Шрам, родинка и фотография

Первым делом я смываю макияж. Некомфортно не видеть шрама в отражении, да к тому же кожа успела устать от косметики, а глаза начали чесаться. Мне удалось выйти из спальни Какаши только когда он окончательно заснул мертвым сном. Я аккуратно переложила его тяжелую голову на подушку, еще раз провела рукой по волосам, пропуская их сквозь пальцы. На секунду задумалась: можно снять маску, можно еще раз увидеть его лицо, и родинку, о которой я так давно грезила. Но нет, пришлось себя остановить, потому что я тверда в одном убеждении: он должен показать его сам, по собственной воле. Ополаскиваюсь холодной водой, закатав рукава блузки. В ней не очень удобно, но снова надевать его вещи я не собираюсь. За окном кромешная темнота, а сна ни в одном глазу. Голова, как всегда бывает в такие странные ночи, пуста и переполнена одновременно. Все не покидает ощущение нереальности происходящего, и потому я не вполне отдаю себе отчет в своих действиях. Шарюсь у него на кухне, будто живу тут уже много лет, по-хозяйски достаю продукты, и это занимает у меня довольно много времени, потому что я не решаюсь включить свет. Ставлю кипятиться воду и нарезаю овощи. Тысячи и тысячи раз прокручиваю в мыслях сценарий грядущего утра. Накричать на него, потому что выгнал в самый тяжелый момент? Обнять, приласкать и сказать, что все хорошо? А что, если он проснется и вторично выставит меня за дверь? Через пару часов, когда на улице уже занимается рассвет, я возвращаюсь в спальню. Подхожу к подоконнику, зажмурившись, нащупываю рамку и быстро кладу ее фотографией вниз, а после отскакиваю, как от ядовитого насекомого. Я бы вообще убрала ее куда подальше, но не хочется слишком долго держать это в руках. Потом, просто от нечего делать, я с любопытством осматриваю содержимое ящиков комода. Появляется странное желание разбросать идеально сложенные вещи, и посмотреть потом, как у него задергается глаз от этого беспорядка. В самом верхнем ящичке меня ждет сюрприз: там, где у нормального мужчины обычно находятся какие-нибудь галстуки, в несколько стопочек покоятся ряды масок. Я беру одну, ощупываю мягкую ткань и вспоминаю момент, как эта ткань медленно ползла вниз по его лицу, и как он облизнул губы, и как я стянула ее полностью, чтобы поцеловать шею. Вздыхаю. Стоп. В голове бьет колокольчик – Какаши же, вроде как, даже не знает о моем шраме. Мы не виделись с того самого вечера, а в ресторане я, желая блистать, была под толстым слоем грима. Задумчиво верчу маску в руках, взвешивая в голове «за» и «против» посетившей меня идеи. А, в конце концов, раз он мне проедал мозги своими вечными загадками и недосказанностями, то чем я хуже? И вот, наконец, когда комната уже залита холодными солнечными лучами, Какаши начинает слабо шевелиться. Я отрываю взгляд от книги, взятой с полки. Эта вещица, конечно, и поразила, и насмешила одновременно, не знаю даже, что больше. Уже не могу дождаться, когда Какаши все же поднимется на кровати, разлепит глаза, и увидит: сидит его дорогая Рэн перед ним, сложив ноги, на лице у нее – его же собственная маска, а в руках – его любимая книжка очень противоречивого содержания… Не отрывая взгляда, я слежу, как он ворочается под тонким одеялом, подтягивает к себе коленки, садится. Мне так весело от невозможности самой этой ситуации, что я почти уверена, что рассмеюсь ему прямо в лицо. Какаши хрипло кашляет пару раз, и в груди колет от жалости, но я настойчиво отгоняю это чувство. Что ж, сейчас он откроет глаза и увидит тебя. Ты в выигрышном положении, на этот раз именно он должен чувствовать себя виноватым. Если и искать возможность все ему высказать – то вот она, не упусти. И он открывает. И он видит меня. - Рэн? – Говорит Какаши удивленно. – Что ты тут делаешь? А я молчу. Не могу и слова из себя выдавить. Сжимаю эту дурацкую пошлую книжку, пытаюсь проглотить комок в горле и думаю, что его щека еще теплая ото сна. Целый месяц я варила это все в голове, придумывала миллионы реплик, костяшки на руках задубели от многочисленных тренировок, тренировок, на которых я мечтала ударить его по лицу. И вот, когда этот момент, наконец, настал, когда Какаши сидит прямо передо мной, ничего не понимающий, не помнящий вчерашнюю ночь, растрепанный и сонный, все это уходит на второй план. И важным вдруг становится один только факт: вчера он попросил меня остаться. Несколько секунд мы сидим в тишине, оба в масках, как дураки, и глядим друг на друга. Я медленно закрываю книгу и откладываю ее в сторону. Какаши следит за моими руками, и когда он замечает ее, в глазах отражается потусторонний ужас. Эта деталь придает мне уверенности, и я осмеливаюсь сказать: - Неплохая книженция. И что за слово-то подобрала? «Книженция», серьезно? Да на твою деланную уверенность не купится даже слепой. Какаши не отвечает на мой комментарий, вертит головой, осматривая комнату, а после стягивает одеяло. Его костюм изрядно помялся – но это не моя забота, сам отказался его снимать. - Рэн, - повторяет шиноби, и я с усилием не вздрагиваю при звуке своего имени из его уст. – Как ты сюда попала? Интересно получается – когда-то на его месте была я. Точно также лежала, не понимая, что произошло, а он ехидно пересказывал мне события прошедшей ночи. И тут мое лицо светлеет, а кожа покрывается мурашками от полного осознания положения, в котором мы с ним находимся. Ну конечно же! - В смысле, как? – Говорю, даже не пытаясь скрыть накатившее веселье. Наверное, глаза мои сейчас сверкают. – Ты сам меня позвал, разве не помнишь? Верно люди говорят: все возвращается бумерангом! В груди звонкими шариками переливается радость от возможности воздать ему за то утро. В тот раз Какаши вдоволь надо мной поиздевался; что ж, настала моя очередь. Ниндзя хмурится, трет глаза. Щурясь от яркого света, устало уточняет: - В каком смысле позвал? О-о-о, а я ждала, дорогой мой, я ждала этого вопроса. Наш диалог повторяется почти досконально, только стороны переменились. Мне хочется хлопать в ладоши, но я сдерживаюсь, выгибаю бровь, стараясь в точности повторить его манеру делать это. - Ну, ты пришел ко мне ночью, кричал мое имя. – Говорю, небрежно рассматривая свои ногти. - Думаю, если бы в другом конце деревни была еще какая-нибудь Рэн, то она бы подумала, что ты обращаешься к ней. Мне стоит огромных трудов произнести это спокойным голосом и не рассмеяться. Сначала Какаши не улавливает мой посыл, и продолжает глядеть на меня не верящим взглядом. Потом до него, кажется, доходит, но ниндзя и не думает разделять мое веселье. Он мигом мрачнеет, опуская голову. - И что было дальше, когда я тебя нашел? – Спрашивает безнадежно, наверное, я тогда так же выглядела. Забавно, помнит видимо, что пришлось поискать. Интересно кстати, как именно он это сделал, но об этом могу спросить попозже. А пока буду наслаждаться моментом. - Ничего особенного. – Я безразлично жму плечами, готовая взорваться от переполняющей меня энергии. – Пару раз чуть не упал, наехал на Кибу, и мы отвезли тебя домой. Какаши вновь поднимает глаза, смотрит на меня так, словно я только что объявила о начале новой Великой Войны. - Наехал на Кибу? - Ага. – Я хмыкаю, не удержавшись, и вытягиваю ноги, которые уже начали затекать. – Но ты не переживай, он не обижается. Теперь я понимаю, почему он измывался надо мной в прошлый раз: это действительно приятно. Тем не менее, от вида печального шиноби все же слегка неуютно, сразу появляется желание извиниться и погладить по голове, а поддаваться ему нет резона. Да и засиживаться тут нельзя: после упоминания Кибы в голове всплывает и данное ему обещание зайти с утра. Веселье мигом пропадает, когда я понимаю, что долгое нахождение рядом с Какаши в итоге неизменно ведет к каким-то неприятностям. Ну конечно – «ты целый месяц выбиралась из этого дерьма». Свешиваю ноги с кровати. - Ну, если с тобой все хорошо, то я пошла. – Говорю безразлично, не выдавая грусть, и встаю. – В холодильнике… - Погоди, Рэн. Меня уже начинает подбешивать его привычка вставлять мое имя чуть ли не в каждую реплику, потому что теперь я знаю, чем она обусловлена. Складываю руки на груди и раздраженно оборачиваюсь: - Что? Какаши оглядывает меня с ног до головы, пристально, как умеет. Наверное, я даже успела по этому соскучиться, но не хочу признавать. - Почему ты в маске? – Спрашивает он наконец, и мои брови сами собой ползут вверх. Точно, а я успела про нее забыть. К слову сказать, маска очень удобная, почти не ощущается на лице, и дышать через нее легко. Понятно, как он умудряется носить ее сутками напролет. Очень хочется в ответ съязвить что-то вроде «а ты почему?», но что-то внутри не дает. Мне кажется, что шутить на эту тему нельзя. Я же в этой маске из-за тебя. Вскидываю подбородок, как будто это придаст мне важности, и нагло выдаю: - Если интересно, то сам подойди и посмотри. И через секунду после этих слов я удивленно округляю глаза, потому что не ожидала, что он действительно поднимется с кровати, быстро и легко, и уверенно сделает шаг ко мне навстречу. Опять приходится задирать голову, но Какаши облегчает мне задачу, и сам наклоняется ближе. Дыхание перехватывает, когда меня обдает его давно забытым пряным ароматом, стойким даже после событий этой ночи. Я смотрю в его черный правый глаз, всего лишь в нескольких сантиметрах от моего лица, и меня пробирает дрожь. Хочу броситься ему на шею, обнять крепко, плакать, жаловаться, что скучала, сказать, что все прощаю и умолять больше не выгонять меня. Но я никогда так не сделаю – Рэн, у которой шрам на щеке никогда так не сделает. И потому я просто продолжаю смотреть, ожидая его дальнейших действий. Какаши протягивает руку, и длинными пальцами зацепляет краешек моей маски. Мы сегодня абсолютно поменялись ролями. Он пристально смотрит на нее, тянет вниз, так же медленно, как и я когда-то очень-очень давно. И мое сердце замирает, все органы покрываются коркой льда, когда он открывает мое лицо полностью. Потому что такой ярости в его взгляде – да в чьем угодно взгляде – я не видела никогда. - Кто это сделал? – Выдыхает он, мигом выпрямляясь, сжимает руки в кулаки, делает шаг назад. Почему-то бегло смотрит за окно, потом на выход из спальни, как будто ожидает увидеть злодея там, и снова переводит глаза на меня. – Кто сделал это с тобой, Рэн? Это совсем не так, как я себе представляла. Думала, что буду испытывать сладкое предвкушение, а потом удовлетворение, потому что смогу ткнуть Какаши носом в последствия его же поступков. Но вместо этого только пустота. Глупо было винить во всем его – конечно, я делала это только для того, чтобы злиться, а не заливать слезами подушку. Вздыхаю. Мне неожиданно неприятно от того, что он сделал шаг назад, и я хочу сама подойти ближе, но стою на месте. Вновь задираю голову, удерживаясь, чтоб не взять его за руку. Даю себе пару секунд, чтоб собраться с духом и сказать правду, а не бред про скользкий пол. С ним это гораздо сложнее, чем с Кибой. - Никто этого не делал. – Тихо отвечаю. – Я сама. Какаши пораженно смотрит на меня, и вновь отходит на шаг, еще дальше, как будто испугавшись. Качает головой. Теперь мне стыдно, и я, не в силах выдержать этот взгляд, не в силах понять, что он выражает, молча рассматриваю свои ноги, не позволяя мыслям возвращаться к тому вечеру. Поверить не могу, что ждала этого момента так долго. Удовлетворения нет и в помине. Слышу его едва различимый вопрос, практически шепот, и все тело сжимается. - Из-за меня? ДА, ДА, ДА! Ты мечтала об этом, воображала, как говоришь ему это, выплевываешь это в лицо, и он понимает, через что тебе пришлось пройти. И сейчас ты это скажешь, и он почувствует вину, и тебе станет легче, ты перестанешь думать об этом, перестанешь видеть тот вечер каждую ночь перед сном. Бред – вдруг понимаю я. Просто глупое ребячество. И как вообще можно было в это верить? Я не хочу что-то доказывать, да и доказывать-то нечего. Я не хочу видеть, как его взгляд наполняется болью, не хочу вешать такой груз на его плечи. Мы виноваты оба. Снова вспоминаю, как Какаши говорит мне уйти, но теперь злости нет, и вместо нее подступают слезы. А я целый месяц учила себя не реветь по каждой мелочи. Часто моргаю, не позволяю им пролиться, поднимаю глаза. Со стопроцентной уверенностью отвечаю: - Нет. Сначала, кажется, он не верит мне, или не хочет, или не может поверить. Нас вновь окутывает тишина, напряженная, давящая, и шея у меня затекает, потому что на этот раз я не отвожу взгляд, хоть это безумно сложно. Пытаюсь вновь вызвать в себе злость, которая поддерживала меня все это время, но ничего не выходит. Только горькая пустота и разочарование. Какаши долго, очень долго смотрит на меня, не понимаю, то ли жалостливо, то ли стыдливо. Целый месяц выбиралась из этого дерьма – и прямо сейчас снова в него погружаюсь, уже ступила одной ногой. Не жалея себя, продолжаю стоять перед ним, как будто жду, что он сейчас сорвет с себя маску и поцелует меня. Это глупо: я надеялась, что это утро принесет мне облегчение, а вместо этого чувствую в груди какую-то холодную дыру. Какаши делает осторожный шаг ближе. Я уже не замечаю этого, смотрю как будто сквозь него. Еще пара секунд – убеждаю я себя – и уйду. Нахождение тут с ним рядом бессмысленно, я просто бьюсь о глухую стену, стучусь в закрытую дверь. - Я очень скучал по тебе, Рэн. Мне померещилось. Сердце прыгает вверх, куда-то к горлу, ноги слабеют, а солнечный свет вдруг кажется необычайно ярким и теплым. Я смотрю на Какаши, по-настоящему смотрю, и будто вижу его впервые за многие недели. Замечаю, как переливаются его волосы под этим светом, и какой он на самом деле высокий и стройный, и какие красивые у него руки, которые он протягивает ко мне и кладет на плечи. А еще у него длинная шея и узкая челюсть, и пальцы постоянно теплые. Я знала все эти вещи, всегда знала, но совсем перестала о них думать. - Правда скучал? – Выдавливаю через силу, потому что горло остро болит, а глаза печет. Заставляю себя держаться из последних сил, пытаюсь сосредоточиться на чем-то отвлеченном, но это невозможно, когда мир вокруг стал таким ярким и цветным, и когда Какаши держит свои ладони на моих плечах. - Правда. Я понимаю, что еще секунда – и не выдержу, разревусь и брошусь ему на шею, поэтому сжимаю зубы и смело делаю шаг назад, и его руки оставляют меня. Целый месяц выбиралась… - что за чепуха, как можно говорить такое о чувстве, которое разрывает меня изнутри? Набираю в легкие побольше воздуха и задерживаю дыхание. Упрямо смотрю в противоположную стену, хочу обхватить себя руками, но это бы выглядело совсем глупо. И так уже хороша: пыталась показать, какой стала сильной, а в итоге опять находишься на грани слез. Как и всегда с ним, ну конечно. Когда легкие начинают судорожно сжиматься, я выдыхаю весь запас кислорода, и вместе с этим скороговоркой выдаю мысль, которую он не дал мне закончить ранее: - В холодильнике суп от похмелья по твоему рецепту. Ну все, девочка, ты же прекрасно понимаешь, что Какаши – не что-то святое, он такой же человек, как и остальные, и вчера ты в этом убедилась. Давай, переведи взгляд чуть влево и посмотри на его реакцию, ты всю ночь хотела ее увидеть. И я слушаюсь себя, и смотрю. Какаши выглядит растерянным, поднял брови, наклонил голову вбок – у шиноби это, наверное, общая привычка. Он явно не ожидал такого развития разговора, и потому пару секунд собирается с мыслями для ответа. - Суп? Ты для меня приготовила? – Говорит он, округляя черный глаз, а я внезапно думаю, что так и не умудрилась заметить, какого цвета у него ресницы. Тоже светлые? Его неловкое удивление меня неожиданно смешит. Я очень хочу, чтоб он понял, что я позаботилась о нем, и чтоб ему было приятно от этого. Так же сильно я хотела ударить его по лицу. - Ну да. – Улыбаюсь несмело, и отчего-то смущаюсь. – Подумала, что после такого тебе понадобится. Только огурцов соленых не нашла. Я вижу – святые небеса! – правда вижу, как он улыбается под маской, и от этого зрелища хочу залезть на кровать и прыгать до потолка. - Огурцы не обязательно добавлять. – Говорит Какаши своим учительским тоном, по которому я так скучала – да, скучала, и я даже не буду это отрицать. – Главные элементы, чтобы суп помог, это рыба и… Конечно, эта чепуха мне не интересна. Завороженная, я рассматриваю его, каждую деталь, а про себя повторяю эти слова: «Я очень скучал по тебе, Рэн. Я очень скучал по тебе, Рэн. Правда. Правда.» - Ты поешь со мной? Эта фраза выбивает из блаженной прострации, и я понимаю, что даже рот у меня слегка приоткрылся, настолько я погрузилась в себя. Тут же захлопываю его, сцепляю пальцы, чтоб чем-то занять руки, и переспрашиваю, не уверенная, что расслышала правильно: - Что? Какаши кивает в сторону кухни, и спокойно, даже слегка снисходительно повторяет: - Ты поешь его со мной, Рэн? Тоже, вроде, вчера пила. На миг в его взгляде мелькает странное выражение, но он тут же от него избавляется. Или, может, я себе надумываю. Что, и все, вот так просто? Выслушал, как я говорю ужасные вещи про нее, выгнал, забыл на месяц, а теперь вот так по-свойски предлагаешь мне поесть с тобой супа? - Да, поем. – Почти не задумавшись, отвечаю я, губы сами выдают ответ. Когда он рядом, и улыбается мне, то кажется, будто меня укрыли чем-то очень теплым и мягким, становится так спокойно и уютно, и голова плывет, как от вина. - Тогда проходи, пожалуйста, на кухню. – Говорит Какаши со своей обычной вежливостью, и жестом мягко указывает на арку в стене. – Я сейчас приду, нужно переодеться. После этой фразы я слегка смущаюсь, потому что чуть не выдаю, что стесняться ему, в сущности, нечего, я же и так все уже видела. Удается промолчать, и я иду к выходу. Но перед этим замечаю, что Какаши бросил быстрый взгляд на подоконник, где по-прежнему картинкой вниз лежит эта ужасная фотография, принесшая нам столько бед. Он ничего не сказал по этому поводу, и я тоже промолчала. Как можно обсуждать эту тему в такое солнечное утро? Достаю из холодильника кастрюлю с супом и ставлю греться на плиту. Расставляю тарелки, стараясь, чтоб все выглядело опрятно и красиво, как он любит. Раскладываю на столе ложки, соль, как будто готовлю праздничный семейный ужин. Через пару минут Какаши выходит из спальни, все еще слегка помятый и по-домашнему растрепанный, в чистой и выглаженной одежде. Я смотрю, как он грациозно двигается, изящной рукой отодвигает стул и садится на него, с удивлением оглядывает настольное убранство. - Спасибо тебе, Рэн. – Говорит, смущенно постукивая тонкими пальцами. – И прошу прощения за свое поведение прошлой ночью. Я, все еще стоя у плиты, небрежно отмахиваюсь и улыбаюсь. В конце концов, теперь, можно сказать, вернула должок. - Как ты вообще умудрился так напиться? – Спрашиваю, подавив усмешку. До сих пор не верится, что именно этот человек, воплощение силы и грации, вчера едва волочил ноги и едва мог связать два слова. Почему-то не думаю о том, что именно я послужила причиной всему этому фарсу. Какаши сцепляет пальцы рук и кладет на них подбородок, смотрит на меня исподлобья. Не выглядит пристыженным, но обсуждать эту тему ему явно не по душе. - Состязался с другом. – Просто отвечает он, и картинка мигом складывается в голове. Забавные они ребята, эти шиноби, которые своими техниками могут сворачивать горы: сначала соревнуются в пении, потом кто больше выпьет. А дальше что, кто съест больше суши? - И как, ты победил? – Я все же усмехаюсь, вновь чувствуя свое превосходство в этой ситуации, и упиваюсь этим ощущением. Какаши пожимает плечами, и смотрит как-то загадочно. Сначала молчит, прожигая меня взглядом, и я уже думаю, что он не собирается отвечать, как обычно. Но шиноби, видимо, сегодня решительно настроен окончательно запутать положение. - Ты же здесь. От этой реплики щеки вспыхивают, и я быстро отворачиваюсь к плите, убавляю огонь и поднимаю крышку кастрюли. Что на него вообще нашло? Сначала игнорировал, а теперь…флиртует? Ну нет, я точно выдаю желаемое за действительное. И как это он умудрился всего одной фразой сравнять с землей принципы, которые я старательно выстраивала месяц? «Я очень скучал по тебе, Рэн. Я очень скучал по тебе, Рэн. Правда. Правда.» Разливаю суп по тарелкам, ставлю перед ним, стараясь не смотреть, и сажусь напротив. Специально не отрываюсь от еды, потому что не хочу ненароком увидеть его лицо – а вдруг с похмелья он потерял таинственную способность есть, не снимая маски? Мы едим в тишине. Я замечаю, что он тянется к соли, высыпает ее в суп с добрый килограмм. Мда, а его версия супа мне казалась пересоленной. Чтобы нарушить неловкое молчание, я говорю, не отрывая глаз от тарелки: - Ты классно поешь. – И тут же об этом жалею, вспоминая его выступление. Я бы очень хотела, чтобы он повторил его для меня, только для меня. Какаши тихо хмыкает. - А ты танцуешь. – Отвечает он, и я, разглядывая плавающие в бульоне кусочки рыбы, смущенно киваю. Да, вот такие мы с тобой талантливые. И главный наш талант – неумение нормально выстраивать отношения. Вот что я сейчас делаю? Зачем сижу тут с ним, к чему это приведет? Наверняка все опять повторится, убегу от него в слезах, а он будет мрачно убираться в своем пустом доме, слишком большом для одного человека. Мы доедаем, и я продолжаю рассматривать дно стеклянной тарелки. Постоянно чувствую на своем лице въедливый взгляд Какаши, к которому пора бы было и привыкнуть, и складываю руки на груди, откидываясь на спинку стула. - Если будешь так пялиться, то я снова маску надену. – Говорю нагло, надеясь, что он смутится. Но Какаши, как всегда, непробиваем: глаз отводить и не думает, сидит себе, подперев рукой голову перед пустой тарелкой. Еще бы, чтоб наша знаменитость да послушал какую-то низкорослую девчонку, которая, кстати, его до дома довела – никогда в жизни! - У тебя очень хорошо получился суп, Рэн. – Спокойно замечает Какаши, вставая. – Как ты его приготовила без рецепта? Он берет со стола сначала свою, а потом мою тарелки, и подходит с ними к раковине. Я подскакиваю следом и отпихиваю его, включаю воду. Решила позаботиться, так позабочусь до конца. - Я помою. – Быстро поясняю удивленному Какаши, и он со скептическим видом встает рядом. – Ты забыл, что готовить супы – это буквально моя работа. С улыбкой беру мягкую губку и выливаю на нее немного жидкого мыла. Уже собираюсь поднести ее к тарелке, но высокий заучка опять считает нужным вставить свой умный комментарий: - Погоди, Рэн. – Он быстро подставляет руку под струю воды, хмурится. – Слишком теплая. Чтобы стекло блестело, нужно мыть в холодной воде. Аккуратно, не поцарапай. Чем я по-твоему могу ее поцарапать? Закатываю глаза, но тем не менее слушаю все его наставления. Ради всего святого, помыть-то две тарелки надо. Да и ладно бы он придрался только к температуре воды, так нет… - Сполоснуть нужно два раза. – Какаши с важным видом протягивает мне стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью внутри. Я открываю и морщусь от неприятного кислого запаха. – Первый раз с уксусом, потом чистой водой. Лью уксус на посуду, поджав губы. Интересно, это у него такая болезнь или просто хобби? Знавала я одного человека, вот также обожавшего чистоту, ох и доставалось мне из-за этого... Домыв посуду, я осматриваюсь в поисках полотенца. Усмехаюсь про себя: протирает тарелки он, наверное, тоже по-особенному. - Молодец, Рэн. – Хвалит меня Какаши, и я действительно довольна собой. Под его руководством даже такое простое дело превращается в испытание. – Протирай вот этим, тогда на стекле не останется ворсинок. – Дает мне мягкую фланелевую тряпку. – Ты чего улыбаешься? Качаю головой, пытаясь убрать улыбку с лица, но она не поддается. Показательно-аккуратно вытираю тарелки и ставлю их в сторону. Какаши кивает с благодарностью, и мы просто продолжаем стоять напротив друг друга, не зная, куда деться. Вообще, странная какая-то ситуация, и он это, наверное, тоже понимает. Неужели так и будем просто вести себя, как будто ничего не было? Я напрягаю мозги, силясь придумать любой повод провести с ним побольше времени. - Слушай, Рэн, - вдруг начинает Какаши, и я удивляюсь его смущенному тону. – Ты уже и так много для меня сделала, но, если не сложно, не могла бы мне помочь убраться в ванной? Он что, просит помочь ему с уборкой? Ему-то? Чудеса, не иначе. Или, может, есть хотя бы крошечный, малюсенький шанс, что Какаши тоже пытается придумать повод побыть со мной подольше. Но подумать об этом проще, чем поверить. - Конечно. – С готовностью говорю я, расплываясь в улыбке. Эх, стоит ему только пальцем поманить, взмахнуть своей изящной рукой, как я тут же готова перед ним расшаркаться. И ведь ничего не хочу с этим делать! Под «помощью» Какаши подразумевал мытье непосредственно самой ванны. Бред, разумеется: она и так сияет чистотой, но от него всего можно ожидать. Глаз мозолит только маленькое темное пятнышко, которое все никак не выходит оттереть. Мы сидим на корточках перед ванной, закатав рукава, и натираем ее губками с мыльным раствором. Я то и дело ненароком касаюсь коленкой его бедра или задеваю его плечом, но он на это никак не отвечает. - Можешь не стараться, оно никак не отойдет. – Безразлично комментирует Какаши, заметив мои усилия по поводу дурацкого пятнышка. Оно безумно раздражает, и через пару минут, если продолжу такими темпами, я просто протру на его месте дыру. Устало выдыхаю, стираю пот со лба рукавом. - Надо уксусом попробовать, или лимонной кислотой. – Говорю, крутя по сторонам головой, как будто ожидая, что эти вещи просто появятся из воздуха. Когда они все же не появляются, смотрю на ниндзя. Он, даже сидя на корточках в разгар уборки, по-прежнему остается на высоте, как будто сейчас выйдет на подиум, и волосы растрепаны, как у кинозвезды. Ну не может же такого быть, что только я все это замечаю? Какаши качает головой: - Я пробовал и уксус, и лимонную кислоту, и отбеливатель, и хлорку. Это не помогает. Я поджимаю губы, раздумывая над вариантами. Шиноби молча следит за изменениями в моем лице, и в какой-то момент я даже ощущаю себя Шикамару. - Короче, - вспомнив наконец рецепт, извещаю я. – Нужно смешать мыло, воду, лимон и спирт. У тебя есть спирт? – Я подмигиваю, и Какаши изгибает бровь. Он понял шутку, но не изменил выражения лица. Ничего-ничего, приколист, я-то шутить тоже умею, и прекрасно помню все твои чудесные комментарии. - У меня есть спирт. – Отвечает ниндзя, и я все же не могу удержаться от улыбки. А после вижу, что и он улыбнулся, быстро, мельком, но от меня скрыть не вышло, даже за маской. Да и взгляд его как будто потеплел на секунду. Он приносит бутылочку со спиртом, лимон и нож. Умело крутит его в пальцах, очень быстро, и я даже пугаюсь, что он порежется, но ничего не говорю. Накрасовавшись, разрезает лимон на две половинки и одним нажатием выдавливает весь сок в тазик с мыльной водой. Я отстраненно сравниваю себя с этим лимоном: обычно после общения с ним выгляжу точно также. Получившийся раствор мы по моему совету наносим на всю ванну, это еще и продезинфицирует. - Откуда ты этому научилась? – Удивленно спрашивает Какаши, растирая жидкость по гладкой блестящей поверхности. Я рассеянно делаю то же, любуясь его сильными руками. Жму плечами. - Отец тоже был фанатом уборки. Постоянно меня гонял. Шиноби усмехается и качает головой, набирает на губку еще раствора. - Поэтому у тебя дома всегда такой бардак? - Эй! – Я пихаю его локтем и возмущенно взмахиваю тряпкой. – У меня хотя бы нет пунктика на этом. Ниндзя вскидывает брови и поворачивает голову ко мне. Черт, мы сидим так близко, даже касаемся плечами, и от места прикосновения в мое тело как будто течет пульсирующая энергия. - По-твоему у меня пунктик на уборке? – Какаши говорит это таким изумленным голосом, что я едва не смеюсь. То есть он, судя по всему, считает нормальным уделять этому занятию едва ли не половину своего времяпровождения в доме. - Да ты же просто псих! – Восклицаю, слегка пружиня на согнутых ногах, радостная, что можно наконец-то сказать свои мысли на этот счет. – После той сцены, когда я сюда в первый раз пришла, помнишь, как я убежала вся в слезах, а ты что сделал? Постирал и погладил мою одежду! – Не удержавшись, я все-таки хлопаю его мокрой рукой по коленке, и на штанине остается темный след. – Как это еще назвать? Какаши насмешливо повторяет мой жест, но руку не убирает, а оставляет на моем колене, и весело смотрит мне в лицо. Мир вокруг сразу раскачивается. - Предусмотрительностью. – Мягко говорит он, как будто не обращая внимания на то, в какой позе сидит. Да что на тебя нашло-то сегодня? Стоило разок довести пьяного до дома и все, сразу оттаял? Я опять ничего не понимаю, но не хочу в этом разбираться, мне и так нравится. Какаши по-прежнему держит руку на моем колене, не знаю, чего он этим добивается и о чем вообще думает. Его взгляд такой необычно-теплый, что меня так и подмывает накрыть его руку своей. Ага, конечно, еще чего, и дальше будем мило сидеть, взявшись за руки, и продолжать мыть ванну. Нет, нужно сказать, что ноги затекли – а они действительно начинают затекать – и просто подняться, тогда он ее уберет. Но я же не хочу, чтоб он ее убирал, да и он не хочет, если бы хотел, то сам бы это сделал! Я мнусь в сомнениях, разрываясь между этими двумя вариантами, а потом, наконец, все же выбираю один. Но не успеваю ничего сделать, потому что по всему дому внезапно раздается очень громкий и настойчивый стук в дверь. Какаши отрывает от меня взгляд и удивленно смотрит в сторону звука, как будто не понял, что это было. Стук повторяется еще громче. - Я открою. – Спокойно говорит он и встает, оставляя меня в смятениях. Я грустно рассматриваю мокрый отпечаток его ладони, сидя на полу, и обвожу его пальцем. Ну и что это было опять? Стоит тешить себя ложными надеждами, или пока рано? Слышу, как дверь открывается, и в ванную доносится громкий разъяренный голос Кибы: - Где она? Твою мать! Я же обещала ему прийти с утра! Сколько времени уже просидела с Какаши – час? Два? Совсем обо всем забыла! Молниеносно подскакиваю на ноги и выбегаю из ванной. Пока несусь ко входу в дом, слышу, как Какаши невозмутимо говорит: - Киба, не горячись, Рэн здесь. Выбегаю к ним. Киба очень зол, стоит на пороге, заглядывает Какаши за спину, и когда видит меня, расширяет глаза. - Рэн! А ну покажись, живо! Я виновато семеню к нему, обхожу леденяще-спокойного Какаши, и примирительно поднимаю руки. - Тише, Киба, со мной все нормально, как я и говорила. Прости пожалуйста, я… - Одно обещание! – Восклицает он, гневно прожигая меня глазами. – Всего одно маленькое дело, чтоб я убедился, что с тобой опять ничего не случилось, а ты не можешь сделать даже этого? Какаши, до этого холодно наблюдавший за нашей перепалкой, вдруг подает голос: - Ты думаешь, что я могу ее обидеть? – Говорит напряженно, но взгляд свой держит холодно-бесстрастным. Киба смотрит на него снизу-вверх, сжимает кулаки. На сенсея-то кричать не станет, но я провела достаточно времени с ним, чтобы понимать, как много он сейчас хочет сказать. - Нет. – Мрачно выдыхает собачник и вновь переводит глаза на меня. – А вот в ней я не уверен. Ужас, как я могла про него забыть? Собиралась же к нему пойти, а потом опять влез Какаши со своим «я скучал», и я вообще перестала о чем-либо думать. Делаю шаг к Кибе, беру за руки в попытке успокоить, но он тут же их вырывает, все еще в ярости. - Киба, прости меня, не злись, я собиралась… - Рад, что ты не натворила ничего опять. – Перебивает он и разворачивается к взволнованно топчущему землю позади Акамару. – Развлекайся. Он легко вскакивает на пса, и они вдвоем устремляются прочь с невероятной скоростью, а я, не помня себя, пускаюсь следом, отчаянно перебираю ногами по холодной земле. Только не это, только не Киба, только не человек, который вытащил меня из ямы. Кричу его имя, но он уже скрывается за поворотом. - Рэн, постой! – Слышу голос Какаши сзади, и круто разворачиваюсь, метая глазами молнии. Он стоит совсем рядом. - Отстань от меня! – Кричу и тыкаю пальцем в его грудь. – Каждый раз, как ты появляешься, начинаются проблемы! Я очень злюсь, хочу плакать и бить кулаками, и еще больнее от того, как меняется его взгляд после этих слов. Какаши медленно протягивает мне мои ботинки и куртку. - Оденься, а то простудишься. – Бесцветно говорит он. Вырываю из его рук вещи, быстро надеваю и, не прощаясь, снова бегу в сторону, куда ушли Акамару и Киба. Вот сейчас я точно разревусь, нарушу свой рекорд без слез и разрыдаюсь, потому что уже представить себе не могу, как буду жить без постоянной поддержки Кибы, без его беспечной улыбки и дурацких шуток. Конечно, моих друзей уже след простыл. Эх, почему я не могу найти его по запаху? Какаши может – сразу мелькает в голове – но после этой сцены я не решусь к нему вернуться. Запыхавшись, я останавливаюсь, упираюсь руками в коленки и часто дышу. Сжимаю зубы и заставляю сознание успокоиться: не время реветь, нужно думать, куда мог пойти Киба, найти его и нормально поговорить. Он безумно вспыльчивый, но гаснет также быстро, как и загорается. Сейчас, скорее всего, он захочет выпустить пар. А пар он выпускает только одним способом. Я быстрым шагом иду к тренировочным полям, и прохожие удивленно оборачиваются на мою взмыленную фигуру. Кибы там нет, но я по-прежнему не позволяю себе отчаиваться. Верчу головой, думая, где еще он может тренироваться. Лес передо мной призывно шелестит ветками, и я долго сомневаюсь, стоит ли туда идти. Мне очень страшно, но сейчас ведь утро, светит солнце, так что ничего плохого, по идее, произойти не может. И в итоге, скрепя сердце и сжав для уверенности кулаки, я шагаю в его колеблющуюся тень. Уходить глубже не собираюсь, просто шагаю по опушке, пытаясь вспомнить, в каком месте когда-то свернула на полянку, на которой были Киба и Акамару. Это очень сложно, все кажется абсолютно одинаковым, но в конце концов до меня все-таки доносится треск ломающихся веток. Замечательно, либо по лесу ходит слон, либо мои друзья сейчас именно там. Я легким бегом продвигаюсь по звуку, и все же выхожу к знакомой поляне. Вижу два мелькающих силуэта, но, наученная опытом, жду за деревьями, чтоб ненароком не попасть под горячую руку. После того как Киба с питомцем разносят очередную ни в чем не повинную сосну, они решают все же сделать перерыв. Тогда-то я и выхожу из своего укрытия. И при виде меня парень реагирует совсем не так, как я ожидала: я думала, что он будет злиться, а Киба только удивленно округляет глаза и кидает взгляд на Акамару. - Ты чего прибежала? – Спрашивает так, будто я, по его мнению, должна была сделать что-то другое. - Извиниться. – Я смело шагаю к нему, и Киба поджимает губы, кладет руку на голову пса, как бы убеждаясь, что он здесь не один. – Послушай, я повела себя ужасно. Ты со мной носишься, переживаешь, а я… - Вот именно, - прерывает он меня, хмуря брови. – А ты не можешь запомнить одну мою простую просьбу. - Я запомнила! – Взмахиваю руками и начинаю топтаться на одном месте, вспоминая это утро. – Я же говорю, я уже собиралась пойти к тебе, но Какаши… - Легко постоянно винить во всем его. – Он снова перебивает, и я чувствую укол раздражения, но держу язык за зубами, потому что возмущения в этой ситуации были бы неуместны. – У тебя своя голова на плечах, глупая девчонка, а Какаши-сенсей не несет ответственности за данные тобой обещания. Черт, когда это Киба стал таким рассудительным? И ведь прав же, во всем прав, а мне и ответить нечего. Перекатываюсь с пятки на носок, вперившись взглядом в покореженные стволы деревьев. - Киба, я люблю его. – Перевожу глаза на ниндзя, и он складывает руки на груди. – Знаю, что это никак меня не оправдывает, но ты попытайся понять. – Подхожу еще на шаг ближе, обеспокоенно косясь на Акамару, но пес не показывает никаких признаков агрессии. – Ты мне очень, безумно дорог, но с этим чувством я просто ничего не могу сделать. И, как видишь, шрамов у меня не прибавилось. - Угу, - недовольно бурчит себе под нос, но я вижу, что он уже успокоился. Я складываю руки, заглядываю ему в глаза. - Ну прости меня, пожалуйста. Ты простишь? Киба хмыкает и цокает языком. Чешет за ухом, а это хороший знак. - Да куда я от тебя денусь. – Тянет, снова поглаживая голову Акамару. – Но извиняться, за то, что наорал, не буду. - А ты и не должен. – Воспарив духом, я едва сама не начинаю чесать голову, повторяя за ним, настолько я рада, что мой друг опять показал себя лучшим другом на свете. – Я же вообще в последнее время с цепи сорвалась. - Вот-вот, проблемная, - соглашается он, по-прежнему хмуро, но я знаю, что назавтра он совсем отойдет. – Ну, и как он отреагировал на твою новую прическу? Этот вопрос внезапно ставит меня в тупик. Киба почему-то единственный, кто уделяет столько внимания моему новому, так сказать, образу, при этом старательно игнорируя шрам. Наверное, обходит неприятную тему. - На прическу он никак не отреагировал. – Мне становится очень грустно, когда я вспоминаю, при каких обстоятельствах мы с Какаши распрощались. Я сказала ему, что от него одни неприятности, а он даже в такой ситуации заботился только о том, чтоб я не простудилась. – А когда увидел шрам, то как будто хотел кого-нибудь убить. - Прекрасно его понимаю. – Кивает Киба, задумчиво перебирая пальцами пушистый мех своего питомца. – А ты от него что, опять убежала? Опять. Просто прекрасно. Сколько можно убегать из его дома? Разве это не знак, что туда вообще лучше не соваться? - Ага. – Мрачно подтверждаю я, разрыхляя землю носком ботинка. – Давай не будем об этом. Пойдем лучше выпьем, я угощаю. - Естественно, - Киба вскидывает бровь. – Ты меня так-то целый год угощаешь. Я фыркаю, и мы неспешно выходим из леса, перекидываясь редкими фразами. Киба по-прежнему дуется, а я полностью погружена в свои мысли. Все же так хорошо шло, мы разговаривали, как нормальные люди, впервые за все время нашего знакомства, а в итоге что? Я опять кричу, Какаши опять это выслушивает с мрачным видом. Стоит ли возвращаться и тоже извиниться? Нет. Постоянно к нему прихожу сама, без приглашения, и все заканчивается одинаково. Уже надоело постоянно нарываться на одни и те же грабли, хватит, если ему самому это действительно важно, то пусть сам и сделает шаг навстречу. Адрес он мой прекрасно знает. Тем не менее, просто факт знания моего адреса не заставляет Какаши прийти ко мне домой этим вечером. Я хочу попросить Кибу остаться у меня, чтоб не сидеть одной со всей этой белибердой в голове, но в итоге решаю этого не делать, посчитав, что и так уже достаточно его напрягла. Ложусь спать рано, измотанная долгими и насыщенными выходными, готовясь к новой рабочей неделе. На следующий день после моей работы у нас с Кибой традиционная тренировка. Небо серое, моросит мелкий холодный дождь, и потому настроение просто отвратительное. Погода для тренировки самая что ни на есть неподходящая, да к тому же я так и не дождалась заказа от Какаши, который, сама не знаю почему вбила это себе в голову, очень надеялась сегодня получить. Видимо, встречи он со мной все-таки не ищет. Киба с Акамару встречают меня на полях, и я еще издалека с удивлением замечаю, что они там не одни. Подойдя ближе, удается различить, что в десятке метров тренируется, какое совпадение, троица учеников Какаши, а вот самого его не видать. Странно, Кохэку же говорил, что тренировки у них по утрам. - Привет, братец. – Дежурно здороваюсь я, и треплю по холке уже немного намокшего Акамару. – Давно они тут? Киваю на детей, и Киба жмет плечами. Он больше не злится после вчерашнего, и говорить с ним стало гораздо проще. - Не знаю, минут десять. Они появились почти сразу, как я пришел. Интересно, еще одно удивительное совпадение. Наверное, я становлюсь чересчур мнительной и просто во всем хочу видеть Какаши, но провалиться мне под землю, если он в этом как-то не замешан. Уже собираюсь окликнуть скачущего вокруг столба Кохэку и расспросить обо всем, но мой суровый сенсей не дает мне этого сделать, и велит начать пробежку для разминки. Ничего, бежать-то можно в каком угодно направлении, и потому я, недолго думая, направляюсь прямо к детишкам, и не останавливаясь даю своему рыжему коллеге легкий подзатыльник, привлекая его внимание. Он сразу понимает, чего я хочу, и пускается за мной следом, легко бежит наравне. - Привет! – Радостно восклицает Кохэку, подпрыгивая как олененок. Я удивляюсь, что он не попробовал дать мне ответный подзатыльник, как мы с ним обычно делаем. – Тренируешься? - Как видишь. – Мне, в отличии от молодого шиноби, на бегу говорить сложно, и потому я слегка запыхалась. – А вы тут чего так поздно? Кохэку, комочек нескончаемой энергии, весело скачет под дождем, на лету поворачиваясь вокруг своей оси, и при том нисколько не сбавляя темпа, даже обгоняет. Издевается он что ли? - Мы втроем договорились потренироваться перед новой миссией. – Объясняет он, и у меня уже начинает рябить в глазах от его мельтешения. Чуть не спрашиваю «так Какаши не придет?», но вовремя сдерживаюсь, осознав, какой ворох вопросов это вызовет. Вместо этого просто говорю: - Молодцы. Паренек все же обгоняет меня, разворачивается ко мне лицом и бежит задом-наперед, не испытывая, похоже, никаких неудобств по этому поводу. Да уж, мне даже до его уровня еще расти и расти. - Расскажи, как прошла вечеринка? – Спрашивает воодушевленно, и мне тут же хочется повернуть назад. – Я слышал, что ты целовалась с Кибой! Ой, ну конечно, моя личная жизнь всегда главный предмет обсуждения. Слышал он. Интересно, от кого же? - Быстро у вас слухи разносятся. – Загадочно отвечаю я, стараясь сосредоточиться на своем сбивающемся дыхании. Ничего, месяц назад у меня и половины пройденного сейчас расстояния пробежать не получалось. - И что, вы с ним теперь встречаетесь? – Продолжает допытываться Кохэку, и я раздраженно останавливаюсь. Тут же слышу свист внимательно следящего за мной Кибы – разумеется, ни на секундочку не даст отдохнуть. Делаю пару глубоких вдохов и разворачиваюсь, бегу в обратном направлении, не обращая внимания на летящего за мной юнца. - Так встречаетесь или нет? – Настойчиво повторяет он, легко поравнявшись со мной. Какой напористый, надо же. Моя паранойя опять берет верх: для кого он интересуется, для себя, или чтобы доложить обо всем своему сенсею? Да нет, это уж бред какой-то, Какаши бы точно не стал обсуждать такие вопросы со своими учениками, а уж тем более просить у них помощи. Хотя, в последнее время у меня не очень получается предугадывать его поступки. - Ты не маловат ли для таких тем, Кохэку? – Я усмехаюсь и тереблю его рыжую макушку, отчего он забавно морщится. – Вот подрастешь, и расскажу. Мальчик всегда обижается на замечания по поводу его возраста, и этот раз не исключение. Надув щеки, он возвращается к своим сокомандникам, а я к Кибе. Тот стоит под одиноким деревом, прячась от мелкого, но очень раздражающего дождя. Не слишком успешно: почти вся листва уже опала. - Размялась? Прекрасно. – Извещает Киба, подходя ближе, пока я пытаюсь восстановить дыхание. – Сегодня будем отрабатывать силу удара, у тебя с этим проблемы. Понятное дело, у меня с этим проблемы, я же так и не поняла, что делать со своей так называемой чакрой. До сих пор не могу поверить, что у меня она тоже есть. Киба указывает на толстый ствол дерева и объявляет: - Попробуй оставить на нем хотя бы вмятину. Бей, и концентрируй всю силу в кулаке. Сосредоточься на этом ощущении. Я вздыхаю. Мои бедные руки и так уже настрадались изрядно, а теперь мне буквально предлагают колотить дерево. Но я же пообещала себе стать сильнее, так что отнекиваться бесполезно. Я правда бью изо всей силы, хоть мне и страшновато ненароком сломать кисть. Костяшки уже сбиты чуть не до крови, и я напряженно представляю, как концентрирую эфемерную чакру в своих кулаках. Не знаю, может, у меня что-то и получается, по крайней мере, какая-нибудь Айя при таком упражнении точно уже переломала бы себе все кости в руках. Киба беспощаден, продолжает меня подгонять. Вмятин на стволе дерева не остается, а вот кора слетела, это вселяет меня надежду, и я, не падая духом, бью с удвоенной силой. И вдруг за нашими спинами раздается скептический голос Кохэку: - Думаешь, ей подходят такие тренировки? Мы синхронно оборачиваемся. Мальчик с критическим видом стоит, переваливая вес с ноги на ногу, и на его рыжей шевелюре блестят капельки дождя. - А ты у нас самый умный что ли, малец? – Уязвленно говорит Киба. Ему не нравится, когда ставят под сомнение его учительские навыки, тем более, когда это делают вчерашние школьники. Краем глаза я вижу, как Акамару, спокойно дремавший под моим тренировочным деревом, заинтересованно поднимает голову и обнюхивает воздух. А после встает и легкой рысью подходит к нашему маленькому другу. - Чего тебе, Акамару? – На секунду по лицу Кохэку пробегает как будто бы обеспокоенность, когда пес с интересом шевелит носом над его ногами, и я хмурюсь. И парень, и животное ведут себя странно. Я решаю все же сгладить ситуацию, тем более, что Киба уже успел напрячься – он терпеть не может, когда прерывают тренировку. - Кохэку, ты хотел что-то сказать? Если нет, то не мешай. Мальчик важно кивает, стараясь аккуратно отойти от странно увлеченного им пса. Что-то в его поведении, или, может, в его позе, какая-то маленькая деталь меня смущает, но я все никак не могу ухватить, что именно. - Если хочешь научиться контролировать чакру, - величаво начинает он, - то начни с чего попроще, ну там, ветки ломай, не знаю. Так ты только руки зря повредишь. Да уж, этот лекционный тон он явно подхватил у своего сенсея. И тут в голове щелкает, и я понимаю, за что глаз все это время пытался зацепиться. Кохэку, которого вечно переполняет энергия, которую он всегда пытается выплеснуть, держит руки в карманах. Он, как и всегда, не стоит на месте, то внезапно подпрыгнет, то начнет ходить туда-сюда, но руки при этом небрежно убрал в карманы, хотя любит активно жестикулировать. Что-то не то с ним сегодня творится. Так и это еще не все: мальчик, видимо, желая придать своим словам больше авторитета, подходит к дереву, подпрыгивает и легко отламывает одну из толстенных веток, а после, приземлившись, с той же легкостью разламывает ее пополам. Забавно и одновременно стыдно за себя: такой маленький, а я ему и в подметки не гожусь. Чтобы чем-то компенсировать свою обиду по этому поводу, насмешливо говорю: - Красоваться-то у Какаши научился. Кохэку удивленно поворачивает голову и округляет изумрудные глаза. - В смысле красоваться? - Так, замолчите оба. – Вдруг встревает Киба, удерживающий за холку по-прежнему обеспокоенно принюхивающегося Акамару. – Парень, ты не сенсей, да и шиноби-то стал без году неделя как. – Кохэку после этих слов возмущенно отбрасывает переломанную ветку в сторону, а Киба продолжает. – Оставь свои умные комментарии при себе. Нет, его навыки определенно не стоит ставить под сомнение: вон, как уязвился, даже Кохэку не щадит. - Это не мои комментарии, так Какаши-сенсей говорит! – Отчаянно восклицает мальчик, топнув ногой и складывая руки на груди. Тоже нехарактерный для него жест. А вот это заявление заставляет возмутиться уже меня, и я делаю шаг вперед, гордо поднимая голову: - А я к Какаши-сенсею в ученики не записывалась. Какие-нибудь несколько секунд мы втроем злобно переглядываемся, а Акамару не оставляет попыток подобраться к Кохэку, к которому он сегодня почему-то липнет как муха к варенью. Поняв, что выслушивать его замечания мы не настроены и все еще беспокоясь из-за метущего хвостом землю пса, мальчик надувает губы. - Как хотите. – Буркает он, и вприпрыжку убегает назад к своим одноклассникам. Мы с Кибой тяжело вздыхаем. Акамару, что удивительно, начинает поскуливать и пытается вырваться из хватки хозяина и устремиться вслед за рыжим юнцом. Я задумчиво рассматриваю обломки толстой ветки, валяющиеся на земле. - Акамару, да прекрати! Какая муха тебя сегодня укусила? – Ворчит Киба, пытаясь усмирить своего питомца. - А Кохэку какая? – Отрешенно бормочу я, пытаясь сложить воедино все странные моменты в его поведении. Поздоровался не как обычно, внезапно решил влезть в мою тренировку с советами, и причем совет-то оказался неплохим. Испугался Акамару, хотя знает его уже больше месяца и даже не упускает случая на нем прокатиться. Не может же быть, что мне просто показалось, уж слишком много непонятных совпадений получается. - Ты к тренировке собираешься возвращаться? – Раздраженно спрашивает собачник, выводя меня из задумчивости. Я рассеянно гляжу на дерево, и после на свои перебитые костяшки. Возможно, совет Кохэку хоть и был несколько наглым, все же имеет смысл. - Слушай, - неуверенно начинаю я. – А может, и правда попробовать с ветками? А потом постепенно перейду на что-то посложнее. Киба щурится, смотрит в сторону тренирующихся ребят и снова на меня. Поджимает губы. - Ну попробуй. – Соглашается неохотно, и я выдыхаю. Естественно, облегчать мне задачу он не стал: хочешь ломать ветки, так и прыгай до них сама. У меня это получается не очень ловко, но в конце концов я все же умудряюсь зацепиться за одну из толстых веток, но отломить ее никак не получается. В итоге, повисев на ней секунд тридцать, я падаю в заботливые руки Кибы, и все никак не могу отделаться от ощущения, что со стороны детей на нас кто-то пристально смотрит. Ну, Кохэку, ты у меня дождешься – завтра вторник, так что как раз проведу с ним воспитательную беседу без лишних свидетелей. А вторник встречает меня новым неожиданным сюрпризом. - В смысле заболел? – Переспрашиваю я, недоверчиво хмуря брови. Теучи грустно качает головой, перебирая листки с заказами. Мне непривычно сидеть в этой маленькой комнатке одной, без тараторящего Кохэку на соседней табуретке. - Бедный мальчик. – Вздыхает дед, глядя на хмурый серый пейзаж за окном. – Его отец предупредил, что он даже не может подняться с кровати. Да что за бред вообще происходит? Меньше суток назад скакал передо мной и даже носом не шмыгал, а сегодня уже не может встать с кровати? Что-то тут не чисто. Задумчиво постукиваю пальцами по столу, пытаясь придумать объяснение этой ситуации, но в голову ничего не идет. В конце концов, решаю оставить это дело на вечер, и выпрашиваю у Теучи адрес пацана, чтоб навестить бедного больного. И Кибу с собой тоже прихвачу, они, несмотря на вчерашний спор, все-таки друзья. Однако же, сегодня вторник, а Кохэку нет. Следовательно, абсолютно все заказы на мне. Естественно, сердце бешено колотится и руки трясутся, когда я пробегаю глазами названия адресов. Я почти уверена, что нужный там точно будет, потому что ну а с чего ему там не быть? Но мои воздушные замки рушатся, когда я смотрю на последний адрес из списка. Как ни прискорбно это осознавать, но адреса Какаши я все-таки не нахожу. Вечером, отдав последний заказ, и все еще несколько разочарованная из-за того, что мой предмет воздыхания так и не соизволил напомнить о себе, я иду к Кибе, чтобы известить его о странных переменах в состоянии Кохэку. Мой друг тоже удивляется, и говорит, что внятных объяснений от Акамару по поводу их вчерашнего поведения он так и не добился. Я до сих пор не понимаю, каким образом Киба вообще умудряется добиваться от него хоть каких-то объяснений, но уже устала поднимать эту тему. В итоге, купив апельсинов в качестве гостинца, мы отправляемся по данному Теучи адресу. Дверь нам открывает высокий серьезный мужчина, и я сразу подмечаю, что он не шиноби. - Здравствуйте. – Одновременно говорим мы с Кибой, пока мужчина удивленно рассматривает наше занимательное трио. Акамару тоже приветственно тявкает. - Здравствуйте, ребята. – Здоровается, по-видимому, отец нашего друга, и неловко поправляет рубашку. – А вы кто? Киба пихает меня локтем в бок, мол, твоя была идея, вот ты и объясняйся теперь. Я делаю шаг вперед и протягиваю руку. - Я – Накаяма Рэн, а это – Инузука Киба. Мы друзья Кохэку, и хотели бы его навестить. Он ведь болеет, да? Спросив это, я внимательно слежу за изменениями во взгляде мужчины, ожидая, что он удивится, и что Кохэку-то на самом деле окажется абсолютно здоров, но высокий согласно кивает. - Я – Хаяси Изаму. – Он жмет мою руку, а после руку Кибы, и приглашает нас войти. В доме Кохэку очень уютно, хоть и царит некоторый беспорядок, повсюду разбросаны детские игрушки. Пройдя за Изаму несколько шагов, в двери гостиной мы замечаем и их обладателя: мальчик лет пяти, тоже абсолютно рыжий, увлеченно играет с маленькой фигуркой шиноби. Изаму проводит нас дальше, к спальне своего, судя по всему, старшего сына, и пропускает нас внутрь. В комнате темно, потому что занавески полностью задернуты, а наш с Кибой рыжеволосый друг действительно полулежит на кровати, держит в руках кружку с каким-то напитком. Когда мы входим, он поворачивает к нам голову и шмыгает носом. - Привет! – Радостно, но как-то вымученно говорит Кохэку, и я понимаю, что его отец все же не соврал, и мальчик действительно очень болен. – Вы ко мне пришли? - Ну а к кому же еще. – Усмехается Киба, и, подойдя ближе, кладет перед парнем апельсины. – Совсем ты чего-то расклеился, малец. - Когда успел-то? – Я тоже подхожу к ним и сажусь рядом с Кохэку на кровати, прикладываю ладонь к его лбу. Горячий. – Вчера же был полностью здоров. Мальчик как-то сразу смущается и прячет глаза, мнется, быстро постукивая большими пальцами по кружке. - Вчера? Ну, вчера я как-то… - Обнаглел, - подсказывает Киба, и я бью его по коленке. Смотрю на Акамару: пес преспокойно сидит в уголке, не показывая никакого интереса к происходящему. Опять сплошные загадки. Кохэку, может, и рад бы ответить Кибе на его обвинение, но слишком слаб для этого. Я делаю еще несколько попыток аккуратно узнать, что на него вчера нашло, но мальчик отвечает загадочно и туманно, не давая прямых ответов. Можно даже сказать, что превзошел своего учителя. Развлечь его разговорами тоже не получается: бедный Кохэку с трудом отрывает голову от подушки, постоянно шмыгает носом и чихает, так что в итоге, не просидев с ним и получаса, мы прощаемся и выходим из его дома, так и не получив ответов на интересующие нас вопросы. Скорее даже, вопросов только прибавилось. - Ну, и что ты на это скажешь? – Спрашиваю я, прохаживаясь по главной площади. Киба идет рядом, привычно положив руку на затылок Акамару, провожает меня до квартиры, как всегда. - Странно все это. – Говорит, только подтверждая мои переживания по этому поводу. Если Какаши в этом и не замешан, то его явно стоит поставить в известность, что с его учеником творится что-то необычное. Опять ищешь повода с ним встретиться. Он и сам наверняка обо всем знает, нечего лезть не в свое дело. Тоже верно. Да и что я, просто приду к нему и скажу: «Какаши, присмотри внимательно за Кохэку, и поужинай со мной, пожалуйста»? Ну уж нет, сама к нему домой я больше не заявлюсь. У дверей квартиры Киба останавливается, но не спешит со мной прощаться. - Завтра тренировки не будет. – Заявляет он довольно обыденно, хотя я бы скорее ожидала, что из-за такого он расстроится. – Во Дворце большое собрание всех шиноби с поисковыми навыками, так что мне тоже надо прийти. - А что вы будете обсуждать? – Спрашиваю заинтересованно, надеясь, что после он расскажет мне какие-нибудь интересные детали, которые утаивает Шикамару. Собачник только жмет плечами. - Я пока так и не понял. Вроде как, какая-то инспекция или что-то типа того. - Понятно. Ну давай, братец, покажи им, кто в деревне лучший поисковик. Киба прямо расцветает от этих слов и радостно хлопает в ладоши. - Еще бы, сестричка! Мы обнимаемся на прощание, я чмокаю Акамару в холодный нос, и захожу в пустую маленькую квартирку. Вздыхаю, раздумывая, чем бы себя занять. Жалко, что не стащила у Какаши его книжку – хоть и пошловато, а сюжет-то действительно довольно интересный, хоть я и прочитала всего страниц семьдесят. Вдруг у меня урчит живот. Блин, опять забыла поесть за обедом, по привычке ожидая, что Какаши как всегда во вторник передаст мне еду. Или я все-таки решила больше ее не принимать? Не знаю пока, подумаю в следующий раз. Если он будет, конечно. И, прямо как ответ на мои мысли, я слышу, что в окно что-то тихо скребется. Сначала становится жутковато, но я быстро себя успокаиваю: раз дружишь с шиноби, то привыкай. Стараясь не выглядеть испуганной, я подхожу и осторожно выглядываю. Вижу очертания чего-то небольшого на карнизе, но в квартире светло, а на улице темнота, так что нормально разглядеть не получается. Вздыхаю, собираюсь с духом и открываю окно. На карнизе стоит бумажный пакет, такой же, как из «Ичираку». На нем знакомым аккуратным почерком выведено мое имя, а наверху я замечаю следы от маленьких зубов, не человеческих. Кажется, понятно, к чему это идет. Недоверчиво беру пакет, закрываю окно и сажусь на кровати. Ну, дорогой мой, что за сюрприз ты приготовил мне на этот раз? Внутри оказывается не еда из «Ичираку», как обычно. Я достаю три пластиковых контейнера разной величины. В одном из них лежит ароматная рыба, запеченная с овощами, во втором – суп, по всей видимости, тот самый, противопохмельный, если так можно выразиться, только свежий. И в третьем – я чуть не падаю с кровати – три бутерброда с белым хлебом, колбасой, огурцами и листьями салата, точно такие же, какие Какаши дал мне на нашей тренировке в лесу. Я, не раздумывая, откусываю один. Все по-прежнему, это до сих пор кажется лучшим блюдом на всем свете, тем более, что сейчас я такая же голодная. Но это еще не все содержимое пакета. На дне я нахожу листок с короткой надписью: «Не забудь вернуть контейнеры». Ну что ж, поздравляю, Рэн. Дождалась. *** Я стараюсь съесть посылку Какаши как можно скорее. Наверное, он не ожидает, что я припрусь к нему на следующий же день, но, в конце концов, с чего бы это мне следовать его ожиданиям? Поэтому, недолго думая, я просто перекладываю оставшуюся еду в собственную посуду. Всю среду мне неймется. Из-за облаков выглянуло солнце, и его яркие лучи только добавляют мне суетной энергии. Еще и Айя, как назло, вся взбудоражена: она где-то услышала, что в деревню сегодня прибывает делегация из Песка, и, как главная фанатка шиноби, она чуть не приплясывает вокруг меня, подкидывая ингредиентов в кастрюлю с бульоном. Меня новость о заграничных гостях не сильно удивляет. Киба же сказал, что у Хокаге сегодня какое-то собрание, так что посетители из других деревень – это вполне обычное дело. Мысли все равно заняты только этими тремя контейнерами, которые лежат на дне моего рюкзака, вычищенные до больничной стерильности. Я долго не могу решить, пойти к нему сразу после работы, или зайти перед этим домой, чтобы прихорошиться. Подумать только: сам меня позвал! Будто мысли читает. Только я решила, что больше не явлюсь к нему без приглашения, как на тебе, посылочка с намеком на будущую встречу. Неужели это мой поцелуй с Кибой возымел такой эффект? Да и с Кохэку после этого что-то не ладно. Либо мальчик что-то знает, либо Какаши его, ну там, загипнотизировал что ли, либо я опять схожу с ума. Эх, зря я, наверное, опять во все это влезаю… Ну, зря или не зря, к Какаши я все-таки иду. Не желая откладывать волнительный момент, решаю даже не забегать перед этим в квартиру, и потому после работы отправляюсь прямиком к нему домой. Ноги подкашиваются, когда я поднимаюсь к входной двери по деревянным ступенькам. Первым делом определенно надо извиниться за то, что было в воскресенье, потом отдать ему контейнеры, поблагодарить за вкусную еду, а после…по обстоятельствам. Стучусь. Стою, обнимая стопку контейнеров, и переминаюсь с ноги на ногу, отсчитывая секунды. Проходит ровно пятьдесят три, когда он открывает мне дверь. - Рэн! Рад тебя видеть. Ох, прекрасно, теперь я покраснела. С чего бы ты рад меня видеть? Какаши в полном обмундировании: своих рабочих штанах, водолазке и даже зеленом жилете. Повязка тоже на месте. И, что примечательно, похоже, не врет, и действительно рад, что я здесь. - Привет. – Неловко здороваюсь, по-прежнему прижимая контейнеры к груди, как будто пришла не за тем, чтобы их отдать. – Ты только пришел или собираешься куда-то? Глупая, извиниться же хотела! Черт, опять все мысли наперекосяк, зря только пыталась к этому подготовиться, бесполезно. Как вижу его, сразу теряюсь. Какаши рассеянно оборачивается, смотрит куда-то за спину, и после снова переводит теплый взгляд на меня. - Я собираюсь пойти на рыбалку, пока вода не заледенела. Хочешь со мной? А-а-а, я уже не могу, он вообще не дает мне сконцентрироваться, только все путает! Это вообще он? Может, настоящего Какаши связали и держат в заложниках, а это его коварная копия? Только пришла, а он на рыбалку с собой позвал, как будто мы с ним добрые друзья. Качаю головой, решительно сосредотачиваюсь на одной конкретной мысли. Все по порядку. - Погоди. Сначала я хотела… Какаши поднимает руку в перчатке, не давая мне закончить. Я удивленно замолкаю, гляжу, как он отходит куда-то вглубь дома, и возвращается, протягивая мне плитку шоколада. - …извиниться. – Пораженно заканчиваю, забирая шоколад. Ох, хоть бы он дальше букет цветов не достал. – Я в прошлый раз наговорила дурацкие вещи. Ниндзя отмахивается так небрежно, как будто это не он смотрел на меня в тот момент, как на последнего предателя, коим я себя сейчас и ощущаю. - Ничего страшного, Рэн. – Говорит он спокойно, но я с ним категорически не согласна. – Хорошо, что ты вернулась. Любопытно, какой он сегодня откровенный. «Рад тебя видеть», «хорошо, что вернулась», а дальше что? Признание в любви? Ну да, мечтай-мечтай. Чтобы не задумываться об этом, быстро киваю, и сую ему стопку контейнеров. Забавно, но Какаши выглядит так, словно только что их заметил, наскоро осматривает – не стеклянные, не поцарапала – и относит на кухню. Я так и мнусь на пороге, теребя в руках шоколадку. Знаю, он сейчас вернется, и повторит свое предложение. Снова пойти с ним вдвоем куда-то? Стоит ли? А если об этом узнает Киба, или, не дай бог, Шикамару? А если все опять закончится криками? - Рэн, так ты пойдешь со мной? – Бесстрастно повторяет Какаши, возвращаясь. Держит ведро и удочку. Блин, и вправду на рыбалку идет. Хотя, чего я ожидала? Так, надо собраться с ответом поскорее, и так стою уже пару и минут и молчу, как дура. Вспомни, что он такой же человек, как и ты, и веди себя соответствующе. - Пойду, почему бы и нет. – И вежливо улыбаюсь, как будто для меня это вовсе ничего не значит. Он кивает, никак не выражая, рад этому ответу или нет. Перехватывает ведро и удочку в одной руке, и закрывает дом. Мы отправляемся в путь и молчим, каждый думая о своем. Я отрешенно поедаю шоколад, забыв предложить ему. Блин, что я опять делаю? В прошлый раз тоже решила рискнуть, и что в итоге? Но сейчас-то и Киба занят, так что на вечер все равно никаких дел нет. Ладно, если и в этот раз все пойдет наперекосяк, то вселенная точно говорит мне, что с Какаши лучше не связываться. Все равно сейчас поздно давать заднюю, я же уже согласилась. Чтобы чем-то заполнить тишину, спрашиваю: - А куда мы идем? - В место, где я обычно ловлю рыбу. – Холодно отвечает Какаши. Ну да, как это я не подумала, он же не любит вопросов, а тем более глупых. Поджимаю губы, чтоб не начать язвить, и подставляю лицо негреющим лучам солнца. Мы проходим еще несколько метров в молчании. - Рэн, ты когда-нибудь ходила на рыбалку? – Неожиданно спрашивает он, и я вскидываю голову, так резко, что чуть не защемляет шею. - Нет, не довелось. – Тяну в ответ, не скрывая своего удивления таким внезапным вопросом. Он, вроде бы, вообще никогда не интересовался моей жизнью. Какаши понимающе кивает, и я недоуменно чешу за ухом, переняв, видимо, это у Кибы. - А чем ты вообще любишь заниматься? – Продолжает шиноби все так же беспечно. Так, его определенно ударили по голове чем-то очень тяжелым. Откуда такое внезапное любопытство? Мне бы польстило, если бы Какаши вообще был человеком, способным интересоваться кем-то, кроме себя самого, а тут… - Эм, ну, раньше танцевать любила. – Мне неловко рассказывать ему о себе, тем более, что сам бы он на подобный вопрос не ответил. – Но когда началась война, то стало, понимаешь, не до танцев. Я замолкаю, чтобы не развивать неприятную тему. Какаши это нисколько не смущает, и он безмятежно говорит: - Навыки не растеряла. Как раз-таки растеряла, но благодаря тренировкам с Кибой удалось вернуть себе координацию и быстро прийти в форму. Я не хочу об этом упоминать, потому что Какаши сам так и не затронул до сих пор тот поцелуй на вечеринке. Что, Кохэку и так доложит обстановку? - Знаешь, ты сегодня удивительно разговорчив. – Я стараюсь отогнать сковывающую меня неловкость, потому что мой собеседник ее, по-видимому, абсолютно не испытывает. Какаши хмыкает, по-прежнему не глядя в мою сторону. - А ты сегодня удивительно проницательна. Нет, ну красиво он умеет уходить от нежелательной темы! Сразу становится ясно, что объяснять свое внезапно возникшее желание поболтать ниндзя не собирается. Ладно, будем довольствоваться тем, что есть. Мы двигаемся по окраине деревни, не заходя в центр, так что людей вокруг немного. Это хорошо, значит, нежелательных слухов получится избежать. Интересно, а ему Шикамару головомойку тоже устроил? Какаши не обращает внимания на прохожих, идет себе расслабленно, засунув одну руку в карман. Очень похоже это недавно делал еще кое-кто. - Слушай, - я решаю зайти издалека, потому что вспыхнувшая в голове теория кажется мне в высшей степени безумной. – А у вас, ну, то есть, у шиноби, есть такая техника, чтобы один человек мог превратиться в другого? Ну, в принципе, раз собака может превратиться в человека, а Киба с Акамару мне это доказали, то почему бы и людям не уметь делать так же? Я надеялась, что мой внезапный вопрос – или, может, даже внезапная догадка! – застанет Какаши врасплох, но этого человека, похоже, не может потрясти ничто. Он спокойно жмет плечами: - Да, такая техника есть. Ладно, ты хотя бы ответил. Взбудораженная охватившей меня идеей, не удержавшись, хватаю его за рукав. - А ты так умеешь? – И заглядываю ему в глаза, ну, точнее, в глаз, даже приподнимаюсь на цыпочках, потому что рост не позволяет. Какаши останавливается и тоже смотрит на меня, не обращая внимания, что я взяла его за локоть. Во взгляде мелькает какой-то хитрый огонек, и я отказываюсь верить, что мне это только кажется. - Да, Рэн. Я так умею. – Он кивает головой в сторону, не отрывая от меня взгляда. – Нам туда. Смотрю, куда он указывает, и хмурюсь. Опять какие-то дурацкие шутки? Мы дошли до берега широкой реки, огибающей деревню. На противоположной стороне – лес, и в отдалении, хотя, наверное, все же ближе к нам, маленький островок с двумя одинокими елками. Он же не про него говорит? Я изумленно отпускаю его руку, и Какаши, не говоря больше ни слова, невозмутимо идет в сторону журчащей воды, и так же легко, как показывал мне в первый раз, встает на ее поверхность. Причем он и не думает останавливаться, и даже не оборачивается, а делает еще несколько шагов, отдаляясь от берега, пока я его не окликаю. - Погоди! А я как? Ниндзя замирает, поворачивается ко мне и восклицает удивленно, непонятно только, настоящее это удивление или притворное: - А разве Киба тебя не научил? – Ага, вот мы и подобрались к нашей проблеме. – Этому же учат с самого начала. Замечательно, опять этот снисходительный тон. Я уже даже не обращаю внимания на то, что ему известно о моих тренировках, складываю руки на груди и вскидываю подбородок. Может, Киба и не лучший сенсей на свете, но он по крайней мере не выставил меня в ночь в истерике совсем одну. - Нет. – Гордо говорю, прожигая его взглядом. – Киба научил меня давать по лицу. Возможно, зря я сказала это с такой огромной долей самоуверенности, потому что Какаши подобное заявление определенно веселит. - Неужели? – Спрашивает он азартно, и в пару шагов вновь оказывается на берегу. Я с волнением смотрю, как ниндзя аккуратно складывает ведро и удочку на земле, и вальяжно подходит ко мне. Ну, подруга, ты опять нарвалась. - Попробуй меня ударить, Рэн. – Предлагает Какаши вроде бы безразлично, но хрен я поведусь на это деланное безразличие, понятно же, что им движут личные мотивы. Ну что ж, держался он долго. Уверенно качаю головой, борясь с желанием отойти подальше, потому что его высокий рост вдруг стал казаться еще внушительней. - Не буду я играть в эти глупые игры. – Забавно, мне ведь Киба, вроде, то же самое сказал, когда я попросила его меня поцеловать. Вот, дорогая, до чего твои игры тебя довели. Какаши слегка наклоняет голову и изучающе смотрит на меня. Мне это не нравится, сразу чувствуется его превосходство, но я не могу позволить себе дать слабину, и потому все равно держу спину прямой, а плечи расправленными. - То есть он тебя и драться не научил? Черт, в его голосе слышна такая явная насмешка, что меня окатывает горячей волной. Киба носился со мной целый месяц, пока ты мыл посуду с уксусом, и я не позволю над ним смеяться! Поддаюсь порыву, кидаюсь вперед, заношу кулак, целясь в подбородок, но Какаши до обидного легко уворачивается, и моя рука пролетает в пустоту. - Попробуй еще раз. – Он хитро щурит черный глаз, и это подстегивает меня сильнее. Я замахиваюсь слева, но бью справа, чтобы его дезориентировать, как учил Киба, но и это не срабатывает: ниндзя слегка отклоняется назад и крепко перехватывает оба моих запястья. Я не сдаюсь, подпрыгиваю, пытаюсь ударить ногой по коленям, но Какаши круто разворачивает меня на сто восемьдесят градусов, так резко, что захватывает дух, и прижимает спиной к своей груди, полностью обездвижив. Я замираю. - Молодец, Рэн. – Тихо говорит мне на ухо, и по позвоночнику проходит дрожь, такая ощутимая, что он наверняка тоже может ее почувствовать. – Только тебя учили неверно. Я часто дышу, не знаю, вызвано ли это моей чередой неудачных ударов или тем, что мы с ним сейчас буквально прижимаемся друг к другу и я чувствую спиной тепло его тела. - Киба высокий и сильный. – Продолжает Какаши, и я радуюсь, что из-за маски его дыхание не может щекотать мое ухо. – А ты маленькая и слабая. И тебе в бою не нужно идти напролом. Маленькая? Антоним к «высокому» - «низкий», а не «маленький». Он специально это слово выбрал? Я не знаю, ничего не знаю, голова не соображает вообще, когда он удерживает меня в таком положении. - Ты бы знала это, Рэн, - черт, он действительно сейчас трется щекой о мой висок? – Если бы тренировалась с кем-нибудь более опытным. Я все еще не до конца осознаю себя, постепенно обмякаю в его захвате, и потому слова вырываются сами собой: - Более опытные имеют тенденцию выставлять тебя за дверь. Дышать вмиг становится легче, потому что руки Какаши оставляют меня, и, потеряв опору, я несколько раз покачиваюсь по сторонам на ватных ногах. И зачем я это сказала? Выбрала же момент! Без него вдруг стало холодно, и я ежусь, поворачиваясь. Какаши смотрит на меня спокойно, тепло, и я не вижу осуждения в этом взгляде. - Более опытные этим не гордятся. – Говорит он серьезно. Класс. А извиняться за это «более опытные», судя по всему, не собираются. Хотя, почему, собственно, первым извиняться должен именно он? Я ведь чуть не разбила его драгоценную фотографию о стену. Раздумываю над этим, глядя, как он подбирает ведерко и удочку с земли, и уже открываю рот, чтоб вывалить оправдания, но Какаши неожиданно всучивает мне свои рыбацкие снасти. Я покорно беру их, удивленно поднимаю вверх указательный палец, но ничего сказать не успеваю, потому что он проворно подхватывает меня на руки, и все вокруг резко смазывается. - Эй, ты чего? – Вскрикиваю, вцепившись покрепче в норовящую выпасть удочку. Какаши в этот момент уже доходит до самой границы берега, и после моего восклицания останавливается, опасно нависая над ледяной водой. - Если хочешь, можешь попробовать вплавь. – Говорит флегматично, и делает вид, что готов меня отпустить. А я и верю, вся сжимаюсь и зажмуриваюсь, пытаясь прижаться к его груди. Слышу, как он тихо усмехается, но даже не думаю злиться, потому что вполне себе допускаю, что он действительно может скинуть меня в реку. - Нет, пожалуй, так нормально. – Мямлю нерешительно, прижимая к себе пустое жестяное ведро. Удивительно: Какаши, вроде бы, постоянно такой спокойный и невозмутимый, а впечатлений после совместного времяпровождения с ним всегда выше крыши. Через минуту я решаюсь открыть глаза и пораженно охаю. Берег находится метрах в десяти позади нас, островок уже заметно приблизился, а мы плавно движемся чуть не посередине реки. Я изворачиваюсь, заглядываю вниз, и наблюдаю, как от его шагов по неспокойной воде расходятся круги, а в глубине виднеются темные очертания рыб. Ощущения, прямо сказать, невероятные. - Это просто потрясающе! – Я не скрываю восторга, смотрю на него, и мне кажется, я даже почти уверена, что под маской вновь мелькает улыбка. Такими темпами скоро научусь определять положение его губ с точностью до процента. Мы добираемся до островка, покрытого пожухлой травой, и шиноби бережно ставит меня на землю. Я передаю ему рыболовные снасти, а сама неловко топчусь на месте, не зная, куда податься. Какаши встает у кромки воды, достает из поясной сумки наживку и насаживает ее на крючок, а после легко закидывает леску на несколько метров вперед. Я с интересом наблюдаю за его действиями. - Рэн, почему ты вдруг решила начать тренироваться? – Спрашивает он, приковавшись взглядом к поплавку. Я подхожу поближе и встаю у него за спиной, тоже слежу за процессом, хотя и мало что понимаю. - Чтобы стать сильнее, очевидно. – Жму плечами, хоть Какаши этого и не видит. Ниндзя кивает, как-то регулируя положение удочки, как будто это поможет наловить больше рыбы. - Ты изменилась. Я очень хочу прикоснуться к нему, как угодно, хотя бы положить ладонь на плечо, но убираю немного замерзшие руки в карманы куртки и смотрю на легкие колебания поплавка вдалеке. - В какую сторону? Он молчит, опять игнорируя мой вопрос, и это раздражает. Леска натягивается, я напрягаюсь в волнении, а ниндзя, даже не вздрогнув, взмахивает удочкой, и из воды показывается здоровенная рыбина. Не знала даже, что у нас такие водятся. Какаши снимает ее с крючка, бросает в ведро, вновь насаживает наживку и закидывает поплавок. - Знаешь, - я решаю все же высказать свое мнение, потому что просто стоять и молчать – это точно не лучший вариант. – Ты мне сегодня уже миллион вопросов задал, а на мои отвечать ни в какую не хочешь. Шиноби усмехается и бегло смотрит на меня через плечо. Возникает нелепое желание показать ему язык. - И что же мы будем с этим делать? – Спрашивает умиротворенно, а я вся таю от этого «мы». Мы. Он же такого никогда еще не говорил? Не помню. Такое ощущение, что в первый раз. Это поднимает мне настроение, и я воодушевленно начинаю: - Давай так. Сыграем в игру. Раз ты не хочешь давать нормальные человеческие ответы, то отвечай просто «да» или «нет». Только честно! Не очень верится, что он согласится на подобную авантюру, но я искренне надеюсь. Подхожу еще ближе и встаю с ним наравне. И Какаши, к моему удивлению и, наверное, даже к удивлению рыбы в ведерке, вдруг неожиданно говорит: - Давай. Ох, что сейчас будет! Вопросы, как рой жужжащих пчел, тут же возникают в голове, и становится очень сложно отсеять действительно важные. Кто знает, когда ему надоест? - Начнем с простого. – Я кусаю щеку, переживая из-за открывшихся мне возможностей. – Тебя зовут Хатаке Какаши? Ниндзя кидает на меня косой скептический взгляд, и тут же возвращает его к поплавку. - А ты сомневаешься? - Вот, о чем я и говорю! – Подпрыгиваю на месте, и слегка увязаю ботинками во влажной земле. – Опять изворачиваешься! Отвечай «да» или «нет». Он вздыхает, и говорит бесстрастно: - Да. У меня в крови сейчас бушует такое количество адреналина, что даже руки слегка подрагивают. Подумать только, ответил на мой прямой вопрос! Что же спросить дальше? Мнусь, разглядывая маленькие камешки на мелководье, боясь делать слишком большую паузу. - Тебе больше тридцати? Не самый интересный вопрос, но я пытаюсь дать себе немного времени, чтобы выбрать что получше. Надо как-то сформулировать что-нибудь по поводу его маски. - Да. Ага, то есть как минимум на семь лет он меня старше. Ладно, нестрашно. - Больше тридцати пяти? - Нет. Блин, а получается действительно неплохо! Не знаю уж, интересно ли Какаши – вида он, как обычно, не подает – но я точно увлечена по полной. - Ты носишь маску, потому что стесняешься чего-то? Он усмехается, по-видимому, ожидавший подобного вопроса. - Нет. Черт, а версии-то и закончились. Пока я напряженно думаю над вторым вариантом, ниндзя ловит еще одну рыбу и скидывает ее в ведро. - Ты носишь маску, чтобы казаться загадочным? – Сдаюсь я, и Какаши смотрит на меня, хмуря брови. - Нет. – Говорит он даже несколько уязвленно. Поджимаю губы, переношу вес с ноги на ногу несколько раз, потому что начинаю немного замерзать. Стоять у воды довольно прохладно, хорошо хоть, что комары уже все извелись. - У тебя аллергия на что-то? Он слегка покачивает головой вправо-влево, как бы оценивая мою очередную версию. - Неплохой вариант, но нет. «Неплохой вариант». Я улыбаюсь, потому что понимаю, что и он увлекся этой импровизированной забавой. Сначала собираюсь поднять камешек и бросить в реку, но вовремя соображаю, что это распугает всю рыбу. - Ты дал какой-то странный обет своему клану? Какаши смеется. Его смех такой мягкий и бархатный, что я хочу завернуться в него, как в одеяло. Давно я его не слышала. - Нет, Рэн. – Он смотрит на меня искоса правым глазом, и в нем играют веселые искорки. – Если тебе правда так интересно, то попробуй спросить у своего друга. - У Кибы? – Я хмурюсь, потому что он снова его приплетает. Или на этот раз серьезно? – А ему-то откуда знать? Какаши только жмет плечами. Развернуто он, конечно, отвечать не будет. Ладно, идем дальше. - Ну хорошо. – Я уже окончательно осмелела, но задавать следующий волнующий меня вопрос все равно страшновато. Не верится, что ответит, но все равно рискну. – У тебя были девушки до меня? Как я и ожидала, он ощутимо смутился. Молчит, вперившись взглядом в поплавок. Леска начинает дергаться, и шиноби вытягивает уже третью рыбу, и отправляет ее привычным маршрутом в ведро. Делает шаг назад от воды, отставляет удочку в сторону и поворачивается ко мне. - Нет. Вот-те на, а по тебе и не скажешь – чуть не ляпаю я, но успеваю вовремя спохватиться. Так я, значит, у него еще и первая. Просто чудесно. Ну что ж, это по крайней мере объясняет некоторые вещи. Окончательно обнаглев, я решаюсь: - Тебе понравилась та ночь? Зря, зря, зря спросила, ему это не нравится. Сейчас развернется и уйдет по воде, и оставит меня одну на этом чахлом маленьком островке. И кто меня за язык тянул? - Да. Что? Он сказал да? Мне не послышалось? Какаши как-то потускнел, задумчиво смотрит на колебания воды о берег. Чего вдруг такой мрачный, раз понравилось? После такого вопросы больше задавать не хочется. Я перекатываю камешек носком ботинка, неловко глядя себе под ноги. Затея-то, может, была и неплохая, но вовремя остановиться у меня, как всегда, не вышло. - Давай присядем, Рэн. Он кладет удочку рядом с ведерком, идет к одной из двух сиротливо стоящих елок и усаживается рядом с ней, прямо на холодную землю. Что, шиноби простуда не страшна? Кохэку бы с этим не согласился. - Заболеешь же. – Тихо замечаю я, подкладывая под себя рюкзак и опускаясь рядом. – Хоть жилетку свою подстели. Какаши улыбается и качает головой. Ну конечно, мне он может говорить, что делать, а чего нет, а как я позаботиться пытаюсь – ни-ни. Ты же у нас такой отрешенный и невозмутимый, в гордом одиночестве. - Рэн, я тоже хочу задать тебе вопрос. Отвечай честно, «да» или «нет». – Тихо говорит он. Наши взгляды пересекаются, и мне кажется, что он вот-вот возьмет меня за руку. Но этого не происходит. – Ты сделала это с собой из-за меня? Плохой вопрос. Какаши уже задавал его мне, и я ответила, но он мне не поверил. И даже не хочет произносить это вслух, как будто слово «шрам» - какое-то табу. Ну и что ему сказать? Смотрю на него, на его обеспокоенный взгляд, и понимаю, что должна соврать. Вижу, что и он хочет, чтобы я соврала. Может, если я совру вторично, то на этот раз он попытается поверить, и может, у него получится, и очередной груз вины не ляжет на эти настрадавшиеся плечи. А может, и скорее всего, так оно и будет, он продолжит мучать себя догадками. Вздыхаю, потираю ладони, пытаясь их согреть. И отвечаю: - Да. И я тоже не горжусь этим. Злюсь ли я на него до сих пор? Да. Виню ли его до сих пор? Да, нечего себя обманывать. А вот придаю ли я этому значение? - Рэн, если я могу сделать для тебя что-то, что угодно, скажи. Нет, я не придаю этому значения, когда он рядом. Я забываю про все, что было, и не думаю о том, что будет, когда смотрю на него. Что угодно? Есть одна вещь, о которой я грезила весь прошедший месяц и уже почти потеряла надежду вернуть ее себе. Что ж, наверное, это не очень сложная просьба. - Ты можешь, пожалуйста, снять маску? Какаши удивляется. Интересно, а чего он ожидал? Не говоря ни слова, подается ко мне навстречу, опирается правой рукой о землю, а левой неспешно зацепляет маску и стягивает ее вниз. Я не дышу. Вот она. Там же, где и была в прошлый раз, там же, где я ее запомнила. Эта маленькая, такая несущественная деталь во внешности человека, которая, тем не менее, спасла мне жизнь и не дала воткнуть ножницы в горло. С левой стороны на подбородке, как и тогда. Наверное, мои глаза блестят, как будто я увидела настоящее чудо света. Протягиваю руку, касаюсь ее большим пальцем, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Какаши не отстраняется, не шевелится. И я наконец-то впервые вижу, по-настоящему вижу, как губы его растягиваются в улыбке. Эта улыбка красивее и важнее всего, что я знала на свете. - Можно еще вопрос, Рэн? «Да» или «нет». – Говорит он мягко, и наклоняется чуть ближе. Я и сказать-то ничего не могу, завороженная, и потому он не дожидается моего согласия. – При поцелуе… - Тянет эти слова, как расплавленную карамель, наклоняется еще, и если я сейчас зайду в ледяную реку рядом с нами, то она вскипит. Его губы совсем рядом, тонкие и наверняка очень теплые, их отделяет всего лишь десяток сантиметров. – С Кибой тебе клыки не мешали? Это бьет как хлесткая пощечина, и сладкий туман слетает с моего сознания. Если зайду в реку рядом с нами, то она заледенеет, и не будет больше никакой рыбалки. Убираю свою руку и злобно смотрю на его красивую ехидную улыбку, наконец-то полностью открытую мне при дневном свете. - Киба, в отличие от тебя, хотя бы умеет это делать. – Выпаливаю, не подумав, и поражаюсь, как быстро меняется его выражение лица. Какаши молниеносным и отточенным движением возвращает маску на ее извечное место, и я с трудом удерживаюсь от разочарованного выдоха. Черт, мне определенно надо рот зашить. Стоп-стоп, он ведь знает, что Киба мне как брат, да? Знает же? Он же знает все! Если б знал, то его взгляд не стал бы снова таким холодным. Так, надо ему сказать…а каким образом? И как тогда объяснить наш поцелуй? Натворила же я делов, и не разберешь теперь. Рву пальцами травинки, рассматривая землю. Мы молчим. Я-то уж точно теперь без надобности рта не раскрою, и так уже наговорила достаточно. Осталось только надеяться, что Какаши нарушит тишину первым. И он нарушает. - Хочешь попробовать порыбачить, Рэн? – Говорит он вернувшимся бесстрастно-вежливым тоном. Пристыженно киваю. Ужас, как меня вообще люди терпят с таким длинным языком? Мы поднимаемся и вновь идем к воде. Какаши показывает мне, как забрасывать удочку, и у меня получается только с третьего раза. Он все еще ведет себя отстраненно, но по крайней мере холодности в его голосе больше не слышно. Совместными усилиями у меня даже получается поймать целых две рыбы. После этого, установив, видимо, что улов достаточный, Какаши отдает мне изрядно потяжелевшее ведерко с удочкой, подхватывает меня на руки, и мы в тишине проходим путь назад к противоположному берегу. Постепенно вечереет, солнце неуловимо перетекает в закат, окрашивая реку в теплый янтарь. Вполне вероятно, что это последний солнечный день перед грядущей зимой. Мы идем через деревню, потому что мой кавалер очень галантно решил проводить меня до дома, и мне по-прежнему неловко. Я хочу попробовать расколоть выросший между нами, пусть и тонкий, слой льда, и осторожно спрашиваю: - Какаши, «да» или «нет». Ты любишь зиму? Некоторое время он молчит, как будто не услышал. Я уже успеваю отчаяться и подумать, что моя попытка оказалась тщетной, как вдруг шиноби все же решает снизойти до ответа: - Нет. А ты? - Нет. – Я улыбаюсь, чувствуя, как лед постепенно тает. Может, не все еще потеряно. – А весну любишь? На мгновение он задевает мою руку своей, и мне очень хочется верить, он сделал это не случайно. - Да. А ты? - Да. Мы проходим площадь с бесконечными лавчонками, и на нас все оборачиваются. Пускай, я готова пройти даже мимо «Ичираку», лишь бы с ним рядом. Кажется, что вечер все же завершится хорошо, без происшествий – давненько такого не было – но кое-кто все же встает на нашем пути к спокойной жизни. Причем в самом буквальном смысле. Из-за угла так неожиданно показывается Шикамару, что я чуть не подпрыгиваю на месте. И, что забавно, при виде нас серьезный ниндзя почти полностью повторяет мое огорошенное выражение лица. А все потому, что и он идет не один. Рядом с ним, прямо под ручку, величаво шагает хорошо сложенная высокая блондинка боевого вида. На ней повязка шиноби, но не с символом Листа. Интересные у него знакомства. Шикамару быстро берет себя в руки и оглядывает нас своим обычным подозрительным взглядом, задержавшись на мне. Я сразу хочу спрятаться за спиной Какаши. - Привет. – Протягивает он абсолютно неприветливо. – Чем занимаетесь? Мой спутник делает шаг вперед, и я облегченно выдыхаю, оставаясь на месте. Уж Какаши-то со всем разберется. - Привет, ребята. – Говорит он спокойно, одной фразой как будто указывая всем на их статус и положение в обществе, создавая огромную пропасть. – Встреча с Песком прошла неплохо, Шикамару? – Добавляет так вежливо, словно ведет светскую беседу. Ну наконец-то и мне пригодилось его умение так ловко уходить от темы. Глава Анбу отрывает, наконец, от меня свои колючие глаза, из-за которых я готова закопаться под землю, и смотрит на Какаши, причем с сильно подчеркнутым уважением. - Да, прекрасно. – Отвечает он сухо. – Нам есть, что обсудить. - Полагаю, - все также любезно заключает Какаши, - что у нас скоро будет время поговорить об этом. А сейчас, думаю, у вас есть свои дела. Он бросает хитрый взгляд на блондинку, так и не проронившую не слова, а она, в свою очередь, смотрит на Шикамару. Тот мрачно кивает. - Хорошо. Тогда до скорого. – Он вновь поворачивается ко мне, и меня пробирает холод. – Пока, Рэн. - Пока. – Мямлю я, и стремлюсь поскорее обойти эту необычную парочку, гордо удаляющуюся в сторону торговой площади. Ох, вот теперь-то я точно себе проблем заработала. Наткнуться на Шикамару, расхаживая при этом под ручку с Какаши, это как попытаться сбежать из школы и встретить на выходе своего учителя. Хорошего исхода точно ждать не приходится. - Рэн, ты чего так переживаешь? Ах, а вот и виновник торжества, быстро меня нагнал. Судя по всему, с ним наш мистер-угрюмый воспитательных бесед действительно не проводил, а я этого сейчас уж точно делать не собираюсь. Может, как-нибудь в другой раз, слишком много впечатлений на сегодня. - Ничего. – Трясу головой, глядя прямо. – Просто устала, домой хочу. Благо, Какаши – не Кохэку, и допытываться не стал. Оставшиеся до моей квартиры несколько минут мы вновь задаем друг другу простые вопросы – похоже, ему действительно так комфортнее общаться. Я узнаю, что он больше любит собак, а не кошек (удивительное открытие), готовит с самого детства, и что день рождения у него осенью. Конкретный месяц, а уж тем более число узнать не успеваю, потому что мы-таки добираемся до моего подъезда. Какаши даже предлагает мне отдать те две рыбины, мол, я же их поймала, но я наотрез отказываюсь. - Все равно их готовить не умею. – Улыбаюсь смущенно, и он выгибает бровь. - Может быть, я тебя научу. Пока, Рэн. Мне грустно, что мы не обнимаемся и даже не жмем руки на прощание. И я просто киваю: - Пока. *** На следующий день просыпаюсь с головной болью. Наверное, потому что не спала пол ночи, прокручивая в голове наш поход на рыбалку снова и снова. Солнце, как я и предполагала, больше не кажет свои бледные лучи из-за серых туч, и, хмурясь, так и не найдя таблетку, я иду в «Ичираку». Что удивительно, Айя не набрасывается на меня с расспросами – значит, либо слухи еще не успели распространиться, либо все обошлось. Вместо этого она все рассказывает мне о гостях из Песка, и как раз в этот момент я соображаю, что за символ был на повязке у светловолосой спутницы Шикамару. Любовь соседних стран, как романтично! Ближе к обеду начинает накрапывать дождь, и головная боль только усиливается. Как назло, и Теучи куда-то запропастился, а аптечку найти все никак не выходит. И вот в таком грозовом настроении я и стою, помешивая бульон, и борясь с желанием в него плюнуть, когда Айя влетает на кухню с круглыми глазами. - Прикинь, там твои мужики сидят! – Восклицает она так, что суп в кастрюле дрожит. - Чего? – Все еще увлеченная своей бедной головой, я не сразу понимаю, о чем она говорит. – Какие мои мужики? - Ну, сначала пришел этот, лохматый, тебя дожидаться с обеда, как обычно. – Она волнительно семенит туда-сюда, размахивая руками. – А сейчас пришел Какаши-сан, рядышком уселся. Я роняю половник и подскакиваю к ней, хватаясь за голову. - И что? О чем говорят? – Выпаливаю в панике, оглядываясь на выход к прилавку. Наверное, паниковать-то рано, но я ведь уже начала. Айя, видя мое потрясение, хитро усмехается. - Ну, понимаешь, там уже драка, кровь, зубы… Не слушая ее издевательства, я выбегаю к прилавку на такой скорости, что затормозить вовремя становится настоящим испытанием. «Мои мужики», действительно мирно сидящие бок о бок, синхронно поднимают головы. - Привет, мальчики. – Улыбаюсь, переводя глаза с одного на другого. Киба ослепительно улыбается мне в ответ, а Какаши только учтиво кивает. Ладно, вроде все идет неплохо, можно было даже выйти к ним по-человечески, а не нестись на всех парах. - О чем болтаете? Они переглядываются, и от этого у меня возникает необычное ощущение, как будто что-то в этой картине неправильно. Очень странно видеть их вместе. - Мы еще не начали. – Спокойно говорит Какаши и складывает перед собой руки на столешнице. – Я пришел известить Кибу, что его назначили главой поискового отряда на следующей миссии в Песке. Что? Какого отряда? Какой миссии? Какой Песок? Почему он вообще пришел именно сюда, в другом месте известить нельзя было? От всех этих вопросов у меня разбегаются глаза, а головной боли как в помине не было. - Что за миссия? – Ошалело спрашиваю, продолжая бегать взглядом туда-сюда. Они вновь переглядываются – спелись, голубки! – и я чувствую себя третьей лишней. На этот раз мне отвечает Киба: - Та самая, на которой мы с тобой познакомились. Познакомились? Это же было сто лет назад. Я уж и думать забыла обо всех этих похищениях. - В смысле? Вы до сих пор мусолите это дело? Возможно, что я сказала это чересчур пренебрежительно, потому что Киба кривится, а Какаши тяжело вздыхает, как будто я – нашкодивший ребенок. Ну, как обычно, в общем-то. - Такие вещи не решаются за пару недель, Рэн. – Говорит он сдержанно и покачивает головой, подкрепляя свои слова. – Эти люди перемещаются, и рискуют выйти за пределы нашей страны. Киба должен проследить их путь вплоть до Песка. Ого, как много информации сразу. Это больше чем все, что рассказал мне Шикамару вместе взятое. И с чего бы посвещать меня в тайны следствия? Оправдывается что ли? А ведь есть за что. Взмахиваю руками, чуть не задевая плакаты. - Но это же опасно! И где вообще этот Песок? А если и тебя похитят, а, братец?! Какаши откидывается назад, с интересом наблюдая за моими переживаниями, а Киба наоборот, наклоняется ближе. - Не заговаривайся, сестричка! – Восклицает он обиженно. – Ты правда думаешь, что меня так легко победить? Мы грозно смотрим друг другу в глаза, пока Какаши молчаливо оглядывает нашу бессловесную дуэль. Капли дождя глухо бьют по крыше. - Киба – прекрасный кандидат на эту роль. – Спокойно замечает опытный ниндзя, и мой друг важно выпячивает грудь. – И я бы посоветовал поскорее начать готовиться к миссии и собирать отряд. Я уверен, - он поворачивается к нему, и я поражаюсь, с каким восхищением Киба сейчас смотрит в его лицо, - что это отличный шанс наконец-то проявить себя и показать, на что ты способен. Вот ведь манипулятор. Естественно, после такого заявления собачник аж искрится от гордости, подскакивает и пулей вылетает на дождливую улицу, даже не попрощавшись. Мы остаемся вдвоем. Я, не обращая внимания на служебные обязанности, бодро обхожу прилавок и падаю на табуретку рядом с Какаши. - Ну. – Складываю руки на груди и обличающе гляжу на него. – Признавайся, ты к этому руку приложил? У ниндзя на удивление как будто поднялось настроение, и он пожимает плечами, залихватски закидывая ногу на ногу. - Это решение Хокаге, Рэн. – Безмятежно говорит он, весело оглядывая мою насупленную фигуру. Ага, ну да. Решение Хокаге, который – какое удивительное совпадение! – по совместительству является твоим бывшим учеником. Киба-то, может, и повелся на все эти манипуляции, и подписался на…так, а вот это, кстати, интересно. - А сколько эта миссия будет проходить? – Спрашиваю с нарастающим волнением, потому что масштаб трагедии еще только начинает передо мной разворачиваться. Этот вопрос веселит его еще сильнее. Какаши небрежно разваливается на табуретке, положив локоть на столешницу. - Всего несколько недель. - Несколько недель?! Перспектива не видеть Кибу еще несколько недель неожиданно пугает. Я так привыкла, что он встречает меня чуть ли не каждый день после работы, и всегда рядом, а теперь как быть? А если с ним и вправду что-то случится? Да к тому же… - А тренировки? – Спрашиваю я сокрушенно, в пустоту. Какаши как будто ждал этого вопроса. Он подается вперед, и его лицо вновь оказывается совсем близко. Я ловлю его взгляд, и вцепляюсь ногтями в стол. Я знаю, что он собирается сказать. - «Да» или «нет», Рэн. – Произносит Какаши с таким задором, какого от него не было слышно никогда. – Запишешься ко мне в ученики?