Падший Сокол — The Fallen Hawk

На складе было тихо. Мужчины и женщины внутри работают, опустив головы. После падения ЩИТа везде царит постоянное напряжение. Больше половины сотрудников уже бежали или были застрелены при попытке бегства. Даже после разрушения организации Гидра не жаловала дезертиров. На своих местах остались лишь самые идейные, лояльные, готовые пожертвовать всем ради дела, если потребуется. Они корректировали планы, пытались налаживать контакты. Безумное отчаяние толкало их всех вперёд. Сейчас в приоритете был переезд, но куда переезжать? Все убежища, базы и даже склады были рассекречены. Когда их начнут уничтожать, лишь вопрос времени. Все файлы, вся информация была слита в Интернет. Вопрос в том, сколько они ещё смогут продержаться? И ответ на этот вопрос был - недолго. Никто не услышал ни звук шагов по металлическим стропилам над головой, ни шелест натягиваемой тетивы лука, ни удара двух первых тел об пол. Но зато абсолютно все услышали взрыв. Ещё до того, как кто-то успел схватиться за оружие, комната заполнилась огнём, а половина работников были мертвы.

***

Встреча Мстителей была назначена на шесть тридцать в общей комнате, под предлогом небольшого брифинга перед предстоящей миссией. Как ни странно, но это не было похоже ни на Стива, ни на Фьюри. Поэтому Тони подошёл к этому со здоровым скептицизмом и не был разочарован. Войдя в гостиную, он понял, что пришёл последним. К его удивлению, Пеппер тоже находилась там. И Тони стали одолевать неприятные подозрения.  — Что происходит? — Это именно то, что мы все и пытаемся выяснить, — сказал Наташа.  — Теперь, когда мы все здесь, — кивнул Стив, — Брюс, не хочешь объясниться? Беннер переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неловко под таким пристальным вниманием. Пеппер расправила плечи и пришла к нему на помощь.  — Мы приготовили ужин.  — И чтобы это сказать, требовалось организовать срочное собрание Мстителей? — приподняв бровь, спросил Тони.  — Я просто предлагаю всем дружно собраться и поесть. То, как вы все избегаете друг друга, просто смешно.  — Значит, чрезвычайной ситуации нет? — нахмурился Тор.  — Вообще-то есть. И имя ей «бегство от проблемы».  — Мы распадаемся, — сказал Брюс. — Ещё чуть-чуть и мы перестанем быть командой.  — Значит, вы двое солгали нам, чтобы собрать всех вместе и сообщить, что команда вот-вот развалится из-за того, что кто-то нас предал? — изрёк Тони. Пеппер нахмурилась. Она узнала этот тон. Шутливый, приятный, но всегда сулящий что-то недоброе.  — Мы не лгали, — вздохнул Брюс. — Мы попросили всех собраться, потому что нам нужно поговорить. И мы подумали, что это может помочь… немного ослабить гнетущее напряжение.  — Думаю, я просто вернусь в мастерскую, спасибо.  — Тони, пожалуйста. Тони уже было направился в сторону лифта, но голос Пеппер заставил его замереть на месте и опасливо обернуться.  — Вы и вправду так хотите, чтобы мы «поговорили об этом»? Ладно, — теперь тон Старка был более резким; он не кричал, но говорил вполне серьёзно. — Так вот. Я всё думаю, что, чёрт возьми, я делаю не так. Почему всё повторяется снова и снова? Сначала мужчина, который был мне как отец, которого я считал единственной семьёй, что осталась у меня после гибели родителей, буквально продал меня террористам, а затем вырвал реактор у меня из груди и оставил умирать. А я совершенно не ожидал такого от него, — Тони подошёл к бару и налил себе выпить. — А теперь выяснилось, что человек, которому я доверял, человек, который был частью команды, так много значившей для меня… — он остановился, постарался выровнять дыхание и сделал глоток из бокала, — лгал нам всё время. Работал на группу, в чьём списке убийств я занимал самую верхнюю строчку. И я снова не ожидал этого. Ты всё ещё хочешь поговорить об этом, Брюс? Хочешь предложить позаплетать друг другу косички и, попивая шардоне, поговорить о наших чувствах? У меня вот складывается такое чувство: я не знаю, как понять, могу ли я всё ещё доверять хоть кому-то из вас. Откуда мне знать, что ни у кого больше нет никаких страшных секретов? Я уже не уверен, что могу доверять собственным суждениям, а что уж говорить о доверии вам. Так что, ты всё ещё думаешь, что команда вот-вот распадётся? А я скажу, что она уже давно находится на грани развала. — Последовало долгое молчание. Тони скривил губы в пустой улыбке. — Ну как, я достаточно рассказал о своих чувствах?  — Если тебе больше нечего нам сказать, — ответил ему Брюс, единственный в комнате, кроме Наташи, кто никак не отреагировал на его речь.  — Я закончил, — Тони пожал плечами. — Так что, если вам от меня больше ничего не нужно, то я, пожалуй, вернусь в мастерскую, где меня ждут более важные и серьёзные дела, — Старк направился к лифту.  — А мне есть что сказать, — неожиданно произнёс Стив, но выглядел при этом так, словно долго не мог на это решиться. Брюс взглянул на него и нахмурился. Он никогда раньше не видел, чтобы Кэп выглядел виноватым. Ему этот образ совершенно не шёл, и Брюса охватили дурные предчувствия.  — Ну и что же? — спросил Тони, поворачиваясь на каблуках. — Хочешь выступить с длинной речью, чтобы попытаться что-то исправить? Тут уже ничего не попишешь, Кэп. Что сделано, то сделано. Пустая затея.  — Я не хочу выступать с речью… — Стив покачал головой. — Я хочу признаться. Если до этого в комнате и царила тишина, то после этих слов она стала гробовой.  — Кэп, если ты собираешься сказать «Хайль Гидра», клянусь, я…  — Нет. Это… — Стив в нерешительности провёл рукой по волосам. Брюс заметил, что он бросил взгляд на Наташу, которая, казалось, после его слов занервничала. — Послушай, я кое-чего тебе не рассказал. Думал, что скрыть это от тебя будет… Даже не знаю. Я думал, что умалчивая об этом, поступаю милосердно, но теперь понимаю, что щадил себя самого… послушай, нет простого способа сказать это. Когда Нат и я были в бегах, преследуя Гидру, когда мы узнали, насколько глубоко она пускала корни, мы обнаружили кое-что ещё. Помимо простых убийств, они совершали и заказные… в списках нашлись имена твоих родителей. Краем глаза Брюс увидел, как Пеппер закрыла лицо руками. Он увидел, как Тони застыл на месте. А ему казалось, что атмосфера в комнате уже не может стать хуже, чем есть. Как же он ошибся.  — Что, прости? — голос Тони был резким.  — Я знаю, что должен был рассказать тебе об этом сразу как узнал. Просто… я позволил себе задуматься о другом. О Клинте, о… Зимнем Солдате.  — О Зимнем Солдате?  — Да. Не знаю… как много тебе известно, — Брюс понял, что Стив готовится рассказать о чём-то большем. Хотя, куда уж больше? Но, как оказалось, фраза «твоих родителей убили», была не самой худшей. — Зимний Солдат — это Баки Барнс. Он был моим лучшим другом. Был моей семьёй, когда я лишился своей. Все эти годы я думал, что он мёртв, а он на самом деле был у Гидры. Они забрали его, стёрли его воспоминания, взяли контроль над его разумом, и он был их личным убийцей, по крайней мере, когда не был заморожен во льду. Вот чем мы с Сэмом занимаемся. Вот почему я так часто пропадаю. Я ищу Баки. Ищу своего друга. И… есть шанс… есть реальный шанс, что они могли использовать его, для убийства твоих родителей. Стакан выпал из рук Тони. Старк на мгновение посмотрел на него, а затем развернулся.  — Нет, всё. С меня хватит, — он нажал на кнопку лифта.  — Тони…  — Нет, — он вошёл в кабинку, когда двери открылись, а затем повернулся. — Просто нет, — двери закрылись, и повисла тишина. Пеппер тяжело вздохнула:  — Что ж, всё прошло не так уж и плохо.  — Ты уверен, что следовало ему рассказывать всё это? — спросила Наташа, взглянув на Стива.  — Я не знаю. Единственное, что я понял… что, если бы не рассказал ему сейчас, а он узнал позже, мы бы не пережили этого.  — Я не уверена, что мы переживем это в нынешнем виде.  — Я тоже, но, мы сделали всё, что могли. Кроме того… это было правильным поступком, — с этими словами Стив подошёл к разбитому стакану и начал собирать осколки.

***

Клинт оставил склад далеко позади. Тот был полон тел и разрушенного оборудования, навряд ли что-то из этого будет найдено в ближайшие несколько дней. Он узнал по крайней мере двух агентов Гидры, которых убил. Скрепя сердце. Но что сделано, то сделано. Их нужно было остановить. Они все должны были быть устранены. Гидре нельзя позволить восстановиться и вернуться. Её нужно убить раз и навсегда. Так и должно быть. Бартон оставил машину в гараже убежища и вошёл через заднюю дверь, сняв снаряжение. Его колчан был забрызган кровью. Мужчина вдруг уставился на эти пятна и постарался подавить нарастающий приступ паники. В ней не было смысла. За свою жизнь он убил много людей: за Гидру, за ЩИТ, за Мстителей. Клинт вспомнил первую миссию. Его руки не дрогнули, когда он натянул тетиву и наблюдал, как стрела летела прямо в глаз мужчине. Он был сосредоточен и уравновешен, пока бежал со своей командой. Но потом его стошнило в одном из переулков, которые они расчищали. Лидер его группы, пожилой мужчина с добрыми глазами и мягкой улыбкой, похлопал его по спине и заверил, что со всеми такое бывает после первого убийства. Заверил, что он сделал хорошее дело. Это был единственный выход. Этот доктор разрабатывал биологическое оружие, готовясь выпустить его на рынок. Заверил, что они спасли тысячи жизней, и у них просто не было другого выбора. Такова цена за их спасение. И Клинт этому верил. Долгое время Клинт наблюдал, как этот добрый наставник, лидер группы, пытал, калечил и убивал невинных. Мужчин, женщин и детей. Как его добрая улыбка и мерцающие глаза приобретают гораздо более зловещий блеск, когда лицо залито кровью его жертвы. А годы спустя, когда у Клинта появилось больше ресурсов, он нашёл информацию об этом докторе. Мужчина разрабатывал противоядие от биологического оружия, созданного Гидрой. У этого доктора были жена и дети. Он был хорошим человеком, который просто хотел сделать мир лучше. Бартон заплатил цену, чтобы больше людей могло умереть по прихоти Гидры. Это было то, за что Клинт первый раз отнял чью-то жизнь. Это была благородная кровавая миссия, за которую он заплатил такую ​​высокую цену. Этот доктор был не единственным невинным, кого Клинт убил. Даже когда он постепенно осознавал, что делает… Он мог бы простить своё прошлое, если бы остановился тогда. Но ведь он этого не сделал? А сейчас Клинт перестал смывать кровь с рук и уставился в зеркало в ванной. Как только иллюзия рухнула, как только он узнал, что такое Гидра на самом деле, он продолжил выполнять задания. В каком-то смысле эти убийства были на его совести. И тогда это был ад. Если бы мужчина мог выбрать смерть, то сделал бы это. Но к тому времени он уже знал, что выберет не свою смерть. По крайней мере, не только свою. В его голове вертелись сотни воспоминаний, он одно было ярче остальных.  — Ты не убил Романофф. Фьюри отдал тебе приказ.  — Он не выглядит слишком недовольным результатами, — пожал плечами Клинт.  — Романофф — чрезвычайно эффективный агент, — нахмурился Пирс. — И ты решил нанять её для ЩИТа. Хотя мог бы завербовать в Гидру. Клинт был готов к этому заявлению. Он не мог сказать правду. Не мог объяснить, что, взглянув на Наташу, увидел в ней что-то, стремление к большему, к чему-то хорошему. Бартон с тоской узнал в ней себя самого. Мужчина обдумал это и придумал убедительную историю, но всё же чувствовал, как предательски потеют ладони. Он заложил руки за спину и расставил ноги. С одной стороны это придавало имидж силы, репутации, но с другой было просто защитной позой, за которой можно было спрятаться.  — Романофф знала, что я представитель ЩИТа. Ей нужно было что-то значимое, чтобы поверить.  — Она могла бы стать сильным рекрутом для Гидры.  — Она бы не стала этого делать. Я предложил ей ЩИТ. У неё всё ещё колеблющаяся система убеждений. Если попытаться привести её в Гидру, всё рухнет. Я потеряю всякое доверие, которое построил с ней. И мы потеряем её совсем. Но таким образом, мы всё ещё сможем использовать её в операциях ЩИТа.  — Хм, — Пирс внимательно посмотрел на него. Клинт уже не в первый раз подумал, что хочет знать, что творится в голове этого человека. — А если я прикажу тебе убить её? Бартон понадеялся, что Пирс не заметил проблеска сомнения на его лице, прежде чем он снова взял себя в руки.  — Это ваш приказ?  — Нет. Ещё нет. Не время. Возможно, Романофф пока нельзя доставить к нам. Но со временем… как Лора?  — Лора? — Клинт моргнул.  — Да. Это забавно. Знаешь, она исчезла. Я уверен, ты в курсе, что нам нравится следить за семьями наших агентов, их близкими людьми и друзьями. Но она, похоже, покинула твою квартиру.  — …мы расстались. Пирс посмотрел на него. Его взгляд говорил о многом. Он подошёл ближе, очутившись в нескольких дюймах от лица Клинта.  — Не лги мне, Бартон. Иначе можешь пожалеть об этом, — какое-то время Клинт лихорадочно пытался придумать, что сказать, а затем Пирс отступил назад и улыбнулся. И улыбка была уж больно похожа на оскал. — Она не просто съехала из твоей квартиры. Мы потеряли все её следы. Обычно в таких обстоятельствах я бы предположил, что что-то пошло не так, и агент решил самостоятельно устранить угрозу. Но ты не такой, Клинт. Нет. Она где-то спряталась, и я уверен, ты знаешь где именно. Сейчас её местонахождение не так любопытно для меня. Но ни на секунду не сомневаюсь, что смогу найти её, если понадобится. Но мне ведь не нужно… не так ли, Бартон?  — …нет, сэр.  — Хорошо. Следи за Романофф. Я очень надеюсь, что она не станет… обузой для нас.  — Нет, сэр. Клинт глубоко вздохнул, пытаясь вырваться из воспоминаний о прошлом. Бартон всё ещё должен чувствовать страх, сковывающий нутро, уверенное знание того, что, что бы он ни предпринял, Пирс обязательно убьет Лору, прежде чем наконец избавит Клинта от страданий. Это стиль Пирса. Даже находиться рядом с Лорой было эгоистично. Этому нужно было положить конец. Бартон никогда не должен был это начинать. Он был слабым. Клинт полагал, что в глубине души он всегда был слабым. Вот почему и стоит сейчас здесь. Но не более того. Мужчина собирался стать сильнее. Собирался уничтожить всё то, что осталось от Гидры. Он сделает это для Лоры, для людей, которых он предал, для людей, которых он убил, и он сделает это для себя.