Падший Сокол — The Fallen Hawk

Джейн Фостер пыталась удержать стопку бумаг в одной руке, коробку с посылкой в другой и большую сумку на плече, нащупывая дверную ручку. Наконец та поддалась, и девушка смогла зайти внутрь, ногой захлопнув за собой дверь и сбросив все вещи на пол. Взяв из сумки письма, она направилась в гостиную, где остановилась как вкопанная. Затем устало вздохнула. Это было странно, да. Большинство девушек не вздыхали, когда, приходя домой, обнаруживали, что их парень украсил гостиную розами и накрыл стол для того, что явно планировалось как романтический ужин. Но тогда у большинства девушек не было парней, которые пытаются поразить их пятый раз только за последние две недели. Когда Джейн попыталась поговорить об этом с Дарси, та отнеслась к ней менее чем сочувственно.  — Так ты расстроена, потому что невероятно горячий инопланетянин, с которым ты встречаешься, слишком совершенен? Позволь мне найти самую маленькую скрипку в мире и поплакать тебе в плечо. Эта реакция Джейн заставила Тора остановиться на последних двух жестах, но этого было достаточно.  — Тор!  — Ах! Джейн! Ты дома, — мужчина вошёл в комнату. — У меня есть для тебя сюрприз!  — Да, я вижу.  — Ах, сюрприз заключается не только в цветах: я пошел и пообедал в твоем любимом ресторане. Я приготовил все блюда, что были в меню, так что ты сможешь попробовать всё! Некоторое время Джейн стояла в полном ступоре, думая о том, сколько еды, должно быть, ждет её на кухне. Ошеломительная идея. Девушка покачала головой, положила письма на журнальный столик и подошла к дивану. — Нам нужно поговорить. Сейчас.  — Что-то не так? — Тор нахмурился.  — Да. Садись. Тор взял стул, подошёл к ней и сел. Джейн села рядом и повернулась к нему лицом.  — Что случилось? — спросил мужчина, внимательно вглядываясь её в глаза. В его голосе звучала настоящая обеспокоенность, и его поза была более естественной, чем за последние несколько недель. Он явно подумал, что с Джейн что-то не так или что-то случилось, и его немедленное стремление быть рядом с ней сильно тронуло девушку. Фостер на несколько секунд даже заколебалась. Но нет. Вот он, Тор, всегда рядом с ней, когда она в этом нуждается. Теперь её очередь быть рядом с ним сейчас, независимо от того, понимает он, что ему это нужно или нет.  — Тор… вот это вот всё случилось, — Джейн обвела рукой комнату вокруг них. — Не пойми меня неправильно, ты устроил столько потрясающих свиданий за последнее время, и я действительно тронута тем, что ты прилагаешь столько усилий, чтобы попытаться сделать меня счастливой. Просто, мне кажется, для тебя это слишком проблемно.  — Совсем даже не проблемно. Я счастлив делать то, что делает тебя счастливой. Мне нравится проводить время с тобой. Я люблю тебя, Джейн.  — Тор, — девушка улыбнулась. — И я тебя люблю. Вот почему я и должна сказать тебе это, — она глубоко вздохнула и наконец решилась. — Я думаю, что ты сейчас бегаешь от многочисленных проблем, и поэтому компенсируешь всё заботой обо мне.  — Не понимаю. Я не бегаю от своих проблем.  — Это невозможно. Тор, ты только что потерял мать и брата. И ты уже несколько месяцев не разговаривал со Мстителями.  — Не правда. Я виделся с Брюсом всего три недели назад.  — Три недели — это долго, ты ведь можешь видеться с ними почти ежедневно. Да и с Брюсом ты пообщался минут пять от силы, когда ходили за чем-то в Башню. Это не есть пообщался. Я беспокоюсь за тебя.  — Потому что я хочу делать тебе приятно?  — Нет, потому что ты совсем перестал общаться с друзьями и ты это знаешь! Послушай, Тор, я люблю проводить с тобой романтические вечера, но я также люблю просто тусоваться с тобой. Тебе не нужно пытаться поразить меня каждую неделю. Ты просто сам не свой стал, с тех пор, как узнал о Клинте Бартоне. Тор резко встал и начал расхаживать по комнате.  — Тор… Я просто думаю, тебе стало бы легче, как бы паршиво это ни звучало, если бы ты признал, что сейчас с тобой не всё в порядке. Нет ничего плохого в том, чтобы быть не в порядке, — Тор покачал головой, но всё-таки остановился. Джейн выждала несколько секунд, а затем встала и подошла к нему, взяв его ладонь в свою. — Ты много потерял за последнее время. И не говоришь об этом. Даже мне, и это нормально, если ты не можешь, но ты вообще ни с кем не говоришь. Тор слабо пожал плечами, и Джейн приложила ладонь к его щеке.  — Это не имеет значения, — сказал он. — Это всё в прошлом. Важно, что происходит сейчас и здесь. С тобой.  — Но прошлое тоже сейчас и здесь. Ты несёшь его с собой, и от этого тебе больно. Ты не можешь столкнуться с ним лицом к лицу сейчас, когда оно обрушилось тебе на плечи неподъёмным грузом. Поверь мне. Я хочу быть здесь ради тебя, Тор. Ты позволишь мне? Последовало долгое молчание. — Я не знаю как. Я никогда… — мужчина тяжело и прерывисто вздохнул. Это то, чего Джейн и ожидала. Она отвела его обратно к дивану. — Почему бы тебе не рассказать мне о Локи? — Из трёх тревожащих его проблем эта казалась самой простой темой для начала разговора.  — Ты действительно хочешь поговорить о Локи? — Тор удивленно моргнул. Джейн давно подозревала, что Тор скрывал свое горе по брату с тех пор, как вернулся на землю. Трудно было бы ожидать, что Мстители проявят сочувствие по поводу его смерти, и всё же… девушка чувствовала, что в глубине души всё ещё злиться на них за это. Тору нужно было выговориться. Но она подозревала, что культура Асгарда научила его справляться с болью не лучше, чем Мстители. — Конечно хочу. Он был важен для тебя. Он был твоим братом, и ты любил его.  — Он напал на ваш мир.  — Но это не значит, что из-за этого ты потерял право горевать о нем. Насколько я понимаю, на кухне нас ждет безумное количество еды. Так что я собираюсь поужинать немного, а ты собираешься рассказать мне о вашем с братом детстве, о ваших с ним ссорах и неприятностях, из которых вы вытаскивали друг друга. О тех временах, когда он выводил тебя из себя или наоборот, заставлял смеяться. Хорошо? Тор немного задумчиво улыбнулся и откинулся на подушки дивана. Джейн увидела, как его плечи постепенно расслабились, а затем он кивнул.  — Ладно, я согласен. Джейн снова поцеловала его и встала. С ним всё будет в порядке.

***

Клинт напрягся, когда дверь в тюремное помещение открылась, и он услышал несколько шагов. По другую сторону решётки появилось несколько вооруженных охранников, и тут лучник увидел этих двоих. Пьетро, так, кажется, назвала его рыжая девчонка? Но как звали её саму? Охранники держали наготове своё оружие, один из них открыл дверь камеры. И в мгновение ока внутрь ворвался Пьетро, а Клинт почувствовал, как он схватил его за руки и защёлкнул на запястьях наручники. Бартон моргнул. То, как он перемещался с такой скоростью, сбивало его с толку. У него перехватило дыхание. Но теперь Клинт получил возможность оценить ситуацию. Пятеро охранников с пистолетами, с ними он мог бы справиться даже в наручниках, но девушка была неизвестным фактором, её способности слишком непредсказуемы, а скорость Пьетро? Нет. Бартон не думал, что сможет справиться с ним, если только не найдет способ убить его первым, а это будет нелегко. Только не тогда, когда девушка наблюдает за ним, словно сокол. Клинт сразу понял это, а затем посмотрел на Пьетро. И снова этот взгляд. Этот пристальный презрительный взгляд, полный неприязни. В нём точно было что-то личное, Клинт ощущал это как никогда. Бартон склонил голову набок. — Почему ты меня так ненавидишь? — он спросил. Если лучник надеялся удивить Пьетро, его ждало разочарование. Мужчина только усмехнулся. Это была мрачная усмешка. — А что мне может нравиться в пенсионере?  — Пенсионере? — вот тут Клинт по настоящему рассмеялся. — От нынешнего поколения никакого уважения.  — Мы просто устали от гнили.  — А, ну это понятно, — понимающе кивнул Клинт, — всего один маленький вопрос. Какую именно часть гнили я должен здесь изображать?  — Ты Мститель, — любой намёк на усмешку пропал с лица Пьетро. Это было неожиданно. За этими словами, конечно, крылась какая-то история. Была ли это ложь, скормленная мужчине Гидрой, или что-то ещё? Клинт отмахнулся от этих мыслей и усмехнулся. — Ну, разве это не иронично. Мстители ненавидят меня, потому что я агент Гидры, а Гидра ненавидит меня, потому что я Мститель. Это заставляет меня задуматься, кто же я всё-таки такой. Он увидел удивление на лице Пьетро. Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, один из охранников рявкнул:  — Штрукер ждёт. А Пьетро подтолкнул Клинта к двери камеры. Клинт заметил, что он обменялся взглядом с рыжеволосой девушкой. Лучник не понял, что это всё может означать, но он по крайней мере вызвал у парня хоть какие-то эмоции, кроме неприязни. Если ему удастся узнать об этих двоих чуть больше, может ему удастся сыграть на этом. Если он переживет то, к чему его повели… Клинта провели по нескольким коридорам и спустили по лестнице. У него появилось ощущение, что его заводят в самый центр комплекса. Он продолжал искать возможность для побега, но пока что ничего не смог придумать. Охранники слишком пристально следили за ними, и в паре с двумя обладателями сверхспособностей это было просто невозможно. Вскоре их небольшая делегация достигла темной мрачной комнаты в одном из подвалов. Штрукер был там, наблюдал, как два техника работают над чем-то в задней части комнаты, но обратил свое внимание на Клинта, когда его ввели, и улыбнулся.  — Ах, Бартон. Мне ведь ещё не удалось поприветствовать вас на базе. В одном из последних настоящих бастионов Гидры.  — Примерно такую сырую яму я и ожидал увидеть.  — Именно такого рода шуток от вас я и ожидал, — Штрукер усмехнулся. — Я давно вами восхищаюсь. Мне как-то удалось прочесть некоторые из ваших отчетов о миссиях, и, конечно же, никто не может отрицать, что битва за Нью-Йорк была поистине выдающимся подвигом. Хотя ваши дальнейшие действия были несколько ниже вас. Но ваши навыки… впечатляющие. Жаль, что сейчас вы предстали перед нами в таком виде. Я действительно мог бы использовать такого человека, как вы, чтобы снова возродить Гидру.  — Ну, ты всегда можешь расстегнуть мои наручники, и мы сядем, чтобы обсудить это, — Клинт пожал плечами.  — Думаю, нет, — Штрукер улыбнулся и покачал головой. — Я сомневаюсь, что это было бы разумным ходом. Нет. Кроме того, сейчас мне нужно от тебя гораздо меньше, чем ты можешь сделать, и гораздо больше того, что ты имеешь. Ага. Так вот, что ему нужно. Клинт всё задавался вопросом, ведут ли его на казнь. Но оказалось, вместо этого будет допрос. Ну, с этим он справится. Это поможет ему выиграть время. Вряд ли стоит ожидать серьёзных пыток, но по сравнению с тем, что они могли быть… Бартон мысленно начал готовиться.  — Я бы многое хотел узнать, — тем временем продолжил Штрукер. — Например, о том, кто послал тебя сюда за скипетром. Но самая важная информация, которую ты можешь дать, касается нынешней величайшей угрозы Гидры — Мстителей. Ты жил, работал и сражался вместе с ними. Информация, которую ты мог бы дать, была бы бесценной. Прости, я имел в виду ту информацию, которую ты нам дашь.  — Однажды я выдал информацию о Мстителях сумасшедшему. И не собираюсь делать это снова.  — Да… Локи и его скипетр. О котором ты, возможно забыл, хотя на самом деле не должен бы. Это ведь как раз то, зачем ты пришёл. Клинт резко поднял глаза, не в силах сдержать резкий вдох. А Штрукер засмеялся, словно только что рассказал самый смешной анекдот в мире.  — Ох, Бартон. Неужели твои барьеры так легко пробить? Если это так, всё будет гораздо проще, чем я ожидал. Нет, признаю, использование скипетра для получения контроля над твоим разумом было бы простым решением. К сожалению, нашим ученым ещё предстоит выяснить, как раскрыть именно этот аспект силы скипетра. Клинт понял, что от нависшей над ним угрозы пыток его сердце колотилось не так быстро, как от этих слов. Он заставил себя собраться.  — Нет, — сказал Штрукер, — мы не можем использовать скипетр, чтобы контролировать твой разум. Хоть Ванда здесь, — он указал на рыжеволосую девушку, — и обладает необычайной властью над разумом, использование её дара для извлечения конкретной информации ещё слишком ненадёжно, а ты слишком ценный ресурс, чтобы служить лабораторной крысой.  — Благодарю. Сочту это за комплимент.  — И как понимаешь, — произнёс Штрукер, не обратив внимания на его комментарий, — нам придется использовать более традиционные методы, чтобы получить от тебя то, что нам нужно. И я бы посоветовал тебе избавить себя от боли и сдаться сейчас. Не то чтобы Мстители были шокированы предательством, не так ли? Лицо Клинта оставалось бесстрастным, но замечание поразило его и задело. Бартон надеялся, что Мстители поверят, что он не выдал Штрукеру информацию, которую тот так хотел. Но боялся, что они действительно не поверят. Я не дал им повода верить мне.  — Что ж, я думаю, птице твоего полёта, — произнёс Штрукер, — нужны подходящие методы. К счастью, у нас здесь есть несколько необычных приёмов. К этому моменту техники в конце комнаты закончили то, над чем работали, и отступили. Штрукер повернулся и указал на их работу. Это был стул. С первого взгляда Клинт не мог точно сказать, для чего именно были предназначены его отдельные части, но это выглядело определенно… неприятно.  — Нам пришлось адаптировать его, — сказал Штрукер профессорским тоном. — Видишь ли, изначально этот стул делал прямо противоположное тому, что нам нужно. Это фактически стирало воспоминания. Что в данном случае было бы бесполезно для нас. Он был разработан для Зимнего солдата. У нас есть несколько таких стульев, размещенных на предприятиях по всему миру. Ты знаешь, что время от времени Актив требует обнуления. Так он работает более… плавно. Но инженеры Гидры находчивы и изобретательны. Боль, которую может вызвать этот стул, — это симфония; это произведение искусства, достойное Лувра. А произведения искусства нужно ценить, согласен?  — Мне больше по душе пиво и футбол.  — Ты забавляешь меня, Бартон, — Штрукер усмехнулся. — Так что для меня это будет настоящим удовольствием, — он кивнул двум ближайшим охранникам. — Посадите его в кресло, — когда Клинта привязали, Штрукер добавил:  — Функции стирания памяти были удалены, но боль будет почти такой же. Я никогда не испытывал стул на себе, но однажды имел удовольствие увидеть в нём Актива. Человек, потерявший одну руку, которому без анестезии был поставлен металлический протез, подвергшийся нежной заботливой работе доктора Золы, обнаружил, что боль невыносима. Нас обоих ждет приятное удовольствие, Бартон, — он повернулся к человеку, стоявшему за пультом управления. — Включай. Ванда вздрогнула, когда первый крик эхом разнесся по комнате. Пьетро взял её за руку. Она стояла и смотрела, сжимая его ладонь, пока не прошло минут пятнадцать, и она больше не смогла этого выносить. Она повернулась к происходящему спиной и прислушалась к крикам, продолжая держать брата за руку.