Падший Сокол — The Fallen Hawk

Тони перебрал несколько стопок бумаг, разложенных по всему рабочему столу, затем подошёл к шкафу в поисках нужной запчасти.  — Я знаю, ты где-то здесь… — Старк стал откидывать в сторону различные детали, провода и болты. И наконец наткнулся на что-то длинное и тонкое. — Ага, нашёл, — он вытащил деталь и замер. Это была не та трубка, которую он искал. Тони держал в руках стрелу. Это была одна из тех, что он разрабатывал для Клинта. Большинство из них мужчина уже разломал в припадке… гнева. И, должно быть, даже не заметил этого. А теперь рассеянно гадал, как так получилось. Тони неуверенно повертел стрелу. Ярость уступила место чему-то более рациональному. Но гнев всё ещё был, а внутри что-то больно щемило. Он положил стрелу на раскрытую ладонь и стал рассматривать. Неожиданно двери лаборатории открылись, и внутрь вошел Брюс. — Встречай горячий кофе. Рогалики, к сожалению закончились, поэтому я принес нам кексы… — Он поставил еду на один из столов, поднял взгляд на Тони, увидел стрелу и замер. — Ой, — на его лице промелькнула тень беспокойства. Рука Тони сомкнулась на древке. — Что? — Это получилось немного больше похоже на щелчок, чем он предполагал.  — Я ничего не сказал.  — Но ты подумал.  — Совсем нет.  — Ну и о чём ты «совсем» не думал?  — Тони, мне кажется, это не важно.  — Ты просто выглядишь так… Брюс.  — Что это значит?  — Ты серьёзен и обеспокоен. Знаешь, с этой маленькой складочкой между бровями, мне кажется, будь на тебе очки, ты бы снял их и начал тереть глаза. Вместо этого Брюс потер ладонью шею:  — Хорошо, я волнуюсь; просто эта стрела пробудила воспоминания. Всё о том же, ничего нового.  — О чём ты волнуешься? Обо мне? Потому что, каковы бы ни были мои проблемы, сейчас я здоров как никогда до этого, можешь даже спросить Пеппер. Или можешь полистать мою медкарту.  — Вообще-то… я беспокоюсь не о тебе. Я беспокоюсь за Клинта, — сказал Беннер с ноткой вызова в голосе.  — Ты беспокоишься за Клинта? — удивлённо взглянул на него Тони. — О супер-убийце, агенте Гидры, который каким-то образом, несмотря на то, что предал нас всех, всё же был отпущен на свободу.  — Ну… да.  — Тебе не кажется, что это пустая трата времени. Этот мужик явно может сам о себе позаботиться. К тому же, он может просто уйти и уединиться в этом таинственном «доме», о котором тогда упомянула Нат — ещё один показатель того, что он много чего скрывал от нас.  — Ну, он был шпионом.  — Как думаешь, ему нравился его коктейль — смешать, но не перемешивать? — спросил Тони, начав крутить стрелу между пальцев.  — Послушай, я не отрицаю, что Клинт по большей части может сам о себе позаботиться. Но есть и такие проблемы, с которыми в одиночку бороться куда труднее, — медленно произнёс Брюс. — Я все время вспоминаю выражение его лица в тот последний день.  — Он знал, что игра окончена. И понятия не имел, что мы собираемся с ним делать. У него были все основания бояться.  — Это не был страх, — возразил Брюс. — Если бы страх был его основной проблемой, думаю, он бы вообще не стал возвращаться сюда, как только Нат рассказала ему о том, что все файлы Гидры были рассекречены. Нет, он пытался скрыть свои эмоции, и ему это чертовски хорошо удалось. Но я знаю этот взгляд. Это был взгляд человека, который ненавидит то, чем он стал.  — Хорошо, — отрезал Тони, — он должен это ненавидеть. То, что он сделал… он должен ненавидеть самого себя. Я тоже совершал ошибки, и знаешь что, я их исправлял. А Клинт ничего не делал. Если бы Наташа не обнародовала файлы, мы бы никогда не узнали, кто он есть на самом деле, пока не стало бы слишком поздно. Брюс на мгновение заколебался, он выглядел так, будто всерьёз обдумывал то, что собирается сказать.  — Дело в том… я беспокоюсь о нём по той причине, что я узнал этот взгляд. Ведь я сотни раз видел его в зеркале.  — Нет, Брюс. Ты и то, через что ты прошёл, совсем не похоже на…  — Тони, — Брюс поднял руку, прося его замолчать. — Я не говорю, что Халк и то, с чем имеет дело Клинт, — это одно и то же. Но когда я видел в отражении этот взгляд… обычно это были одни из самых мрачных моментов в моей жизни… Помнишь, я сказал тогда на хеликерриере, о том, что пытался сделать с собой? Когда больше не мог всё это терпеть, и думал, что есть только один способ избавиться от этого. Один, как ты видишь. По крайней мере, у большинства людей лишь один путь. У меня не было, потому что у меня был Халк… А у Клинта нет Халка. Насколько я знаю, у Клинта вообще никого нет.  — Думаешь, Клинт мог бы…  — Я не знаю. Единственное, что я знаю наверняка, Клинт — мой друг. У тебя есть право думать об этом в прошедшем времени. Это твой выбор. Но это выбор мой. И он один. И я беспокоюсь за него, — на мучительно долгую минуту Брюс замолчал. Затем грубо провел рукой по лицу и покачал головой. — Мне нужно выйти, Тони. Погулять или просто развеяться. Просто… не думаю, что смогу сейчас сосредоточиться на работе. Увидимся позже. Он вышел из лаборатории, оставив Тони стоять в одиночестве со стрелой в руке. Очень осторожно Тони положил оружие на ближайший рабочий стол. И продолжил смотреть на него. Как ни странно, ему в голову пришло объяснение, как эта стрела могла оказаться в шкафу. У неё было что-то не так с проводкой. Он всё ещё работал над этим. Остальные стрелы были закончены и отложены в сторону. Так они и попали под горячую руку. Что-то толкнуло его ногу, и Тони посмотрел вниз. Это был Дубина. Он замер, будто бы с надеждой, держа манипулятором крошечную отвертку, которая была предназначена для мелких деталей. Старк посмотрел на неё, а затем, не оставляя себе времени на раздумья, взял инструмент, придвинул стул и начал возиться со стрелой, позволяя словам Брюса осесть у себя в голове. Когда Брюс вернулся тем же вечером, стрела была убрана Старком подальше с глаз долой. Ни тот, ни другой ни слова не сказали о Клинте. Но оба чувствовали, что напоминание о нём ещё витает по мастерской.

***

Клинта бросили на пол его камеры. Волны дрожи от недавней пытки всё ещё пробегали по его телу. Он отчаянно пытался взять под контроль свои мысли, но его мозг всё ещё пронизывала боль, его зрение то скакало, словно мяч, то отказывалось фокусироваться, а он ни как не мог восстановить контроль над собственным телом и заставить его остановиться. Это не первый раз, когда он подвергался пыткам. Но… этот стул… Клинт никогда раньше не чувствовал ничего подобного. И был в ужасе. Не от того, что, возможно, скоро ещё раз встретиться с ним, а от того, что в конце концов он действительно может сломаться. Он знал, что пытки, когда у его мучителя есть время, наиболее эффективны в течение нескольких дней. Это позволяло телу медленно разрушаться, боль при воздействии лишь усиливалась, а страх постепенно охватывал всё тело почти так же, как и боль. Да, сегодня он выдержал и остался жив. И завтра сделает то же самое. Но как насчет послезавтра? Или на следующий день после этого? Если он сломается, узнают ли когда-нибудь Мстители, что он сражался? Бартон сомневался, что Штрукер позволит ему прожить достаточно долго, чтобы самому сказать им об этом, а ведь они могут и не поверить. Его на изнанку выворачивало от одной только мысли, что они могут посчитать, что он продал их без малейшего колебания, или что Фьюри может подумать, что был дураком, дав ему второй шанс. Его захлестнуло отчаяние. Клинт закрыл глаза, с грустью подумав о Лоре, и почувствовал слабый проблеск силы где-то глубоко внутри. Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и попытался ухватиться за это чувство, как за спасательный круг, чтобы волны отчаяния, в которых он тонул, не утащили его на самое дно. Его мысли прервал тихий голос:  — Ванда. Бартон понял, что не один. Охранники ушли, но девушка и мужчина остались. Парень явно желал поскорее уйти, но девчонка стояла у решеток, положив одну руку на них, и глядела на лучника с непонятным выражением лица. Клинт попытался сфокусироваться и понять этот взгляд, но его мысли были слишком беспорядочными, боль мешала сосредоточиться.  — Ванда, — снова позвал Пьетро. Но она проигнорировала его.  — Что ты имел в виду? — её вопрос был адресован Клинту. Лучник попытался подняться, но потерпел неудачу; лучшее, что он мог сейчас сделать, это тяжело опереться о стену. Дрожь немного утихла, но кисти рук и ноги всё ещё бесконтрольно тряслись. — Ты сказал, что был Гидрой?  — Да… был, — ответил Клинт, стуча зубами.  — До того, как стал Мстителем.  — До… во время… Клинт пытался управлять своими мыслями. Эти двое могут быть его шансом, могут быть его выходом отсюда… но он был слишком истощен и напряжен, чтобы думать, как лучше всего ответить, что сказать, взвесить свои слова или осмотреть камеру…  — Ты был Гидрой, одновременно будучи Мстителем?  — Я был с Гидрой с девятнадцати лет.  — Тогда почему не даёшь Штрукеру ту информацию, которую он хочет, если ты один из нас?  — Нас? — Бартон замолчал на мгновение, когда по его телу пробежала новая волна дрожи. — Вы действительно одни из его людей? Вы действительно похожи на Штрукера? Вспышка недавних воспоминаний, голос Штрукера, злорадство, восхищение сценой пытки… Клинт заставил себя не думать об этом. Что-то промелькнуло на лице девушки, но Бартон слишком устал, чтобы это заметить. Возможно, она вспомнила то же самое.  — Мстители пытаются уничтожить Гидру. Они представляют собой угрозу, — твёрдо сказала она.  — Я не знаю, какую ложь вам скормила Гидра. Не знаю, какие обещания дала. Но им нельзя верить.  — Они дали нам то, что обещали, — резко сказал молчавший до этого Пьетро. Ванда взглянула на него. — Точнее, часть своего обещания, — поправил себя он. — А остальное выполнят потом, — каким бы измученным он ни был, Клинт смог различить стальную уверенность в голосе мужчины.  — Что они дали вам?  — Способность защитить себя, — Ванда подняла голову чуть выше, — способность защитить людей и восстановить справедливость по отношению к тем, кого обидели. Если бы ты по настоящему был с Гидрой, тебя бы тоже волновали эти вещи. Клинт издал слабый смешок, который резко прекратился, стоило новой судороге пробежаться по телу. Он выждал, пока это пройдет.  — Гидру не заботит ни одна из этих вещей. Её заботит лишь власть и контроль. И она будет тянуть вас за собой до тех пор, пока вы не окажетесь слишком глубоко, чтобы увидеть выход, а затем захлопнет над вами ловушку. Я был на вашем месте. Верил в их сказки. И вы должны им верить, потому что однажды, имея в своих руках такую силу, вы не можете признать, что сделали что-то неправильно. Что вы на самом деле и есть те самые плохие ребята, с которым, как вы думали, боролись всё это время… Вы убиваете кого-то, чтобы спасти мир, вынужденная жертва, чтобы защитить других, и вы герои. Вы убиваете кого-то, потому что поверили лжи — вы убийцы.  — Когда мы убьём Старка, мне уже будет всё равно, кем это нас сделает в глазах других. Клинт прислонился затылком к стене, слишком измученный, чтобы поднять голову и взглянуть на неё, но он всё же заставил себя это сделать:  — Тони? Почему Тони?  — Старк — убийца, — отрезал Пьетро. — Вы говорите о защите мира? Именно это мы и будем делать, когда воспользуемся силами, которые дала нам Гидра, чтобы уничтожить его. Клинт молча уставился на них обоих. Вот он, тот гнев, та личная обида, что он видел в их глазах. И осознание резкой вспышкой пронзило туман боли, окутывающий его разум:  — Что Старк с вами сделал? Раздался резкий вдох. Ярость, отвращение, ненависть, гнев… и боль… всё это отразилось на лице Пьетро. Ванда выглядела ещё хуже. На мгновение Клинту показалось, что он не получит ответ на свой вопрос. И тогда Пьетро заговорил.  — Нам было десять. Сели ужинать вчетвером. Мы… наши родители. Первый снаряд рванул двумя этажами ниже. Сразу дыра в полу огромная. Родители… рухнули вниз, и всё здание начало рассыпаться. Я схватил сестру, залез под кровать, и тут второй снаряд… но тот не разорвался. Он просто… воткнулся в обломки, в метре от наших лиц. И на этом снаряде всего одно слово…  — Старк… — закончила за него Ванда ровным тоном.  — Ох. Понятно, — мягко произнёс Клинт.  — А что мы могли сделать? А? — Пьетро начал расхаживать по помещению из стороны в сторону. — Великий Тони Старк на другом конце света. В его распоряжении больше денег и технологий, чем во всей Соковии. Его уважают и почитают! Он признанный герой! Что мы могли сделать? Мы даже не могли изменить ситуацию, поскольку наша страна развалилась на части. А потом… Пришёл Штрукер. Он предложил нам шанс. Шанс не быть слабыми. Шанс никогда больше не быть слабыми. И шанс убедиться, что Тони Старк никогда больше не убьет другую семью. Ты говоришь, что знаешь, что такое Гидра. А мы знаем, что такое Тони Старк, знаем, что такое Мстители! Он повернулся и вышел из комнаты. Ванда бросила на Клинта долгий холодный взгляд и вышла вслед за братом.