Скрытая гениальность

— Да как ты посмел! — разревелась та, когда к ней наконец вернулся дар речи. — После всего, что было между нами вот так вот взять и заявится посреди бела ночи! Боже, да ты совсем мудак! — от потока эмоций она не смогла сдержаться от нецензурной лексики. — Шар, я все объясню! — Он сел на стул уже совсем близко к ней. — Нет, не смей меня так больше называть! — Она отсела от обидчика. — Ну почему ты так со мной? Что я тебе такого сделал, что ты ко мне относишься? — недоумевал парень. — Что ты мне такого сделал? — девочка заметно вскипела. — Почему я к тебе так отношусь? — ее голос с каждым мгновением приобретал некую обиду и голос время от времени срывался на легкий незаметный крик. — Джейк, ты бросил меня! Ты просто так взял и невзначай бросил меня, а теперь хочешь второго шанса? Так не делают порядочные воспитанные люди! Во-первых, тогда не только ты мне испортил настроение. Я просто сидела в гостиной в пять утра, разумеется, и играла на скрипке, а потом вышел папа и начал выдавать мне свою дедукцию. Знаешь, он абсолютно все, что между нами было в тот вечер увидел по моим глазам, только вот во многих местах совершенно был не прав, ибо сказал про какого-то Марка роя. И я за это его и ненавижу — я никогда не могла хранить секреты от него. Никакая тайна не проходила мимо него, понимаешь? И тогда он мне столько гадостей наговорил, что я еще и подумала, почему я тогда в него не бросила скрипкой? И теперь, когда ты берешь и в наглую врываешься в мою жизнь… Это неправильно, Джейк, неправильно. — В ее голосе послышалось некая дрожь. — Я тебе бы такого никогда не простила! Заметив, что девочке уже становиться плохо от ее же высказываний, он на нее внимательно посмотрел и начал слегка дрожать. Таким же, как и он, дрожащим голосом, Аддамсон прошептал: — Пойдем на вон тот дальний столик, — парень указал рукой на стол в самом дальнем углу. — Нас не должны услышать. Мгновенно вытерев слезу, Холмс приподнялась и направилась туда, куда попросил Джейк. Они сели за стол, и Шарлотта решила продолжить: — Джейк, ты поступил очень даже по-свински! И ты еще тот тупорогий олень с интеллектом ватной палочки! Но, я хочу тебе честно, очень честно признаться, — она сглотнула. — Я тебя очень сильно любила. Я тебе доверяла, как никому другому. Я всегда была готова пойти на все ради тебя, всегда была готова помочь тебе — даже в самую трудную минуту. Выслушать внимательно тебя, дать какой-либо совет и просто послужить жилеткой для слез! Но ты меня бросил, да и еще позвав на свидание. Мир для меня потускнел и стал мрачного цвета. Я больше не видела в нем каких-либо красок и поводов для жизни, о которых ты мне рассказывал. Больше не существовала тебя, но — что главное — больше не существовало меня. Пару раз я просто уже начинала сходить с ума и брать пистолет, поднося его к голове, но что-то меня останавливало. Это была гордость. Гордость, которую ты мне помог ввести на новый и совершенно иной для меня уровень и которая всегда мне говорит, что стоит делать, а что — не стоит.Она мой защитник. С того момента я зарубила себе на носу, что всегда просто обязана слушать себя, свою душу, свое сердце, свой внутренний голос и свою гордость в первую, черт возьми, очередь! Но не всегда это работает: один раз я порезала руки ножом, ибо гордость меня остановить просто не смогла. Сейчас я учусь контролировать себя и анализировать свой каждый поступок и каждый новый шаг, который я совершаю каждый божий день! Я живу с человеком, которому откровенно на меня наплевать и с женщиной, которая часто перебирается тайком на сторону противника. Я не умею радоваться жизни и даже не знаю, что такое быть по-настоящему счастливой, когда тебя нету рядом, и когда я забываю тебя, хоть это и происходит крайне редко. Я лишь каждый день делаю вид, что я чему-то радуюсь. Каждый день по утрам выбираю маску на день и хожу в ней. Научилась еле сдерживать периодически свои эмоции, и не показывать их никому, кроме самой себе, и научилась не плакать при людях. Я умею плакать лишь только где-то глубоко-глубоко в своей никчемной душе. Друзья, которых трудно назвать друзьями, часто подшучивали, что я тот же Железный Человек: не умею любить, что-либо чувствовать, что у меня железное сердце. Но однажды, сидя в библиотеке и читая Оскара Уальда, я встретила тебя — человека, который заставил во мне что-то проснуться. Заставил просто научиться радоваться обыкновенным вещам, которые встречаются с нам каждый день и находить что-то необычайное и занятное в той же траве. Я боялась тебе признаться в моей откровенной любви, ибо думала, что ты просто посмеешься и отвернешься от меня навсегда, оставив в моей спине нож. Совесть меня мучала, потому что я никак не могла собраться с мыслями и высказать тебе все, что я о тебе думала и что к тебе чувствую. Черт, да я люблю тебя так же, как и экзотические фрукты! Да, самое время сказать тебе, Джейк… — Шарлотта замолчала. — …я тебя… Холмс не успела договорить, так как больше не смогла открыть рот. Что-то мягкое и довольно приятное прикоснулось к ее губам. Она почувствовала нежный поцелуй. Недолго подумав, она ответила на него. Его руки обняли талию девочки, и она открыла глаза, медленно и нехотя оторвавшись от поцелуя. Аддамсон тоже открыл и посмотрел на ее уставшие глаза. Хоть они и выглядели уставшими, но они сверкали и были наполнены радостью. — Шарлотта, — мальчик замялся, — я правда не хотел, меня что-то потянуло и… я просто не смог удержаться. — Перестань! — парировала Холмс, — это было безумно и так неожиданно. Мне очень даже приятно, что я наконец смогла это сделать, — призналась девочка. — Сделать — что? — Его глаза расширились, а лицо выражало сплошное недоумение. — Почувствовать наслаждение и некое облегчение, — она пожала плечами. — И ты мне в этом помог. Искорка проникла в ее душу, а маленькое наслаждение перебралось в сердце. Шарлотта не понимала, что произошло, но и понимать ей что-то не очень-то хотелось — а к черту эти понимания! Главное, что она впервые за всю свою жизнь почувствовала себя такой свободной и ни о чем не волновавшийся. Этот фрагмент залетел в ее память, а губы, еще мокрые после поцелуя, почувствовали какой-то бальзам. Она спокойно вздохнула и кинула взгляд на кондитершу, убиравшуюся где-то на кухне, судя по звукам. Джейк устало улыбнулся и, поправив кофту и слегка взъерошив волосы руками, он наклонился к девочке и вновь прикоснулся к ее губам. Ощутив тот самый «бальзам», мальчишка почувствовал себя так легко, а Шарлотта, будто порхая где-то высоко-высоко в небе, прижалась к возлюбленному и руками обхватила его шею. Она облизала губы, на мгновение оторвавшись от всего происходящего, и вновь поцеловала его. Так хотелось стоять и стоять, пока не покажешь свою последнюю эмоцию и не вылетит последнее слово из уст. Приоткрыв незаметно глаза, Холмс начала наблюдать за выражением лица Аддамсона: оно испытывало переживание и горечь, но, со временем, он улыбнулся и его губы прямо впились в ее, а, устав целоваться, они оба отстранились и начали тяжело дышать. Девочка, ухмыльнувшись, развернулась и пошла к барному столу. Джейк подошел к ней и встал рядом, положив руки на ее плечо.Еще немного так помолчав, она наконец произнесла: — Знаешь, ты каким-то образом пробудил мой аппетит! — усмехнулась та. — Что-то канноли как-то сильно захотелось… Они глупо рассмеялись. Джейк, заметив то, что Шарлотта не поправила воротник на блузке, бережно это сделал. Так сказать, это была его привычка: он постоянно так делал. Вот так это и происходит. Два подростка встречаются случайно в кондитерской, где девушка мило ест канноли, а паренек подходит и удивляет ее до полусмерти, а потом, каким-то случайным образом, они прощают друг друга за все совершенные грехи и начинают целоваться, забывая о всех недостатках и проблемах. Говорили они по душам еще очень долго. Спрашивали о друг друге, как там жизнь, все остальное. Оказывается, если есть неплохой и довольно умный собеседник, то с ним хоть 3 часа сможешь проболтать. Шарлотта шла домой крепко обхватив руками огромную коробку со сладостями: с печеньками из миндаля, фисташками, марципановыми фруктами, канноли, торроне и с парой кусочками кростата.Она, как никак, была попросту обязана угостить своих родителей, доказав, что печенья мамы — далеко не самое вкусное из сладостей. Кое-как добежав до отеля, Холмс полетела в номер. Она неслась, как сумасшедшая. Но, к сожалению, опоздала. — Шарлотта Элизабет Кэтрин Холмс, черт возьми! — прозвучал яростный голос Шерлока. — О боже, —пробормотала девочка, услышав ор отца. — Где ты была?! — тут же спросил он, увидев дочь, появившуюся на пороге. — Двенадцать часов, а тебя нету! — Ну нету, так нету! Мне уже 16 исполнилось 15 мая, так что я могу быть ответственной и всегда смогу постоять за себя! Через пять лет я буду совершеннолетней! — Ну и как там твой Джейк? — иронично спросил детектив. — Что?! Да какого хрена вообще?! — Речь девочки опять приобрела не самый приличный вид. — Какая харя тебе сообщила?! Ох, руки, чувствую, у меня чешутся. Я ее придушу взглядом! Вновь взглянув на Холмс, он уже со спокойным голосом ответил: — Твой воротник мне сказал. «Твою мать.Джейк со своими привычками!» — Вы мило встретились в кафе, но ты не сразу его приняла, — продолжал Шерлок. — Что сказать, человек тебя бросил без какой-либо причины, и тут: он буквально врывается в твою жизнь… Немного странно, согласен. Ах, и вот еще, — он улыбнулся, — потом вы мило поцеловались. Так сказать, вишенка на тортике. «Нет, держись, Шарлотта, ты сможешь все это вытерпеть. Спокойствие, только спокойствие. Нет, зачем нужно это спокойствие?!» — Ты всегда говорил ужасные вещи, — прошептала девочка, прижав сладости и пытаясь сдержать все свои эмоции, которые она испытывала на данный момент. — Без передыху и без какого-либо сочувствия людям, которым ты это все плел. Пожив с тобой, я четко поняла, что хранить секреты, пока ты рядом — 13 подвиг Геракла! Решив, что, лучше, если она сейчас же побежит в комнату и там запрется, а всю оставшуюся ночь будет играть на скрипке, передавая все свои эмоции и мысли туда, то будет намного лучше, чем прямо сейчас учинить скандал и случайно сказать отцу все, что она думает. Решено: так она и сделает. Настроение «пицекатто» постигло вновь ее в ту шикарную теплую ночь. Состояние было задумчивым. Когда скрипка уже звенела в ушах Холмс, она взяла телефон и написала Джейку, который уже, наверняка, давно спал. 4:03 АМ Привет ШХ 4:04 АМ Привет ДА 4:04 АМ Вау, не знала, что ты не спишь! ШХ 4:05 АМ А я не знал, что ты не спишь ДА 4:05 АМ Как дела? Что делаешь? ДА 4:06 АМ Да так, поссорилась с папой; сижу, то бренчу на скрипке, то просто думаю ШХ 4:07 АМ Понятно… ДА 4:07 АМ Слушай, а мне вот интересно, почему ты приехал в Катанию и зашел именно в ту самую кондитерскую, в которой находилась я? ШХ 4:12 АМ Джейк? Ты все еще тут? ШХ 4:36 АМ Ну, а правда, почему…? ШХ

***

Доктор Ватсон никогда не был для Холмса обычным другом. Многие считали, в том числе и сам профессор Мориарти, что им пора уже поженится, но Джон все время отрицал тот факт, что он — гей. Может, он прав, но для детектива увековечился в его понимании как лучший друг и человек, на которого всегда можно запросто положится. Несмотря на ум доктора, Шерлок почти всегда оставался им доволен, потому что в большинстве случаев, он ему очень помогал с выяснением причины смерти, пару раз и сам помогал неаккуратному другу, поэтому это и есть то, чего Холмсу все его годы жизни без Джона Ватсона не хватало. Он был низкий, что очень сильно его выделяло, когда он стоял рядом с детективом, а может, это сам Шерлок был очень высокий, но мы просто уже это не замечаем? Да, разумеется, мастерство дедукции ему приходилось с каждым днем тренировать все больше и больше, но его друг даже иногда мог ему помочь. Поделиться каким-нибудь секретиками об успешной дедукции и превосходной читке людей. Жизнь Джона Ватсона была очень тяжелой и не самой приятной. Когда ему было лет 17, он успешно поступил на медицинский, но узнав, что мама больна, ему пришлось немедленно покинуть обучение, хотя бы на какое-то определенное время и помогать матери, ведь Гарри уже имела свою жизнь, свою жену, даже была беременна. Джон уже немного подрабатывал и мог почти всегда обеспечить свою семью, поэтому лекарства для мамы он мог покупать спокойно. Когда доктор вернулся с шести лет отданных армии, то незамедлительно встретил Шерлока в Бартсе. Тогда ему было 28 полноценных лет, и был он на 9 лет старше детектива. Да, за тот год они много чего успели: таксист, дававший людям таблетки, организация «черный лотос», загадочный профессор Мориарти, с его испытаниями в бассейне и наконец, доминантка Ирэн Адлер, которая заворожила Холмса до потери сознания. Детектив, разумеется, влюбился в доминантку, но на то время, он уже был женат на милой Райли Скоттл, а бросить ее ради какой-то злодейки было бы недопустимо. Райли ничем не помогала мужу, хоть и заканчивала полицейский колледж, но такие дела были явно не для нее, вернее: ей не под силу, но, вместе с остальными полицейскими, включая Салли Донован, Грэга Лестрейда и Кристиана Диммока, они спокойно тусовались на новый местах преступлений. Она тогда еще не работала в Скотленд-Ярде, но там ее уже все сразу полюбили. Кроме Салли, конечно. Она все время утверждала, что Райли такая же, как и ее муж — псих, другими словами. Уже после таинственного хаунда, Скоттл забеременела, когда детективу пришлось податься в бега для устранения преступной организации и временно отстраниться от своей криминальной и очень опасной жизни, ради ребенка. Доктор всегда впечатлял Шерлока, так как он был преданным, добрым, смелым временами, у него была неплохая реакция, у него было полноценное и отличное образование, которое иногда помогало Холмсу с расследованиями. И Шарлотта его очень любила, ценила и уважала. Очнувшись у себя в комнате, девочка открыла глаза. Все расплывалось вокруг, и она еле разглядела столь похожий силуэт — силуэт Джона Ватсона. Он, увидев, что Холмс проснулась, растянулся в нелепой улыбке. Шарлотта лишь вопросительно на него посмотрела. — Привет, — тихо поздоровался он. — Привет, — ответила также тихонько, но растерянно девочка. — А… — Да, знаю, у тебя много вопросов, — перебил ее доктор. — Дело в том, что Шерлок… Услышав имя «Шерлок», она перестала слушать, и слова пролетали мимо ее ушей. Когда Холмс заметила, что Джон больше не говорит, она кивнула и поспешила выйти из комнаты, чтобы уйти на улицу как можно быстрее и незаметнее. Но, выйдя из комнаты, она тут же заметила знакомую кучерявую копну волос, сидящую за кухонным столом и что-то рассматривая в микроскопе. Шарлотта тихонько подкралась к столу и уселась напротив детектива. Шерлок, почувствовав, что кто-то над ним наблюдает, отвел медленно голову от микроскопа и посмотрел на дочь. — Шар, что случилось? — спросил он, взяв какую-то колбочку с фиолетовой жидкостью. — Во-первых, я не Шар, а Шарлотта, — начала говорить Холмс-младшая, сложив руки на груди, — раз уж это была твоя идея меня так назвать, то соизволь уж называть меня по моему полному имени! А во-вторых, у меня к тебе небольшой вопросик. — Она улыбнулась и перешла на более тихий голос. — Почему доктор Ватсон сидел рядом с моей кроватью? И что он вообще здесь делает? Я думала, что он в Лондоне, проводит там свои деньки, а он, оказывается, тут! — Думал, ты будешь рада, — детектив взял колбу с красной жидкостью и вылили ее в такую же, только оранжевого цвета жидкость. Прогремел взрыв. Шерлок, вымазанный в саже, сидел неподвижно и смотрел на осколки, разлетевшиеся во время не самого удачного эксперимента. Шарлотта, к счастью, успела отбежать, вернее, отпрыгнула, сделав фляк. — Не знал, что ты умеешь, — признался Холмс-старший. — О, да я еще и не такое умею, — девочка улыбнулась. Она взяла канноли. — Хочешь? — Шар помахала десертом, тем самым дразня отца. — Хочу, спасибо, — детектив потянулся за штучкой. — И что ты тут делаешь со своей домашней лабораторией? — полюбопытствовала Холмс-младшая. — Как видишь, — он указал на кольцо, находящееся под объективами микроскопа, — кольцо изучаю. — Чье? — удивилась девочка. — Мистера Макалистера, разумеется. — Он начал смотреть в прибор. — Зачем? — продолжала расспрашивать у отца Шарлотта. — Много вопросов, Шарлотта, — Холмс сделал выразительный акцент на последнем слове. — Что ты думаешь? — Ты о чем? — девочка прищурилась. — Я про дело, — он взглянул на Шар взглядом-сканером. — А, вот, ты про что. Ну я, если честно, вообще не имею понятия. — М, вот как? — Детектив взял еще одну штучку канноли и мгновенно откусил кусочек. — Ну, а ты, гений наш, что думаешь? — вскинула бровь та. — Кого подозреваешь? Есть какие-нибудь теории? Предположения? Гипотезы… Холмс взглянул на дочь не самым приемлемым взглядом. Поняв, что самое время заткнуться, она отвернулась. Воцарилось длительное молчание. Шарлотта углубилась в мысли и очень сильно задумалась. У нее было, конечно, пару вопросов, но что-либо перечить, да и просто что-либо спрашивать у Шерлока было бесполезно и даже немного опасно. — Куда ты дела пистолет? — нарушил молчание детектив. — Какой? — нахмурилась она. — Ну, ты вчера брала пистолет в свою кондитерскую, — пояснил Холмс-старший. — Где он? Девочка погрузилась в воспоминания о вчерашнем вечере. К сожалению, все, что она помнила — это поцелуй с Джейком и ругань с отцом. Ну еще и то, как она покупала сладости. Но вот пистолет… Она опять покосилась на пистолет и, слегка заколебавшись, взяла его. Нет, Холмс точно его брала, но, куда же она его тогда дела? Не могла же его съесть или же выбросить куда-нибудь. Тут только вариант: кто-то его забрал, ибо же оружие лежало в ее сумке на молнии. А снимала сумку Шарлотта лишь в кондитерской. — Я не знаю, — задумчиво протянула девочка, — правка: вообще понятия не имею! Да, я его брала, да, клала в сумку, но, где он, я и не имею малейшего представления. — Шарлотта Элизабет Кэтрин Холмс! Поняв по голосу и по тому, что Шерлок произнес полное имя дочери, Холмс не на шутку перепугалась: — А что, собственно, не так? — удивилась она. — Да так, — с сарказмом начал детектив, — всего-навсего это был наш единственный пистолет; я брал только один, и его ты вчера благополучно потеряла, наверняка сидя в кафе. Заметив, что глаза отца значительно расширились, а руки его находились рядом с висками, Шар поняла, что тот что-то явно придумал. — Боже, только не говори, что ты собираешься сейчас иди в ту самую кондитерскую и искать там оружие! — Именно так, — подтвердил ее невольную догадку Холмс-старший. — Да? И что ты им скажешь? Утро доброе, вчера моя дочь сидела у Вас и мило ела вкусняшки, но потом, как оказалось, она забыла Beretta 92 — один из самых лучших итальянских пистолетов — на столике номер 8! Будем искренне Вам благодарны, если Вы сумеете его разыскать, или Вы его положили в коробочку под названием «забытые вещи». Вот так ты им собираешься втирать какую-то непонятную хрень? — Шарлотта, ты прямо читаешь мои мысли! — обрадовался Шерлок и, подскочив, направился к спальне, вошел туда и, развернувшись уже стояв наполовину в спальне, а наполовину — в холле, добавил, — тебе бы следовало переодеться, не будешь же ты ходить в пижаме по Катании! — он улыбнулся и скрылся в комнате. — Господи, и зачем я только ему предложила эту, наверно, самую странную идею в моей никчемной жизни! Девочка тяжко вздохнула. Из комнаты вышел Джон Ватсон и улыбнулся ей. Так как Холмсы (и одна Скоттл) жили в люкс номере, комнат в нем было безумно много. Около четырех, плюс гостиная. Так что доктор мог спокойно жить с ними, но на это у него не было совести, поэтому он снял себе квартирку неподалеку от главной площади и лишь изредка собирался приходить и навещать друзей. Он кивнул и направился к входной двери; Шарлотта помахала ему рукой и пошла к себе в «норку». Одев на себя какое-то красное платье с вырезами по бедрах и такие же красные каблуки сантиметров, наверно, 14, она тут же вышла. — Красный тебе всегда был к лицу, — прокомментировал наряд девочки детектив. — Никогда, папа, — отрезала та. — Что — никогда? — спросил он. — Во-первых, красный мне никогда не шел, — резюмировала Шар, — а это платье я просто так одела, ибо вся моя одежда мне уже надоела, а джинсы с блузкой в стирке, а во-вторых, ты никогда никому не делал комплименты. Возможно, только лишь себе или маме, когда ты был пьян в стельку, хоть это происходит очень редко, но мне — никогда. Уж это очень странно с твоей стороны, не находишь? — Нет, не нахожу. Можно мы, наконец, пойдем? — Пошли, я тебя жду, — она улыбнулась и открыла дверь. Спустившись со своего 5 этажа, они оказались на главной площади. Каблуки Шарлотты раздражающее стучали, но, что поделать, Холмс очень сильно любила такую обувь. А сейчас, когда она еще и красное платье одела, эти туфли смотрелись весьма эффектно и сексуально. Дошагав до кондитерской, она открыла дверь и пригласила Шерлока внутрь. Девочка помахала рукой, и кондитерша сразу ее узнала. — Чего желаете? — спросила та по-итальянски. — Доброе утро еще раз! — откликнулась Шар также по-итальянски. — Что она спросила? — уточнил детектив, не поняв ни слова из их мини-диалога. — Не важно, — отрезала она. Холмс-младшая повернулась к девушке, — я, по-моему, вчера забыла здесь пистолет свой. «Боже, какой позор!» — Что, простите? — Лицо кондитерки выглядело слегка сконфуженно и напугано. — Ну итальянская модель, Beretta 92. — Она повернулась к Шерлоку, — хотя, вряд ли это чем-то поможет. — Все, что я понял из вашего с ней разговора, это одно слово — Beretta 92, — фыркнул тот. — Вот и хорошо, что хоть что-то, да понял, — Шарлотта рассмеялась. — Не смешно, вообще не смешно, — закатил глаза детектив. — Интересно, а почему же мне тогда очень смешно? — выдохнула девочка. — Извините, Вы ме так и не сказали, — прервала разговор детектива и девочки кондитерша, — какой пистолет у меня в кондитерской? — Ну такой черненький, небольшого размера, — стала пояснять та. — Вы вообще когда-то видели пистолет? Девушка лишь растерянно потрясла головой. Холмс вздохнула: это было поражение. Теперь, находясь здесь, в столь преступном городе Катания, потеря пистолета была жирным проигрышем. Может, и можно было где-нибудь прикупить какой-то не особо сильный пистолет, просто, чтобы был хоть какой-то на всякий случай, но где найти магазин с оружием? Да, эта мини компания сейчас выглядела так глупо: представьте, как к вам в вашу кондитерскую приходят два человека, и один спрашивает: «не видели ли Вы случайно пистолет Beretta 92?» Шарлотта, уже явно умерев от позора, взяла за руку детектива и вывела его из кондитерской. — Классно! Я уже опозорилась! — кричала девочка. — Лучше быть уже не может! Боже мой. — Ну, во-первых, не одна ты, — начал Шерлок, — а во-вторых, я не вижу ничего такого плохого в том, что ты любезно спросила у той девушки про пистолет. Кстати, ты ничего странного не заметила в ней? — Про то, что ты в ней что-то заподозрил, я нисколько сомневаюсь, — улыбнулась Холмс-младшая. — И что именно в ней такого подозрительного, что заставило тебя задуматься? — У нее такая же баночка снотворного стоит, что и в том отеле, где убили мистера Макалистера. А еще остаток от кольца. Здесь явно какие-то связи присутствуют. — О, чувствую, что Шерлок Холмс сейчас найдет ответ на вопрос, постигший нас вчера, — Шар потерла руки. Они пошли в направлении отеля, но уже не спеша — куда им требовалось торопиться? Чтобы прогуляться, они выбрали другой путь туда, поэтому пошли по площади Piazza della Borsa. Это было весьма красивое место, такое романтичное, хоть и Шерлок так не считал. И это только потому, что он — не романтик. Не оставалось никаких сомнений сюда же явиться где-нибудь уже ближе к вечеру. Они прошли через киоск с сицилийский соком, хоть и Шар просила Шерлока купить по соку, но тот строго отказался. Но следующий пункт назначения они не могли просто пройти мимо — фургон с тропическими фруктами, среди которых даже были папайи и драконьи фрукты. Детектив сразу понял, что на сей раз он уж точно не выйдет из воды сухим. Ну да, а сама девочка уже выбирала фрукты в огромных количествах. — Сколько? — устало спросил Холмс-старший. — Пап, не забывай, они тебя могут не понимать, — улыбнулась Шар и, повернувшись к продавцу, заговорила на итальянском — сколько будет все это стоить? — 50 евро, — ответил он. — Сколько? — удивился детектив. — Опять-таки, он тебя не понимает. — Шар, это не смешно, — заметив, что девочка слегка рассмеялась, сказал Шерлок. — Ладно, так уж и быть. Через минуту довольный и более, чем счастливый ребенок стоял с пакетами в руках, а вот сам отец выглядел не очень. Любопытно, почему же? Они пришли домой, окончательно нагулявшись, и Шарлотта начала поедать все купленное. Начала она с драконьих фруктов (ну конечно, с чего же еще?). Съев четыре с половиной штук, у нее сильно закружилась голова. Она почувствовала некую слабость в себе, которую раньше никогда после поедания данного фрукта не наблюдала. Может, это сейчас у нее было просто из-за того, что та довольно долго не ела драконий фрукт, и, съев четыре с половиной штучки, у нее такая появилась реакция? Но нет, не совсем. Уже через пару мгновений боль усилилась и превратилась в адскую. Шарлотта была готова кричать, но нет — она была сильной и могла сдерживать боль. Вообще, она могла спокойно контролировать каждое свое действие, если, разумеется, хотела этого, но сейчас ей вообще ничего не хотелось, кроме как закричать и умереть. Ну, наверно, умереть — это уже слишком, но боль была действительно зверской. Через минуты две ее постепенно начало клонить в сон, но она до сих пор сдерживала это. К сожалению, долго это держать не получилось, ибо Шерлок, сидящий рядом за столом и рассматривающей что-то опять в своем микроскопе явно заметил, что его дочь орет, используя немой способ. Он нахмурился, посмотрев на свою колбочку, и спросил: — Все хорошо? Но ответа он уже не получил — Шарлотта сидела и не двигалась. Детектив быстро встал и подошел к ней, приложив два пальца к шее (мало ли что?). Она еще, слава богу, дышала и пульс был стабильным. Он решил, что ей лучше будет спать не на стуле, а на диване, располагавшемся ровно в футах трех от детектива, поэтому и перенес туда свою дочь. Холмс бросил на нее нервный взгляд: что же заставило ее вырубиться? Конечно! Драконий фрукт! Шерлок незамедлительно взял надкусанный фрукт и принялся его исследовать. Понюхав, он ничего интересного не обнаружил, поэтому встал и взял нож. Детектив отрезал маленький кусочек и положил под микроскоп. А то, что он увидел под объективом, повергло его в небольшой шок — в драконьем фрукте находилась огромная доза снотворного, так как даже в маленьком кусочке его уже было много. Шерлок неодобрительно покивал и отложил кусок в сторону. В его голове творилось черт знает что: много вопросов, много недоразумений, много подозрений и о… Он встал и пошел в ту самую кондитерскую, куда они сегодня с Шар ходили. Шарлотта проснулась. Протерев глаза, она оказалась в гостиной. На улице уже давно стояла глубокая ночь, а часы показывали три часа. Девочка прошла к окну и посмотрела на ночной город. Он был великолепен и изящен до такой степени, что ей прям захотел сейчас же выйти на улицу и гулять так до утра. Но одной как-то было не по себе и немного грустно. Тут она почувствовала легкие покалывания в голове и прищурилась: что же произошло? Ответ на этот вопрос было найти трудно, но утром она наделялась обо всем узнать от папы, который как всегда бы мог дать ответ на любой вопрос. Поняв, что спать ей вообще больше не хочется, Холмс села за кухонный стол и подперла руками подпбородок, тихонько вздохнув. Она кинула быстрый взгляд на дверь своей комнаты. О да, идея, пришедшая ей в голову, уже не покидала ее, и Шарлотта остаточно решилась на то, что хочет сделать. Девочка пошла туда, куда смотрела только что, и легонько толкнула дверь в свою комнату. Она делала все очень тихо, чтобы ни в коем случае не разбудить Райли и Шерлока, которые спали в соседней комнате уже, возможно, довольно долго. Да кто их знает. В общем, через мгновение Холмс держала в руках свой телефон и собиралась уже кому-то писать. Правильно, она писала Джейку. Аддамсон мог не спать в такое время, поэтому шансы на то, что он может ответить были. И да, он, к счастью, уже ответил через минуту после того, как ему пришло уведомление. 3:15 АМ Привет ШХ 3:16 АМ Шар? ДА 3:17 АМ Джейк? ШХ 3:17 АМ Что случилось? ДА 3:17 АМ Прогуляемся?) ШХ 3:17 АМ В три часа ночи? Ты серьезно? ДА 3:18 АМ Я всегда серьезная, Джейк ШХ 3:19 АМ Боже, и куда мы пойдем? ДА 3:19 АМ Это означает — да? ШХ 3:19 АМ Ну как я тебе могу отказать? ДА 3:20 АМ О, как же я тебя люблю. В таком случае, встречаемся на Piazza della Borsa через 15 минут. Ок? ШХ 3:20 АМ Я тебя тоже люблю и меня все устраивает. Жду тебя. ДА Шарлотта положила телефон в желтую маленькую сумочку и закрыла ее. Сама она одела желтую облегающую юбку, белую блузку и желтый пиджак. С желтой сумкой это все смотрелось очень элегантно и изысканно, а, подобрав такого же цвета туфли на тончайшей шпильке, Холмс уже просто была готова любоваться на себя вечность. Чтобы точно удостовериться в том, что выглядит она прилично, девочка встала перед зеркалом и посветила фонариком. Да, это было то, что нужно. Временно сняв каблуки, чтоб не шуметь своим цоканьем, Шарлотта думала, какую причёску ей сделать. Решив особо не заморачиваться, она просто распустила волосы, и все было готово. Финальным штрихом были духи Dior j'Adore. Все, вот теперь она была окончательно готова к свиданию, поэтому Холмс тихонько прокралась к родителям в спальню, чтобы быть точно уверенной в том, что те спят, и ушла на улицу, надев туфли. Сначала она ушла не очень уверенно, может, как-то немного побаивалась здесь ходить ночью без пистолета, но вскоре от нее это мерзкое чувство страха отстало от нее, и девочка была спокойной и более, чем уверенной в себе. Площадь была в около 15 минутах ходьбы от отеля, и Шарлотта распланировала время так, чтобы точно успеть. Конечно, еще то, что она была всегда самой пунктуальностью ей немного помогло. Через ровно десять минут она стояла на площади и переминалась с ноги на ногу. Никто не знает, как она успела, когда еще десять минут тому назад выбирала себе стиль одежды на сегодняшнюю ночь, но это же Шарлотта — хоть и не умная, но зато невероятная. А именно: невероятно быстрая. Простояв так, быть может, пять минут, она немного занервничала, но, где Джейк девочка спрашивать не стала. Холмс стояла одна на безлюдной улице — и куда все делись? 3 часа ночи не помешают никому и никогда, чтобы гулять на улице. Многие уже через часик-два будут вставать, поэтому, возможно, все и вправду спят, ибо итальянцы — настоящие жаворонки. Они уже многие на ногах в пять часов, а когда Райли была в Ливорно, то там многие магазины закрывались после трех-четырех часов дня. Продуктовые, конечно, работали чуточку подольше, но саму суть вы уловили, да? И вот, увидев перед собой белый до невозможной красоты месяц, Шарлотта начала мечтать, сев на лавочку рядом и вглядываясь в загадочную луну. У нее было много мечт: быть всегда счастливой, быть умной и богатой. Но сейчас ей больше всего хотелось истинной и взаимной любви. Она про себя где-то в глубине отчаянного сердца загадала желание — искренней любви, и пообещала, что жизнь будет прожита зря без любви и, не найдя она то самое чувство, ее будет все время подстерегать чувство унылости и грусти. Месяц, будто услышав ее мысленные слова, засиял еще ярче, а девочка просто улыбнулась. Постучав каблуками по асфальту, Холмс вдруг загрустила. Не то, что бы ее что-то заставило, скорее всего, это просто было обыкновенное чувство, которая та испытывала каждый день, даже иногда и без какой-либо особой причины. Шарлотта прикрыла глаза; кто-то прислал уведомление ей на телефон. Она, недолго подумав, сразу же взяла его и принялась смотреть, что ей и кто прислал. Это был Джейк. Он писал, что немного опаздывает, так как ему показалось перед уходом, что кто-то за ним наблюдает и, оставшись с таким чувством на все время ходьбы к площади, его скорость значительно уменьшилась, ибо тот был полностью погружен в свои мысли и страхи. Девочке это показалось слегка странным — кто может следить за Джейком? В любом случае, это не ее дело, так как она не умеет думать, как настоящий детектив. Но ей бы очень хотелось… Точно! Шарлотта вновь взглянула на луну, все так же светящуюся ей, и подумала о своем втором заветном желании. Посмотрев по сторонам, она тихо произнесла: — Хочу быть гениальной. На этом все ее реплики и мысли окончательно закончились, а потом еще и Аддамсон явился. Холмс обрадовалась. Парень был шикарно одет в черный костюм с белой рубашкой и синим галстуком. Взяв девочку за руку, он начала ее водить по Piazza della Borsa. — Как же я скучала, — заговорила Шарлотта, держа за руку Джейка. — Не поверишь, он я тоже, — лукаво поддержал ее паренек. — Нет, серьезно! Знаешь, а мне ведь так сегодня было плохо, — ее игривый тон вдруг изменился на какой-то печальный. — Что случилось? — обеспокоено спросил Аддамосон, — это из-за отца? — Нет, вообще нет, — отрезала та. — Дело в том, что сегодня, точнее: вчера, когда мы возвращались из той самой кондитерской, где мы с тобой сидели позавчера, я попросила папу купить мне тропических фруктов, потому что мы проходили мимо фургона с огромный их количеством. Я взяла себе кучу всего, а, придя домой, начала есть драконий фрукт, — она остановилась. — После того, как я съела четыре целых и надкусила еще один фрукт, у меня резко закружилась голова, а через пару минут я вырубилась. Больше я ничего не помню, так как проснулась я только, — Шарлотта посмотрела на часы в телефоне, замолчав на секунду, — ровно пятьдесят минут назад. Джейк, услышав историю девочки, углубился в мысли и сильно задумался. Было ощущение, что он вот-вот заплачет, но тот был всегда сильным и так же, как и Шар, всегда пытался сдерживать, контролировать и анализировать свои эмоции. Сама же Шарлотта, заметив озадаченность парня, сжала его руку еще крепче и прошептала: — Не бойся, я сама ничего не понимаю. Думаю, папа выяснит, что к чему. Аддасмон тихонько помотал головой. Холмс удивленно на него посмотрела: как это Шерлок не сможет все выяснить? Парень увидел ее некие сомнения и пролепетал: — То есть, нет, это все очень плохо. Но уверен, что твой папа раскроет это дело. Или как вы там его называете… Девочка покивала головой и отпустила его руку. Это показалось для него немного странным, и он медленно встал. Взглянув на луну, он улыбнулся. — Не смотри на нее, — рассмеялась Шарлотта, — она тебя приманит! Ребята посмеялись. Джейк, подумав, спросил: — И что мы будем делать в без пяти четыре часа утра? Шар пожала плечами, действительно, чем же им заняться? Она тоже встала и вновь ухватилась за руку Аддамсона и крепко ее сжала. Потом парню пришло смс на телефон, и он медленно отошел от девочки, смотрящей все так же на месяц. Ему даже показалось, что Холмс так сильно замечталась, что даже не заметила то, как парень отошел. Прочитав что-то там, он занервничал и посмотрел на Шар, все так же мечтательно поглядывающую на луну. Джейк подошел к ней и положил руку ей на плечо. — Шар, мне нужно идти, — с печалью и неким страхом промолвил он. В его голосе слышалась предательская дрожь. — Что такое? — обеспокоено спросила Шарлотта, взглянув на парня. — Что-то случилось? — Нет, мне просто пора идти. Ты же сама понимаешь. — Девочка понимающе кивнула и обняла Джейка. Тот тоже обнял и поцеловал Холмс легонько в щечку. — Шарлотта, мне следует тебе кое-что сказать. — Говори скорее! Парень огляделся по сторонам и прошептал: — Белая ложь. Он хило улыбнулся и поперся вдаль. Девочка хотела что-то спросить, но через несколько секунд его не было видно нигде, и Шарлотта вздохнула. Она пошла к отелю, все время думая, кто же ему написал, и что означает эта белая ложь. Кое-как убедив себя в том, что все хорошо, и так будет всегда, она ускорила шаг. Но потом, вспомнив, что кажется, Холмс забыла сумку там, откуда шла, она медленно развернулась и пошла туда, имея какое-то мерзкое ощущение на душе. Заметив лежащую мирно на лавочке желто-лимонного цвета сумку, она поспешно ее подобрала и повесила на плечо, хоть и та имела короткие лямки. Шарлотта посмотрела на луну и усмехнулась: все было прекрасно, чудесно и просто восхитительно, даже несмотря на вчерашний утренний инцидент. Идиотская улыбка никак не могла сползти с ее лица, и она просто развернулась опять в сторону отеля. Тяжело, но в тоже время и как-то облегченно, вздохнув, Шарлотта сделала один шаг, как тут… Девочка обернулась. Нет, она не ослышалась. Она отчетливо слышала… выстрел. Холмс молниеносно направилась на звук, только что возбудив ее сознание, и обнаружила, что это все произошло в небольшом парке неподалеку. Она услышала какие-то звуки, обозначающие местонахождение ручейка неподалеку и побежала туда. Господи, как же ей было до смерти страшно: револьвера нету, никого нету, какой-то выстрел и главное, что это все происходило в четыре часа утра. С этими мыслями бедная девочка никак не могла разобраться, но то, что она подумала далее… Нет, не может быть… Но к великому сожалению, ее надежды не оправдались — перед ней лежал Джейк Аддамсон с кровавым пятном на белой рубашке, ручьями из которого лилась кровь. Но нет, не дай боже она слышала не ручей, а кровь, которая выливалась из пульсирующей раны парня, лежащего без сознания на асфальте, — нет, на самом деле, в футах четырех от «места преступления» находился небольшой небольшой ручеек. — Джейк! — через слезы буквально прокричала Шарлотта, чуть не умерев от шока. Она подошла к Джейку и села на корточки, обхватив его лицо холодными от шока руками.— Джейк! Аддамсон! Ты меня слышишь! Господи, прошу, не уходи! — Холмс заплакала, обняв парня. Ей было откровенно наплевать на то, что из-за его раны у нее желтый модный пиджак испачкается и будет весь в крови. — Джейк! Прошу! Господи! Она заплакала еще сильнее и даже начала всхлипывать и буквально задыхаться из-за слез. Она легла на асфальт рядом и одной рукой зажала рану, чтобы хоть как-то, дабы попытаться остановить кровотечение — это ее еще когда-то доктор Ватсон учил. Из-за слез уже не было видно практически ничего, но она пыталась из-за всех сил. Слегка поколебавшись, Шарлотта очень быстро схватила телефон и набрала 112. — 112 слушает, — сказала диспетчер, — что у Вас случилось? Холмс нервно задышала, а по ее щекам потекло еще больше слез. Она даже толком не могла объяснить ситуацию, ибо была подвержена к настоящему шоку и лишению дара речи. Девушка еще недолго успокаивала ее, и в итоге, собравшись со всеми силами, которые еще до сих пор присутствовали, начала тараторить: — Меня зовут Шарлотта Холмс, я нахожусь сейчас неподалеку Piazza della Borsa в небольшом, но весьма красивом парке. Боже, здесь произошла настоящая трагедия: моего парня, не побоюсь этого слова, застрелили. Нет, нет, не застрелили, а выстрелили! — нервно проговорила она, прижав рукой рану Джейка еще сильнее. — Я Вас поняла, ждите нас, я высылаю Вам бригаду. Холмс сглотнула и быстро положила трубку, посмотрев на парня. Вся ее одежда была в крови, а лицо было мокрое от слез, которые никак не переставали течь. Девочка опять села и, выкинув телефон в кусты, просто прикоснулась к губам парня, забыв о всех своих проблемах и зациклившись лишь на происходящем. Она молилась, чтобы все закончилось хорошо. Через пятнадцать минут послышались звуки приближающейся сирены, и Шарлотта облегченно вздохнула, а еще через пару мгновений она смогла разглядеть очертания машины скорой помощи и полиции. Больше она ничего почти не помнила, помнила лишь какие-то смутные моменты, но окончательно придя в себя, еще раз обняла парня и закрыла глаза, освобождая их от слез. Дальше она видела, как Джейка положили на носилки и закрыли в машине скорой помощи, а сама она вытерла слезы рукавом, который, к ее удивлению, оказался не в крови. Ей же на плечи положили оранжевое одеяльце и помогли подняться. Шли секунды, а за ними и минуты. Прошло пятнадцать минут, а Шарлотта сидела на лавочке, укутанная в том же оранжевом одеяльце. Ее периодически бросало в дрожь, а через пару мгновений она кое-как пришла в себя, увидев до боли знакомое очертание. Холмс зажмурилась и протерла глаза. Нет, она не ошиблась: к месту преступления подходил Шерлок Холмс. Вздохнув, Шарлотта откинула голову назад. Фигура детектива постепенно приближалась к ней. — Шарлотта? — удивленно спросил. Она кивнула. — Как видишь, — хило улыбнувшись, сказала девочка. — Как все прекрасно! Шерлок сел рядом с ней на лавку и внимательно изучил ее вид. — Что за… — только и смог промолвить недоумевающий детектив, осмотрев Шар, — почему на твоей одежде кровь? Холмс прикрыла глаза. Ей уж точно не хотелось вспоминать события, произошедшее за последнии полчаса — это безумно сильно ранило и травмировало ее душу. — Пап, — обратилась к отцу она, — почему ты спрашиваешь, когда ты все у нас знаешь? И каким чудом тебя сюда привело? — Ну я просто проснулся от сирены, вот и прибежал на ее звук, — начал он, — но уж никак не ожидал тебя увидеть здесь. Причем одну… — Шерлок посмотрел на наручные часы. — В половину пятого утра. Когда ты проснулась? — Я проснулась в три часа ночи, потом написала, — девочка болезненно вздохнула, а на ее глазах навернулись слезы, — Джейку, тот сразу же ответил, и я предложила встретиться здесь, на Piazza della Borsa. Прошло около десяти минут, и я уже стояла на площади. Джейк немного опоздал, но я любезно согласилась его подождать. Через минуты две мы встретились. Мы ходили туда-сюда и болтали на отдаленные темы. А потом, кажется, он сказал, что ему пора идти. Ну мы попрощались, а я пошла обратно в отель, но вскоре поняла, что забыла сумку на лавке. Не здесь, разумеется, сюда я пришла позже, но сумку я пошла забирать. А потом, — Шарлотта начала всхлипывать и закрыла глаза, а руками пыталась вытереть все слезы, текущие ручьями по ее щекам, — я услышала выстрел. Конечно, я пошла на звук, мне нужно было выяснить, что произошло. А придя туда, я сто раз пожалела о сделанном, увидев ужасающую и незабываемую для меня картину: Джейк Аддамсон лежал истекая кровью. — Вытерев кое-как слезы, она продолжила, — я прижала руку к его ране, как этому меня учил доктор Ватсон, а через некоторое время я позвонила в 112. Детектив задумчиво кивнул. Он посмотрел на инспектора Бьянки, который стоял неподалеку и обсуждал что-то с какой-то синьорой, и снял с дочери одеяльце. — У тебя больше нету шока, я полагаю, — усмехнулся Холмс. — Согласна, оно так портит мой… Кровавый стиль, — с обаянием сказала девочка и поправила свой пиджачок. Они замолчали, а в Италии скоро намечался рассвет солнца. Шарлотта впервые улыбнулась за эти полчаса, и все это благодаря тому, что близкий, хоть и не самый добрый и понимающий, но близкий человек был рядом. Она посмотрела на отца, сидящего рядом и рассматривающего инспектора Бьянки. Судя по его лицу, он что-то явно не понял из рассказа дочки и имел пару-тройку вопросов, но тот пока их не задавал, поэтому можно было расслабиться. Девочка не умела использовать дедукцию, но почти прекрасно умела понимать людские чувства — делать то, чего не умел Шерлок Холмс. Это служило ее неким преимуществом, что, смотря на лицо человека, она могла понять то, что он чувствует, даже тогда, когда люди скрывали своих чувств, как это делала сама Шарлотта, но каждому суждено что-то скрывать, верно? Детектив посмотрел в небо и задумчиво спросил: — А тебе он что-то говорил перед уходом? Холмс задумалась: правда, говорил или нет? Нет, ну он же что-то явно говорил, но что? Какое-то странное словосочетание, в котором было очень трудно уловить смысл. — Я не помню толком ничего — мое сознание было туманным, но знаю, что в этом словосочетании было точно слово «белая». — В словосочетании слово «белая»? Серьезно? — Он дождался кивка собеседницы. — Так, если судить логично, то он сказал то, чего нельзя было говорить, ибо после сделанного его убили. — Шарлотта посмотрела на отца гневным взглядом. — Точнее, просто выпустили в него пулю, но тогда… Нет, он что-то тебе сказал, что заставило людей убить его. Значит, он был не один, и за вами кто-то следил. Кто мог знать о вашей встрече, кроме вас самих? — Шерлок посмотрел на девочку. — Погоди, ты кому-нибудь говорила о свидании? — Пап, не смотри на меня, как на сумасшедшую — это во-первых, а во-вторых, несмотря на то, что у меня нету драгоценного дара дедукции, я еще хоть что-то да понимаю. И нет, я ничего никому не говорила. Ну скажи мне, зачем мне надо будить кого-либо посреди ночи и сообщать о намечающемся свидании, м? — Я просто уточнил, — отрезал детектив. — Ничего не бывает просто, — парировала Холмс и, посмотрев внимательно на отца, продолжила, — ты же думаешь, что я — настоящая дурочка, не так ли? — Шерлок хотел было что-то ответить, но она продолжала, — так вот, я умею идеально разбираться в чувствах людей, смотря на их выражения лиц, ясно? Мужчина кивнул и задумался. Потом, недолго подумав, он направился к месту всех событий, а Шарлотта просто уже не хотела никуда идти. Через две минуты к ней подошел инспектор Бьянки с желанием задавать вопросы, но, вспомнив рассказы папы о деле «этюд в розовых тонах», где он то был в шоке, то не был, она усмехнулась и была готова эпично уйти от любого допроса. — Мисс Холмс, — сказал он, посмотрев на листочек, — можно задать Вы пару вопрос? «Грамотность инспектора Бьянки просто зашкаливает.» — Я в шоке, инспектор, я в шоке! — Она взяла одеяльце, лежащее все так же на лавке и одела на себя. — Вот, видите? На мне одеяльце! Вдалеке девочка уловила на себе взгляд детектива, который тоже, наверное, посчитал эту идею весьма забавной и полезной для Шарлотты. От страха инспектор даже отошел и пошел опять к той же самой синьоре. Она уже собиралась уйти, как тут к ней подошел Шерлок. — Я уверен, что это сделал не Джейк, а кто-то в него выстелил, — сказал он, не глядя на Холмс, — потому что револьвера нигде нету. — Но, великий Шерлок Холмс, мне кажется, что Вы что-то упускает из виду, хоть и то очевидно, — улыбнулась девочка, — Вы же упускаете значительную деталь, ибо возле места происшествия находится скоротечный ручеек. Так что вероятность того, что он мог сам застрелиться… — Ее голос стал более напряженным и даже дрожащим, — Нет! Он не мог этого сделать! Просто априори не мог! У него прекрасная жизнь, хорошие дядя и тетя, он в этом году подтянул с учебой, но покончить с собой… Так, если бы он действительно этого хотел, то убил бы себя сразу, а не заставлял себя страдать с огромной раной, из которой сочилась кровь! Шарлотта больше не могла сдерживать своих эмоций и просто закрыла руками глаза. Вся эта неразбериха, произошедшая на Сицилии: исчезновения пистолета, снотворное в драконьем фрукте и самая ужасающая сцена — выстрел в Джейка Мориарти, просто не давала никакого абсолютного покоя, поэтому Холмс поклялась, что больше никогда сюда не придет, посчитав это место проклятым, хоть это было и не совсем так. Шерлок объяснил ей ситуацию с пистолетом: синьора Мапиль (так звали девушку из кондитерской) оказалась убийцей своего мужа, который работал и жил в Нью-Йорке за то, что он их бросил, уехав в Америку, а у синьоры было еще двое детей. Как позже выяснилось, она узнала, где поселился ее муж, пришла туда и мистер Макалистер, разумеется, впустил ее вне всяких сомнений. Они о чем-то балакали, а потом Мапиль просто предложила выпить водички, а сама подсыпала снотворное мужу, пока тот куда-то отошел. Ну, и уже выпив «водичку», Макалистеру стало нехорошо, и его его же жена отвезла на площадь, где уже утром его обнаружили. — Вот и все, — закончил детектив, отпив глоток эспрессо, который взял буквально только что. — А пистолет? — уточнила девочка. — Пистолет — она украла? — Нет, не она, — Шерлок поставил кофе, — но я это еще выясню. Хотя, при обыске не было ничего такого найдено. Обычные визитки, карточки, ключи от машины и от квартиры, телефон и так далее. Полиция умудрилась даже обыскать ее квартиру, но ничего там опять стоящего не нашла. — И все это происходило, пока я мирно спала в отеле? — засмеялась Шарлотта. — Да. Слушай, может, если хочешь, давай поедем к Джейку? Ну, узнать, как там он и все такое. — Да, это было бы хорошо, — мечтательным голосом сказала Холмс. — Надо только узнать, в какой он больнице. Может, надо спросить у той подозрительной синьоры, которая разговаривает все это время с инспектором Бьянки? Она встала и пошла к той женщине, потащив за собой Шерлока. Марко, увидев, что к ним идут Холмсы, улыбнулся и сказал: — Это леди Корнелиус, она приехала к нам из Англии. — О, так она еще и англичанка? — удивилась Шар. Она повернулась к леди Корнелиус. — Вы действительно выглядите, как итальянка. Рада познакомиться, меня зовут Шарлотта Холмс, а это, — Шарлотта указала рукой на отца, — мой папа, Шерлок Холмс. — О, Шерлок Холмс! — обрадовалась Корнелиус, совершенно не обратив внимания на девочку. — А Вы на фотографиях кажетесь выше! — Она дождалась его кивка. — Что ж, меня зовут Аманда Корнелиус, и для меня это такая честь с Вами познакомиться! Честно, очень рада встречи с Вами! — Простите, мисс Корнелиус, — прищурился детектив и посмотрел на ее руку, где на безымянном пальце красовалось красивое кольцо с небольшим бриллиантом, — хотя, по всей видимости, Вы — миссис Корнелиус. Так вот, дело в том, что мы хотим узнать, в какой больнице находится Джейк Аддамосон? — О, Джейк Аддамсон, говорите? — та улыбнулась. — Так его увезли в одну из самых лучших больниц города — в Azienda Ospedaliera Garibaldi Catania! Я вас уверяю, он там поправится и будет бодрым, как огурчик! Девочка кивнула и повела Шерлока в сторону такси. Но перед тем, как зайти в машину, ее остановил детектив и прошептал: — Может, поедешь и переоденешься сперва? Люди умеют о многом думать, если вообще умеют, — последнюю фразу он буквально прошептал, и Шарлотта кивнула, поэтому вместо того, чтобы поехать к Джейку, они пошли в отель. Холмс-младшая положила всю кровавую одежду в стирку, приняла душ и одела красную юбку с красной блузкой, кое-как собрала из своих пышных кудрявых волос хвостик на макушке и нацепила синие кроссовки, после чего они уже уверено поехали в больницу. Приехав туда, Шар кинулась сразу на рецепцию и начала расспрашивать про Аддамсона. — Синьорина, сейчас Джейк Аддамсон находится в реанимации без сознания. Я полагаю, что его тревожить еще не надо, пускай он придет в себя, и тогда Вы уже сможете его проведать. — Мне срочно нужен он, понимаете? Я его девушка, и в него выстрелили какие-то люди, которые считают, что я умею сдаваться и не умею мстить. Но они значительно ошибаются, ведь я им когда-нибудь отомщу. Но на данный момент мне нужен только мистер Аддамсон! В сознании он или нет — плевать, я должна быть рядом, сидеть у его кровати и сжимать его руку, ему будет морально лучше, это ясно?! Я всю эту ночь прорыдала; у меня были странные и навязчивые мысли по поводу всего произошедшего, и после всего этого я просто обязана быть рядом с Джейком! От страха глаза девушки расширились, и она автоматом сказала номер палаты пациента. Девочка улыбнулась, поблагодарив ее, она побежала так быстро, что Шерлок даже не заметил того, как она убегала. Шарлотта тихонько вошла в палату, где увидела парня лежащего на кровати рядом с большим количеством всяких странных приборов и подключенным к многим из них. Она сглотнула и села на стул рядом, крепко сжав его холодную руку. Все, что она сейчас хотела — это то, чтобы Джейк жил счастливо. Ей было так страшно, холодно, неприятно и мерзко на душе, что она была готова умереть ради Аддамсона. По-моему, как бы Холмс не отрицала, такое чувство за родного человека называется любовь. Чувство самоотверженной, сердечной привязанности, чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии. Да, именно так оно и было — девочка была по уши влюблена в парня, покорившего ее ледяное сердце. На ее глазах появились слезы, в которых она собрала все свои проблемы, и просто вытерла их одеялом. На душе сразу стало легче, поэтому Шар отпустила руку парня и просто аккуратно обняла. Спустя два часа ее мучений, Джейк открыл глаза. Заметив это, Шар прямо похорошела на глазах Аддмсосона и устало улыбнулась. На самом деле, все это время бедная девчонка не могла и глаз сомкнуть — так сильно она волновалась и переживала за парнишку. И сейчас, когда тот пришел в себя, у нее просто не было сил безумно радоваться. — У нас есть немного времени, чтобы поговорить один на один, — прошептала Холмс, сев напротив кровати Джейка. — Я в курсе, — таким же тихоньким голосом проговорил парень. — А что произошло? — Это мне у тебя надо спросить, что произошло, — в голосе девочки послышались совершенно незаметные нотки ярости и ненависти. — Ты знаешь, кто в тебя стрелял, — она указала на живот Аддамсона, — у тебя пуля в животе — значит, ты видел нападавшего! Кто это был, Джейк? Парень стал немного грустным после заданного вопроса Шарлотты, потому что, наверное, либо не мог вспомнить то лицо, либо просто не хотел говорить. Он кое-как сумел сесть, периодически вскрикивая от боли, но в скором времени, сказал: — Я не могу сказать тебе, Шар. Просто физически не могу. — Что значит не можешь? — Она нахмурила брови, сделав выразительный акцент на двух последних словах. — Не могу просто, понимаешь? Я и так уже сказал то, чего нельзя было говорить, за что и оказался здесь. Через секунду раздумий мальчишки, тот закрыл рот руками и прикрыл глаза. — Значит, папа был действительно прав: ты сказал то, чего нельзя было произносить, верно? Но ответ она не получила, ибо Джейк плюхнулся на спину и тихо застонал от боли и, взяв ее руку, прошептал: — Шарлотта, наверное, сегодня — это мой последний день, сейчас — это мое последнее мгновение, и ты — последний человек, к которому я обращаюсь или вообще вижу. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты меня запомнила как храброго, хорошего и рассудительного человека. Умного, порядочного и запомнила тем человеком, который от тебя многое скрывал. Я знаю, что, говоря тебе то, что я говорю сейчас, — это немного опасно для нас обоих, а точнее: для тебя. Я-то могу погибнуть сейчас в любую секунду. — После этих слов Холмс заплакала. — Так, стоп, Шар, как я тебя учил? Нельзя давать волю чувствам… — последние два слова они сказали одновременно, отчего Шарлотта натянуто улыбнулась. — Да, верно, но что еще главное — никогда не сдаваться; иди вперед, слушая только свое сердце и свой внутренний голос, который обязательно подскажет верный путь, — он отпустил руку девочки и сел опять, на сей раз просто прижав руку к сердцу. — Вот тут ты всегда найдешь правильное решение, а еще тут, — парень указал на голову. — Шарлотта Холмс, ты — самый гениальный человек, которого я когда-либо встречал. Никогда не смотри назад, никогда не сдавайся, пытайся быть собой, сдерживать чувства и переживания, не сильно себя ненавидеть. Ведь нужно себя любить тоже, не так ли? — Тот дождался кивка. — Я всегда буду рядом, где бы я не был, но всегда буду в твоем сердце, в твоем сознании. — Его голос став своем тихим, что даже Шарлота еле слышала его слова. — Чтобы знать точно, что произойдет после смерти, нужно умереть. — Джейк! Нет! Не смей! — буквально вскрикнула девочка. — А чтобы умереть, нужно заслужить этого, сделав для себя и для близких все, что было вообще в силах. А ты, Шарлотта, меня не забывай. Аддамсон протянул руки к Холмс, у которой просто закончился словарный запас, чтобы выразить все ее мысли, тем самым сделав знак, чтобы она наклонилась. Та послушно так и сделала и, наклонившись, парень ее крепко обнял и поцеловал в губы. Шарлотта ответила на поцелуй, но, услышав какой-то писк, она быстро обернулась, и на кардиомониторе отображалась линия, которая была бесконечной, но конечной для… Джейка Аддамсона. Перед ее глазами как будто пролетели все эти самые счастливые, бурные и лучшие четыре года за ее жизнь, и в каждом моменте был он, был Джейк — тот самый парень, который сумел разморозить холодное сердце бедной и железной девушки, которая в жизни ничего стоящего не ожидала. Тот самый парень, которому можно было доверять. Парень, за которого можно было пролить слезы, а после этого получить жизненный урок. Только сейчас она поняла, настолько сильна и взаимна была их любовь. Настолько потрясающая и удивительная история двух ребят, учившихся в одной закрытой школе, которые оба так сильно увлекались литературой, что встретились, столкнувшись в библиотеке. На Шарлотту нашло чувство, что она никогда не умела любить и доверять кому-либо, пока в ее никчемной и никому ненужной не появился Он. Пока на нее не посмотрели те самые глубокие до умопомрачения зеленые глаза, которые манили к себе, и заставили задуматься. Чувство жалости навсегда пропало, и появилось чувство тоски, тоски по настоящему родному человеку. Она потеряла контроль и даже не заметила, как слезы потекли по ее щекам. Жизнь как будто закончилась, но нет! «Джейк говорил никогда не сдаваться! Что бы не стряслось, нужно всегда держаться и идти дальше не оборачиваясь!» Больше она ничего толком не помнила. Все было очень смутно и неясно. И лишь одно было ясно — это не конец жизни, нужно идти вперед и все.

***

Это было субботнее утро. Прошло несколько дней после инцидента, а Шарлотта все никак не могла прийти в себя и была похожа на Маккуина после аварии. Она косо поглядывала на раскрытый чемодан и на стопку вещей, лежащих рядом с ним, и думала только о Нем. Вообще все ее мысли о Нем обычно приводили к рыданию и к стукам в стену от горя, но все эти махинации для девочки были такими знакомыми, что она порой вообще не замечала, что делает. Слушав радио на телефону, она перебирала вещи и складывала их в чемодан, поэтому упаковывать осталось не так много. Но тут, к несчастью для Холмс, включилась ее самая любимая грустная песня — Like I'm gonna lose you. I found myself dreaming In silver and gold Я мечтал В серебре и золоте По ее щекам медленно потекли слезы, которые, как девочка думала, закончились от частых рыданий. Like a scene from a movie That every broken heart knows Как сцена из фильм, Которую знает каждое разбитое сердце Она посмотрела в окно, где на улице начал капать дождик. We were walking on moonlight And you pulled me close Мы гуляли при лунном свете И ты притянул меня к себе Капли дождя застучали по окошку, а Шарлотта просто зажмурилась. Split second and you disappeared And then I was all alone Мы гуляли при лунном свете, И ты притянул меня к себе Выбросив к черту пиджак, который она держала секунду назад, она открыла окно и выглянула на улицу. I woke up in tears With you by my side Я проснулся в слезах С тобой на моей стороне С ее кудрей стекала дождевая вода, а по сердцу начали царапать кошки. A breath of relief And I realized Дыхание облегчения, И я понял Капля попала на нос девочке, и Холмс потрусила головой, давай всем слезам уйти. No, we're not promised tomorrow Нет, нам не обещали завтра Она, недолго подумав, полностью распахнула окно и залезла на подоконник, свесив ноги. So I'm gonna love you like I'm gonna lose you I'm gonna hold you like I'm saying goodbye Так что я буду любить тебя, как будто потеряю тебя Я буду держать тебя, как будто прощаюсь Когда начался припев, ей показалось, как будто дождь пошел еще сильнее, и она подняла руки и зажмурилась. Wherever we're standing I won't take you for granted Где бы мы ни стояли — Я не буду принимать тебя как должное Шарлотта сглотнула и посмотрела вниз. Она была на пятом этаже, а внизу люди ходили с зонтами в руках и о чем-то мило беседовали. Это задевало ее еще сильнее, а желание просто зареветь все больше и больше становилось не желанием, а реальностью. Cause we'll never know when, when we'll run out of time Потому что мы никогда не узнаем, когда, когда у нас закончится время Услышав последнюю строчку, ее сердце забилось быстрее, и она посмотрела вверх на небо. «А оно ведь уже закончилось…» С этой мыслью она соскочила обратно в номер и закрыла окно. Радио Шарлотта сразу же выключила — боли и так ей хватало по горло. Она взяла полотенце, которое, к счастью, еще не успела упаковать и вытерлась, а после и переоделась в теннисный наряд. Девочка подошла к зеркалу и натянуто улыбнулась. Улыбнулась впервые за эти самые тяжелые для нее дни в жизни.