Падший Сокол — The Fallen Hawk

Клинт даже не почувствовал того, что его бросили обратно на пол камеры. Тошнота и головокружение боролись за превосходство, а всё его тело сотрясала дрожь, куда более сильная, чем в прошлый раз. Лучник уже знал, что так будет, но то, что он совершенно не мог контролировать своё тело, приводило в ужас. Мужчина закрыл глаза и попытался успокоить себя тем фактом, что, несмотря на это, он продолжал хранить молчание. Но Штрукер становился всё более нетерпеливым, что предвещало неприятности в будущем.  — Что ты знаешь о Гидре? Клинт открыл глаза и попытался найти в постоянно крутящемся пространстве того, кто это спросил. Он понял, что брат с сестрой снова задержались. Ванда стояла возле решётки. Каким сейчас было выражение её лица, лучник сказать не мог. Клинт попытался сформулировать ответ, но понял, что не может сложить мысли во что-то цельное.  — Дай мне… минутку… — ему потребовались все силы, чтобы произнести эту маленькую фразу, зубы стучали, тело всё ещё яростно реагировало на нанесённый повреждения, и слова звучали неуверенно и очень слабо. Бартон услышал шаги, и на мгновение ему показалось, что девушка ушла, и он отчаянно пытался найти в себе силы позвать её, чтобы не упустить шанс, который, возможно, никогда больше не появится. Но девушка никуда не ушла. Она просто стала расхаживать из стороны в сторону. Клинт закрыл глаза и прислушался к звуку её шагов. Это отвлекало, помогало сосредоточиться на мыслях, перестать трястись. Это позволило ему успокоить страх, вызванный судорогами, и успокоить дыхание. Чем ровнее он дышал, тем больше утихала дрожь. Когда десять минут спустя он открыл глаза, мир вокруг всё ещё кружился, но уже не пускался в дикий пляс. И пусть конечности всё ещё изредка вздрагивали, он немного контролировал ситуацию. И смог принять сидячее положение у дальней стены. От этого голова вновь закружилась сильнее, но вскоре всё опять прошло.  — О чём ты спрашивала? — голос всё ещё был напряженным, но звучал чётче, чем раньше, совсем не дрожал. Ванда остановилась и вернулась к решётке. Её брат, как и раньше, стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и выглядел больше так, будто охранял сестру, а не интересовался разговором.  — Ты сказал, что мы не знаем, что такое Гидра. Отлично. Расскажи нам. Клинт вздохнул и попытался упорядочить свои мысли. Это была возможность, шанс, но он чувствовал себя слишком измотанным, чтобы максимально использовать его. На одно слабое мгновение лучник подумал о том, чтобы махнуть на всё рукой, перевернуться на бок и уснуть, до тех пор, пока они не придут за ним снова на следующий день. Это означало бы сдаться, но какое в этом дело? И всё же… Это имело значение. Он пообещал себе, что приложит к этому все усилия. И это имело значение для Лоры. Для Купера и Лайлы. Клинт не мог сдаться. И пусть это было бы куда проще. Но он не мог позволить себе пойти по легкому пути. Только не снова. Мужчине показалось, что на ответ ему не хватит сил. Но он заставил себя, и как только начал говорить, стало немного легче.  — Гидра стремилась к мировому господству ещё со времён Второй Мировой войны. Они думали, что нацисты слишком снисходительны, что давало представление об их ценностях. Они хотели контролировать всё и вся. И когда что-то вставало у них на пути… они это уничтожали. Ему пришлось остановиться, чтобы отдышаться.  — Они верят в порядок, в свой порядок, установленный любой ценой. Это их ценности. Если они дали вам ваши силы… можете быть уверены, они хотят злоупотребить ими. Они охотятся на заблудших и слабых. Что бы они ни рассказывали о своем видении и своей цели, они не учитывали гнилость своего сердца. Клинт невидящим взглядом смотрел перед собой. Он увидел себя, совершившего первое убийство. И много убийств после этого. Его живот скрутило.  — Они лгали мне. Снова и снова. Я убивал людей за них, основываясь на их лжи. Я предал всех, о ком когда-либо заботился. Сначала из-за того мира лжи, который меня подарила Гидра. А потом потому, что я снова не видел выхода. Вам не следует доверять Гидре. Они будут использовать вас. Они используют вас и уничтожат… так или иначе. Что бы они ни говорили вам, правда проста. Гидра — это зло.  — Ну и что с того? — рявкнул Пьетро. — Тут не из чего выбирать? Служить одному злу или другому. По крайней мере, Гидра приняла нас и что-то нам дала. Может всё, что ты говоришь, и правда. Но, как мне кажется, всё, что есть в этом проклятом мире, — это плохие парни.  — Есть и герои.  — Кто? Твои драгоценные Мстители? — усмехнулся парень. Клинт с усилием перевёл взгляд на Пьетро. В этот момент он выглядел в глазах Клинта ещё моложе, чем прежде. Гнев такой очевидный, отчаянный способ защиты.  — Да, — мягко произнёс Бартон. — Иногда. И все те, кто пытается поступать правильно. Это может быть нелегко. Не всегда поступки, что мы совершаем, бывают правильными. И иногда ради этого приходится жертвовать. Властью или богатством, возможностями, временем и даже своей жизнью. А иногда приходится жертвовать своим гневом. И ты терпишь неудачу. Но ты берёшь на себя ответственность за эти неудачи, не бежишь от них. Встаёшь и пытаешься снова. И снова, и снова, если нужно. Жизнь раз за разом подкидывает новые проблемы. Но быть героем, значит не использовать это, как оправдание или способ скрыться.  — Хорошему парню не нужен металлический костюм, инопланетный молот или даже сверхскорость. И дело не в наследстве или внимании. Дело даже не в искуплении. Хорошему парню просто нужно выбрать поступать правильно, потому что это правильно, потому, что это помогает людям, и потому что кто-то должен это сделать. Тони был бы первым, кто согласился бы с этим. Ты знаешь его историю не хуже всего мира. Знаешь, почему он стал Железным Человеком. Ты думаешь, он стал Железным Человеком и почувствовал, что это правильно? Если бы он это сделал, у него не было бы причин продолжать драться. Считаешь, запуск ядерной бомбы в космос, остановка вторжения инопланетян и спасение Нью-Йорка от взрыва очистили его совесть? Думаешь, именно поэтому он это сделал? Убийство Тони не принесет вам мира. Это не так. Я знаю. Я убивал агентов Гидры, пытаясь навести порядок в том хаосе, который помог устроить. Но это не делает меня правильным.  — Но ты всё равно продолжаешь это делать, — сказала Ванда.  — Да. Продолжаю. Они — угроза, реальная угроза, а у меня достаточно сил, чтобы справиться с ней. Но это не делает меня правильным в глазах людей, которым я причинил боль, и в своих глазах тоже. Мне жаль, что у меня не было простых ответов для вас обоих… но я не… Мне жаль, что вам пришлось через всё это пройти. Это не делает то, что вы совершаете сейчас, правильным. Но у вас есть выбор. И несмотря на всё, что с вами сделали, это ваш выбор. И вы должны ответить за это, правильно или неправильно в конечном счёте. Он откинулся назад, измученный и истощенный.  — Я… — начала было Ванда, но замолчала. Она посмотрела на брата. Клинт подумал, что если бы мог видеть выражения их лиц, то смог бы понять, возымели ли его слова хоть какой-то эффект. Может быть для этих двоих ещё не всё потеряно. Но он слишком устал. Мир вокруг него снова начал вращаться. Лучник закрыл глаза. Он не знал, когда пара ушла, потому что провалился в сон.