Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

- Последняя глава и спать, - сказал Альбус. - Я читаю! - сказал Чарли. Альбус сидел на кровати, задумчиво глядя на стену. Снаружи его спальни царил хаос. Это была ночь перед ежегодным путешествием на платформу девять и три четверти, и день, когда он начнет свой четвертый год в Хогвартсе. Несмотря на то, что за последние два месяца ему не раз хотелось оказаться подальше от дома Поттеров, он обнаружил, что не особенно рад этому. Джеймс поднял много шума. Он что-то проклинал, а это означало, что либо Лили позаимствовала что-то из его вещей, либо он стал жертвой розыгрыша. - Это уже интересно, - сказали близнецы. — Джеймс, — послышался голос матери. — Пожалуйста, не обращай внимания на свои волосы и прибери эту чертову комнату.… — Как я могу это игнорировать? Он розовый! Все засмеялись. Близнецы попадали со стульев. - Я хочу пожать руку тому кто это сделал, - сказали они хором. - Мне придется воспользоваться своим плащом-невидимкой! Джеймс прошел мимо двери Альбуса в боксерских трусах, с ярко-розовыми волосами и расстроенным видом. В любой другой день Альбус рассмеялся бы. Мать быстро последовала за ним, направляясь в спальню Джеймса. Она шагала со своей обычной невозмутимостью, готовясь к первому дню семестра, ее рыжие волосы были заколоты назад, а на лице застыло выражение вынужденного спокойствия. Джинни Поттер не желала, чтобы ее раздражали трое непослушных и в высшей степени испытывающих детей. Если она могла справиться с редактором «Пророка» в плохом настроении, то могла справиться с чем угодно. - Твой отец дал тебе этот плащ не для этого! - Кто видел мою книгу по зельям? — спросила Лили откуда-то из коридора. — Лили Поттер, не думай, что ты наденешь их завтра в школу.… Лили появилась в дверях Альбуса, одетая в пару пузырчато-розовых сказочных крыльев, которые реально трепетали - Ого! Мне интересно она реально собралась в этом ехать в школу? - спросили Молли и Джинни, пока близнецы смеялись. С ее бледной кожей, рыжими волосами и маленьким ростом, она выглядела как какое-то волшебное существо. - Я люблю их, — с любовью заявила она, полностью игнорируя мать. - Они трепещут. Все это никак не повлияло на Альбуса. Приближалась гибель в виде хогвартского экспресса, и он был полон решимости жить в нищете до роковой посадки. Его четвертый год, несомненно, будет таким же плохим, как и третий. Возможно, даже хуже. - Не нравится нам его настрой, - сказали близнецы и Рон. Единственное милосердие заключалось в том, что с каждым годом он все больше приближался к тому времени, когда сможет наконец покинуть Хогвартс и никогда больше не возвращаться. - Я наоборот хочется не взрослеть и остаться в Хогвартсе! - сказал весь зал. Его довольно удовлетворительное самолюбие было потревожено только видом отца, неловко притаившегося за дверью спальни. Пожалуйста, не входите… Альбус мысленно взмолился. Но это было бесполезно. У его отца был решительный и в то же время напряженный вид, что могло означать только одно. Они собирались поговорить по душам. Чем скорее все это закончится, тем лучше. И поэтому Альбус не стал поднимать шум, когда его отец вошел в спальню, выглядя подозрительно, и он вежливо не поднял бровь при этом вторжении. Он взглянул на отца, стараясь казаться безразличным. Не так уж часто отец начинал разговор, особенно в его спальне. Обычно любые слова, которыми они обменивались, происходили на нейтральной территории вроде кухни или гостиной. Комната Альбуса была его единственным личным местом в доме Поттеров. То, что его отец вторгся сюда вот так, означало, что все будет серьезно. И, скорее всего, мучительно. - Не нравится мне это, - сказал Гарри. Альбус заметил свою мать, слоняющуюся в дверях. Он был рад ее присутствию. Это делало все немного менее неловким. - Просто доставляю подарок до Хогвартса — сказал отец деланно небрежным голосом. — Подарки. Это прислал Рон… Отец поднял бутылку с пузырящейся розовой жидкостью. Альбус сделал над собой усилие, чтобы не поморщиться. Он и Скорпиус весьма неодобрительно отнеслись к этому конкретному пункту. Это казалось неправильным на самом высоком уровне, чтобы обмануть кого-то, чтобы влюбиться в вас. Они оба согласились, что никогда не прикоснутся к такой вещи, даже если их любовная жизнь будет довольно ужасной. Это было против их принципов. - Правильно! А ты Рон мог отправить что нибуть по нужнее, - сказала Молли. — Ладно, любовное зелье. Хорошо. - Я думаю, это шутка о… я не знаю о чем, — сказал Гарри, неловко взъерошивая свои волосы. — У Лили есть пукающие гномы, у Джеймса есть расческа, от которой его волосы становятся розовыми. - Рон, так это ты отправил! Наша школа! - сказали хором близнецы. - Рон… Ну, Рон есть Рон, понимаешь? Альбус действительно знал. — Я тоже… — продолжал отец, мужественно пытаясь продолжать, несмотря на то, что сын отказывался сотрудничать и вести двусторонний разговор. -…это от меня.… Всем стало интересно, что мог подарить Гарри своему сыну. Он показал мне маленькое одеяло. - Гарри, ты серьезно? - сказали близнецы. - Это подарил я из будущего, я сам не пойму зачем! - сказал Гарри. Стоя в дверях, Джинни перевела взгляд с одеяла на Альбуса, потом на мужа и снова на Альбуса. Она, казалось, решила, что этот разговор идет хорошо — или, по крайней мере, так же хорошо, как любой разговор между ее мужем и сыном, потому что она тихо исчезла в холле. Альбус критически оглядел одеяло. Должен ли он быть ей благодарен? И что же это было? Почему он получил такой подарок? Если это было своего рода предложение мира, то его было слишком мало, слишком поздно. Он не собирался, чтобы его покупали подарками. Гарри вздохнул. Он не понимал-зачем он подарил это сыну? — Старое одеяло? — спросил он, приподняв бровь. Отец поправил очки на носу и глубоко вздохнул, готовясь к тому, что Альбус считал запланированной речью. - Я много думал о том, что подарить тебе в этом году. Джеймс… Ну, Джеймс говорил о плаще-невидимке с самого начала, а Лили… я знала, что она полюбит крылья… но ты. Тебе уже четырнадцать лет, Альбус, и я хотел дать тебе что — то, что… что-то значило. Это-последнее, что я получил от мамы. Единственное. Гарри закусил губу. Джинни тут же подсела ближе к нему. Меня отдали Дурслям, завернутым в него. Я думала, что он исчез навсегда, а потом-когда твоя двоюродная бабушка петуния умерла, спрятанная среди своих вещей, Дадли неожиданно нашел его — и он любезно прислал его мне, - Похоже в будущем вы с Дадли наладили отношения, - сказала улыбаясь Гермиона. и с тех пор… ну, всякий раз, когда мне хотелось удачи, я находила его и просто пыталась удержать, и я задавалась вопросом, А ты?.. - Тоже хотел подержать? — Язвительно вмешался Альбус. Он не собирался жалеть своего отца. На самом деле он чувствовал, что попал почти в засаду. Если он не был милым в ответ, то он был неправ. Он не был готов к тому, чтобы им кто-то манипулировал. — Ладно. Готово, — продолжил он. — Будем надеяться, что это принесет мне удачу. Мне это очень нужно. Альбус протянул руку и коснулся одеяла. Это была потрепанная старая вещь, и если он был честен, это не наполняло его оптимизмом. — Но ты должна оставить его себе, — закончил он. Отцу следовало бы оставить его там, но он, как всегда, был полон решимости продолжать копать, пока они оба не застрянут в яме. Альбус ничего так не хотел, как чтобы отец покинул его комнату, Гарри еще сильнее закусил губу, а Джинни попросила Чарли читать быстрее. чтобы он мог еще раз проверить, все ли у него в чемодане, и убедиться, что он не забыл упаковать новое поющее перо, которое купил в Косом переулке. Это был своего рода шутливый подарок Скорпиусу. - Я думаю, — продолжал отец, все еще не понимая намека. — Я думаю, петуния хотела, чтобы он был у меня, вот почему она его сохранила, а теперь я хочу, чтобы он достался тебе. Я не очень хорошо знала свою мать, но думаю, что она хотела бы, чтобы ты тоже ее получила. И, может быть, я смогу найти тебя — и его — в канун Дня Всех Святых. Я хотел бы быть с ним в ту ночь, когда они умрут — и это может быть хорошо для нас двоих… Альбус не мог этого вынести. Возможно, если бы это был естественный, органичный разговор, все было бы в порядке. Но у него сложилось ужасное впечатление, что отец готовился к этому несколько недель. Что мать, вероятно, посоветовала ему, что именно сказать. Это вызвало у Альбуса желание выбежать из комнаты. — Послушай, — неловко сказал Альбус. — Мне нужно еще много чего упаковать, а у тебя, без сомнения, есть Служительская работа, которая выходит из твоих ушей, так что… — Альбус, я хочу, чтобы ты взял одеяло. Это была последняя капля. Альбус почувствовал, что опаздывает на секунду, чтобы остановиться. - И что с ним делать? — спросил он. — Крылья феи имеют смысл, папа. Плащи-невидимки, они тоже имеют смысл — но это-неужели? Его отец выглядел убитым горем. Альбус отказывался испытывать к нему жалость. - Может, тебе помочь? — Гарри попробовал еще раз. — Собираю вещи. Я всегда любил собирать вещи. Это означало, что я покидаю тисовую улицу и возвращаюсь в Хогвартс. А это было… ну, я знаю, что тебе это не нравится, но… - Для тебя это самое лучшее место на земле, — в отчаянии воскликнул Альбус. — Я знаю. Бедный сирота, над которым издевались дядя и тетя Дурсли- — Альбус, пожалуйста, мы можем просто… — Травмированный своим кузеном Дадли — продолжал Альбус, неумолимо продолжая атаку. — Спасен Хогвартсом. Я все это знаю, папа. Бла-бла-бла. Наконец-то у него появилась реакция. Он видел, что отцу становится не по себе. Он знал, что удовлетворение, которое это ему доставляло, было неправильным, но это ничего не меняло. Джинни обняла Гарри, а Рон толкнул брата локтем и поторопил с чтением. - Я не собираюсь попадаться на твою удочку, Альбус Поттер, — заявил отец самым строгим тоном. Это было не так уж убедительно. — Бедная сиротка, которая спасла нас всех-так я могу сказать-от имени волшебного рода, как мы благодарны тебе за твой героизм. Следует ли нам поклониться сейчас или достаточно будет вежливости? — Альбус, пожалуйста… ты же знаешь, я никогда не хотела благодарности. Альбус действительно хотел остановиться. Но он обнаружил, что не может этого сделать. Злоба изливалась из него, весь этот гнев наконец вырвался наружу. - Но прямо сейчас я переполнен им-должно быть, это добрый подарок этого заплесневелого одеяла, которое сделало это… Отец на мгновение остолбенел, словно его ударили. — Заплесневелое одеяло? — тихо повторил он. Несчастное, израненное лицо отца только разозлило Альбуса. Гарри вздохнул, а все остальные неловко сидели не зная куда себя деть. - А что, по-твоему, должно было случиться? Мы бы обнялись. Я бы сказала, что всегда любила тебя. Что? Что?! И тут Гарри Поттер окончательно вышел из себя. - Ой, не нравится мне это, - прошептали Рон, Герми, Драко и Сириус. — Знаешь что? — громко спросил он. — Хватит с меня ответственности за твое несчастье. По крайней мере, у тебя есть отец. Потому что я этого не делал, ясно? Альбус усмехнулся. - И ты считаешь, что это было несчастьем? Я не. - Ты желаешь мне смерти? — Спросил Гарри, - Гарри, не говори так! - хором сказал весь зал. пораженный до глубины души бессердечием сына. Он и не подозревал, что ненависть Альбуса так глубока. Как же он этого не заметил? Он чувствовал себя дураком, думая, что это всего лишь одна из тех обычных проблем между отцом и сыном, которые прояснятся через несколько лет. Он знал, что это плохо, но в первый раз поймал себя на мысли, что это не так. Не подлежит восстановлению. — Нет! — Быстро воскликнул Альбус. — Я просто хочу, чтобы ты не был моим отцом. Больше Гарри не выдержал. Встав он выбежал из зала. Джинни побежала за ним. Рон, Герми, Драко и Сириус с Римусом хотели побежать за ними, но директор остановил их. Джинни искала Гарри, но не где не могла его найти. Пробежав чуть ли не весь Хогвартс она остановилась что бы отдышатся. - Где же он может быть? - прошептала она. Тут она вспомнила о одном месте которое она так и не проверила. Прибежав на восьмой этаж замка она прошла три раза вдоль стены. Дверь в Выручай-комнату открылась и она тут же вбежала в нее. Гарри прижав колени к груди сидел на полу. Джинни подошла к нему и молча обняла. Так они сидели пол часа. - Зачем ты пришла? - спросил Гарри. - Глупыш, я всегда буду рядом, и ни в жизнь я от тебя не отстану, - сказала она улыбаясь. Гарри прыснул и благодарно улыбнулся. - Пошли, нас наверняка ищут, - сказала Джинни. Когда они зашли в зал все тут же бросились спрашивать как Гарри себя чувствует. Сириус и Римус сели рядом с ним. Сказав что все хорошо Гарри попросил Чарли продолжать. Гарри больше не мог выносить этого натиска. Он ведь пытался, не так ли? Все эти ночи, проведенные в сомнениях о себе и своих родительских способностях. Все эти кофе с Молли, когда она убеждала его, что мальчики могут быть такими, и что сам Рон был немного раздражительным, не говоря уже о Билле и о том, каким далеким он был в подростковом возрасте. Все эти разговоры в постели с Джинни, ее советы, попытки понять, что он делает не так. Наблюдая за другими отцами, такими как мистер Уизли и даже Рон сейчас, пытаясь подражать тем, кто, казалось, хорошо ладил со своими сыновьями, так как он, Гарри, никогда не испытывал собственного отца. Что еще он мог сделать? Он снова и снова ставил себя на кон ради Альбуса. Он снова и снова подавлял свою гордость, делал первый шаг, терпел сарказм и непослушание сына, и все потому, что отчаянно хотел быть хорошим отцом. Если бы Гарри посмотрел в зеркало Еиналеж, то увидел бы свою семью, а рядом с ней улыбающегося Альбуса, который не выглядел так, будто его отталкивало само его присутствие. - Ну, иногда мне хочется, чтобы ты не был моим сыном, — отрезал Гарри, даже не подумав об этих словах. - Ой дурак! - сказал Гарри и стукнул себя по лбу. - Оба хороши, - прошептал Римус. Но они были там. Сказал. Наконец. С плеч Гарри свалилась чудовищная тяжесть. А потом его заменил другой. Одна из них состояла из ужаса, стыда и полной и абсолютной вины. Альбус посмотрел на отца и кивнул. Казалось, замечание отца удовлетворило его не меньше, чем ранило. Почему-то он чувствовал себя победителем. Что он наконец-то открыл правду. Правда, которую он знал, скрывалась в его отце большую часть его жизни. Его отец выглядел совершенно униженным из-за того, что подвел себя. Он собирался вернуться назад, Альбус знал это. Но было уже слишком поздно. Гарри проныл и схватился за голову. Пришлось прервать чтение, ибо Гарри давали успокоительное. Когда он более менее успокоился Чарли продолжил. — Нет, я не это имел в виду… — быстро сказал отец. Альбус почувствовал, что плывет. Его тело больше не было похоже на его собственное. — Да, — спокойно ответил он. - Да, это так. Отец снова взъерошил ему волосы. Теперь он выглядел беспокойным, переминаясь с ноги на ногу. «Если бы только все эти поклонники могли видеть его сейчас», — подумал Альбус. — Альбус — снова позвал Гарри. ‘Ты просто знаешь, как залезть мне под кожу.… — Ты говорил серьезно, папа. И, честно говоря, я не виню тебя. Альбус почувствовал, как в нем просыпается раздражение. Он жалел, что не может сдержать слез, но иногда ничего нельзя было сделать, чтобы остановить их. Альбус не был большим плаксой, но когда он поддался этому порыву, тот неожиданно возник и овладел им, как проклятие. - Пожалуй, вам лучше оставить меня в покое, — монотонно произнес он. Просто ему нужно, чтобы отец ушел, пока он не сломался. Ему хотелось побыть одному. Он хотел свою мать. Он хотел поговорить со Скорпиусом… Бедный ребенок.-прошептали все матери что были в зале. — Альбус, пожалуйста… Зная, что отец не выйдет из комнаты, Альбус понял, что ему придется самому выбираться оттуда. С неожиданной яростью он схватил подаренное ему одеяло и швырнул его изо всех сил. Она не ушла далеко, у него никогда не было особенно хорошей цели, но ей удалось столкнуться с любовным зельем от дяди Рона. Розовая жидкость разлилась по любимому одеялу отца и его кровати, выпустив облако сладко пахнущего дыма. Это было почти смешно. Альбус почувствовал извращенное желание рассмеяться над тем, как ужасно далеко зашел его день. - Довели ребенка до нервного срыва, - прошептали Цисси и Молли. - Значит, мне не повезло и я не люблю тебя, — сказал он, не зная, смеяться ему или плакать. Прежде чем это произошло, он вскочил с кровати и, пробежав мимо отца, выбежал из комнаты, просто желая уйти. — Альбус. Альбус… пожалуйста… — крикнул ему вслед отец, но Альбус не остановился и не ответил. - Конец, - сказал Чарли.