Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

- Я читаю! - сказал Дин. Тут в зал залетела Миртл. Она счастливо посмотрела на Рона и подлетела к нему. - Что случилось Миртл? - спросил Рон. - Я заметила что все что то читают и мне стало интересно. Можно с вами? - по детски сказала призрак. Гермиона сердито хотела было нагрубить ей, но ее остановил улыбчивый Рон. - Конечно! Садись к нам! - сказал он показывая на него и Герми. В итоге Миртл заставила Герми подвинуться и села рядом с Роном, слегка прижавшись к нему. Гермиона сидела все красная. Гарри бодрствовал у постели Альбуса уже по меньшей мере два часа. Весь последний день он то входил, то выходил из больничного крыла, даже после того, как мадам Помфри заверила его, что Альбус вне опасности. - Вот что значит любящий отец, - сказали Цисси и Сириус. Гарри покраснел. Джинни сказала ему, чтобы он уходил, что это всего лишь сломанная рука, что Альбус может даже обидеться на то, что он остался «охранять» его, но Гарри был полон решимости быть с сыном. - Молодец, - сказала Лили. Иногда, подумал Гарри, легче проводить время с младшим сыном, когда он спит. Джеймс был безрассудным человеком. Лили была из тех, кто любит приключения. Поэтому Гарри никак не мог понять, почему он оказался здесь, в больничном крыле, с Альбусом, а не с кем-то из них. Он и не подозревал, что Альбус способен на такой рискованный поступок. - Это еще ничего. У меня предчувствие, что они еще что то вытворят, - сказал Невилл. Когда Джеймс или Лили попадали в беду, то всегда по одной и той же причине: весело. Или волнение. Или просто любопытство. - Кого они мне напоминают? - сказала Лили, смотря на Сириуса и Джеймса. - Ничего не знаем, - хором сказали они. - В том и дело, вы ничего не знаете, у вас в голове опилки как у Винни Пуха! - смесь сказала Лили. Все кто знал сказку про Винни Пуха рассмеялись. Джеймс и Сириус непонимающе переглянулись. Но у Альбуса всегда был более глубокий, скрытый мотив. Трудно быть рядом с сыном, который, казалось, хранил в тайне истинную версию самого себя. Спина Гарри убивала его. За последние несколько лет боли и боли поразили его так, как он никогда не мог себе представить, будучи молодым взрослым. Никогда прежде ему не приходилось беспокоиться о том, что он может спонтанно сорваться с места, или забежать слишком высоко, или просто проснуться в постели от неловкого сна. Он все еще молод, подумал он. Он надеялся, что в свои сорок лет он только приближается к середине своего жизненного пути, но пробивается к среднему возрасту… это было страшно. - Тоже самое говорили и эти двое, - сказал Римус показывая на друзей. Он никогда не планировал заходить так далеко, и теперь, когда он был здесь, все это было все еще немного размыто. Гарри еще раз посмотрел на Альбуса, который тихо дышал, снял очки и потер уставшие глаза. Его ноги начали болеть от долгого сидения у постели Альбуса. Зевнув, он встал и начал медленно ходить по комнате, вытягивая спину и вытягивая руки вверх. И тут пара глаз встретилась с его собственными. - Ал очнулся? - спросили все. Альбус Дамблдор стоял в рамке картины прямо над кроватью Альбуса, выглядя совершенно ошарашенным. - А, это вы, - разочарованно сказала Лили. Гарри был уверен, что он, вероятно, тоже выглядел довольно испуганным. — Профессор Дамблдор, — вежливо обратился он к портрету. Он так и не привык разговаривать с картинами. - Поверь, я тоже долго не могла поверить что портреты разговаривают, - сказала Лили. Существует ли в подобных вещах этикет? Если это и было, Гарри об этом никогда не сообщали. — Добрый вечер, Гарри, — ласково сказал профессор Дамблдор. Голос был таким знакомым, что Гарри расслабился. Всего несколько мгновений назад он был взрослым. Он был ответственным, взрослым отцом, присматривающим за своим беспокойным сыном. Теперь он чувствовал, что может освободиться и быть самим собой перед человеком, который, в свою очередь, часто играл для него отцовскую роль. Услышав это предложения Джеймс приобнял Гарри и недоверчиво посмотрел на директора. Герми же продолжала зло смотреть на Миртл которая всеми силами давала понять, что скучала по Рону. Герми буквально сгорала от ревности. - Я скучал по тебе, — признался Гарри. - Всякий раз, когда я в последнее время заглядывал к директрисе, твоя рама была пуста. - Ну, я люблю время от времени заглядывать в другие свои портреты, — признался Дамблдор с улыбкой. Старик взглянул на Альбуса. - С ним все будет в порядке? - Он отсутствовал двадцать четыре часа, в основном для того, чтобы мадам Помфри могла вправить ему руку. Она сказала, что это было очень странно… она как будто была сломана двадцать лет назад и позволяла двигаться в «самых противоположных» направлениях.» Гарри понял, что сказал больше, чем было необходимо, и откашлялся. - Я представляю шок людей когда мадам Помфри так сказала, - засмеялся Перси. — С ним все будет в порядке, — закончил он, кивнув. Дамблдор задумчиво хмыкнул. — Мне кажется, очень трудно смотреть, как страдает твой ребенок. Гарри посмотрел на Дамблдора со знакомой серебристой бородкой, добрыми, блестящими голубыми глазами и очками-полумесяцами, поблескивающими на свету, а затем на спящего сына. Как всегда, Дамблдор был абсолютно прав. Это была… одна из самых ужасных вещей в мире. Гарри чувствовал себя беспомощным, бесполезным. - Как я тебя понимаю, - прошептал Джеймс. - Я никогда не спрашивала тебя, как ты относишься к тому, что я назвала его в твою честь, не так ли? Дамблдор мягко улыбнулся, а затем склонил голову, как бы признавая его добрый жест. — Откровенно, Гарри, — признался он. — Мне показалось, что на бедного мальчика свалилась огромная тяжесть. Это не было задумано как вес. Это был жест любви, имя Альбуса. Профессор Дамблдор был самым мудрым человеком, которого Гарри когда-либо знал. - Интригант, наевшийся лимонных долек! - сказали близнецы. Он был нежным, добрым и, главное, сильным. Гарри хотел, чтобы у всех троих его детей были силы, необходимые для того, чтобы пройти через этот странный, трудный, ужасный и часто совершенно удивительный мир. Он не был уверен, что это был особенно удачный подарок Альбусу до сих пор. Гарри глубоко вздохнул. Ему хотелось задать так много вопросов. Так много тем он хотел обсудить. Но нет ничего более насущного, чем безопасность его сына. Все родители понимающе улыбнулись и прижали своих детей к себе. После того как Альбус и Скорпиус пропали без вести, Гарри начал их искать, отпросившись у министерства, чтобы исправить свою ошибку. Большая группа присланных Министерством волшебников и услужливых местных жителей, вызванных экстренным выпуском Ежедневного пророка (составленного Джинни), присоединилась к поисковой группе и патрулировала территорию и территорию за пределами Хогвартса. Даже Драко Малфой присоединился к охоте. Гарри видел, как он яростно расхаживал по комнате, звал сына и проклинал бесполезность других поисковиков. В какой-то момент их взгляды встретились, и Драко бросил на него такой яростный взгляд, что Гарри слегка забеспокоился о его безопасности. Никогда в жизни он не видел Драко таким злым, таким… испуганным? - Довели родителей! Они там по 4 инфаркта получили, - сказала Цисси. Взгляд, которым одарил его Малфой, ясно выражал одну вещь: если ты и твое жалкое подобие родительских навыков стоили мне моего сына, я покончу с тобой, Поттер. - Я бы сделал точно так же, - сказал Гарри. Впервые в жизни Гарри почувствовал, что у Драко есть законная причина злиться на него. Это было странное ощущение-быть так далеко не правым. Обыскивая лес, Гарри наткнулся на кентавра Бэйна. Кентавры обычно не были лучшими собеседниками, но отчаянные времена требовали отчаянных мер, и поэтому Гарри спросил гордое, величественное создание, знает ли он что-нибудь, что могло бы помочь. После того, как прозвучали обычные оскорбления (у кентавров был адский комплекс превосходства), Бэйн заявил, ужасаясь: - Вокруг твоего сына черная туча, опасная черная туча. Гарри встревоженно потянулся вперед. - О чем он? - спросила бледная Молли. — Вокруг Альбуса? — Спросил потрясенный Гарри. — Черная туча, которая может угрожать нам всем. Ты снова найдешь своего сына, Гарри Поттер, — торжественно сказал Бэйн. - Но тогда ты можешь потерять его навсегда. Все Уизли, Поттеры, Сириус и Римус побледнели. Как? С Алом что то случиться настолько ужасное? Гарри обдумал слова Бэйна и принял решение. Дамблдор с портрета ободряюще улыбнулся ему. - Мне нужна твоя помощь, — признался Гарри. - Мне нужен твой совет. Бэйн говорит, что Альбус в опасности. Как защитить моего сына, Дамблдор? - Ты спрашиваешь меня, как защитить мальчика в страшной опасности? — Спросил Дамблдор с легкой насмешкой. - Мы не можем защитить молодых от беды. Боль должна прийти и придет. - Профессор, вы мастер давать советы, на понятие которых нужно время, НО У НАС ЕГО НЕТ!!! - крикнули Сириус и Джеймс. Гарри почувствовал, как в груди поднимается старое знакомое раздражение. Дамблдор был великим человеком, да, мудрым человеком, но не было ничего более разочаровывающего, чем когда он говорил в своей почти поэтически неопределенной манере. - В этом нет ничего плохого! - быстро сказал Гарри. - Значит, я должен стоять и смотреть? — Спросил Гарри, понимая, что его голос звучит угрюмо и угрюмо и… на самом деле очень похож на Альбуса. Он мгновенно вышел из этого состояния. — Нет. Ты должен научить его, как встретить жизнь. — Каким образом? — Спросил Гарри. - Он не станет слушать. - Может быть, он ждет, чтобы вы его разглядели? — Предположил Дамблдор. - Вот! Только он понял ребенка! - сказала Минерва. Гарри нахмурился, изо всех сил стараясь переварить услышанное. Он ясно видел Альбуса, не так ли? Да, его сын был довольно скрытен… но он знал его. Разве не так? — Это проклятие и благословение портрета.… слышишь, — тихо сказал Дамблдор. - В школе, в Министерстве, я слышу, как люди разговаривают.… - Альбус, вы что, следите за учениками? - зло спросили Молли, Лили и Цисси. Гарри почувствовал, как его гнев снова поднимается. Ему никогда не нравилось, когда о нем говорят, и мысль о том, что они возьмутся обсуждать его сына, приводила его в ярость. - А что за сплетни ходят обо мне и моем сыне? — Спросил Гарри, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. - Это не сплетни, — мягко сказал Дамблдор. — Беспокойство. Что вы двое боретесь. Что с ним трудно. Что он сердится на тебя. У меня сложилось впечатление, что, возможно, вы ослеплены своей любовью к нему. - О чем вы, профессор? - спросила Астория. — Ослеп? — Недоверчиво повторил Гарри. — Ты должен увидеть его таким, какой он есть, Гарри. Вы должны искать то, что ранит его. - Разве я не видел его таким, каков он есть? - Нет, - жестко сказала Джинни - Что ранит моего сына? Гарри сделал паузу, чтобы подумать об этом. - Или это тот, кто ранил моего сына? - Так, мне уже не нравиться ход твоих мыслей, - сказала Гермиона, однако смотрела она на Рона и Миртл. Альбус слегка пошевелился, все еще погруженный в сон. Гарри посмотрел на него с беспокойством. — Папа… — пробормотал он — Это черное облако, это кто-то, не так ли? — Спросил Гарри с новой яростью, вызванной тем, что увидел сына в таком уязвимом состоянии. - Не что-нибудь? - Так, если ты обвинишь моего сына, я тебя прокляну! - сказали Астория и Драко. Дамблдор выдал еще одну из своих раздражающих улыбочек. — Ах, в самом деле, какое теперь имеет значение мое мнение? — весело сказал он. — Я-краска и память, Гарри, краска и память. И у меня никогда не было сына. — Голос Дамблдора звучал тревожно и окончательно, как будто он готовился снова исчезнуть. «Не в этот раз», — яростно подумал Гарри. Ты меня больше не бросишь. Не тогда, когда ты мне нужен. - Но мне нужен твой совет, — настаивал он громче, чем намеревался. — Папа? — раздался голос сына. Гарри посмотрел на Альбуса, потом снова на портрет Дамблдора. То, что он увидел, заставило его выругаться от разочарования и ярости. Осталась только пустая рамка. - Ну, профессор, уходите когда ненадо, - сказал Рон. +++ Альбус видел очень странный сон. Он стоял в Запретном лесу вместе с Дельфи. Она учила его заклинанию, которое заставляло волосы Джеймса розоветь всякий раз, когда он был особенно раздражающим. - Нет, этим он точно пошел в тебя, - сказал Римус. Все шло прекрасно, даже лучше, чем прекрасно. Он чувствовал себя расслабленным, умиротворенным, на вершине мира. — Ты потрясающе владеешь магией, Альбус, — сказала Дельфи с благоговением. — На много миль лучше, чем был твой отец в этом возрасте. Альбус обнаружил, что вынужден согласиться. - И ты гораздо красивее, чем он когда-либо был. Не говоря уже о том что ты живешь в гораздо лучшем доме… Ну, когда Дельфи так выразилась… Сириус тихо зарычал. Альбус уже собрался покрасить волосы Дельфи в розовый цвет (он был уверен, что она начнет радостно хлопать в ладоши, радуясь тени и его мастерству), как вдруг, откуда ни возьмись, между ними возник Скорпиус с тайм-Тернером на шее. — Альбус! — воскликнул он с глубоким огорчением в голосе. — Не могли бы вы отойти в сторону, Скорпиус? — Вежливо спросил Альбус. Но его друг даже не пошевелился. — Альбус, ты должен меня выслушать! Дельфи вышла из-за спины Скорпиуса, и все снова было хорошо. - А ты не знаешь, что было бы на самом деле wizzo? — Усмехнувшись, спросила Делфи. Альбус покачал головой. — Если ты превратишь волосы Скорпиуса в розовые. - Только попробуй! - сказали Джинни и Астория. Скорпиусу эта идея, похоже, совсем не понравилась. - Но мне нравятся мои волосы такими, какие они есть! Это как у моего отца… — Да ладно тебе, Альбус. Это будет весело, — убежденно продолжала Делфи. - И мы любим веселиться, не так ли? Альбус действительно любил развлекаться с Дельфи. Он сделал. — Альбус, разве ты не видишь, что она делает?» — В отчаянии воскликнул Скорпиус. - А почему у тебя волосы голубые? Ты же ненавидишь яркие цвета! Перед Альбусом появилось зеркало, и Скорпиус оказался прав. Кончики волос Альбуса были выкрашены в синий цвет, как и у Делфи. Когда это случилось? - Так выглядит гораздо прохладнее, — сказала Делфи, улыбаясь. — Неужели? — С сомнением спросил Альбус. Дельфи кивнула и, взмахнув палочкой в сторону Скорпиуса, произнесла заклинание, от которого его волосы мгновенно стали ярко-розовыми. - ДА Я ЕЕ УБЬЮ!!! - крикнули Астория, Драко и Цисси. Скорпиус заплакал. — Это неправильно, Альбус! — всхлипнул он. - У тебя черные волосы, а у меня светлые, и нам это нравится! Почему мы должны меняться? — Я… — пробормотал Альбус, переводя взгляд с улыбающейся Дельфи на рыдающего Скорпиуса. - Я не знаю… Я… А потом они оба исчезли. - Что случилось с моим сыном? — раздался голос у него за спиной. Альбусу не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это его отец. - Что случилось с моим сыном? — Со мной все в порядке, папа, — попытался объяснить Альбус. - Да, что у него за сны такие?! - крикнул Джеймс. - А что случилось с моим сыном? — Повторил Гарри Поттер, нависая над Альбусом и отбрасывая всемогущую тень, которая загораживала свет. - Что ранит моего сына? Кто ранил моего сына? — Папа… — начал Альбус, но понял, что не может продолжать. Слова не выходили наружу. — Это черное облако, это кто-то, не так ли? Не что-нибудь? - Он что слышал о чем вы говорили? - спросил Перси. Черное облако? Черной тучи не было видно… так ли это? "Мне нужен твой совет." — Папа… — снова пробормотал Альбус. А потом мимо него и его отца пронеслась вереница танцующих санитаров с пустыми глазами, каждый в своей паре. Черная туча появилась над головой Альбуса, а затем внезапно упала ему на лицо, задушив его. Все вокруг потемнело. +++ Когда Альбус открыл глаза, первое, что он увидел, был его отец. Не нравиться мне это.-сказали все. — Папа? Отец коротко взглянул на него, а затем на что-то на стене позади него. — Нет, а куда ты теперь пошел? — спросил отец с невероятно напряженным видом. «Мы находимся в больничном крыле?» — Предположил Альбус, оглядываясь вокруг и только сейчас заметив этот факт для себя. Что он там делает? И тут он вспомнил. Амос Диггори. Дельфи. Министерство. Скорпиус. Токарь Времени. Турнир Трех Волшебников. А теперь… здесь? Он не помнил, как был ранен, но подозревал, что это случилось, когда они со Скорпиусом возвращались в свое время. Кстати, где же Скорпиус? Он пожалел, что не сидит сейчас у постели отца. По крайней мере, тогда они смогут обсудить, что происходит. Альбус слегка пошевелился в постели, пытаясь разглядеть, на что именно смотрел его отец. На стене над кроватью висел пустой портрет. По-видимому, обитатель дома только что ушел. Ну, это уже кое-что. По крайней мере, они со Скорпиусом не создали мир, в котором его отец бродил и разговаривал сам с собой. - Не дай Мерлин! - сказали все. - Да, — согласился отец несколько растерянно. - И ты… ты будешь в порядке. Для восстановления сил мадам Помфри не знала, что прописать, и сказала, что вам, вероятно, следует есть много шоколада. Вообще-то, вы не возражаете, если я возьму немного? Мне нужно тебе кое-что сказать, и я не думаю, что тебе это понравится. - Мне это ОЧЕНЬ не нравиться, - сказала Джинни. <b>Альбус взглянул на отца. Что он мог сказать? Хотел ли он вообще это знать? Судя по выражению лица его отца, это было что-то большое. Он мог бы спросить об этом прямо сейчас, но Альбус почему-то чувствовал необходимость выиграть немного времени. Он все еще чувствовал себя немного не в своей тарелке и поэтому решил пока не вмешиваться. — Хорошо, — ответил он как можно более спокойным тоном. — Мне кажется. Гарри взял кусочек шоколада из батончика на прикроватном столике. (Альбус заметил, что отец выбрал самый близкий к нему кусок.) глубоко вздохнув, он положил его в рот целиком. Альбус растерянно посмотрел на отца. Отец ел шоколад только в моменты сильного стресса или торжества. Дома мать Альбуса строго придерживалась здорового питания. Это было единственное, что Альбус не любил в своей матери. Все в шоке посмотрели на Джинни. Гарри щенячийми глазками посмотрел на нее. Запретить шоколад?! — Лучше? — Робко спросил Альбус, когда отец проглотил кусок. — Много, — согласился Гарри. Он взял плитку шоколада и предложил ее Альбусу, который взял кусочек с самого края плитки и отправил его в рот. — Рука, — сказал отец деланно небрежным тоном. - И как ты себя чувствуешь? Честно говоря, Альбус совсем забыл об этом. Взглянув на свою правую руку, он согнул ее. Казалось, он работает просто отлично. - Я чувствую себя прекрасно, — сказал он отцу. Взгляд Гарри стал мягким и озабоченным. Альбус внутренне приготовился к тому, что потенциально могло быть смущающим проявлением отцовской доброты. Он уже знал, как работает эта игра. Его отец разыгрывал карту «хорошего отца», чтобы он мог сообщить любую плохую новость, которую должен был сообщить через несколько минут, и уйти с ней. Гарри вздохнул. - Куда ты пошел, Альбус? — Тихо спросил Гарри. - Я не могу тебе сказать, что это с нами сделало — твоя мама очень волновалась.… Очевидно, отец устроил настоящий спектакль, потому что Альбус был уверен, что не слишком огорчился бы, узнав, что его нелюбимое дитя пошло гулять. Ну, в эту игру могут играть и двое. Альбус был исключительным лжецом. Такой исключительный лжец, что никто, кроме него, этого не знал. - И в кого он такой? - спросили все. И поэтому он посмотрел на своего отца с полным и совершенно правдоподобным сожалением. - Мы решили, что не хотим идти в школу, -сказал он отцу, опустив голову с притворным стыдом. - Мы думали, что сможем начать все сначала — в мире маглов — и обнаружили, что ошиблись. Мы уже возвращались в Хогвартс, когда ты нас нашел. Отец подозрительно приподнял бровь. - В Дурмстрангских одеждах? - Вот тут уже несостыковка, - сказал Когтевранец. — Эти мантии были… … все это дело… Скорпиус и я… мы не подумали, — запинаясь, пробормотал Альбус, добавив несколько лишних морганий к общей смеси. Когда он снова взглянул на отца, казалось, что он действительно верит в это. — И почему? Почему ты убежал? — с болью спросил его отец. — Из-за меня? Из-за того, что я сказал? Ну, это становилось легче с каждой секундой. Ложь всегда легче продать, если смешать ее с правдой, а Альбус Поттер ненавидел Хогвартс. - Вот, ясно чего он в Слизерине, - сказали все. — Я не знаю, — сказал он отцу, пожав плечами. — Хогвартс на самом деле не такое уж приятное место, когда ты не вписываешься. Что было абсолютной правдой. Это было легко для его отца, подумал Альбус. Он был мальчиком, который жил с самого начала. Он никогда не знал, что значит быть изгоем, аутсайдером, полным и абсолютным неудачником. Его отец кивнул, принимая и это объяснение. — И это Скорпиус… побудил тебя… уйти? — Спросил Гарри - Гарри, ты нарываешься! - зло сказали Астория и Драко. , по-видимому, находя эту тему более трудной для обсуждения. Альбус на мгновение потерял дар речи, ошеломленный невероятностью этой идеи. — Скорпиус? — удивленно повторил он. — Нет. Гарри пристально посмотрел на своего младшего сына. Да, он мог казаться таким же упрямым, несговорчивым, трудным Альбусом, каким был всегда, но каким-то образом… Слова Бэйна имели смысл. - ТО ЕСТЬ ТЫ ОБВИНЯЕШЬ МОЕГО СЫНА НЕ ПОНЯТНО В ЧЕМ, ИЗ ЗА ТУПОГО КЕНТАВРА?! - крикнули Драко и Астория. Альбус никогда бы не сделал ничего подобного тому, что он сделал за последние двадцать четыре часа по собственной воле. Он был слишком тихим, слишком угрюмым, слишком угрюмым. Это не могла быть его идея. Здесь действовало какое-то влияние. Темное облако. И кого они знали, кто происходил из семьи печально известных Темных Магов и, казалось, вцепился в его сына почти нездоровым образом? - Мне нужно, чтобы ты держался подальше от Скорпиуса Малфоя, — твердо сказал Гарри. - НЕТ, ЭТО ПЕРЕБОР!!! - крикнули Драко и Астория и пересели к Дафне. Дафна довольно улыбнулась. - Какие страсти, - протянула Миртл. Альбус выглядел совершенно сбитым с толку. Такого выражения Гарри не видел у сына уже несколько месяцев. — Что? Скорпиус? Он говорил так, словно мог смеяться. Гарри не видел в этом ничего смешного. — Я не знаю, как вы подружились с самого начала, но вы подружились — и теперь… — Мой лучший друг? — Уточнил Альбус, все еще ошеломленный. — Мой единственный друг? — Он опасен. - Я в шоке! Гарри, ТЫ ТОЧНО ГОЛОВОЙ ПОШЕЛ В ПАПУ!!! - крикнула Лили зло смотря на сына. — Скорпиус? — Повторил Альбус, громко фыркнув при одной мысли об этом. — Опасно? Альбус почувствовал непреодолимое и извращенное желание расхохотаться. Представление о том, что Скорпиус Малфой из всех людей оказывает какое-либо дурное влияние, было забавным в своей неправдоподобности. Скорпиус был самым воспитанным, добрым, милым и в целом хорошим человеком, которого Альбус когда-либо встречал. - Вот именно! - сказала Астория и всхлипнула на груди у Драко. Он не мог придумать ни одного возможного недостатка, который мог бы найти в нем отец. А это означало, конечно, что великий Гарри Поттер на самом деле был предвзятым, несправедливым, невежественным человеком… Ну, Альбус не хотел говорить, что именно. - Вы с ним встречались? — Спросил Альбус. — Папа, если ты действительно думаешь, что он сын Волдеморта... - Я не знаю, кто он, — продолжал Гарри все тем же спокойным голосом. - Я просто знаю, что тебе нужно держаться от него подальше. Бэйн сказал мне... - Кто такой Бэйн? — Почти истерически воскликнул Альбус. - У Ала сейчас будет истерика, - сказал Невилл. Гарри строго посмотрел на него. — Кентавр с глубокими навыками гадания. Он сказал, что вокруг тебя черная туча и... — Черная туча? — Повторил Альбус. Это было просто смешно. Сравнивать Скорпиуса с черной тучей было все равно что… ну, сравни его, Альбуса, с радугой, на другом конце которой стоит горшок с золотом. Это было такое ужасное заблуждение, что было больно. Скорпиус был самым веселым и дружелюбным из них. Он, Альбус, был саркастичным, обиженным, неумолимым человеком. Либо его отец был идиотом, - Так и есть! - крикнули Слизеринцы, но Астория и Драко молчали. либо это было своего рода наказание. Альбус был склонен думать, что это последнее. - И у меня есть очень веские основания полагать, что темная магия возрождается, и я должен уберечь тебя от нее, — объяснил отец. — В безопасности от него. В безопасности от Скорпиуса. Драко зло смотрел на Гарри. Гарри же отводил взгляд. Альбус на мгновение заколебался, наполовину уверенный, что все еще спит, что это всего лишь очередная стадия его кошмара. Потому что это не могло быть реальностью. Его отец не мог всерьез хотеть, чтобы он держался подальше от Скорпиуса, который, вероятно, был единственной хорошей вещью в его жизни в данный момент… Все вздохнули, а Гарри закрыл лицо руками. Но один взгляд на лицо отца сказал Альбусу все, что ему нужно было знать. Это действительно происходило. Альбус почувствовал, что его решимость окрепла, и лицо его стало жестким. - А если я этого не сделаю? Держаться от него подальше? Гарри взглянул на сына и понял, что тот вот-вот столкнется со всей силой своего упрямства. К счастью, он уже приготовился к этому. — Там есть карта, — объяснил Гарри, не желая уступать упрямству Альбуса. — Раньше это было для тех, кто не хотел ничего хорошего. Теперь мы будем использовать его, чтобы следить за тобой — постоянно. Профессор Макгонагалл будет следить за каждым вашим движением. Как только вас увидят вместе, она прилетит, как только вы попытаетесь покинуть Хогвартс, она прилетит. Я ожидаю, что ты пойдешь на свои уроки, которые теперь не будешь делить со Скорпиусом, а между делом останешься в гриффиндорской гостиной!» - ЧТО?! ГАРРИ ТЫ МОЙ ДРУГ, НО ЭТО ДИСКРИМИНАЦИЯ!!! - зло крикнул Рон. Альбус был так возмущен этой несправедливостью, что едва не вытолкнул себя из постели и не вскочил на ноги. - Ты не можешь заставить меня поступить в Гриффиндор! Я-слизеринец! Никогда бы Альбус не подумал, что он заявит об этом так громко и гордо, своему отцу. Он гордился тем, что стал слизеринцем, что бы люди о нем ни думали, даже если это его разочаровывало. Даже если его собственный отец стыдится. — Не играй в игры, Альбус, — устало сказал Гарри. - Ты знаешь, ЧТО ЭТО за дом. Если она застанет тебя со Скорпиусом — я наложу на тебя заклятие, которое позволит мне видеть и слышать каждое твое движение, каждый твой разговор. Тем временем в моем департаменте начнется расследование его истинного происхождения. - ГАРРИ, ТЫ, ТЫ, Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ ЧТО СКАЗАТЬ!!! Ты меня разочаровал! - сказал Рон и слегка отсел от него. Миртл тут же полетела за Роном. Для Альбуса это было уже слишком. Это было намного хуже любого кошмара. Потрясенный и пристыженный, он разрыдался. — Но папа… — всхлипнул он, обнаружив, что даже произнести эти слова было трудно из-за нового комка в горле. Что он едва мог дышать из-за того, как дрожало его тело. - Ты не можешь… это просто невозможно… - Довел ребенка, - зло прошептали все. Гарри жал кулаки. Как он в будущем может быть таким идиотом?! Не удивительно, что его сын так ненавидит его! - Я долгое время считала себя недостаточно хорошим отцом для тебя, потому что я тебе не нравилась. Только теперь я понимаю, что мне не нужно, чтобы ты меня любила, мне нужно, чтобы ты слушалась меня, потому что я твой отец, и я знаю лучше. Мне очень жаль, Альбус. Так и должно быть. Гарри тихо всхлипнул. Джинни заметив это тут же подбежала к нему и приобняла. Альбус провел большую часть своей жизни, обижаясь на отца, критикуя его, испытывая к нему неприязнь. Время от времени ему даже казалось, что он его ненавидит. Но теперь Альбус знал, что этого никогда не было. Потому что прямо сейчас, впервые в своей жизни, он чувствовал, как в его груди горит настоящая ненависть. Это было совсем не так очаровательно, как он себе представлял. Было больно. - Конец, - приглушенно сказал Дин.