Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

Я читаю! -сказал Артур. После долгого заседания вопросов на внеочередном общем собрании, большую часть которого Драко провел на сцене, присутствующие ведьмы и волшебники начали расходиться. Гермиона обменялась рукопожатиями с несколькими людьми, а затем поспешила обратно в свой кабинет, где она была нужна для обсуждения. Рон пошел с ней, охраняя ее от начинавших роиться журналистов, выбив по пути перо из одной из их рук и чуть не ввязавшись в драку. Рон как всегда.-сказали все Уизли. Профессор Макгонагалл подошла к трем своим бывшим ученикам (тем, кто не сбежал) перед отъездом. Она была в отвратительном настроении, но Драко понял. Очевидно, она была в шоке и потрясена смертью этого парня Крейга. Драко подумал, что на ее плечах лежит огромная ответственность, а также вина, которой она не заслуживает. Спасибо мистер Малфой.-сказала Минерва. «Если я не понадоблюсь, я вернусь в свою школу, — заявила Минерва с яростным видом. Джинни поблагодарила ее за приезд, и Минерва слегка смягчилась. Она кивнула Драко с холодным уважением, но для Гарри Поттера она, казалось, не могла изобразить ни малейшего жеста. Обиделась.-сказал Пуффендуец. Она умчалась прочь, поправляя шляпу и ворча себе под нос, прежде чем совершенно неожиданно повернула назад. «Я желаю Вам удачи в поисках ваших сыновей, ” сказала она довольно сухо. — И если я могу быть вам чем-то полезен, то вам нужно только связаться со мной. Эти мальчики-мои ученики. Я сделаю все, что смогу.» Все улыбнулись. Минерва, вы лучшая.-сказали все взрослые. Профессор покраснела. В этот момент Драко почувствовал, как растет его уважение к ней. Гарри исчез вскоре после Макгонагалл, выглядя напряженным. Джинни поцеловала мужа, и Драко довольно неловко кивнул ему. А потом остались только Джинни и Драко. «Я иду домой, ” сказала она Драко. «Мне нужно быть… Я хочу ждать. На всякий случай Альбус…» Она вдруг остановилась, вспомнив, с кем разговаривает. Ее поразило, что Драко Малфой был ужасно одинок. Мысль о том, что он вернется в Малфой-Мэнор, страшно переживая за сына, была просто неправильной. Астория, Цисси и Рон обняли Драко. — Ты хотела пойти со мной?» — Вызвалась Джинни. — Я не очень хороший повар, но могу приготовить хорошую чашку чая.» «Я… большое спасибо, Джинни, — сухо сказал Драко, тронутый этим жестом. — Но у меня есть свои дела в поместье.» «Конечно, — кивнула Джинни. — Но Драко… пожалуйста, знайте, что вам всегда рады. Особенно сейчас наши мальчики-» Джинни, ты такая хорошая.-всхлипывая сказала Астория. «Пожалуйста, не говори того, что я думаю, — сказал Драко, закрывая глаза. Он не хотел слышать, что Джинни Поттер думает, что мальчики потерялись, что они не вернутся. Не дай Мерлин! -сказал зал «Я хотела сказать «друзья», ” тихо сказала Джинни. — Мы найдем их, Драко. Я верю, что они вместе. Действительно.» — Скорпиуса это очень утешит, ” признал Драко. «И Альбус тоже, ” согласилась Джинни. — Они будут заботиться друг о друге.» Драко еще раз кивнул и ушел. Он не хотел сейчас говорить о Скорпиусе. Слишком больно было вспоминать о дистанции между ним и сыном. Все стали всхлипывать. Из Министерства Драко отправился прямо в Малфой-Мэнор. Поттер делал все, что мог, и Грейнджер тоже. Но у него еще оставалась последняя надежда, если только он сможет ее найти. Если бы только он мог выдержать это. Он пронесся в большой холл, не потрудившись снять обувь, и направился в свой личный демонстрационный зал. С портретов на него смотрели несколько пар серых Малфоевских глаз, но Драко не обращал на них внимания. Ты что то придумал? -спросил бледный Гарри. Его коллекция темных артефактов была хорошо сохранена, рассортирована по группам и содержалась в отличном состоянии. Некоторые из них хранились в более надежных шкафах, чем другие, например, проклятые предметы, с которыми Драко обращался только в перчатках из драконьей шкуры. Он всегда боялся, что юный Скорпиус однажды попытается исследовать эти предметы, будучи любопытным мальчиком, каким он и был, и поэтому были введены дополнительные меры безопасности. И все же были некоторые артефакты, которые Драко не осмеливался показывать. Самый темный и опасный из всех, унаследованный от длинной линии Малфоев. Некоторых Астория даже не видела. Она заявила, что предпочла бы не знать, что приобрели предки Драко, и в некоторых случаях сам Драко жалел, что узнал об ужасных предметах и оружии, которыми владела его семья. Все вздрогнули представив что там может быть. Многие из худших Драко уже давно уничтожил. Несмотря на вопли портретов на стенах (многие из которых теперь были закрыты занавесками из-за этого самого события), Драко взял на себя задачу избавить мир от многих из этих презренных предметов. В некоторых случаях полностью уничтожить их было непросто, и все же он это сделал. Во всех, кроме одного случая. Мне это ОЧЕНЬ не нравится! -сказали все. Драко хранил этот предмет исключительно из сентиментальных соображений. Это была последняя вещь, которую отец приобрел перед смертью, и расстаться с ней было бы равносильно неуважению к Люциусу Малфою. Это было бы похоже на прощание с этим последним следом его некогда любимого отца. Используя свою палочку, чтобы открыть скрытые панели позади главного витринного шкафа и осторожно левитировать шкаф в сторону, Драко начал отменять защитные заклинания, которые он поместил на сейф внутри. Что там за артефакт такой? -прошептали все в зале бледнея. Внутри была маленькая серебряная шкатулка, украшенная гравировкой со змеями и изумрудами. Он был найден в спальне отца вместе с письмом, которое Драко осмелился только бегло просмотреть. Подняв крышку, Драко облегченно вздохнул. На какое-то ужасное мгновение он вообразил, что этот предмет существовал только в его сознании, в чистой отчаянной надежде, что он сможет найти своего единственного сына. Но это было реально. Он был таким же изысканным, каким запомнился Драко. В сейфе лежал сверкающий золотой хронометр. ЕЩЕ ОДИН?! ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! -проныли все в зале. Цисси, Молли, Лили, Эсмеральда и Минерва, да и все девушки схватились за сердце. Великолепная и красивая вещь прекрасного качества и мастерского мастерства. Драко осторожно взял его. Он был странно легким, несмотря на то, что был явно сделан из чистого золота. Драко был экспертом по идентификации таких металлов, и сама мысль о том, что его отец согласится на что-то меньшее, была абсурдной. Рядом лежал сложенный кусок пергамента. Письмо к Люциусу Малфою, которое Драко хранил с тех пор, как умер его отец. Какое письмо? -спросили Цисси и Рег с Сириусом. Драко достал его из коробки и начал читать: Дорогой Мистер Малфой, Большое спасибо за ваше терпение в этом самом деликатном деле. Прилагается предмет, который вы просили. Это подлинник. Единственный в своем роде. Смоделированный по ранним сериям, он не страдает такими ограничениями, как последняя партия. Это действительно трагедия, что Министерство чувствует необходимость вмешиваться в такую прекрасную магию. Министерство защищает магию от таких как Ал и Скорп.-сказал Гермиона. Меня интересует другое, этот тернер может перемещаться во времени без ограничений? -спросил Рон. Вы должны найти этот предмет, способный транспортировать пользователя далеко за пределы назначенных Министерством пяти минут. Наши тесты приводят нас к убеждению, что он способен переносить носителя назад на годы, возможно, даже за пределы человеческой классификации. Конечно, мы не ставили никаких ограничений, хотя мы бы посоветовали завершить тесты, прежде чем использовать элемент на полную мощность, так как это первый в своем роде в поколении. Возможно, даже дольше. Я верю, что вы найдете свои деньги хорошо потраченными, и что вы будете использовать свою покупку мудро. Мы считаем за честь внести свой вклад в благородную коллекцию Малфоев. Ваша семья всегда была нашим верным клиентом. С уважением, Мортимер Дж Берк Это уже интересно.-прошептали мародеры и близнецы. НЕ СМЕЙТЕ! -крикнули все. Если письмо было верным и его отца не обманули (хотя, кто бы осмелился обмануть Люциуса Малфоя?), то в его поместье Драко держал спасательный круг. Способ добраться до сына. Способ защитить его, даже сейчас. Надеюсь вы найдете их и спасете.-сказала Эсмеральда. Сможет ли он им воспользоваться? — Правда? Совесть Драко дрогнула. Давным-давно он пообещал Астории, что никогда не воспользуется ни одним из предметов из своей семейной коллекции. И до сих пор он оставался верен своему слову. Даже в те одинокие ночи, когда поместье больше походило на тюрьму, чем на дом, и Драко жаждал только одного часа с женой. Только один. Все девушки зала стали плакать. Но Астория бы поняла, сказал себе Драко. Ради Скорпиуса она была готова на все. Их сын был светом ее слишком короткой жизни. Она любила Скорпиуса сильнее, чем любила даже его, и Драко был рад этому. Если бы Астория была рядом с ним, она бы сказала ему сделать все возможное, чтобы их сын был в безопасности. Ради Скорпиуса она готова была пожертвовать чем угодно. Ради ее драгоценного мальчика. Эта книга, как я еще не посидела?! -сказали женщины зала всхлипывая. Честно говоря, Драко не знал, с чего начать. Он не знал, как лучше использовать это новое дополнение в своих интересах. Он знал, что не был храбрецом. Но он знал, кто это. И кто заслужил знать об этом. Который заслуживал быть вовлеченным, даже если это подвергало Драко серьезной опасности. Даже если на кону его свобода и репутация. Что ты задумал?! -спросили все. Драко решительно сунул хронометр в карман своего дорожного плаща. Он вернул комнату в ее первоначальное состояние, используя обычные защитные чары, а затем покинул поместье, не оглядываясь. +++ За весь день у Гарри не было возможности присесть. Последние несколько часов, последовавшие за внеочередным общим собранием, были, казалось бы, бесконечным потоком небольших совещаний, исследований и организации. Вся команда Авроров была отправлена, все должны были быть распределены по группам в соответствии с их наборами навыков, каждый из которых использовался в меру своих способностей. Время от времени приходил Патронус с новостями, с потенциальными зацепками, но ничто из услышанного не вселяло в Гарри надежды. Он прекрасно понимал, что они хватаются за соломинку. Что они мало что могут сделать. Это ужасное чувство.-сказали все родители которые были в зале. Гермиона была полна решимости создать впечатление действия, однако, чтобы успокоить волшебный мир, и поэтому Гарри продолжил свои усилия. Хотя он знал, что они будут бесплодны. Даже если на самом деле он хотел запрыгнуть на метлу и присоединиться к поискам, чтобы, по крайней мере, чувствовать себя менее подавленным, менее бесполезным. Гарри вздрогнул. Джинни и Лили обняли его. Вместо этой заманчивой идеи он стоял в своем кабинете, копаясь в бумагах, отчаянно ища что-то, что могло бы помочь ему, на мгновение Эврика. Как глава департамента магического правопорядка, он был обязан оставаться на месте. Даже если это причиняло ему боль. «Добрый вечер, Гарри, — раздался знакомый нежный голос справа от Гарри. Гарри оторвался от работы и увидел Альбуса Дамблдора на его портрете, добродушно улыбающегося ему. У НАС ДЕТИ ПРОПАЛИ И МОГУТ УМЕРЕТЬ, А ОН УЛЫБАЕТСЯ!!! -зло крикнули Джинни и Астория. Это был первый раз, когда Гарри увидел его за весь день, несмотря на то, что Гарри уже много раз поворачивался к пустой раме, отчаянно нуждаясь в утешении, которое так и не пришло. — Профессор Дамблдор, — холодно произнес Гарри, не в силах взглянуть в его мерцающие голубые глаза. Как они могли мерцать в такой момент? — В моем кабинете. Для меня это большая честь. Я должен быть там, где происходит действие, сегодня вечером?» Если Дамблдор и заметил его прохладный прием, то не подал виду. — Что ты делаешь?» — с интересом спросил он Гарри. А не видно?! -зло сказали Джинни и Астория. — Просматриваю бумаги, проверяю, не пропустила ли я чего-нибудь, чего не должна была. Собирая силы для борьбы тем ограниченным способом, которым мы можем сражаться. Зная, что битва бушует далеко от нас. Что еще я могу сделать?» Дамблдор ничего не ответил. Ему нечего было ответить. Начиная терять самообладание, Гарри полностью забросил свои бумаги. Не нравиться мне это.-сказали все. — Где ты был, Дамблдор?» — спросил он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Теперь я здесь.» Бесят такие ответы! -сказала Джинни. Здесь сейчас просто не было достаточно хорошо. Но было уже слишком поздно. Альбус исчез. Волшебный мир был в опасности. Неужели Дамблдор думает, что он может просто приходить и уходить, когда ему заблагорассудится? Что он может бросить Гарри в трудную минуту, в трудную минуту своего сына, а затем ожидать теплого приема, когда он наконец решит показаться? Согласен! -сказал Джеймс. Возможно, когда-то Гарри был бы благодарен за мимолетные визиты, за туманные советы, но не теперь. Он не настолько благоговел перед Альбусом Дамблдором, чтобы простить такой плохой совет. Не мог он простить и нечастого интереса Дамблдора. Не сейчас, когда его сын был на линии. Гарри Поттер теперь стал отцом. Отец сына-подростка. Мальчик всего четырнадцати лет. Он больше не мог извиняться за то, что Альбус Дамблдор позволил ему шагнуть прямо в опасность в том же самом возрасте. Это было… безответственно. Это было за гранью небрежности. Лили зло на него посмотрела. Она явно задумала что то плохое. От одной этой мысли у Гарри скрутило живот, и он был ошеломлен тем, что Альбус Дамблдор так спокойно позволил ему пойти навстречу такой опасности все эти годы. Как кто-то мог? Если он, Гарри, собирается признать свою неправоту во всем этом, то, конечно же, Альбус Дамблдор должен ответить за это? Возможно, даже больше. «Здесь, как раз когда битва проиграна, — мрачно заметил Гарри. — Или ты отрицаешь, что Волдеморт собирается вернуться?» — Это… возможно, — признал Дамблдор. Директор, вы стали бессмертным? -сказали Астория, Джинни и Лили. На мгновение Гарри уставился на портрет своего бывшего наставника, когда-то обожаемого директора, человека, который часто играл для него роль отца. И это все, что он собирался получить? И это все, что мог дать ему Дамблдор? Все девушки зала зло смотрели на директора. Но больше всего ему не нравились взгляды Молли, Цисси и Лили. Ярость поднялась в груди Гарри. Дамблдор был почти бесполезен. Просто глупый, дряхлый, эгоистичный старик… Простите профессор.-сказал Гарри. Ничего.-ответил тот. «Иди, ” объявил Гарри. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты была здесь. Ты мне не нужен. Ты отсутствовал каждый раз, когда это действительно имело значение. Я трижды дрался с ним без тебя. Я снова встречусь с ним, если понадобится — один.» Дамблдор, казалось, был слегка потрясен этим. Все хмыкнули, а Лили, Молли и Цисси придумывали смерть директора. — Гарри, неужели ты думаешь, что я не хотел драться с ним за тебя? Я бы пощадил тебя, если бы мог.-» — Любовь ослепляет нас?» — воскликнул Гарри, повторяя нелепый совет, который Дамблдор однажды оставил ему, когда его сын лежал в больничном крыле. Это был просто еще один пример того, что Альбус Дамблдор был только разговором и никаким действием. В конце концов, что толку придумывать поэтическую фразу, если нельзя спасти ребенка от беды? — Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты хоть знаешь, насколько плохим был этот совет?» Дамблдор моргнул, внимательно слушая Гарри, слегка склонив голову, словно принимая его критику. Этим он и раздражает. Не скажет прямо, не будет ничего говорить, а просто промолчит или скажет загадками.-прошептала Джинни. Вежливое признание его жалоб только разозлило Гарри. — Мой сын… мой сын сражается за нас так же, как я сражался за тебя. И я оказался для него таким же плохим отцом, каким ты был для меня. Оставляя его там, где он чувствовал себя нелюбимым, — растущие в нем обиды, которые ему понадобятся годы, чтобы понять-» — Если ты имеешь в виду Бирючиновую улицу, то… — начал было Дамблдор, но Гарри мгновенно оборвал его. — Годы!» — воскликнул Гарри, хлопнув ладонями по столу. — Годы я провел там один, не зная, кто я и зачем я здесь, не зная, что кому-то есть до меня дело!» Гарри, кажется ты разошелся.-сказала Лили положив руку на плечо сына. — Я… не хотел привязываться к тебе.-» — Защищая себя, даже тогда!» — С усмешкой заявил Гарри. Он скрестил руки на груди, чтобы не наброситься. «Нет. Я защищал тебя. Я не хотел причинить тебе боль…» Гарри отвернулся. Он не мог смотреть на Дамблдора. Он не хотел выслушивать его оправдания. Я все понимаю, но это перебор.-сказали все. Дамблдор попытался высунуться из портрета, чтобы дотянуться до Гарри, но это было невозможно. Вместо этого он начал ужасно плакать, слезы текли по его мудрому старому лицу, по Кривому носу. Хуже всего было то, что он изо всех сил старался это скрыть. Вот с одной стороны и понимаешь Гарри, а с другой и профессора жаль.-сказал Рон. Профессор.-начал Гарри, но Альбус перебил его. Ничего, я все понимаю.-сказал он. «Но в конце концов мне пришлось встретиться с тобой, — объяснил Дамблдор дрожащим голосом. — Тебе было одиннадцать лет, а ты был таким храброй. Так хорошо. Ты безропотно шел по тропинке, проложенной у твоих ног. Конечно, я любил тебя… и я знал, что это случится снова… что там, где я люблю, я причиню непоправимый вред… Я не гожусь для любви… Я никогда не любил не причиняя вреда…» Некоторые девочки всхлипывали вспоминая историю с Арианой. Минерва сжала руку Альбуса под столом. Гарри случайно взглянул на Дамблдора и был вынужден увидеть его горе. Это что-то пробудило в нем, и вдруг стало невозможно продолжать кричать, продолжать сыпать обвинениями. «Тогда ты причинил бы мне меньше боли, если бы сказал мне это, — сказал Гарри немного более спокойным голосом. Дамблдор начал рыдать, теперь уже совершенно открыто. — Я был слеп. Вот что делает любовь. Я не мог понять, что тебе нужно слышать, что этот замкнутый, хитрый, опасный старик… любил тебя…» Теперь плакали уже все. Всем пришлось давать успокоительное. Гарри стало дурно. Никогда прежде он не видел, чтобы Дамблдор так плакал. Дамблдор всегда казался ему олицетворением силы и неприкасаемости. Видеть, как он проявляет такую уязвимость, было тревожно. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы кто-нибудь отвлек его от этой минуты. «Неправда, что я никогда не жаловался, — признался Гарри, теребя перо на столе. «Гарри, в этом сумбурном, эмоциональном мире никогда не бывает идеального ответа, — сказал Дамблдор. — Совершенство вне досягаемости человечества, вне досягаемости магии. В каждом сияющем мгновении счастья есть эта капля яда: знание, что боль придет снова. Будь честен с теми, кого любишь, покажи свою боль. Страдать — это так же по-человечески, как дышать.» Многие девочки всхлипывали. Гарри шмыгнул носом и поднял голову. — Ты уже говорил мне это однажды.» Дамблдор промокнул глаза. «Это все, что я могу предложить тебе сегодня, — мягко сказал старик, уходя. Гарри не хотел, чтобы Дамблдор уходил. Только не так. Не со слезами, струящимися по его щекам, с добрыми глазами, блестящими за очками-полумесяцами. — Не уходи!» — Воскликнул вдруг Гарри, распрямляя руки и делая шаг к портрету. Дамблдор помолчал. Он обернулся и посмотрел на Гарри через плечо. К облегчению Гарри, он улыбался. Это была всего лишь легкая улыбка, и притом грустная, но это было что-то. Профессор, вы лучший! -сказали все ученики. — Те, кого мы любим, никогда по-настоящему не покидают нас, Гарри. Есть вещи, которых смерть не может коснуться. Краски… и память… и любовь.» Гарри с трудом сглотнул. — Я тоже любил тебя, Дамблдор, — признался он, когда старик снова зашагал прочь. «Я знаю, ” тихо сказал Дамблдор и ушел. Гарри не заметил, что в его глазах появились слезы, пока одна из них не скатилась по щеке. Сняв очки, он быстро протер их. Многие плакали и всхлипывали. В этот момент дверь кабинета Гарри открылась, и в комнату важно вошел Драко Малфой. — Ты знал, что в этой другой реальности — реальности, в которую заглянул Скорпиус, — я был главой магического правопорядка?» — Спросил Драко вместо приветствия. — Может быть, эта комната скоро станет моей?» Не время для шуток, Драк.-сказал Рон. Драко остановился в дверном проеме на полпути, увидев Гарри Поттера, который стоял, уставившись на пустую рамку с портретом, и казался очень расстроенным. У него возникло мгновенное желание снова выйти из комнаты и сделать вид, что он никогда этого не видел. Но прежде чем он успел это сделать, Гарри снова надел очки и повернулся к нему, сглотнув. Драко заметил мокрые следы на щеках Гарри и то, как вздымалась его грудь. Неужели Поттер плакал? — Ты в порядке?» — Неловко спросил Драко, не уверенный, должен ли он признать очевидное страдание на виду или нет. Неловко вышло.-сказали все. Гарри не стал отвечать прямо. Вместо этого он глубоко вздохнул и устало улыбнулся Драко. — Входите, я проведу вам экскурсию, — сказал Гарри, жестом приглашая Драко войти. Что ж, это было бесспорно великодушно с его стороны, особенно в нынешних обстоятельствах. Драко кивнул и принял предложение. Драко не чувствовал, что это было его место, чтобы быть приглашенным. Он не мог не чувствовать, что вторгается. И все же он тоже был очарован, увидев мир Гарри Поттера. Так или иначе, он всегда представлял себе, что это гораздо более гламурно, чем это… Кабинет Гарри выглядел точно так же, как и любой другой. В центре комнаты стоял письменный стол с несколькими фотографиями. На одной была Джинни Поттер на метле, явно из Квиддичных дней. Другой был из троих детей Поттеров. Драко сразу узнал Альбуса Северуса и заметил, как тот отпрянул от своих братьев и сестер. Эх, мне бы брата и сестру.-сказал Драко. Кроме того, на столе стояла кружка «Холихедских гарпий», в которой, похоже, был холодный кофе, экземпляр «последнего Пророка», две запасные пары очков в круглой оправе и что-то вроде стопок министерских документов. В одном углу стояла последняя модель «Файрболта», прислоненная к подставке для метел. Рядом, на полке, стояло вражеское стекло, в котором сейчас отражались многочисленные безликие тени. Ни у кого из них, казалось, не было серебряных волос, хотя многие фигуры были тревожно близки. — Дело в том, — Драко поймал себя на том, что говорит, главным образом для того, чтобы избавить Поттера от унижения говорить в таком расстроенном состоянии. — Мне никогда не хотелось быть аврором. Даже в детстве. Мой отец — это все, что он когда-либо хотел. Я? Нет.» К его огромному облегчению, Гарри, казалось, взял себя в руки. — Что ты хотел сделать?» — Спросил Гарри. — Квиддич, — легко ответил Драко, слегка улыбаясь при этой мысли. — Но я был недостаточно хорош. В основном я хотел быть счастливым.» Иди сюда Драк.-сказали хором Рон и Астория и с двух сторон обняли его. Гарри кивнул, понимая это. Понимая, что Драко Малфой прилагает искренние усилия, чтобы завязать разговор, возможно, потому, что заметил, как он расстроен. Это выглядело почти как обмен уязвимостью. Не имея возможности разговаривать с ним в таком состоянии, Драко почувствовал необходимость выровнять игровое поле, предложив свое личное понимание. Такое чувство честной игры Гарри никак не ожидал от Драко Малфоя. — Извини, я не очень силен в светской беседе, — быстро сказал Драко, чувствуя себя неловко. — Вы не возражаете, если мы перейдем к серьезному делу?» «Конечно, — сказал Гарри. Он подозвал стул для Драко, но тот не стал садиться, а предпочел остаться стоять перед столом. Гарри устроился в своем кресле и почувствовал облегчение от того, что наконец-то встал. И тут Гарри нахмурился. — Какое… серьезное дело?» — спросил он, приподняв бровь. Драко глубоко вздохнул. Информация, которую он должен был сообщить, не была тем, что он хотел бы рассказать главе департамента магического правопорядка. На самом деле, учитывая все обстоятельства, Гарри Поттер был, вероятно, последним человеком, которому он хотел бы довериться. Какие обстоятельства! У вас дети пропали! -сказали все. И все же из-за недавних событий дела обстояли иначе. Такие опасности едва ли имели значение. Не тогда, когда его сын был в опасности. Если его обвинят в нарушении магических законов, то оно того стоит, если только это означает, что Скорпиуса можно вернуть в безопасное место. Ибо что такое свобода без его единственной семьи? -Ты думаешь, у Теодора Нотта был единственный тайм-Тернер, ” выдавил Драко, отказываясь ерзать в своем беспокойстве. Отец научил его гораздо большему, чем таскаться под давлением. «Что?» — Глупо спросил Гарри, прищурившись. О, ради всего святого, подумал Драко. Это было достаточно сложно и без того, чтобы Поттер был своим обычным тупым «я». Извини.-фыркнув от смеха сказал Драко. Гарри лишь махнул рукой. -Тайм-Тернер, захваченный министерством, был прототипом, ” объяснил Драко, величественно жестикулируя руками. «Изготовлен из недорогого металла. Он делает свою работу, конечно. Но только возможность вернуться назад во времени на пять минут — это серьезный недостаток — это не то, что вы продадите истинным коллекционерам темной магии.» Эй! Позвольте, этот Тайм-Тернер наша семейная ценность и из-за того что Министерство запретило их, нам пришлось прекратить работу над ним! -возмутился Тео. Гарри не знал, удивляться ему или ужасаться тому, что Драко пытался ему сказать. Прототип означал больше. Это означало, что готовая версия где-то существует. — Он работал на вас?» — Спросил Гарри. «Нет, ” быстро ответил Драко. — Мой отец.» Мысль о Люциусе Малфое с работающим тайм-Тернером была настолько отвратительной, что Гарри решил не зацикливаться на ней. -Ему нравилось владеть вещами, которых не было ни у кого другого, -продолжал Драко, говоря очень будничным тоном, хотя все еще очень быстро. -Тайм — Тернеры министерства — благодаря Кроукеру-всегда были для него немного ванильными. Он хотел иметь возможность вернуться назад больше, чем на час, он хотел иметь возможность путешествовать назад на годы.» Цисси зло и подозрительно посмотрела на мужа. Гарри почувствовал, как его желудок сжался. Образ путешествующего во времени Люциуса Малфоя теперь отказывался исчезать, как бы отчаянно Гарри ни пытался его прогнать. Он был уверен, что это будет преследовать его неделями, а может быть, и месяцами. — Он бы никогда им не воспользовался, — заверил Гарри Драко, заметив его испуганное выражение. — Втайне я думаю, что он предпочел бы мир без Волдеморта. Но да, хронометр был создан для него, ” Гарри не смел надеяться. Падение было бы слишком далеко, если бы он неправильно понял Драко. — И вы сохранили его?» — Спросил Гарри, заставляя себя оставаться небрежным. Драко сунул руку в карман плаща и вытащил тайм-Тернер. — Никаких пятиминутных проблем, и он блестит, как золото, именно так, как любят Малфои, — сказал Драко, слегка задирая нос, когда в его руке блеснул тайм-Тернер. Вот никуда без ваших замашек.-закатил глаза Дин. Гарри выглядел удивленным. Драко тут же выпрямился во весь рост. Поттер не собирался смеяться над ним в такое время. Не после всего, чем он только что пожертвовал. «Ты улыбаешься, — сказал он, прищурившись. «Гермиона Грейнджер, » А я тут причем? -спросила Гермиона. восхищенно объявил Гарри. На мгновение Драко нахмурился, не понимая, откуда взялась эта странная вспышка. Какое отношение ко всему этому имеет министр? — Это была причина, по которой она сохранила первое, страх, что может быть второе. Держась за это, тебя могли отправить в Азкабан.» Поттер действительно иногда был на удивление медлителен. «Подумай об альтернативе, — сказал Драко с натянутым терпением. — Подумай, если бы люди знали, что у меня есть способность путешествовать во времени. Подумайте о слухах, которым поверили бы с большим доверием.» Гарри моргнул, а потом понял. «Скорпиус, ” сказал он. Драко не любил обращаться к злобным и необоснованным слухам о происхождении Скорпиуса. Большую часть времени он отказывался признавать это. Это было ниже его достоинства-дать ему хоть какое-то подобие подтверждения. Мысль о том, что его жена была чем-то иным, кроме верности, и что он, Драко, позволил использовать ее таким подлым образом, была выше его понимания. Да я умру чем позволю кому то унизить или тронуть мою жену! -сказал Драко. Он скорее умер бы, чем позволил ее репутации пострадать от такого позора, он никогда бы не позволил Темному Лорду приблизиться к своей любимой Астории. Он бы сам сразился с Волдемортом, чтобы уберечь свою жену от этого человека. Для Астории и Скорпиуса он считал, что мог бы победить самого Темного Лорда. Астория обняла Драко и поцеловала в щеку. И все же сейчас он обнаружил, что хочет, чтобы Поттер понял. Что он хочет защитить репутацию своей семьи. Этого было достаточно, чтобы Драко поверил, что Поттер, по крайней мере, выслушает его. — Мы могли иметь детей, но Астория была хрупкой, — начал Драко довольно неловко. — Проклятие крови, очень серьезное. Предок был проклят… это проявилось в ней. Вы знаете, как эти вещи могут всплывать на поверхность через поколения.» «Мне очень жаль, Драко, — сказал Гарри, и голос его звучал искренне. Драко отмахнулся от бессмысленных извинений. Жалости он не хотел. — Я не хотел рисковать ее здоровьем. Я сказал, что не имеет значения, умрет ли род Малфоев вместе со мной — что бы там ни говорил мой отец. Но Астория — она хотела ребенка не ради имени Малфоев, не ради чистой крови или славы, а ради нас. Родился наш ребенок, Скорпиус… это был лучший день в нашей жизни, хотя он значительно ослабил Асторию. Мы спрятались, все трое. Я хотел сберечь ее силы… и вот пошли слухи.» Драко, ты лучший муж на свете.-сказала Астория. Гарри удивленно уставился на Драко. Он вспомнил чистую радость, когда узнал, что у них с Джинни будет Джеймс. Как все было просто. Как единственные заботы были обычными заботами молодой пары, начинающей семью, где жить, как жонглировать работой и уходом за детьми, какого цвета должна быть спальня ребенка, кому сказать первым, как назвать ребенка, когда он родится. Все родители улыбнулись вспоминая что чувствовали когда у них родился первый ребенок. Артур и Молли обняли Билла, Лили и Джеймс обняли Гарри, Цисси Драко. Драко Малфой явно жил в совершенно другом мире. Гарри ни разу не подумал о том, какое напряжение это может оказать на человека. Трудности хрупкой жены и маленького ребенка. Если бы Джинни заболела, Гарри знал, что бросил бы все, чтобы заботиться о ней. Именно это Драко и сделал для Астории. И к стыду Гарри, даже он иногда сомневался в намерениях этого поступка верности, любви и преданности. Ему часто казалось подозрительным, что Драко Малфой и его семья исчезли из общественной жизни. Несколько раз его даже заставляли совершать набеги на Малфой-Мэнор, против чего он, к огромному облегчению Гарри, возражал. Я убью этих ублюдков.-прошипели Драко и Сириус. «Не могу себе представить, каково это, — неожиданно для себя произнес Гарри. Потому что не мог. Он не мог даже поцарапать поверхность. И было бы неправильно притворяться, что он все понял. Драко, казалось, обдумывал его ответ, а затем кивнул головой, возможно, с признательностью. Возможно, чтобы показать, что он благодарен за то, что не получает прежних утешений от мужчин и женщин, которые, возможно, не понимают боли. — Астория всегда знала, что не обречена на старость, — объяснил Драко, теперь уже медленнее. — Она хотела, чтобы у меня был кто-то, когда она уедет, потому что… … быть Драко Малфоем-это исключительно одиноко.» Рон и Астория сильнее обняли его. Все думали чего это Рон обнимает Драко? Гарри внезапно заинтересовался пресс-папье на своем столе, не желая поднимать глаза и видеть, означает ли этот странный открытый, довольно напряженный голос, что Драко становится эмоциональным. Гарри подумал, что для них обоих будет лучше, если они не будут обращать на это внимания. Это было правильно, учитывая, как благородно Драко проигнорировал свой собственный эмоциональный момент ранее. — Меня всегда будут подозревать, ” сказал Драко. — От прошлого никуда не деться. Однако я никогда не понимал, что, пряча его от этого сплетничающего, осуждающего мира, я гарантировал, что мой сын появится окутанным худшими подозрениями, чем я когда-либо терпел.» Теперь нет.-сказали все. — Любовь ослепляет, — заметил Гарри, вспоминая слова Дамблдора. — Мы оба старались дать нашим сыновьям не то, в чем они нуждались, а то, в чем нуждались мы. Мы были так заняты, пытаясь переписать наше собственное прошлое, что испортили их настоящее.» -Вот почему тебе это нужно, — решительно сказал Драко, кладя тайм-Тернер на стол Гарри. «Я держал его, едва сопротивляясь его использованию, хотя я бы продал свою душу за еще одну минуту с Асторией…» Многие с умилением посмотрели на Драко и Асторию. Гарри потянулся к тайм-Тернеру, но вдруг остановился. Он действовал импульсивно и вовремя спохватился. Он больше не мог этого делать. Он не мог рисковать жизнью ради ничтожного шанса найти сына. Это было неправильно. У них не было ни плана, ни идеи, что они делают. Разве не это сделали их сыновья, чтобы начать это кошмарное путешествие? ДА К ЧЕРТУ ПЛАНЫ! ИДИТЕ ДЕТЕЙ СПАСАЙТЕ! -крикнули все. — О, Драко!.. мы не можем, -с гримасой выдохнул Гарри, отдергивая руку, чтобы не поддаться искушению воспользоваться тайм-Тернером. — Мы не можем его использовать.» Драко посмотрел на Гарри, его серые глаза были полны надежды. Гарри видел в нем решимость и несвойственную ему импульсивность. Драко кивнул Гарри, словно отчаянно надеясь убедить его. «Мы должны найти их, — настойчиво сказал Драко. — Даже если это займет столетия, мы должны найти наших сыновей…» Вот именно! -сказали Астория и Джинни. Гарри медленно и неохотно покачал головой. Даже если он хотел вернуть Альбуса больше всего на свете. Даже если, как ни странно, он хотел принять предложение Драко, как некую оливковую ветвь. Чтобы раз и навсегда положить конец их давней вражде. Он увидел, как вытянулось лицо Драко. — Мы понятия не имеем, где они и когда, — объяснил Гарри. — Искать во времени, когда понятия не имеешь, где искать, — глупо.» Все закусили губу, понимая что Гарри прав. Драко выглядел так, будто хотел возразить, но Гарри снова покачал головой. Он надеялся, что Драко понимает, что он делает это не для того, чтобы быть трудным, отказаться от его предложения, принизить его жертву. Но попытаться сделать то, что правильно. Для них и для их сыновей. «Нет, любовь этого не сделает, и, боюсь, тайм-Тернер тоже, — сказал Гарри. Драко испустил вздох разочарования и разочарования, только гнев был направлен не на Гарри. — Теперь все зависит от наших сыновей — они единственные, кто может спасти нас.» Замечательно! Теперь 14 летние дети должны спасать мир! -возмутились все. Конец главы.-сказал Артур.