Падший Сокол — The Fallen Hawk

Клинт и Ванда стояли одни в небольшой спальне, дверь была заперта. Мужчина стоял перед девушкой и мог прочитать тревогу на её лице. Он успокаивающе улыбнулся ей. Хотя сам чувствовал, как в животе нарастает узел тревожности. — Ты уверен насчёт всего этого? — спросила Ванда. Нет. — Да. Ты справишься, Ванда. Ты можешь контролировать свои силы. Девушка кивнула и подняла руки, удерживая их примерно в дюйме от головы лучника. Красные завитки энергии вытекли из кончиков её пальцев и обвились вокруг него… Он стоял на крыше, глядя на Нью-Йорк, и выпускал стрелу за стрелой в вылетающих из портала читаури. А теперь мужчина был на строительных лесах с поднятым перед собой луком и смотрел, как Тор приближается к молоту, ожидая, пока Коулсон отдаст приказ… Пробирайся глубже, — подумал Бартон, и словно в подтверждение слов почувствовал чьё-то присутствие в районе затылка. — Папа! — Лайла выбежала из сарая. И мужчина обнял её, когда она приблизилась к крыльцу, и повернулся к Лоре с улыбкой на лице. Нет, не туда, это личное, это тайна, об этом никто не должен знать. Клинт скрывал это даже от Локи. Нет! Нет! Нет! Уходи! Убирайся! Он внезапно вернулся в спальню дома, в котором они укрылись, Ванда быстро отпрянула от него. — Прости, — пролепетала девушка. — Я не хотела… прости. Клинт моргнул, на мгновение все его мысли перемешались, затем он покачал головой. — Нет, всё… всё в порядке. Это просто сработало, как рефлекс, — мужчина всё ещё чувствовал панику и своё учащённое сердцебиение. Информацию о Лоре и детях он всегда держал в секрете, это было очень важно. Что-то внутри заставило его задуматься, как давно он на самом деле знает Ванду? Насколько действительно может ей доверять? Но сразу же отбросил эту мысль. — Есть люди, которые, если бы узнали о моей семье… убили бы их. Я сказал, что доверяю тебе, Ванда… и я доверяю тебе информацию о их местонахождении. Знание, что они существуют. — Я не подведу тебя, — девушка кивнула. — Этот секрет остается между нами. Обещаю, что даже Пьетро не расскажу. Клинт посмотрел на неё и подумал, что это, наверное, самый первый секрет, который она когда-либо скрывала от брата. Наверное, ей было больно это делать. Но сам факт этого позволил ему принять её обещание и поверить в него. Лучник кивнул: — Тогда давай попробуем ещё раз.

***

Брюс оторвался от книги, которую читал, когда стеклянная дверь на крышу открылась, и внутрь вошёл Тор. Он держал телефон, который затем положил на столик неподалёку. Сейчас громовержец выглядел куда мрачнее, чем когда только вернулся в башню. — С Джейн всё в порядке? — спросил Брюс. — О да, — Тор кивнул. — У неё всё хорошо. Я с нетерпением жду встречи с ней на следующей неделе. — Тогда ладно… а ты сам как, в порядке? — У меня всё нормально, — Тор начал ходить по комнате кругами, но затем остановился, задумался и повернулся к Брюсу. — Хотя, на самом деле нет. Джейн ведь сказала мне, что важно быть честным в своих чувствах. По правде говоря, сегодня… тяжелый день для меня. — Почему? — Сегодня у Локи день рождения. — О-ох, — сначала Тони, Наташа, а теперь вот Тор. Брюс всё задавался вопросом, почему именно к ним он привязался всем сердцем? И с юмором подумал, что, наверное, никогда ещё так сильно не скучал по Клинту. — Я не жду от тебя сочувствия, — быстро произнёс Тор. — Ведь понимаю, что ты знал моего брата только как человека, который напал на твой мир и унёс множество жизней. И, может быть, я тоже должен его таким видеть. Но не могу. Я всё ещё скорблю по нему. Брюс смягчился. Возможно, мужчина устал от эмоционального напряжения последних недель, но он не мог позавидовать Тору в сочувствии. Не ему, доброму, великодушному и честному человеку, которого он знал. — Нет. Тор, я понял. Он был частью семьи. — Да, — Тор вздохнул. — Джейн сказала то же самое. Но это тяжело… не осталось никого, кто… чувствует то же, что и я. Если бы моя мать была ещё жива, я бы вернулся в Асгард, и мы могли бы горевать вместе. Но у меня никого не осталось. Мой отец… — он покачал головой. — Наши с ним отношения сейчас очень сложные, поскольку я отказался от престола, и я не знаю, будет ли он оплакивать Локи также, как я. Локи сильно его задел. И всё же, я сомневаюсь, что отец будет горевать, ведь в негодовании Локи была доля правды. Что касается наших друзей, Сиф и Тройки Воителей, теперь я понимаю, что они никогда не были его друзьями. Они были бы рады меня видеть, но не поймут, что я чувствую после всего, что мой брат сделал. У меня не получилось бы им объяснить. И всё же я знаю, что чувствую. И Джейн понимает меня. Иногда даже лучше, чем я сам. Порой вспоминаю, что брат пытался меня убить. Но всё равно скорблю по нему. Брюс закрыл книгу, согнув перед этим уголок страницы, и отложил её на столик: — Есть известный земной поэт по имени Шекспир. И одна из самых известных строк его произведений была «Любовь не есть любовь, когда она при каждом колебанье, то исчезает, то приходит вновь». Ты любил своего брата. И эти чувства не исчезают так легко. Если бы это было так, — подумал он уже про себя, — мы бы, наверное, отнеслись к предательству Клинта более философски. — Да. Полагаю, что так. И вина тоже. — Вина? — Мне вот интересно, если бы я был немного менее эгоцентричен в прошлом, если бы видел своего брата таким, каким он был на самом деле, всю его боль, если бы я мог предотвратить его потерю, а также ущерб, который он нанёс этому миру и мне. — Тор, — произнёс Брюс, наклоняясь вперёд, — ты не можешь винить себя за решения и поступки Локи. — Но я могу винить себя за то, чего не сделал. Брюс уставился на него, совершенно не зная, что сказать. — Мне очень жаль, — сказал Тор, — не хочу обременять тебя моей ношей. — Нет. Не говори так. Ведь хорошо знать, что есть хоть один Мститель, который не держит всё это в себе. Между Наташей, Стивом и Тони иногда кажется, что эта башня вот-вот взорвется под давлением гнетущей тишины. Послушай, Тор, это горе. Когда мы теряем людей, которых любим, мы хотим кого-то обвинить. Иногда весь мир, Бога, а иногда самих себя. Возможно, ты сделал ошибки в отношениях с братом, но и он тоже их сделал, ваши родители сделали их, чёрт возьми, это звучит так, как будто их сделали даже ваши друзья. Можно сойти с ума от сожаления и попытаться понять, что можно было исправить. В конце концов, ты не можешь изменить прошлое. И Локи пожертвовал собой, чтобы спасти твою жизнь. Он также любил тебя, несмотря на всё, что было между вами. Тор склонил голову набок: — Как говорил ваш поэт. — Да. Подумай об этом. Мне кажется, эта цитата работает в обоих направлениях. Ты потерял… так много, Тор. И мне очень жаль, если мы не осознали, насколько тяжело это всё для тебя. Но если и есть что-то, что может дать нам потеря, если мы решим её принять, так это признание тех, кто ещё находится рядом с нами. — И я ценю это, — Тор немного грустно улыбнулся. — Я знаю, что это нелегко для других, и я знаю, что не все были полностью готовы к этому, но… я рад, что мы все снова под одной крышей. — Я тоже, друг. Я тоже.

***

— Мистер Бартон… у вас есть шанс стать частью чего-то большего. Чего-то важного. У вас есть шанс сделать мир лучше. Превратить его в более безопасное место. Вы можете пойти на жертвы, чтобы другие люди жили в безопасности. Можете стать героем. — Что мне нужно сделать? — Присоединяйтесь к Гидре. Помогите нам. Глубже. Он стоит в общей комнате и смотрит на Мстителей, на Фьюри. Видит, что Нат отчаянно не желает верить тому, что Фьюри только что показал ей, борется, чтобы сохранить свою веру в него… Затем мужчина подходит к бару, наливает себе выпить, поднимает стакан… — Хайль Гидра. Слова оседают пеплом во рту. Он видит, как Нат вздрогнула. Клинт не может смотреть другим в глаза. Не может вынести того, что совершил. Чувствует, что все стены, что он выстроил вокруг каждого фрагмента его жизни, раскалываются… уступают место… Ещё глубже. Куда угодно, но подальше от этого. Ведь должно же быть что-то лучше чем это. Он находится в бункере. Тессеракт выходит из-под контроля. Локи хватает его за запястье, острие скипетра касается его груди… Нет, только не это снова. Он не может потерять контроль. Не может позволить Локи снова подчинить себя. Затем мужчина чувствует покой, уверенность, осознание того, что нужно сделать, которые нахлынули на него, когда влияние скипетра взяло верх. И внезапно он больше не справляется. Он был там. Наблюдал, как всё происходит. Наблюдал, как его разум подчинили, сломали и исказили… Потом это перестало быть воспоминанием и стало чем-то другим. Другой Клинт повернулся и посмотрел прямо на него, когда Локи отпустил его и отступил, а затем растворился в забвении. Он встретился со взглядом льдисто-голубых глаз. А потом другой Клинт заговорил: — Вот кто ты такой. Ты прячешься за Локи и скипетром, но в глубине души ты сделал бы для Гидры всё, что она бы тебе приказала. Вот кто ты на самом деле. Вот почему ты так ненавидишь эти воспоминания, потому что не можешь смотреть на то, кто ты есть. Кем ты всегда был и кем всегда будешь. И Локи тут ни при чём. Ты не можешь спрятаться от самого себя в своём же сознании. Вспышки воспоминаний, его первое убийство для Гидры, и множество убийств после, пытки, взломы, Нат смотрит на него в гостиной, боль от предательства в её глазах, когда он признает правду, нападение на хеликерриер, так много отнятых жизней, вот он сидит на своей кухне и пытается объяснить Куперу и Лайле, что он сделал, видя, как их доверие к нему рушится… Другой Клинт медленно приближался к нему, его голубые глаза ярко пылают, и настоящий Клинт пятится назад, спотыкается, отчаянно пытаясь уйти, отвернуться, чтобы всё это закончилось… Затем его взор заполнил водоворот алых всполохов, и Бартон вернулся в спальню, отпрянув назад, прочь от Ванды, ударившись спиной о стену. Девушка опустила руки и начала смотреть на них, не встречаясь с ним взглядом. Конечно, зачем ей это после увиденного? Клинт сделал несколько глубоких судорожных вдохов. Затем сжал кулак и заставил голос звучать ровно, хотя и не мог сдержать горечь: — Теперь ты видела, кто я на самом деле. — Нет, — мягко произнесла Ванда. Она посмотрела на него и выдержала его взгляд. — Я видела то, каким себя видишь ты, — она заколебалась. — Я хочу попробовать ещё раз. — Я… — Клинт закрыл глаза. Лучник ненавидел признавать поражение, но понял, что он слабее, чем думал. — Я не могу. Не сейчас. Мне нужен перерыв. — Ещё один раз, — настойчиво сказала Ванда, вновь выдержав его взгляд. —Верь мне. Мужчина неохотно, устало кивнул, и девушка снова подошла к нему и ещё раз подняла руки. Алые всполохи вновь затуманили его взор. Перед глазами вновь замелькали воспоминания, на этот раз Клинт мог яснее ощущать её присутствие, чётче, она ищет что-то, отбрасывает, снова ищет, пока не находит то, что нужно. Он вновь стоит в бункере. Мужчина снова почувствовал, как Локи схватил его за запястье, ещё раз почувствовал, что теряет контроль над собой из-за скипетра. И вот он снова стоит перед самим собой, смотрит в эти неестественные ярко-голубые глаза. — Теперь она знает тебя, — произносит другой Клинт, подходя к нему. — Она знает, кто ты. И ты тоже её подвёл. Как подвёл Мстителей. Как подвёл Наташу. Лору, Лайлу и Купера. Как будешь подводить всех и вся, пока у кого-то наконец не хватит смелости убить тебя, как ты того заслуживаешь. Клинт попытался отвести взгляд, но другой он протянул руку и схватил его, притянув к себе, и взгляд его голубых глаз словно впился в него. — Посмотри, кто ты! Посмотри, кто ты такой. Какими вырастут твои дети, имея перед собой такой пример, как ты? — Нет, — прозвучал чужой голос в его голове. Спокойное, ясное присутствие, сильное и уверенное. — Это не ты. Ты можете встать и остановить это. Разве не это ты сказал нам? В конце концов, это твой выбор? Ты сам выбираешь, кем быть. Клинт замер. — Ты не тот человек. Внезапно он толкнул другого Клинта назад. И неожиданно снова стал тем голубоглазым человеком, в его сознании воцарились мир и уверенность, и план, который дал ему скипетр, но Бартон знал, что всё это ложь, знал, что всё, что ему нужно было, это сделать выбор. Клинт повернулся и, взглянув на Локи, усмехнулся. Локи зарычал и поднял скипетр, снова потянувшись к нему, но Клинт перехватил его руку. — Как же давно, — сказал он, — я хотел это сделать. Он вывернул скипетр из рук Локи, а затем ударил им его по лицу, повалив асгардца на пол. Повернувшись, он ударил скипетр об пол, разбив его на миллион осколков. И снова Клинт увидел алые всполохи, и мир вокруг него снова превратился в комнату. Ванда улыбалась ему. — А вот это, — сказала она, — то, как тебя вижу я.