Шрам, родинка и фотография

Всю ночь сны сумбурные. Почти одни кошмары. Раз за разом там появляется человек в лесу, сжимающий мое горло, меня спасает Киба верхом на огромном псе, потом он почему-то превращается в Какаши, который смотрит на меня из-под шрама своим красным левым глазом. В этот момент я всегда просыпаюсь, мокрая от пота, и таращусь в окно. Постоянно кажется, что за мной кто-то следит, что этот красный глаз преследует меня, смотрит из каждого угла, из каждой тени, и в итоге я включаю свет. С лампой лежать уже спокойнее, и я снова забываюсь тревожным сном с теми же участниками. Убийца в черном плаще, Киба, Какаши. Окончательно просыпаюсь, когда еще только занимается рассвет. Первый порыв – пойти на улицу, но я сдерживаюсь. Знаю, что ноги опять занесут меня на кладбище, и там будет стоять он. Отец бы точно не одобрил того, что его дочь намеренно ищет встречи с шиноби. Вместо этого иду в душ, и под потоками горячей воды холодные пальцы покидают мое горло, а зловещий красный глаз со шрамом снова скрывает повязка. Выхожу из ванной, обернутая полотенцем, и невольно бросаю взгляд на окно. Почему я постоянно жду, что кто-то в нем появится? Занавесок нет, так что находиться здесь вдвойне неуютно. Быстро одеваюсь, сажусь на кровать, и смотрю на тумбочку рядом. На ней, в потертой железной рамке, стоит фотография. Беру ее в руки, чтобы рассмотреть поближе, хотя знаю, что от этого в сердце снова вопьется длинная игла. Голубоглазая женщина с каштановыми волосами тепло смотрит на меня, улыбается, держа в руках огромный букет солнечно-желтых одуванчиков. Вспоминаю тот день, как долго я собирала этот букет, измазала всю одежду и руки в горьком цветочном соке. За ней, не глядя в камеру, стоит мужчина. Губы поджаты, брови хмурятся: его излюбленное выражение лица. Он слишком далеко, чтобы разглядеть цвет его глаз, но я знаю, что они темно-зеленые, такие же, как у меня. Картинка немного смазана, потому что я была слишком маленькой, чтобы правильно держать фотоаппарат, но это даже придает ей атмосферы. Смотрю на отца, и представляю, что он сейчас также хмурится, когда его дочка всю ночь видит сны о шиноби. Прости, пап, я не знаю, как это получилось, - оправдываюсь мысленно, как будто он меня слышит. Даже если бы слышал, это нелепое объяснение его бы не удовлетворило. Интересно, а что сказала бы мама, расскажи я ей про таинственного и недосягаемого Какаши? Разозлилась, или может, расстроилась? Мне приятнее думать, что она бы рассмеялась, погладила по волосам, как всегда делала, когда я обсуждала с ней мальчиков. Сказала бы, наверное, что это временное увлечение, или наоборот, подбодрила бы и посоветовала действовать. Но этого я уже никогда не узнаю. Со вздохом ставлю фотографию на место. Как бы ни не хотелось это признавать, но думается мне, что шиноби, раз вошли в мою жизнь, уже из нее не выйдут. В конце концов, Шикамару говорил, что они будут следить за моим состоянием. «Печатей нет», - слышу голос Какаши у себя в голове. Каких печатей? Наверняка, речь о чем-то опасном, как всегда, когда дело касается ниндзя. И дернуло же меня пойти вчера в лес! Одеваюсь и собираюсь было привычно поднять с пола рюкзак для продуктов, но со страхом понимаю, что его нигде нет. Похоже, потеряла в лесу, когда на меня... Вот же неудача, не одно, так другое. С тяжелыми мыслями выхожу в утреннюю прохладу улицы, спине непривычно легко без рюкзака. Придется покупать новый, а денег едва хватает на пропитание. Вспоминаю хитрый взгляд и улыбку Какаши, когда он оплачивал мой ужин. Внутри как-то сразу теплеет, сердце взволнованно бьется. Как легко я нынче могу отвлечься, просто подумав о нем. Не знаю, радоваться или грустить от того, что сегодня последний рабочий день недели. В единственный выходной мне всегда становилось особенно одиноко, но хотя бы появлялась возможность нормально выспаться. Выспаться, - думаю с усмешкой, - да уж, Рэн, наверняка будешь спать как младенец. - Ты как всегда, светишься от счастья! – Подкалывает Айя, когда я захожу на кухню. Блондинка стоит, привычно бодрая, натирает и так уже блестящую посуду. Два коротких хвостика смешно трясутся от ее сосредоточенных движений. - Доброе утро. – Здороваюсь, снимая уличную куртку. - Что нового? Я, естественно, не собираюсь рассказывать ей о произошедшем вчера. Во-первых, не хочу вновь вспоминать момент нападения, а во-вторых интуитивно понимаю, что не нужно создавать панику. Шикамару бы это точно не понравилось. - Представляешь, ходят слухи, что жена Седьмого беременна! А они такие молодые! Хотя, это не удивительно, он же такой красавчик. – Я хмыкаю, и киваю с легкой усмешкой. - Думаешь, устроят ли они вечеринку в честь этого? Вряд-ли тебя пригласят, – подшучиваю над ней беззлобно. - Ой, а тебя-то и подавно! – Отвечает Айя таким же тоном. – Больно надо молодому Хокаге смотреть на твое угрюмое лицо. Он скорее Теучи позовет на праздник. - О, ну в том, что он позовет Теучи, можно не сомневаться. Интересно только, сможет ли бедный дедуля притащить в одиночку тонну тарелок с раменом! Мы смеемся, и я в очередной раз радуюсь тому, что Айя приходится мне коллегой. От таких пустых разговоров и девичьих сплетен на душе всегда становится легко. Мою руки, надеваю фартук, и присоединяюсь к традиционному утреннему ритуалу. День идет быстро, за болтовней с подругой и безостановочной готовкой. Доставка начинается с двух, и перед этим у меня есть наконец небольшой перерыв, когда можно расслабиться на табуретке. Отвлеченно жую положенный обед, рассматривая листок с заказами. Конечно, желанного адреса там нет, как-никак, день недели неподходящий. Однако, один из пунктов в листке заставляет задуматься. Кто-то заказал свежее мясо, и это сразу наводит меня на мысли об Акамару. Все-таки, песику я обязана жизнью, да и Кибе пообещала, что зайду к ним. Некрасиво забывать про своих спасителей. Другое дело – где их искать… Как бы то ни было, на их поиски сегодня у меня все равно нет времени. В субботу люди заказывают особенно много – наверное, чтобы затариться на грядущую неделю. Так что весь оставшийся день я хожу туда-сюда по Конохе, раздавая еду. Работа, прямо сказать, не лучшая на свете, но я все равно благодарна старику Теучи, что взял меня, не дав умереть с голоду. В итоге, прихожу домой под вечер, уставшая и измотанная. Хмуро добиваю остатки еды из холодильника, и думаю, что такими темпами скоро придется перейти на лапшу быстрого приготовления. Ложусь спать снова со светом, и взгляд то и дело скачет к закрытому окну. Почему мне постоянно кажется, что из него кто-то смотрит? От этого не по себе, и я закрываю глаза, усыпляя себя мыслями о необходимости купить занавески. *** После очередной ночи, полной кошмаров, настроение прескверное. Да к тому же потратила чуть ли не последние деньги, купив большой кусок свежего мяса на косточке. Надеюсь, хоть Акамару будет рад. Найти своих новых знакомых оказалось делом поистине проблематичным – что Айя, что Теучи недоуменно пожимали плечами, когда я спрашивала их о шиноби по имени Инузука Киба. Айя так вообще была в шоке – неужели Рэн сама ищет встречи с шиноби? У меня даже была осторожная мысль сходить к Какаши – уж он-то наверняка знает, где можно найти Кибу, но я тут же ее отмела. Глупо было бы заявиться к нему с утра в воскресенье как к старому другу, да еще по такому смешному поводу. В конце концов, после долгих размышлений, и еще более долгой внутренней борьбы, я, скрепя сердце, решаю отправиться прямо в пасть ко льву – во Дворец Хокаге. Уж где самое большое скопище шиноби во всей деревне, так это там. Красное круглое здание сложно не заметить – оно стоит на возвышении, и его видно, наверное, со всех углов Конохи. Иду, как дура, с важным видом неся пакет с мясом. Хорошо, что в последнее время прохладно, хоть день и солнечный, а то испортится еще, пока я ищу того, кому оно предназначается. Я ни разу не была здесь. Не было для того ни причин, ни желания. Поэтому, после долгого подъема по ступенькам, я мнусь в нерешительности, не уверенная, стоит ли вообще заходить внутрь. В итоге все же пересиливаю себя, и распахиваю массивную дверь. Приемный зал встречает меня пустой тишиной. Людей почему-то нет, только молодая девушка сидит за столом у стойки…регистрации? Понятия не имею, как это называется, и для чего предназначено. Я смело подхожу к ней и кашляю, чтобы привлечь внимание. - Доброе утро. Могу я задать вопрос? Девушка, увлеченно заполнявшая какие-то бумаги, поднимает на меня янтарные глаза. - Хокаге-сама сейчас на срочном собрании, он не принимает. – Вежливо говорит она, и снова утыкается в документы. Срочное собрание, повторяю про себя. Тут решаются какие-то важные вещи, а ты приперлась со своими бесполезными поисками. И на фоне этих мыслей моя следующая реплика звучит еще глупее: - Я хочу узнать, где могу найти Инузуку Кибу. Девушка смотрит на меня, как на умалишенную, и от этого взгляда хочется провалиться сквозь землю. Ну кто меня тянул сюда прийти? Козлу же ясно, что это бесполезно. - Боюсь, я не совсем понимаю, что вам нужно. Вот овца, - зло думаю про себя, вымещая раздражение на первом попавшемся человеке. Как ты можешь это не понимать, куда уж яснее выразиться? - Я прошу вас сказать, - говорю медленно, разделяя каждое слово, - где сейчас находится Инузука Киба. На секунду девушка застывает с открытым ртом и сведенными в недоумении темными бровями. Ну да, я и сама знаю, что выгляжу странно, нечего на меня так смотреть. - Боюсь, я все еще… Я уже собираюсь возмущенно перебить ее, раздражение и злость на саму себя льет через край, но смутно-знакомый удивленный голос спасает, наверное, нас обеих: - Рэн? Ты что здесь делаешь? По коридору гулко разносятся торопливые шаги, я поворачиваюсь, и вижу Шикамару. Волосы по-прежнему собраны в гладкий тугой хвост, он все также одет в серую жилетку, держит что-то большое и белое в левой руке. Присматриваюсь: похоже на маску. - Ш-шикамару! – Я мгновение колеблюсь, не уверенная, как к нему обращаться. С одной стороны, он явно младше меня, а с другой, товарищами мы за ту короткую встречу в больнице вроде как не стали. Надеюсь, что обращение просто по имени не прозвучало слишком фамильярно, тем более, что ко мне он обратился также. Шикамару, хмурясь, подходит ближе, и я убеждаюсь, что в руке у него действительно маска, большая, кажется, на все лицо. Тороплюсь объяснить свое появление в столь неожиданном месте, боясь, что невеселый шиноби может меня просто выгнать: - Я ищу Кибу, не знаешь, где он? Парень вскидывает брови, бросает быстрый взгляд на секретаршу, и говорит: - Пойдем, мне нужно покурить. Не дожидаясь моего ответа, поворачивает к выходу, и я покорно иду следом, не попрощавшись с девушкой за стойкой. Мы выходим, он засовывает маску под мышку, чтобы освободить руки, и еще на ступеньках достает из-за уха сигарету, не замеченную мной ранее. «Судя по его аромату, он заядлый курильщик», - думаю я, наблюдая, как он отходит в сторону, и, достав из кармана зажигалку, поджигает сигарету. Шикамару с наслаждением затягивается, медленно выдыхает дым и, словно вспомнив о моем присутствии, вдруг достает пачку и протягивает мне: - Будешь? Качаю головой. Никогда не курила, и сейчас не лучший момент, чтобы начинать. Он жмет плечами, убирая пачку назад в карман куртки. Изучает меня еще какое-то время строгим взглядом, как учитель, и, в конце концов, спрашивает: - Зачем тебе Киба? Я поднимаю руку с пакетом. Немного неловко чувствовать себя школьницей перед парнем, который младше меня, но его уверенное поведение явно показывает, что в социальной иерархии он находится на много ступеней выше. - Хочу передать подарок для Акамару. В благодарность за то, что спас. Шикамару понимающе хмыкает, делая очередную затяжку. Я втайне наслаждаюсь запахом табака, пока он курит. - Думаю, они сейчас тренируются. Посмотри на тренировочных полях, это на востоке, у опушки леса. Удивляюсь, как он сразу понял, что я не знаю, где находятся эти тренировочные поля. Хотя, чего удивляться? Пришла не куда-нибудь, а прямо во Дворец Хокаге, чтобы найти шиноби. Гениально, как всегда. Смотрю на него с благодарностью и думаю, что слова Кибы про мое везение – чистая правда. Не знаю, что бы я делала, не наткнись сейчас на вечно серьезного ниндзя. - Спасибо, поищу там. А ты что здесь делаешь? Он кривится, поднимает голову, смотрит на здание, нависшее над нами, с неприязнью. Делает последнюю затяжку и бросает сигарету на землю, тушит ее носком ботинка. - Решаю важные вопросы с Хокаге. Вообще, это конфиденциальная информация. - Вопросы про пропажу людей? – Слова вырываются сами по себе, настолько неожиданно складывается у меня в голове единая картина происходящего. Ну конечно, а что еще можно обсуждать на «срочном собрании»? Рамен? Шикамару вдруг меняется в лице. Медленно вынимает пачку из кармана, достает еще одну сигарету, кладет в рот, поджигает. Это что, подозрение в его взгляде? Думает, это я виновата в пропажах? Да у тебя паранойя, Рэн. - Людей? Думаешь, их было несколько? – Он снова затягивается, прищуренные глаза смотрят внимательно, следят за моей мимикой. Забавно, думаю я, он спросил «думаешь, что их было несколько», а не «откуда ты знаешь, что их было несколько». Прощупывает почву, боится, что не так понял мои слова. Обманывать такого человека, становится ясно мне, бесполезно. Тут либо говори правду, либо молчи. - В газете писали, что пропали двое, - честно отвечаю я, неловко теребя в руках пакет с мясом. Нет, ну оно точно испортится! Шикамару задумчиво наклоняет голову, втягивает ароматный дым, выдыхает и сплевывает. Раздражение в его лице читается даже сильнее, чем обычно. - Гребаные журналисты, - бормочет он, уставившись куда-то в пол. - Согласна, - зачем-то поддакиваю я, и он поднимает глаза. Смотрит внимательно и прямо несколько секунд, так, что я успеваю подумать, что сказала очередную глупость, и успеваю пожалеть об этом, но в итоге он лишь усмехается и качает головой. - Надеюсь, Рэн, ты ни с кем не обсуждала то, что с тобой произошло? В деревне нельзя устраивать панику. – Спрашивает вроде спокойно, но чувствуется, что ответ ему важен. Вспоминаю свою аналогичную мысль, и на секунду испытываю прилив гордости. Надо же, в кои-то веки поступила по-умному! Энергично качаю головой, добавляя для пущей убедительности: - Не рассказывала. Шикамару кивает, и небрежным броском отправляет сигарету на пол вслед за первой. Я отрешенно слежу за ее полетом, смотрю, как она ударяется о землю и катится в сторону. - Хорошо. И не рассказывай. Если у тебя все, то я пошел. Без меня они почему-то решить свои важные дела не могут. – Последняя фраза как будто обращена не ко мне, а куда-то в пустоту. Он снова берет маску в левую руку и разворачивается ко входу во Дворец. Успевает сделать пару шагов, как вдруг в голову приходит давно будоражащая меня мысль, и я его окрикиваю: - Погоди! Ты, кажется, говорил, что ко мне наведаются, чтоб проверить, все ли хорошо. Шикамару останавливается, оборачивается, на губах играет легкая усмешка: - К тебе уже наведались. Пока, Рэн. - Пока…- изумленно выдыхаю я, глядя, как высокая дверь со скрипом закрывается за его спиной. Уже наведались? Интересные дела! Конечно, ощущение чьего-то взгляда за окном последние пару дней возникло не просто на нервной почве. А о неприкосновенности личной жизни эти ребята слышали? Задумчивая, я медленно спускаюсь вниз по ступенькам, назад в деревню. По привычке, привитой отцом, пытаюсь найти плюсы в сложившейся ситуации, а именно в моем неожиданном знакомстве с таким количеством шиноби сразу. Во-первых, думаю, теперь ты лучше осведомлена о происходящем в деревне. Эти пропажи людей, судя по всему, приобретают серьезный оборот, а, как говорится, предупрежден – значит вооружен. Во-вторых, похоже, что за тобой теперь присматривают. Конечно, не очень здорово осознавать, что, по сути, в любой момент кто-то может пялиться на тебя в окно – черт, и правда надо поскорей раскошелиться на занавески!– но, по крайней мере, ситуация в лесу не должна повториться. Ну и в-третьих, конечно, ты познакомилась с Какаши… На губах снова появляется улыбка, когда я мысленно повторяю его имя. «Не ходи по лесу одна» - ха, теперь, по всей видимости, я уже нигде не хожу одна, спасибо Шикамару. Можешь не переживать, любитель пристальных взглядов, твоя любимая курьерша без присмотра не останется, так что рыба с пряностями будет тебя исправно радовать по вторникам и четвергам. Солнышко, несмотря на раннюю осень, начинает припекать. Денек выдался погожий – на улицы Конохи выходят люди: кто-то прогуливается с друзьями, кто-то, как и я, спешит по своим делам. Вид такой умиротворенной картины поднимает настроение, и хочется забыть, что как минимум два человека сейчас уже не проводят свой досуг в деревне. Поля находятся совсем в другой стороне от Дворца Хокаге, так что я успеваю всласть посмаковать все мысли, роящиеся у меня в голове. В конце концов, добираюсь до места. Деревянные и каменные домики в какой-то момент просто заканчиваются, и взгляду открывается широкое пространство, покрытое травой, колышущейся на ветру. То тут, то там расставлены деревянные столбы – наверное, для тренировок, сразу заключаю я. И ни души кругом. Ну конечно, кто будет тренироваться с утра в воскресенье? Прохожу дальше, иду к опушке леса: кажется, ветер доносит чьи-то голоса. И оказываюсь права – за деревьями мелькают силуэты. Подобравшись ближе, на всякий случай прячусь за высокой сосной, и осторожно выглядываю. Вижу троих – дети лет двенадцати, два мальчика и девочка, и в отдалении стоит четвертый, высокий, взрослый. При виде него чувствую, как горячая волна разливается в груди, и дышать сразу становится тяжелее. Какаши прислонился к стволу дерева, подогнул одну ногу, с интересом читает книжку. Его так называемые ученики выполняют странное упражнение: по очереди пробегают мимо и кидают в него чем-то маленьким и острым, целясь, судя по всему, в голову. Сенсей даже не поднимает взгляда: только иногда вскидывает левую руку, так быстро, что я с трудом успеваю заметить, и легко ловит странный предмет, запущенный в него кем-то из детей, когда тот пролетает опасно близко от его лица. - Такими темпами, - слышу его едва различимый спокойный голос, - мы не скоро дойдем даже до простейших миссий. Вы всегда должны сначала найти у противника слабые места, а уже потом бросаться в атаку. Дети, вроде бы, прислушиваются: рыжеволосый мальчик одним прыжком взлетает на ветку дерева, так стремительно, что нет даже времени за него испугаться, и пытается накинуться на своего учителя сверху. Какаши, по-прежнему не глядя, легко наклоняется вправо, и мальчишка пролетает мимо, кубарем укатываясь в кусты. Его одноклассники заливисто смеются, пока возмущенный донельзя ученик яростно выпутывает ветки из рыжих волос. Да уж, бедные дети – размышляю я, глядя на эту картину. И правда, ни за какие коврижки бы не согласилась на подобного учителя. Да, и будь я на их месте, первым делом отняла бы у тебя эту поганую книгу! Вот уж точно – твоя главная слабость. В конце концов, не желая быть замеченной, я аккуратно отхожу в сторону, двигаясь вдоль опушки леса. Хоть сейчас и солнечный светлый день, углубляться дальше нет никакого желания. Да где же этот чертов Киба? Через полчаса, хрустя под ногами ветками, мне кажется, что я уже обошла весь лес по кругу. Появляется желание бросить эту затею, пойти домой, и самой с аппетитом полакомиться мясом, если им, конечно, еще можно лакомиться, но тут удача наконец-то улыбается мне. Где-то справа, из-за деревьев, я слышу громкий собачий лай и крики. Ох, пожалуйста, пусть это будут они, и пусть они только тренируются, а не сражаются с кем-то опять! Торопливо семеню по направлению к звукам. Интересно, а как проходят тренировки у Кибы? Тоже кидается острыми предметами в своего питомца? Выхожу на круглую лесную поляну – широкие стволы деревьев образуют подобие арены – и вижу своих новых знакомых. Наконец-то, а то уж думала, что и их тоже похитили. Пес со своим хозяином носятся по поляне на такой скорости, что мне с трудом удается отследить их перемещения. Периодически то один, то другой отталкиваются от дерева, сразу набрасываясь на следующее, и на стволах остаются видимые борозды, как от когтей. Но нет же у Кибы когтей? Меня увлеченные тренировкой совсем не замечают, так что приходится громко крикнуть: - Эй! Ребята! Ох, Рэн, запомни отныне и навсегда: никогда нельзя прерывать ниндзя во время тренировки. Эти двое подлетают ко мне с таким бешеным темпом, что, кажется, вот-вот снесут. От их резкого движения я даже какое-то время качаюсь туда-сюда, пытаясь восстановить равновесие. От взгляда на Кибу так и вовсе хочется ахнуть, и убежать куда подальше: волосы всклокочены, глаза, и без того устрашающие своими вертикальными зрачками, дико горят, рот оскален, клыки…клыки?! Почему у него клыки?! Акамару, к счастью, признает меня быстрее, чем его хозяин. Только что рычал, но, замерев и принюхавшись, начинает вилять хвостом. Интересно, это он мне радуется, или принесенному мной подарку? Сначала я просто стою, не шевелясь, чтоб ненароком не спровоцировать разгоряченного шиноби на атаку, и даю Кибе время сфокусироваться на моем лице. Тот, после нескольких глубоких вдохов-выдохов, усмиряя дыхание, вдруг округляет глаза и наклоняет голову вбок, переняв, видимо, повадки своего питомца. - Рэн! – Поняв наконец, кто перед ним стоит, парень широко улыбается и неожиданно заключает меня в теплые объятья. От него сильно несет потом и псиной, но я не обращаю на это внимания, обрадованная таким дружеским приемом. - Киба! – Обнимаю его в ответ, специально поднимая пакет с мясом повыше, потому что Акамару на него уже нацелился. Как схватит своей огромной пастью, так и руку оттяпает вместе с ним. – Я к вам пришла с благодарностью за мое спасение. Размыкаю наши объятия и показываю свой гостинец. Киба шевелит носом, опять становясь похожим на собаку, и смотрит на своего компаньона: - Эге, Акамару, а я говорил, что она про тебя не забудет! Надо почаще спасать милых барышень в беде. – И подмигивает мне, отчего я искренне улыбаюсь. Все-таки, хороший шиноби мне попался на пути! Медленно, не отрывая глаз от голодного Акамару, достаю мясо из пакета. Сейчас, когда огромный пес стоит прямо передо мной, угощение для него кажется слишком маленьким, хоть я и старалась выбрать кусок размером побольше. Однако, песик по этому поводу, кажется, не переживает: облизывается, забавно топча траву передними лапами. Я протягиваю ему мясо, молясь про себя, чтоб Киба достаточно хорошо воспитал своего питомца. И ему надо отдать должное: пес цепляет зубами еду быстро, но осторожно, как будто даже вежливо. Да уж, настоящий джентльмен. Я облегченно выдыхаю, невольно бросая взгляд на руку, словно чтобы убедиться, что кисть все еще на месте. Получив наконец вожделенное мясо, Акамару радостно убегает в сторонку, чтобы расправиться с угощением. Я поднимаю глаза на его хозяина. Киба расслабленно стоит, подперев рукой бок, облизывает губы. Пытаюсь рассмотреть его зубы, со страхом ожидая увидеть там клыки, но они кажутся вполне обычными. - Ну, как у тебя дела? – Спрашивает он, дружески хлопнув меня по плечу. Видимо, очень тактильный человек. - Да все хорошо, - Улыбаюсь ему, покачиваюсь с пятки на носок. – Вот, зашла посмотреть, что вы тут делаете. - Да? – Парень почему-то радуется, словно ему льстит такой ответ. – Мы с Акамару сейчас пытаемся работать над точностью. Шино говорит, что мы слишком… - Хмурится, как будто вспоминая нужное слово, - неразборчивы в выборе целей. Вроде как, крушим все, что попадается под руку. Вспоминаю сцену их тренировки, обвожу взглядом покореженные деревья, и понимающе киваю. - Да уж, не завидую вашим целям. Киба смеется и чешет за ухом, щурясь. Честное слово, будь у меня зрение похуже, точно приняла бы его за большую собаку. - Хочешь посмотреть? – Вдруг спрашивает он, выпрямляя спину. Наверное, ему очень хочется похвастаться своими успехами. – Мы тебе покажем самую крутую комбинацию! Ну, точнее, не самую крутую, но Акамару ее очень любит. Мне даже страшно представить, какая у этих двоих может быть «самая крутая» комбинация. Хоть и не улыбается от перспективы оказаться на месте несчастных сосен, я почему-то очень хочу порадовать дружелюбного шиноби, и потому с улыбкой соглашаюсь, очень при этом надеясь, что не пожалею о своем решении. - Да, покажите свою любимую. Киба аж светится от счастья, поворачивается к питомцу, который уже расправился с мясом и увлеченно грызет косточку, кричит: - Эй, обжора! Давай покажем девушке, на что мы способны! «Двойной волчий клык»! Акамару, услышав хозяина, мигом вскакивает на ноги. Ниндзя, кажется, показывает ему на какое-то из деревьев, и разбегается, пес бежит следом. Вдруг, Киба подпрыгивает, очень высоко, я бы так точно никогда не смогла, и начинает бешено вертеться вокруг своей оси. Скорость его вращения просто поражает, фигура шиноби расплывается перед глазами, становится похожей на огромное сверло. Следом подключается и Акамару, каким-то непостижимым образом проделывая то же самое, так, что у меня захватывает дух. Воистину, увидеть это вживую – невероятное зрелище. Команда из пса и его хозяина на секунду как будто зависают в воздухе, а потом обрушиваются своей разрушительной силой на особенно большое и толстое дерево. Раздается оглушительный грохот, треск, облаком поднимается лесная пыль, и какое-то время я не могу разглядеть ничего дальше своего носа. Когда все проясняется, друзья уже стоят передо мной – перемазанные с ног до головы, но довольные до ушей. - Ну? Как тебе? – Киба, запыхавшись, подходит ближе, с воодушевлением ожидая моей реакции. Я, все еще пребывая в шоке, смотрю на бедное дерево, послужившее им «целью», а точнее на то, что от него осталось. На месте многовекового дуба стоит искореженный, развороченный пенек, вокруг валяются щепки и обломанные ветки. Киба следит за моим взглядом, тоже смотрит на остатки бедного дуба, и разочарованно восклицает: - Вот блин! Опять не то дерево! Опять? От такой неожиданности я громко хохочу, запрокинув голову. Кажется, я уже обожаю этих ребят. - Киба, это было классно! – Отсмеявшись, со всей искренностью уверяю его я. – Реально крутая комбинация! И ты, Акамару, тоже молодец. Как вы его, этот дуб… Пес радостно тявкает, прыгая вокруг нас, а Киба расплывается в улыбке: - Правда? Так мы тебе еще покажем, у нас знаешь комбинаций сколько, как раз работаем сейчас над новой, улучшенной версией «Трехглавого волка»… И весь день мы проводим за этим занятием. Я сижу на земле, прислонившись к дереву, на почтительном расстоянии от шиноби. Пришлось его еще поуговаривать не использовать больше таких разрушительных техник, а не то от леса бы и вовсе ничего не осталось. Киба показал мне, как умеет проходить полу-трансформацию в зверя, отчего у него вырастают клыки и когти – жутковатое зрелище. Потом показал, как Акамару может становиться его точной копией – тут я не удержалась и восторженно ахнула, чем заслужила довольные горделивые взгляды обоих. К вечеру мы уже болтаем, как закадычные друзья. С лохматым ниндзя проводить время легко и весело – когда надо, он всегда находит тему для разговора, когда не надо, тактично молчит. Кажется, за сегодня я сказала слов больше, чем за последние полгода. - Ну, и что ты им подарил на свадьбу? Мы сидим, облокотившись спиной на пушистого Акамару. Закатное солнце пробивается сквозь кроны деревьев, окрашивая все в золотистый цвет. Киба обхватил одной рукой коленку, а второй постоянно чешет за ухом. Блохи у него, что ли? - Ну, сначала думал подарить годовой запас рамена – Наруто бы помер от счастья! – но Хината узнала о моих планах и намекнула, что подарок на свадьбу должен быть для них обоих. Мне все еще сложно поверить, что Киба – давний друг Седьмого, да к тому же бывший сокомандник его жены. Да и вообще, что этот улыбчивый парень с широкой душой прошел через Четвертую Мировую Войну. - Ну, а что подарил-то? – Спрашиваю и зеваю, прикрывая рукой рот. Две бессонные ночи определенно дают о себе знать. - Деньги. – Просто говорит Киба, пожимая плечами. – Ты уже устала? Я думал пригласить тебя выпить. Ого, как быстро. Я смотрю на него, но не могу прочитать чего-то определенного в его взгляде. Умоляя небеса, чтоб это было просто дружеское предложение, а не намек на что-то большее, вежливо улыбаюсь: - Я бы сходила, но у меня… - Сначала мнусь, не зная, рассказывать ли ему о своих финансовых проблемах. Эх, ладно, раз начала, то надо закончить. – У меня нет денег. Сказала это и пристально смотрю за его реакцией: только попробуй взглянуть на меня с жалостью – это сразу покажет, что ни о какой дружбе между нами и речи быть не может. Однако, парень проходит это мое маленькое испытание с достоинством, и бровью не повел, криво усмехается: - То есть, ты нам с Акамару еду таскаешь, а мне тебя угостить нельзя? – Набираю в грудь воздуха, готовая опровергнуть его слова, но он продолжает, не дав мне даже начать. – В следующий раз угощаешь снова ты! Закрываю рот, в задумчивости зарываюсь пальцами в густую белую шерсть собаки. Поистине, Киба, ты правильно сказал, что я везучий человек, раз встретила тебя. Испытывая какую-то непонятную теплоту и радость в груди, говорю: - Хорошо, это меня устраивает. – И пихаю его в плечо, отчего тот смешно заваливается на землю, хихикая. Пес предостерегающе гавкает, и я миролюбиво поднимаю руки. – Не переживай, Акамару, я это так, в воспитательных целях. А ведь я всегда хотела младшего брата, - думаю, глядя, как Киба встает и отряхивается. Так, Рэн, притормози! Вы знакомы-то пять минут, а ты его уже братом называешь? То, что у тебя нет друзей не значит, что нужно привязываться к первому, кто добр с тобой. Да и не забывай, что это шиноби! Что бы отец сказал, услышав подобные мысли? Не узнал бы родную дочь! - Эй, ты чего задумалась? Поднимаю голову, Киба уже стоит на ногах и вопросительно смотрит на меня сверху-вниз. Потихоньку темнеет, и, слушаясь Какаши, я не собираюсь разгуливать по лесу ночью, пусть и в сопровождении ниндзя. Тоже встаю. - Да я думаю, что мы будем пить. – Отвечаю первое, что приходит в голову, и действительно задумываюсь над этим вопросом. Киба хищно улыбается, облизывает губы, потирая руки: - Начнем с пива. *** Вроде воскресенье, а народу в баре навалом. Все шумят, веселятся, отовсюду слышны разговоры и громкий смех. Я с аппетитом уплетаю шашлык из курицы, которым меня угостил Киба – надо же, второй мужчина за неделю покупает мне ужин – и запиваю его холодным пивом. Парень развалился на лавочке напротив, и тоже медленно потягивает золотистый напиток из большого бокала. С собаками сюда нельзя, поэтому мы сели ближе к выходу, чтоб Киба мог периодически поглядывать на верно ждущего снаружи Акамару. Разговор течет легко и свободно – шиноби рассказывает мне о своей бывшей команде, потом переключается на команды других. - И после смерти своего учителя, Асумы-сенсея, Шикамару еще сильнее замкнулся в себе. Он и до этого-то не был образцом радушия, а сейчас, да к тому же после назначения в Анбу, только ходит и ворчит. Хотя, его, конечно, понять можно, - буднично вещает Киба, хрустя пряными сухариками. Похоже, он знает все и про всех, как настоящая заправская сплетница. Я хмурюсь, пытаясь вспомнить значение смутно-знакомого слова. Наверняка же где-то слышала, но оно совсем вылетело из головы. - А что такое это Анбу? – Отчаявшись вспомнить, спрашиваю и делаю еще глоток. Какое вкусное пиво! Вечер явно удается на славу. Главное только, чтоб Киба не полез ко мне… Он удивленно вскидывает брови, отправляя в рот очередную горсть сухариков. Сначала тщательно пережевывает, запивает, и только потом говорит: - Никак не могу привыкнуть, что ты как из пещеры вылезла. – Усмехаюсь на это его забавное сравнение и развожу руками. – Анбу – это элитное подразделение полиции. Ты наверняка их видела, они еще носят такие смешные маски с котиками. Решают все самые важные вопросы и выполняют самые важные миссии. – Он отпивает пива и снова чешет за ухом. Черт, надо будет подарить ему чесалку для собак, пусть пользуется. – И наш Шикамару – с недавнего времени их капитан. Маски с котиками? Вызываю в памяти утреннюю встречу с Шикамару – действительно, он держал в руке что-то похожее. И татуировка на левом плече, уже додумываю я, видимо, тоже показывает на принадлежность к Анбу. Киваю: - Ну хорошо, спасибо за пояснение. А кто был наставником Наруто-самы? Киба вдруг сверкает глазами и заговорщицки подается вперед. Мне кажется, что я уже знаю ответ еще до того, как он произнесен вслух. - Какаши-сенсей. С ним ты, вроде как, уже знакома? – Хитро улыбается, облокотившись локтями на стол. И смотрит ведь так пристально, не хуже, чем и сам предмет нашего разговора. - Знакома. – Спокойно отвечаю я, хотя сердце уже бьется в десять раз быстрее. Как будто переживая, что Киба это заметит, складываю руки на груди. – Я же с ним при тебе познакомилась. А чего ты так уставился? Парень постукивает пальцами по дереву стола и вертит головой, таинственно оглядывая присутствующих, как бы проверяя, не подслушивает ли нас кто. Если бы не накатившее волнение, если бы не стало вдруг трудно дышать, я бы улыбнулась над этим его шутливым поведением. - И он тебя, вроде как, провожал до дома? – Киба даже понижает голос, как будто мы действительно обсуждаем какой-то страшный секрет, но интонация все равно остается веселой. - Ну, вроде как, да. – Отвечаю также приглушенно, тоже наклоняясь ближе, подыгрываю его шутке, чтоб не выдать собственной паники. – А что, это серьезное дело? Киба усмехается, щурится, вглядываясь в мое лицо. Когда его глаза так близко, вертикальные зрачки, отсвечивающие в свете вечерних фонарей, немного пугают. - Да слабо сказано, - отвечает он, потирая щетинистый подбородок. – По-моему, там даже Шикамару удивился. Ну и как, что делали, о чем говорили? – Говорит совсем, как Айя. Надо же, каким образом даже среди шиноби я умудряюсь найти подружку-сплетницу? Стараюсь ответить безразлично, хотя большим и указательным пальцами тереблю мочку уха. Всегда так делаю, когда не уверена в своем вранье, и никак не получается избавиться от этой дурацкой привычки. - Да ничего особенного. – И пожимаю плечами. Неплохо, надо было податься в актрисы. Наш проницательный собачник моему представлению, судя по всему, не верит. Смешно вытягивает губы и округляет глаза, притворно-удивленно восклицает: - Неужели? Я уверенно киваю. Наплевать, что не верит, буду ломать комедию до конца. Еще сейчас не хватало свои душевные терзания с ним обсуждать, ага, разбежался. Киба смотрит куда-то мне за спину, медленно растягивает губы в улыбке, хмыкает. - Ну, сейчас у него самого и спросим. Я оборачиваюсь так резко, что чуть не сворачиваю шею. Секунду-две обшариваю глазами каждый уголок помещения, и слишком поздно понимаю, как легко поддалась на этот очевидный развод. Конечно, никакого Какаши тут нет и подавно. Пристыженная, поворачиваюсь назад, упорно глядя в потолок, и Киба заливается хохотом. После чего хлопает в ладоши, громко заявляя: - Ну, по такому случаю, думаю, можно перейти на вино! Все еще убеждая себя, что он меня не спаивает, я допиваю четвертый бокал ароматного виноградного напитка. Или пятый? Как бы то ни было, одну бутылку мы уже прикончили, и вторая тоже постепенно подходит к концу. Лицо Кибы, как и весь бар, качается из стороны в сторону, когда он, лениво подперев рукой голову, спрашивает: - И ч-че, ты его любишь типа? Нашего-то недотрогу-Какаши? Завтра, думаю я, наверняка пожалею о том, что все ему разболтала. Язвительность и алкоголь – два моих злейших врага! Хихикаю от такого умозаключения, а потом, вспомнив, о чем меня спросили, с вызовом отвечаю: - Ну, а может, и люблю! Подумаешь, недо…тор…трога! Что мне его, трогать что ли? Хотя… Замолкаю, сразу задумавшись над соблазнительной перспективой. Запоздало замечаю, что, оказывается, в своем праведном признании я вскочила на ноги. Покачнувшись, падаю назад на лавку и снова берусь за бутылку. Интересная штука, это вино – с каждым глотком все вкуснее и вкуснее. Залпом осушаю бокал, облизываю губы от терпкого напитка. Смотрю на Кибу: кажется, уже засыпает, глаза прикрыты, голова сползает ниже и ниже. Несколько раз хлопаю его по плечу, кричу ему прямо на ухо: - Эй, собаковод! Не спать! Еще одна дурацкая привычка – вечно ору, когда выпью. На парня это действует сразу: он вздрагивает, осматривается по сторонам, будто забыл, где находится, осоловело глядит на две пустые бутылки. Зевает, широко раскрывая рот, показывая зубы. Ха, а клыки-то, хоть и небольшие, все-таки есть! - Рэн… - Снова зевает, трясет головой. – Мы если сейчас не закончим, то я до дома уже не дойду. Какое-то время шарит по карманам, потом достает смятые купюры. Протягивает мне. - На, расплатись, пожалуйста, а то меня вырвет прямо ему на фартук. Это типа я как самая трезвая что ли? Тебя-то, может, и вырвет ему на фартук, но ты хотя бы доберешься. Медленно встаю, опираясь на стол, качаюсь. Ноги не держат вообще, стены плывут. Людей, вроде бы, уже почти нет, так что по пути до барной стойки удается никого не зашибить. Не вижу, стоит там бармен или нет, кладу смятые деньги и нетвердо иду назад. Киба опять засопел. Вот черт, на своем горбу мне его тащить? И как назло, рядом ни одного джентльмена, который бы предложил свою помощь слегка нетрезвой даме… Насилу растолкав этого алкоголика, практически волоку его к двери. Хорошо еще, что рядом с выходом сидели, а то бы рухнули оба. Акамару снаружи задремал, и я осторожно трогаю его носком ботинка, хотя сначала появляется глупое желание наступить ему на хвост. Пес открывает глаза, принюхивается, рычит, зубами хватая за куртку нетрезвого хозяина и оттаскивая его от меня. - Э, не надо меня осуждать! – Восклицаю я и снова чуть не падаю, вовремя ухватившись за стену. – Это все он предложил! – Тыкаю пальцем в Кибу, уже улегшегося на спине у своего любимца. Удобно устроился, собака, - думаю я и снова хихикаю над каламбуром. Доедет, значит, с ветерком, а мне ногами пылить? Акамару, естественно, меня подвозить не собирается, ворчит, еще раз бросает осуждающий взгляд, и уходит, бережно неся хозяина. И тебе пока, песик. Ночной воздух почему-то не отрезвляет, как, по идее, должен, а наоборот, пьянит. Я иду куда-то, не разбирая дороги. Фонари уже почти везде погасли, так что шагать приходится в темноте. И сама даже не понимаю, когда мое сознание перестает воспринимать реальность как что-то цельное, и воспроизводит только отдельные куски. Кричу что-то, долго, прямо ору во все горло. С кем-то говорю, доказываю, вроде, что-то про любовь. Потом почему-то уже не иду, а лечу по воздуху. Хотя нет: меня несут. Лежу калачиком на чьих-то сильных руках. Несут так аккуратно и бережно, что даже не сразу отличаю это от полета. Вижу пепельные волосы, в лунном свете отдающие жемчугом. Тянусь вверх, пытаюсь снять маску, но теплые пальцы мягко останавливают, не дают. Прижимаюсь носом к длинной изящной шее, наслаждаюсь запахом, хотя и не могу воспроизвести его название. Вижу корешок книги, аккуратно высовываю из нагрудного кармана, и мне, на удивление, позволяют. Смутно понимаю, что эта книга почему-то была очень важна, кажется, я хотела узнать, как она называется. Так вот же оно, название, прямо перед глазами. Но буквы плывут, сосредоточиться, да еще и в темноте, вообще не получается. Книга почти выскальзывает, цепляюсь за нее в последний момент. Чувствую дыхание над ухом, слышу тихий голос, по телу бегут мурашки: - Если уронишь, то я тебя тоже уроню. Что это значит? Не важно: лежать на этих руках так уютно и комфортно, что постепенно начинаю посапывать. Потом какой-то резкий толчок, и меня, кажется, все-таки рвет. Холодная вода на лице, и опять эти пальцы, гладят по волосам, усыпляя, кладут мою голову на подушку. Я улыбаюсь от этих прикосновений и, наконец, засыпаю.