4.
10 февраля 2021 г., 00:43
Ему казалось, что к музыке его тянет всегда.
Отец всю жизнь играл на флейте, и тем самым покорил сердце его матери, питающей слабость к звучанию духовых инструментов. Но злая ирония сыграла жестокую шутку: с рождением сына флейта отцом была заброшена и забыта, а на бесконечные просьбы маленького Димы отдать его в музыкальную школу был получен отказ.
На самом деле, это сильно его подорвало. С годами он влился в школьную компанию друзей, которые, хоть и не играли сами, но жили музыкой и постоянно посещали концерты местных групп, и его детская обида залечилась. Он выбрал бас, руководствуясь тем, что «будет круто, если я буду тем, кто помогает группе держать ритм». Какая ирония.
Димон терпеть не мог школу, хоть у него и были способности к языкам. Родители возлагали на него большие надежды, видя его гуманитарный потенциал, но он решил не заморачиваться и, не закончив школу до конца, пошел в местное училище. В этом училище он и познакомился с Василием Филимонычем, и, благодаря ему, со Стасом. Тогда они еще не планировали собирать группу и лишь изредка играли вместе, чтобы скрасить очередную пьяную вечеринку. На одной из таких Димон и познакомился с Ксюшей, и с того момента начал серьезнее относиться к своей жизни. Он нашел работу. Как многие, он надеялся, что она будет временной, но уже третий год он работает грузчиком в задрипанном продуктовом магазине.
Однажды Димон ради интереса купил молодежный журнал о музыке в надежде найти для себя подходящий образ. Он хорошо запомнил статью о панках, частью которой была фотография молодого парня с шикарным ирокезом. На следующий день он уже сидел на табуретке в ванной дома у Ксюши: она брила его виски, пока Стас и Филимоныч наблюдали за процессом, сидя в ванне.
— Твоя башка выглядит как яйцо, на которое приклеили лобковые волосы, — оценил его образ Василий Филимоныч.
— Зато твоя - как будто к этому же яйцу приклеили несвежие тампоны, — отозвался Стас о дредах товарища по ванне.
Уже через час Димон глядел в зеркало на свои сожженные осветлителем волосы и гладил лысые виски рукой. В целом он был доволен результатом.
— Ты теперь стал похож на одуванчик, — ласково сказала Ксюша, оглаживая его плечи.
— Он, конечно, больше похож на дырявую резиновую утку для ванны, но одуванчик тоже пойдет.
Так Димон и получил свое прозвище и новое тату над ключицей — резиновую уточку с ирокезом.
А потом появился он.
***
В четверг Леха был готов прийти к Димону в гости для занятия. Они заранее созвонились и обговорили время и "репертуар", и барабанщику не терпелось как можно скорее начать "уроки". После учебы в тот день он вернулся в общагу и удивился тому, что Ани не было. Обычно она первой из его соседей возвращалась из универа, чтобы сесть за задания, но сегодня ее не было ни в комнате, ни на кухне. Леха удивился, но не придал этому особого значения. Он взял свой телефон и набрал номер Лины, чтобы спросить о выступлениях. Несмотря на то, что в баре все пошло не по плану, барабанщик все еще верил, что их группа сможет там играть после небольшого перерыва. Леха приложил к уху трубку и стал слушать гудки. Внезапно, на другой стороне послышался щелчок, и Лина бодрым голосом ему ответила: — Привет, Леха! Что-то случилось? — Да вроде нет… — растерянно ответил барабанщик, — Я хочу тебя спросить насчет нашей заявки на выступления. У нас же еще есть возможность поиграть? В ответ девушка промолчала. Она молчала долго, явно не решаясь что-то сказать. Леха начинал нервничать. — Все нормально? — поинтересовался он. — Понимаешь… — с тяжелым вздохом произнесла Лина, — Я уже отдала место «Выбросу в Атмосферу». Ну, ребятам которые приходили с вами. Они хорошо сыграли и я сказала, что они могут выступать. А вы… Вы так быстро ушли, еще и поругались, поэтому я не смогла ничего вам сказать… Я надеюсь, ты не против? На этот раз замолчал уже Леха. Он удивленно раскрыл глаза, обдумывая услышанное. Их место отдали группе соперников? Такой исход он предвидел, но горькая обида все равно его кольнула. Вся надежда на игру в баре, которая у него осталась, тут же умерла. — К-конечно, я не против. Ты же владеешь баром, последнее слово в любом случае за тобой… — едва смог выдавить из себя парень. — Фух! Ну вот и славно! — ее голос снова стал бодрым, — А то я уже начала переживать, что вы обидитесь. Спасибо за понимание, дай знать, если у вас что-то изменится! — Да… — он снова замолчал, — Прости, но мне пора идти. Пока. — Пока! Еще увидимся! Леха повесил трубку и бессильно опустил руку. В его голове роились мысли о провале его группы, о том, что занятия с Димоном теперь были бы бессмысленны, и о том, как рассказать об этом остальным. Он представлял разочарование на лицах друзей, и от всех этих мыслей его руки начали трястись, а в горле встал ком. Грустные раздумья Лехи прервал скрип входной двери, и он обернулся, чтобы посмотреть, кто пришел. В прихожей появилась сияющая Аня с двумя небольшими пакетами в руках. Увидев Леху, она легкими шагами подскакала к нему. — Привет, Леша! Знаешь, что у меня есть? — радостно спросила она, ставя на стол свои вещи. Леха безучастно наблюдал за ее действиями, пока она рылась в поисках чего-то в одном из пакетов. Наконец, она достала оттуда голубое с цветочным узором платье на тонких лямках, с которого свисал ценник, и белую кофточку с вырезом, открывающим плечи, и с рукавом по локоть. — Смотри, что я купила! Тебе нравится? Барабанщик машинально кивнул. На самом деле он не обратил особого внимания ни на платье, ни на кофточку, но сделал вид, что оценил ее покупку. — Я надену это на твой концерт! — Сказала Аня с широкой улыбкой, — Когда он будет? После слова «концерт» Леха будто очнулся. Он удивленно поморгал глазами, глядя на Аню, которая смеялась над его реакцией. Парень не знал, как ответить на ее вопрос. Ему и самому хотелось бы знать, когда будет звездный час для него и ребят. — Аня… Концерта не будет, наверное, — сказал он и опустил взгляд, — Туда взяли другую группу. Я не знаю, сможем ли мы вообще там выступить теперь. Улыбка быстро ушла с лица Ани. Она большими глазами смотрела на Леху, все еще держа в руках свой новый наряд. Минуту они оба стояли молча, пока девушка не полезла решительно во второй пакет. Она достала оттуда браслетик, сплетенный из красно-черных шнурков, и протянула его Лехе. Тот пустым взглядом посмотрел на фенечку и взял ее в руки, чтобы рассмотреть ближе. — Я купила это тебе, — тихо сказала Аня. — Я хотела подарить тебе в честь твоего первого концерта, но, раз его не будет… я подарю сейчас, чтобы ты не так сильно расстраивался. Леха поднял взгляд и увидел, что его соседка мягко улыбается ему. Еще увидел на ее щеках слабый румянец, и понял, что теперь точно уверен в одном: у Ани все же есть к нему чувства, и, видимо, уже давно. Его сердце съежилось от такого осознания, а мысли тут же переключились с признания группе на признание Ане. Внезапно, в его голове неосознанно возник образ Димона. Та же мягкая улыбка, от которой внутри все переворачивалось, будто от тошноты. Он закрыл глаза, думая о том, как помягче отказать Ане, и выдохнул. — Послушай, — начал он, — Я знаю, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы говорить об этом, но я думаю, что все же должен это сказать. Аня вопросительно на него посмотрела. Леха снова почувствовал дрожь в руках. Он продолжил: — Я знаю, что у тебя ко мне что-то есть, то есть какие-то чувства. Насколько сильные, не знаю, но явно есть. Я хотел сказать… Из удивленного взгляд девушки стал испуганным. Барабанщик попытался понять, что она думает в этот момент, но решил, что лучше не знать. — Я уже давно хотел сказать, что не могу ответить тебе тем же. Прости… — он остановился и задумался, — Мне нравится другой человек. Он напугал этими словами сам себя. Что он говорил? Нравится? Он говорил правду, или ему просто нужна была причина отказать? И, если это не просто причина или отмазка, то правда ли нравится?.. Губы Ани едва заметно задрожали. Леха нервно сжал в руках подаренную фенечку и молча уставил глаза в пол, сердце его бешено стучало. Все выдуманные сценарии, где он разбивает ей сердце, мигом исчезли из его памяти. Он понял, что долго оставаться наедине с соседкой не сможет, и быстрым шагом удалился в комнату. Девушка осталась на кухне. По ее румяным щекам стекали горячие слезы.***
Димон ждал его уже час. Опаздывать было не в стиле Лехи, но сегодня он задерживался, проклинал по телефону вечно ломающиеся автобусы и называл их ведрами с шурупами да посудинами на колесах. Басист честно и добросовестно в течение десяти минут репетировал свои партии, пока ему это не надоело и он в десятый раз за день не закурил. Гордый собой, он пошел в душ впервые за неделю, затем с мокрой головой смотрел телек в ожидании экзекуции своих пальцев, с опаской поглядывая на стоящий в углу бас и запылившийся комбик. В шесть часов двадцать три минуты раздался звонок в дверь. На пороге стоял запыхавшийся Леха. Сегодня он был без привычной джинсовой куртки, вместо неё на его худые плечи была накинута простая чёрная кофта с капюшоном, из-под которой была видна заношенная футболка Green Day. Димона умилил его легкий румянец на щеках и растрепанные волосы. — Я звонил тебе в домофон семь раз, — раздраженным голосом прохрипел гость. — Ты мог хотя бы со второго раза догадаться, что он не работает. Леха закатил глаза и вошел в квартиру. Первым он увидел басиста в его домашнем обличии: он был в трениках, босой и в тельняшке без рукавов. Барабанщик впервые увидел его сильные руки, которые обычно были скрыты кожаной курткой, и удивился отсутствию татуировок или шрамов и синяков. Не уложенные и вычесанные от лака волосы Димона были завязаны в хвост, но некоторые пряди остались незаплетенными и падали ему на лицо. Леха и раньше мельком видел тату уточки на плече, но теперь мог четче разглядеть ее. От Одуванчика не пахло, как обычно, сигаретами и одеколоном, и барабанщик уловить его едва различимый естественный запах. Следующим он обратил внимание на небольшой холодильник, стоящий прямо в коридоре. На нем висел нелепый календарик с нарисованной коровой. Рядом он увидел магнитик из Анапы и вспомнил увлеченный рассказ Ксюши о том, как там на отдыхе ее семью кинул на пятьдесят рублей араб на пляже. Затем Леха оглядел и остальной коридор: рядом с входной дверью валялась куча обуви, состоящая из двух пар поношенных кед и берцев, которые Димон обычно носил. Над кучей располагалась вешалка с крючками, там висела шипастая кожанка и рабочая куртка грузчика. Коридор, обклеенный зелеными и драными в некоторых местах обоями, вел от входа прямо в кухню, по пути к которой была дверь, видимо, в ванную, а направо была спальня. Леха долго косился на приоткрытую дверь комнаты Димона, пока его не окликнули. — Че застыл-то, епта? Разувайся и дуй в комнату. Леха поставил в угол свою обувь, последний раз обвел взглядом ободранный коридор и вошел в не менее убогую, но более прибранную комнату. Комната показалась ему до боли знакомой, ведь квартиры его знакомых мало чем отличались друг от друга: большой диван, ковер на стене, стеллаж со стеклянными дверцами, шкаф, телевизор напротив дивана и комод. Из всего перечисленного в спальне Димона были только диван, комод и стоящий на нем старый телевизор. Здесь же в углу стоял и бас вместе с комбиком. На стены изолентой были неаккуратно приклеены плакаты Короля и Шута, ДДТ, Арии, Кино, Nirvan’ы и Pink Floyd. Только учуяв острый запах курева, который стоял по всему дому, Леха увидел, как Димон зажигает очередную сигарету. — Пиздец. Ты куришь прямо в комнате? — вздыхая, обреченно сказал барабанщик. — Какие-то проблемы? — безразлично парировал хозяин квартиры. — Мог бы хотя бы проветрить. — Пиво будешь? — отвел тему Одуванчик и направился в коридор к холодильнику. Взбешенный табачным дымом, проникающим прямо в легкие, Леха раздраженно затараторил про себя: «Какой невозмутимый уебок. Как же он за…». Он тут же прервал свой внутренний монолог, почувствовав чужую ладонь на плече. — Не ссы, педовка, ща начнем. Лёха не успел опомниться, как рука исчезла с его плеча. Димон поставил две банки пива на подоконник и сел, кивнув другу на место рядом с собой в качестве приглашающего жеста. Тот закатил глаза, взял бас, и вручив его в руки Димону, плюхнулся на диван. — Хочешь, я скажу тебе одну невероятную вещь? — Ты перестал быть мудаком? — Лёха начал нервно постукивать пальцами по коленям. — Нет, но зато я сегодня занимался. Барабанщик попытался изобразить удивление, безучастно вскинув брови. Затем он решительно положил руки на колени и максимально развернулся к собеседнику, всем видом показывая, что он готов начать. Димон набрал воздуха в легкие и сразу же приступил к игре. Не отыграв и первых десяти нот, он сбился, ругнулся себе под нос и крепко сжал гриф в кулак. — Эй-эй, давай без агрессии, мы только начали. Не поделишься, сколько по времени ты сегодня занимался? Димон промолчал. Лёха понимающе кивнул и сказал: — Давай для начала попробуем до мажор под счёт? Димон удивленно округлил глаза, но спорить не стал. Он расправил плечи, выпрямил спину, демонстративно положил правую руку на струны и вопросительно посмотрел на Леху в ожидании счёта. Лёха кивнул, занёс над коленом руку, вслух посчитал до четырёх, и с четкостью метронома начал отбивать четыре четверти. Димон внимательно следил за движением своих рук, пытаясь успевать за ударами. К четвёртому разу он смог успешно, попадая в счёт, сыграть гамму целиком. Лёха жестом остановил его: — Можешь ведь, когда хочешь, - увидев сдвинутые к переносице брови друга, он быстро перевёл тему, - а теперь можно по пиву. Они занимались около часа, чередуя гаммы с партиями Димона, и параллельно потягивая пиво. К концу занятия они оба сидели с приподнятым настроением, Димон свободнее держал в руках гитару, намного увереннее перебирая пальцами по струнам. Лёха остался довольным собой и своим "учеником". Ребята смеялись, вспоминая случай на репетиции, когда Филимоныч зацепился дредом за пирсинг Стаса, и они долго не могли разъединиться, покрывая матом все вокруг. Внезапно Димон замолк, и спросил с наигранной серьезностью: — Жрать будешь? — Дружище, прости, но у меня и так гастрит, я... — Еблан, вообще-то я умею готовить, - Димон отложил гитару в сторону, и не дожидаясь ответа, вышел из комнаты. Под звуки звенящей посуды Лёха мерил шагами комнату, не решаясь зайти на кухню. Послышался характерный писк микроволновки, и Димон показался в дверном проеме. — Чего слоняешься? - довольно улыбаясь, спросил он, облокотившись на деревянный косяк. Лёха растерялся. Он невольно пробежался взглядом по телу Димона и про себя восхитился тем, как хорошо тот был сложен. Басист редко целенаправленно занимался спортом, но его работа подразумевала физическую активность, что отразилось на его форме: свободные косухи не сильно подчеркивали это, но сейчас его одежда выдавала хорошо проглядываемый рельеф мышц. Димон это заметил и игриво усмехнулся, но решил ничего не говорить, дабы не портить момент. Он кивнул в направлении кухни, и музыканты отправились трапезничать. Блюдо не сильно отличалось от тех, которыми они обычно заполняли желудок после репетиций: обычная картошка с тушёнкой. Но Димон не врал, когда говорил, что умеет готовить: он знал толк в приправах, к тому же настругал зелени, нарезал вкусный салат. Ребята ели молча, смакуя картофанчик. — Искренне прошу прощения за необоснованную критику Вашего кулинарного таланта, - Лёха в шутку положил руку на сердце, - ты реально умеешь готовить. — Одинокая жизнь тебя научит даже трусы самому штопать. — А раньше за тебя это кто-то делал? Димон покраснел. — Это у тебя на все есть Аня, а родители Ксюхи не хотят ее ко мне пускать. — Неудивительно... - тут барабанщик оборвал собственную шутку, вспомнив про Аню, и опустил глаза на красно-чёрную фенечку на своей руке. Он замолчал, задумчиво поглядывая то на часы, то в окно. — Ты чего замолк? Боишься по дороге домой снова на гопников нарваться? — Нет, я просто.... Неважно. Димон кивнул, встал из-за стола, и начал убирать посуду.
