Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

- Профессор, можно еще одну главу, я же не усну пока не узнаю что там случилось, - сказал Гарри. - Ладно. Но только одну, - ответил директор. - Я читаю! - сказала Цисси. БУМ. - Что бум?! Что там бумкнуло?! - спросил Колин. Дядя Вернон, тетя Петуния и Дадли - Так стоп! А они от куда там взялись? - спросил Сириус. - К тому же в прошлой главе было сказано что Петунья умерла, - сказала Молли. - Значит это или сон, или воспоминания, - сказала Цисси. съежились за кроватью. Гарри видел, как маленькие поросячьи глазки дяди Вернона бешено сверкали над матрасом. — Мам, мне это не нравится, — сказал Дадли дрожащим голосом. Тетя Петуния обняла сына за плечи. - Я знал, что мы совершили ошибку, придя сюда. Вернон. Вернон. Нам негде спрятаться. Даже Маяк не находится достаточно далеко! Еще один громкий удар сотряс всю комнату. — Подожди. Держись, — приказал дядя Вернон, явно возясь с чем-то за кроватью, отчего раздался странный металлический щелчок. Тетя Петуния с ужасом посмотрела на мужа. — Что бы это ни было, сюда оно не войдет. - Мы прокляты! — Взвизгнула тетя Петуния. - Он проклял нас! Мальчик проклял нас! Гарри вздрогнул. Он никого не проклял. Он не сделал ничего плохого. Он не виноват, что кто-то продолжает посылать ему письма. - Ой, - произнесли Гарри и Хагрид. Оба поняли о чем говориться в главе. Хагрид покраснел до корней волос. Он никогда их не просил. Тетя Петуния повернулась к нему, и Гарри внезапно осознал, что ему одиннадцать лет. Только что. Он был одет в слишком большую для него одежду-мешковатую рубашку, которая когда-то принадлежала Дадли, и джинсы, которые держались только на одном из брошенных дядей Верноном ремней (к которым были добавлены новые дырки). - Римус, мы кажется не навестили Дурслей, - сказал Сириус. - Кузен, я тебя умоляю, заткнись, я читаю, - сказала Цисси. Все захихикали, а Сириус возмущенно уставился на сестру. Это был его день рождения. Он стоял в хижине на вершине скалы, окруженный ледяным морем. Гарри почувствовал запах сырости. - Это ты во всем виноват! — Воскликнула тетя Петунья, указывая на него тонким пальцем. — Возвращайся в свою нору. Гарри уже собрался возразить, когда дядя Вернон издал (довольно невменяемый) возглас об успехе, а затем внезапно взмахнул винтовкой, направляя ее поверх кровати. Он был нацелен прямо на Гарри. Он испуганно отпрянул, но дядя Вернон поднял винтовку повыше. Он целился в дверь. — Кто бы там ни был, я должен предупредить вас-я вооружен, — крикнул дядя Вернон. - Да что там происходит?! - крикнул зал смотря на Гарри. - Все из книги, - ответил он. Гарри не знал, будет ли безопаснее спрятаться за кроватью вместе с кузеном, тетей и дядей, или же лучше всего будет подойти к незнакомцу, стоящему в дверях. С громким грохотом входная дверь сорвалась с петель и рухнула на землю. Дадли в ужасе вскрикнул, и тетя Петуния нырнула за кровать, увлекая за собой сына. В комнату широкими шагами вошел гигант. У него была взъерошенная борода, лохматые волосы и глаза, блестевшие, как черные жуки. - Хагрид, что это значит? - холодно спросила Минерва. Все знали что если Минерва говорит в таком тоне-то все, Хагриду хана. Великан покраснел, и не знал что ответить. Его спасла Цисси, продолжив читать. Гарри просто смотрел на него, как вкопанный. - Не могли бы вы приготовить нам чашку чая? — спросил великан. — Это было нелегкое путешествие. - Никаких манер! Он врывается в чужой дом и просит чай! - в шоке сказала Дафна. Дадли высунул голову из-за кровати. — Смотри. На него, - выдохнул он. — Отойдите, — скомандовал дядя Вернон, героически поднимаясь на ноги. — Отойди назад. Позади меня-петуния. Позади меня-Дадли. Скоро я провожу этого скарраманджера. Поскольку дядя Вернон выглядел таким же сумасшедшим, как и он сам, Гарри предпочел держаться поближе к великану. — Скарра что? — спросил гигант, хихикая и ничуть не испугавшись. Он протянул руку и выдернул пистолет из пальцев дяди Вернона. Дядя Вернон издал звук, похожий на топот мыши. - Давненько я таких не видел, — сказал великан, с легкостью завязывая пистолет в узел. - Ничего себе силища! - в шоке сказал зал. Хагрид покраснел еще больше. — Упс-а-Дэйзи. Дадли съежился за спиной матери. Но великан, казалось, не был заинтересован в том, чтобы причинить кому-нибудь вред. Он поднял глаза и увидел Гарри. Гарри с трудом сглотнул. — Гарри Поттер, — сказал гигант, сверкнув глазами жука. — Привет, — неуверенно сказал Гарри. Великан расплылся в улыбке, и все его лицо осветилось. Гарри больше не боялся. — В прошлый раз, когда я видел тебя, ты был еще младенцем. Ты очень похож на своего папу, но у тебя мамины глаза. - Вы знали моих родителей? — Изумленно переспросил Гарри. - Где мои манеры? — сказал великан, качая головой. - Очень счастливого дня рождения тебе. У меня здесь есть страх перед вершиной — я мог бы сесть на него в какой-то момент, но он будет вкусным. Пистолет, который был у него в руках, казалось, исчез, потому что теперь великан полез в карман пальто. Он вытащил слегка раздавленный шоколадный торт. Гарри сделал несколько шагов вперед, чтобы посмотреть поближе. В зеленой глазури были неуклюже написаны слова «С днем рождения, Гарри». - Какая милота! - запищали девушки. Великан усмехнулся. — Правда, я не представился. Рубеус Хагрид, хранитель ключей и земли в Хогвартсе. Гарри огляделся и увидел, что Дурсли уже вернулись за кровать, с тревогой выглядывая из-за нее. - Тогда как насчет чая, а? — Спросил Хагрид. — Я бы не сказал, что нет Тер суммат сильнее, если у тебя есть это, имей в виду. — Хог где? — Спросил Гарри. - Хогвартс, — легко ответил Хагрид. - Ты, конечно, все знаешь о Хогвартсе. Гарри поморщился. — Э-э… нет, — смущенно признался он. — Извини. - Римус, я требую что бы мы пошли к ним. Желательно во время полнолуния, - прошептал на ухо другу Сириус. - Я с вами, - сказал Артур. Хагрид выглядел потрясенным. Его глаза расширились, и он снова с недоверием повернулся к Дурслям. — Простите? — рявкнул Хагрид, когда Дурсли полностью скрылись из виду. - Это их как следует пожалеть! Я знал, что ты не получаешь писем, но никогда не думал, что ты даже не узнаешь о Хогвартсе! Неужели ты никогда не задумывался, где твои родители всему этому научились? — Чему научился? — Спросил Гарри. - Нет, это уже не в какие ворота не лезет! - сказали Цисси и Молли. Хагрид угрожающе повернулся к дяде Вернону, - Ой, что сейчас будет! - сказали близнецы. - Хагрид, если вы зделаете что то непоправимое, я вас, - начала Минерва, но не закончила, ибо всем было ясно что Хагриду хана. - Все Хагрид, тикай с городу, - сказала Гермиона. который именно в этот момент снова поднял голову. Он выглядел так, словно жалел об этом. - Так ты хочешь сказать, что этот мальчик… этот мальчик! — ничего не знает о тебе… ни о чем? — Взревел Хагрид. - Я запрещаю тебе говорить мальчику что-либо еще! — Воскликнул дядя Вернон, вставая на дрожащие ноги. Гарри уставился на Хагрида широко раскрытыми глазами, отчаянно желая услышать больше. Хагрид с отвращением отвернулся от дяди Вернона. — Гарри… ты волшебник… ты все изменил — сказал Хагрид. - Ты самый знаменитый волшебник во всем мире. Сотни мыслей пронеслись в голове Гарри. Снаружи завывал ветер, буря становилась все сильнее. Волны разбивались о скалы. Стало очень холодно. Дрожа всем телом, Гарри протянул руку туда, где на земле перед ним лежало старое заплесневелое одеяло. Это было не так уж много, но сойдет. Когда он накинул его на плечи, ему стало еще холоднее. Раздалось ужасное шипение, знакомый шепот, как будто кто-то выдохнул воздух. Гарри поднял голову, но Хагрид и Дурсли уже ушли. Он стоял один в темноте, уязвимый и испуганный.… — Произнес холодный голос. Гаррррииии Поттттер! Все взволновано посмотрели на Гарри. Гарри проснулся, тяжело дыша. - Что то не нравятся мне твои сны, Гарри, - сказал Сириус. Внезапная жгучая боль в шраме - Что?! Неужели опять?! - в страхе крикнул зал. Слизеринцы, да и все кто был в зале побледнели. Только через час Цисси смогла продолжить. заставила Гарри стиснуть зубы, чтобы не закричать. Он поднял руку, чтобы унять боль в голове, отчаянно стараясь не разбудить Джинни. - Ты все еще спишь, — твердо сказал себе Гарри. - Твой шрам не болит. Это не может быть больно. Справа от него зашевелилась Джинни, повернувшись и сонно глядя на него сквозь спутанные рыжие волосы. — Гарри… — Все в порядке, — быстро сказал Гарри, пытаясь улыбнуться. Он не был уверен, что это звучит убедительно. — Возвращайся спать. Джинни вздохнула и села, откинувшись на спинку кровати. Она устало потянулась за волшебной палочкой. — Люмос. Спальня наполнилась светом. Гарри взглянул на жену и тоже заставил себя сесть. Не было смысла лгать ей, как только она увидела его лицо. Джинни знала его лучше, чем кто-либо другой. — Кошмарный сон? — Спросила Джинни. — Да, — согласился Гарри. — По какому поводу? - Что?! Джинни ты так спокойна?! - бледными губами сказал Рон, приобнимая Герми. Гарри нахмурился, обдумывая услышанное. Сон уже начал ускользать. Он вспомнил тетю, дядю, Хагрида, а потом этот голос… — Дурсли, — сказал Гарри, стараясь сохранять спокойствие. — Ну, это началось там, а потом стало чем-то другим. Джинни посмотрела на мужа, заметив, как его мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, как его ярко-зеленые глаза избегают ее взгляда. Такие кошмары не были редкостью, когда дело касалось Гарри. На самом деле они не были редкостью для тех, кто сражался в битве при Хогвартсе или пережил Вторую магическую войну. - Хорошо что ее не было, - прошептал Драко. Джинни обнаружила, что может держать эти ужасы в узде своим писательством, дневными пробежками, здоровой пищей. Быть занятой — вот ее стратегия. Но кошмары Гарри приходили и уходили в зависимости от уровня стресса. Джинни почти ожидала, что они вернутся в такое время, после Амоса Диггори, того дела в министерстве и, конечно, ситуации с Альбусом. - Может, тебе дать снотворного? — Предложила Джинни, уже протягивая руку к прикроватной тумбочке. Гарри быстро покачал головой. — Нет. Со мной все будет в порядке. Возвращайся ко сну. — Ты что-то не очень хорошо выглядишь, — нахмурилась Джинни. Гарри ничего не ответил. Он всегда так делал. Это было постоянным источником раздражения для Джинни. Гарри держал все в себе, пока это не стало слишком много. Это был довольно похожий (и неудачный) механизм совладания с их младшим сыном во времена стресса. - Наверное, это было нелегко — с Амосом Диггори, — предположила Джинни, откидываясь на спинку кровати и устраиваясь поудобнее. — Гнев, с которым я могу справиться — признался Гарри после долгого колебания. — То, что он прав, еще тяжелее. Из-за меня Амос потерял сына... - Гарри, ты не виноват! Ты же не знал что кубок это портал! Ты не виноват! - сказали Рон, Герми, Драко и Джинни и все вместе обняли его. - Это не слишком справедливо по отношению к тебе, — заметила Джинни. «… и я ничего не могу сказать… ничего не могу сказать никому… если, конечно, это не неправильно.» Джинни, казалось, точно знала, кого он имел в виду. Она устало подняла бровь. С мужем и младшим сыном всегда было одно и то же. Когда они были вместе, они спорили, а когда порознь, казалось, горевали об отсутствии связи. Где-то там была глубокая любовь. Но катастрофическая нехватка общения и столкновение личностей, казалось, всегда преобладали. - Так вот что тебя расстраивает? — Спросила Джинни уже тише. Гарри не ответил. Он виновато отвернулся. - Ночь перед Хогвартсом никогда не бывает хорошей, если ты не хочешь идти, — сказала Джинни. Часто Гарри забывал, что Альбус не чувствовал, что он бежит в убежище, скорее, что его загнали в еще одно место, в котором он не вписывался. Она пыталась заставить Гарри понять это с точки зрения Альбуса, но Гарри, который всегда думал о первом сентября только с восторгом, казалось, что Джинни не делает больших успехов. — Отдаю Альбусу одеяло. Это была хорошая попытка, — добавила Джинни, дотрагиваясь до руки мужа. - Дальше все пошло совсем не так, — признался Гарри. — Я сказал кое-что, Джинни.… - Я слышала, — согласилась Джинни с многозначительным видом. В конце концов, она была свидетельницей того, как Альбус выскочил из спальни после визита отца. Гарри ужасно покраснел и стыдливо отпустил глаза. Альбус закрылся в ванной на некоторое время после ссоры и вышел оттуда с таким видом, будто только что плакал. Тот факт, что он был так яростен, когда заметил Джинни, сказал ей, что ее сыну нужна небольшая поддержка. Она много слышала об этой истории от решительно (и неубедительно) пресыщенного Альбуса, который повторял слова своего отца в коридоре наверху, скрестив руки на груди, как доказательство того, что его худшие опасения оправдались. Джинни заметила, что в его открытии был какой-то триумф. Джинни пыталась утешить сына, но когда Альбус притворялся отстраненным, утешать было бесполезно. Альбус полностью отключился и исчез в постели, заявив довольно мрачно: «я и так всегда знал, мама. Это не какой-то огромный сюрприз.» Гарри вздохнул. Джинни приобняла его. Но притворяться, что ему все равно, было бесполезно, потому что Джинни читала Альбуса лучше, чем кто-либо другой в семье. Ее сын был раздавлен, и тут не было двух путей. А виновником был ее муж. Это была неприятная правда, чтобы нести ее. - И ты все еще разговариваешь со мной? — Спросил Гарри. - Потому что я знаю: когда придет время, ты извинишься, — вздохнула Джинни. — Что ты не это имел в виду. То, что вы сказали, скрыто-другие вещи. Ты можешь быть честен с ним, Гарри… это все, что ему нужно. - Я просто хотел бы, чтобы он был больше похож на Джеймса или Лили, — выпалил Гарри, взъерошив собственные волосы. Даже Джинни поморщилась. - Да, может быть, не стоит быть таким честным, — сухо сказала она. — Нет, — быстро ответил Гарри, выпрямляясь и понимая, что только что снова наступил на ногу. Как же так часто это происходит в наши дни? - Я бы ничего не изменил в нем… но я могу понять их и… — Альбус другой, — согласилась Джинни с гордостью в голосе. - И разве это не хорошо? - Тем более! Каждый человек уникален, у каждого есть свои таланты и умения, - сказала Цисси. Гарри кивнул, но не совсем убедительно. «И он может сказать… Ну, ты понимаешь… когда ты надеваешь свой костюм Гарри Поттера. Он хочет увидеть тебя настоящего.» Гарри едва не рассмеялся над этим. Настоящий он? Если Альбус был разочарован тем, что он уже видел, то ослабление его бдительности не улучшит ситуацию. Он и так старался изо всех сил. И иметь отца, который все еще просыпается по ночам, преследуемый войной, который спит с волшебной палочкой под подушкой, который нуждается в снотворном, чтобы пройти через это, который… не знает, как быть отцом, ну, так или иначе, он чувствовал, что это не поможет. — Правда прекрасна и ужасна, и поэтому к ней следует относиться с большой осторожностью, — тихо сказал Гарри. Джинни оглянулась, удивленная тем, что он произнес нечто столь глубокое. Гарри нашел слабую улыбку в ответ. — Дамблдор, — объяснил он. Джинни кивнула, хотя снова подняла бровь. — Странно говорить такое ребенку, — заметила она с легким неодобрением. - Не тогда, когда ты веришь, что этому ребенку придется умереть, чтобы спасти мир, — сказал Гарри, пожимая плечами. Все недовольно посмотрели на Альбуса. У всех еще остались впечатления от главы воспоминания принца. С того времени авторитет Альбуса снизился. Из ниоткуда вернулась боль в его шраме. Гарри ахнул, и ему пришлось вцепиться в простыню, чтобы снова не схватиться за лоб. Его голова, казалось, вот-вот взорвется. Ему потребовалось все силы, чтобы не закричать во второй раз. Все занервничали. Если у Гарри болит шрам значит Волдеморт еще жив? Ведь так? Все боялись что он вернется вновь. — Гарри? — Осторожно спросила Джинни. - Что случилось? — Отлично, — пробормотал Гарри, все еще гримасничая. «Я в порядке. Я слышу тебя. Я постараюсь быть... — Твой шрам болит? — прямо спросила Джинни. — Нет, — солгал Гарри, и в этот момент боль прекратилась. Гарри забыл о том облегчении, которое испытал за все эти годы, не испытав ни малейшей боли. Было тревожно приятно не чувствовать, что твой череп вот-вот взорвется. — Нет. Я в порядке. А теперь не надо этого и давай немного поспим. Его жена не выглядела убежденной. Джинни отказалась поднять палочку. Она посмотрела на мужа и сразу поняла, что он ей лжет. — Гарри, сколько времени прошло с тех пор, как у тебя болел шрам? — Спросила Джинни. Гарри взглянул в карие глаза жены и сглотнул, не в силах выдержать ее взгляд. — Двадцать два года. - Конец, - сказала миссис Малфой.