Ты что-то скрываешь, Тош?

— Да блять, Тох, вставай, умоляю, — просит Антона Серёжа и несильно похлопывает пьяного друга ладонью по щеке. Матвиенко видит появившегося на горизонте Диму, который спешит к нему на помощь и готов поклясться, что у того над головой нимб. — Антон, ты совсем ебу дал?! — начинает сразу же орать Позов, даже не поздоровавшись с друзьями, — Я, конечно, тоже рад каникулам, но ты бы хоть субботы дождался! Да или хотя бы с территории школы вышел бы! — продолжает отчитывать Шастуна Дима. — Блять! Нам всем пизда! — Вскрикивает Серёжа и тычет рукой в плечо трезвого друга, пытаясь заставить того обернуться, но тот продолжает крыть хуями двухметровую бухую шпалу, развалившуюся на скамейке около школьного стадиона, — Дим, к нам Попов идёт, — наигранно спокойно говорит Матвиенко, потому что учитель может услышать и приветливо улыбается подходящей к ним фигуре. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — здоровается Позов, заслоняя собой Шастуна. — Привет, парни, а вы чего это снова разгуливаете на больничном? — Да вот свежим воздухом подышать вышли, каникулам порадоваться, все дела, — говорит Матвиенко, мысленно наводя десятую порчу за эту минуту на Шастуна. — Антон я так понимаю больше всех рад каникулам? — спрашивает учитель, как ни в чем не бывало. — А вы заметили, да? — спрашивает Серёжа, подняв брови. — Слепым нужно быть, чтобы не заметить, да и глухим тоже, вы пока не пришли, он тут на семиклассника орал за то, что тот его недопитую банку пива выкинул, хорошо, что уже поздно и почти все ушли, так бы он уже у директора сидел. Он мне ещё и кучу сообщений написал, жаль телефон разрядился, только дома прочитаю их. — А чего вы не остановили-то его? — возмущается Дима, показывая рукой на друга, который сопит на лавочке, словно котёнок, словно зайчонок, словно это не он двадцать минут назад грозился насрать тому семикласснику в рюкзак. — Я пытался, но он сегодня с утра какой-то странный был, сам не свой. И что вы с ним делать собираетесь? — учитель аккуратно, чтобы не порезать, снимает с пальца Антона пустую банку пива и кидает ее в ближайшую урну. — Планировали обменять его на пачку сигарет у бомжей. — Я бы за такого не дал, — говорит Арсений, оценивающе глядя на спящего парня. — А он бы вам дал! Не хотите забрать его себе кстати, а то мы не знаем, что с ним делать. Его сейчас можно использовать как резиновую куклу. — Больно худощавый, мне такие не нравятся, но приютить его могу. — Правда?! Прям вот даже не выкинете его где-нибудь по дороге? Мы просто в ответе за его зад. — За его зад можете не волноваться, но как протрезвеет, нехило так у меня отхватит. Вы уж на каникулах следите за ним, а то сопьётся ещё. — Хорошо, — отвечает Дима, наблюдая, как Антон начинает пробуждаться ото сна. — Вместе бухать будете? — Разумеется. — Можете идти, я позабочусь о вашей спящей красавице, — Арсений ставит Антона на ноги, и тот недовольно ворчит что-то, хватаясь за учителя, чтобы не упасть. — Спасибо вам, до свидания. Тох, удачи, отпишись завтра, что живой. Арсений сажает Шастуна на переднее сиденье и пристегивает его, пока тот мычит и пытается брыкаться, даже не открывая глаза. — Не надо, я домой, — Антон пытается встать, игнорируя то, что его тело обвивает ремень безопасности. — Ага, вот только ко мне, — Попов выезжает со стоянки, периодически поглядывая на ученика, который пялится в окно. Шастун рассматривает свои руки, раз за разом снимая и надевая на пальцы кольца. — А вы… зачем… меня… Ладно, — Антон пытался сформулировать вопрос, но в голове полная каша, поэтому он либо быстро сдался, либо сам же и ответил на него. — Ну и по какому поводу ты так напился? — учитель внимательно следит за дорогой, но чувствует на себе прожигающий взгляд парня, ему становится даже как-то не по себе. — Я немного выпил, — лаконично отвечает юноша и пялится на светофор, горящий красным для водителей, все сильно плывет, и Антону приходится щуриться, чтобы разглядеть цифры на светофоре, говорящие, что им стоять на перекрёстке ещё целых восемьдесят семь секунд. Антон кладёт руку на бедро учителя, и тот мягко говоря в ахуе с данного жеста, судя по его взгляду, который говорит «Шастун, ты совсем страх потерял?». Учитель убирает руку со своей ноги, и Антон обиженно отворачивается. — Ну конечно, куда мне до вас. Я ведь больно худощавый, вам такие не нравятся. Попов узнает свои слова, этот мальчишка не перестаёт его удивлять. — От меня пивом несёт, — Антон снова поворачивается к учителю в ожидании хоть какой-то инициативы с его стороны. — Я почувствовал, — машина трогается, а значит уже через десять минут они будут дома. — Я вам противен? — Антон продолжает смотреть прямо на учителя, и тот впервые не чувствует себя доминантом в диалоге с Антоном, — Почему вы молчите? Я слишком никчёмен для вас? Слишком худощав, вам не кажется? — Заткнись лучше. Шастун выходит из машины под «стой, придурок, упадёшь же» и падает в кусты. — Господи, дай мне сил, — мужчина поднимает подростка и крепко держит, чтобы тот снова не упал. — Отпустите, я сам, — Антон вырывается, делает два шага и земля начинает уходить из-под ног, но он снова оказывается в крепкой хватке Попова, не дающей его телу встретиться с кустом. Шастун переворачивается и сжимает учителя в объятиях, утыкаясь носом в его плечо. От Арсения пахнет дорогим одеколоном и кофе. От Антона пахнет Балтикой девяткой. — Вот это тебя накрыло конечно, — учитель убирает с затылка мальчика лист от кустов и обнимает в ответ. — Ты живой там? — интересуется Попов у мальчика за дверью ванной комнаты. — Если выживу, больше пить никогда не буду, — отвечает проблевавшийся после раствора марганцовки Шастун, умываясь. — Можно мне зайти? — спрашивает Арсений, кладя руку на дверную ручку и как только слышит «угу», заходит к согнувшемуся над раковиной мальчику. — Ты как? — спрашивает мужчина, поглаживаю парня по спине. — Мне очень плохо, голова болит, тошнит, и все плывёт, — Антон умывается дрожащими руками, и Арсений готов отдать жизнь, чтобы тому стало лучше. — Раздевайся, Тош, — Попов встречается с ничего непонимающим взглядом ученика через зеркало, — Будем тебя отрезвлять, снимай, — говорит мужчина, подцепляя пальцами толстовку парня. — Что вы хотите сделать? — Шастун все ещё ничего не понимает. — Примешь холодный душ и станет легче, — поясняет Арсений, придерживая мальчика за талию, потому что тот пару раз чуть не упал. — Я сам, выйдите, пожалуйста. — Да ты уже сам из машины вышел, хватит с тебя на сегодня самостоятельности, снимай давай, — более настойчиво говорит мужчина, но ученик ни в какую, — До гола не прошу, сними хотя бы худи. — Я не хочу, пожалуйста, не надо, — умоляет парень, облокотившись на раковину, — Вы уже однажды увидели меня без верха и теперь я для вас слишком худощавый. — Так ты из-за этого что ли? Ну, Тош, это же просто шутка была, ты чего? Ты действительно очень худой, но это не оскорбление, это не делает тебя менее прекрасным, чем ты есть, понимаешь? — Арсений разворачивает к себе мальчика и стягивает с него худи с футболкой, пока тот отвлечен его словами. По всему телу Антона рассыпаны синяки, и Арс, заметя это, поджимает губу. Антон, видит это, пытается хоть как-то прикрыться и отворачивается обратно, но на спине гематом не меньше, — Тем не менее, я не в вашем вкусе. — Джинсы не снимешь? — все же делает попытку Попов, но Шастун отрицательно мотает головой, и он подталкивает подростка к ванне, — Заползай-ка ты в ванну, Антош. Парень неохотно переступает бортик ванны босой ногой, держась за плечо мужчины, и жмурится от холода. — Не хочу отрезвлев… Отрезвелевать. Трезветь. Я как в себя приду, вы мне пиздюлей надаёте, я вас знаю, — стоило Шастуну остаться без опоры в роли раковины и плеча учителя, как его начало штормить, и он решил лечь, тихо матерясь из-за холода ванны, обжигающего его голую спину и прикрыть глаза. — Ну, а что поделать, — учитель включает прохладную воду, которая начинает литься на ничего не подозревающего парня. — Вы чего, блять?! — Шастун резко вскакивает, но Арсений опускает его обратно. — Сиди спокойно, — учитель продолжает поливать Антона, который всячески пытается уйти от холодных струй. — Выпустите меня! — Шастун не унимается, пытаясь собирать воду в ладошки и брызгать в учителя в ответ. — Антон, просто сядь! — голос Попова звучит настолько строго, что ученик моментально успокаивается и смирно садится, — Вот так бы сразу. Антон молча сидит, снимая кольца и браслеты с рук, и кладёт их на край раковины. Тело уже более-менее привыкло к холодной воде, но Шастун бы сейчас отдал все, за то, чтобы укутаться в тёплое одеяло и лечь спать. Больше не тошнит, и мысли кажутся более трезвыми, но вот голова нереально раскалывается. — Голова болит, — говорит Антон, смотря на мужчину снизу вверх. — Сейчас таблетку принесу, подержи пока душ над собой, — учитель передаёт мальчику душ, тот на долю секунды поворачивает его на учителя, обрызгав его, и сразу же направляет его себе на лицо, начиная пить, пока Арсений смотрит на него а-ля «ну не придурок ли?». Мужчина даёт Антону две таблетки и стакан воды, хотя второй продолжает пить воду из душа. — Надеюсь, вы меня не усыпите и не изнасилуете, — мальчик запивает таблетки водой из стакана и продолжает хлебать из душа. — Хотел бы, изнасиловал ещё сорок минут назад, когда ты в кустах валялся, — мужчина забирает душ из рук парня и льёт ему на голову. — Ах да, я забыл, что слишком худощав, а вам такие не нравятся, — едва ученик договаривает, как учитель делает напор сильнее и направляет ему в лицо, — Хватит, я уже протрезвел. Мужчина выключает воду, и Антон тут же поднимается, он и так выше учителя сантиметров на 5-7, а из-за ванны он и вовсе становится выше на полметра, и Арсению приходится встать на носочки, чтобы обмотать продрогшего подростка полотенцем. — Вот полотенца, одежда, переодевайся, все мокрое кидай в стиралку и приходи на кухню, — мужчина выходит, прикрывая за собой дверь, и Антон остаётся наедине с собой. Он топчется по холодному полу, хлюпая босыми ногами и повязывает полотенце на голову, словно платок, любуясь на себя в зеркало. Шастун стягивает с ног джинсы, которые так неприятно прилипали к худым ногам, за ними идут трусы и носки. Антон стоит абсолютно обнаженный с одним «кокошником» на голове, и в его голову конечно прокрадывается мысль пойти продемонстрировать такой образ Попову, но он гонит ее прочь. Шастун надевает свои же вещи, которые он не забрал в прошлый раз, за исключением вязаного свитера и носков. Антон готов отсосать учителю, и вовсе не потому что он уже пару раз делал это в своих влажных фантазиях, а потому что пиздецки замёрз, да, только поэтому. Антон идёт в кухню, видит на столе кружку чая с тарелкой и уже понимает, к чему все идёт. — Надо поесть, Антош, это куриный бульон. — Ну нет, пожалуйста, я не хочу, меня и так тошнит, — отнекивается подросток, садясь за стол. — Ну хоть будет чем тошнить, ты когда вообще в последний раз ел? — Утром. Можно воды? — Вчерашним? — спрашивает учитель, наливая воды в стакан и ставя его перед учеником. — Ну, есть такое, — сознается подросток, выпивая залпом воду. — Балбес. Я знаю, как тебе плохо, и хочу помочь, поверь, тебе станет намного легче. Антон чувствует, что скоро выблюет свой желудок, если конечно тот ещё не ушёл в ахуе с проверок на прочность от его хозяина, так ещё и этот умоляющий взгляд учителя, от которого Шастун просто плавится… — Сколько ты выпил? — интересуется мужчина, наблюдая, как мальчик ест. — Всего две банки Балтики девятки, не знаю, почему так развезло, я вообще думал, что не торкнет особо, я чисто согреться хотел, пока вас ждал после школы, хотел предложить прогуляться, но что-то где-то прокололся в плане. — Что ж, прогулялись мы конечно отменно. Может ты ещё чего-нибудь поесть хочешь? Ты ведь сладкое любишь? — учитель достаёт из шкафчика большую пачку m&m’s и даёт ее подростку, чьи глаза сразу же засветились. — Спасибо, — Антон тут же вскрывает упаковку и кладёт в рот разноцветное драже, запивая остатками куриного бульона и чая. — Ну что, спать? — учитель кладёт в раковину грязную посуду. — Вместе? — с надеждой в голосе спрашивает мальчик, что ставит мужчину в тупик. — Ну, сегодня мы не смотрели фильмов ужасов, так что тебе нечего бояться, — учитель видит разочарованное лицо мальчика и ему становится жалко его, — Но мне, пожалуй, будет спокойнее, если ты будешь рядом, вдруг тебе станет плохо. Ученик берет из временно своей комнаты одеяло и идёт в комнату мужчины. — А можно телевизор посмотреть? — спрашивает ученик, забираясь в кровать. — Только если не ужасы, — учитель кидает мальчику пульт, а сам садится за рабочий стол, на котором в беспорядке валяются какие-то листы. — Вы работать будете? Каникулы же, — Антон включает телевизор и заворачивается в одеяло, поедая разноцветное драже. — Каникулы только у учеников, я проверю несколько работ, чтобы завтра быть свободным. — Я могу помочь. — Ага, ты ведь как раз в том состоянии, чтобы работы проверять. Антон делает звук тише, чтобы не мешать учителю и включает Спанч Боба, но взгляд прикован к мужчине .Ему все ещё плохо и от одной мысли об алкоголе начинает жутко тошнить, хочется спать, курить и фруктового льда, да, наборчик странный, но и Антон адекватностью не блещет. — Арсений Сергеевич, можно покурить, пожалуйста? — спрашивает у учителя Шастун, обнимая подушку. — Нет, тебе хуже станет, — отвечает учитель, даже не поворачивая голову в сторону парня. — А сходить попить можно? — Можно, если уверен, что не завалишься где-нибудь в коридоре. Антон встаёт и, пошатываясь, идёт в сторону кухни, задевая плечом дверной косяк. Шастун не возвращается несколько минут, и учитель идёт за ним с мыслью «не дай бог курит гаденыш, выпорю так, что неделю сидеть не сможет», но находит его спящим за столом со стаканом воды в руке. Попов решает не будить мальчика, так как тому и так плохо, поэтому сам доносит его до кровати. Несмотря на высокий рост, Антон безумно лёгкий, мужчина будто несёт скелет, вот только этот скелет настолько красивый, что им хочется любоваться бесконечно, пока тот спит на руках учителя, обвивая худыми руками его шею. Арсений укладывает мальчика в кровать, накрывая одеялом до самого подбородка и ложится на другой конец постели, проверяя свой телефон. 22:27 Дима: Здравствуйте, Арсений Сергеевич, мы с Серёжей волнуемся насчёт Антона, с ним все хорошо? 23:15 Дима: Арсений Сергеевич Антон не отвечает на телефонные звонки 23:29 Дима: И вы не отвечаете ( Арсений приподнимается и делает фото спящего Антона.

23:47 Арсений Сергеевич:

С ним все хорошо, в кустах немного повалялся, Спанч Боба посмотрел, ему было плохо, но сейчас вроде уснул, не волнуйтесь*фото*

23:47 Дима: Слава богу Спасибо огромное Спокойной ночи

23:48 Арсений Сергеевич: Спокойной

Арсений листает ленту инстаграмма уже около часа, иногда отвлекаясь на ворочающегося мальчика на другом краю кровати, у которого очень неспокойный сон и на интересный сюжет Спанч Боба, который все ещё включён на телевизоре с минимальным звуком. Антон издаёт болезненный стон, и Арсений тут же подрывается к нему, кудрявые волосы мальчика прилипли ко лбу из-за пота, тут и температуру не надо мерить, чтобы понять, что у того жар. — Мне так плохо, — Антон приподнимается и садится на край кровати, но это слишком крутые трюки для его состояния, поэтому он тут же подрывается и бежит в туалет. Арсений заходит к Антону, который сидит на коленях, склонившись над унитазом, и протягивает тому стакан воды. Парень берет его дрожащими руками и выпивает залпом. — Выйдите, пожалуйста, я не хочу, чтобы вы на это смотрели, — дрожащим голосом говорит Антон, вытирая с щёк слёзы, выступившие из-за приступа тошноты. — Я в своей жизни и не такое видел, Тош, — Арсений поглаживает его по спине, чувствуя каждый выпирающий позвонок и дрожь парня. — Пожалуйста… Арсений слушается и выходит, не до конца прикрывая дверь.Антона рвёт до такой степени, что еды в желудке совершенно не осталось, его тошнит желчью, а сам желудок болит настолько сильно, что Антон сгибается чуть ли не напополам, обвивая руками живот. Боль и тошнота отступают на несколько секунд, а потом снова настигают парня, который предпочёл бы сейчас умереть, чем терпеть это. Антон начинает ценить эти секунды без боли так, как не ценил ни один момент своей жизни. Как только боль снова отступает, он пользуется моментом и встаёт, спуская воду в унитазе. Шастун припадает к раковине и включает воду, смывая с лица пот, слёзы и рвоту, но когда приступ тошноты возвращается, он снова сгибается напополам и болезненно скулит. — Антон? — Арсений заглядывает в ванную комнату и как только видит в каком состоянии находится парень, тут же подлетает к нему, — Что болит, Тош? — взволнованно спрашивает мужчина, но младший явно не готов к нормальному диалогу. — Желудок, — все, что может произнести подросток. — Антош, давай скорую вызову? Я сделал, всё, что было в моих силах, но раз этого мало, то… — Не надо, — снова этот блаженный момент без боли, Антон разгибается и продолжает умываться, считая в голове секунды. На десятой секунде снова позыв тошноты а вместе с ним и приступ боли, и он падает на колени, держась за живот. — Все, я звоню в скорую, Тош, — учитель хочет пойти за телефоном, но Антон вцепляется в него. — Нет, умоляю, просто побудьте со мной, — голос мальчика настолько дрожащий и сиплый, будто после долгой истерики, он, наплевав на все, снимает с себя свитер, потому что тот уже весь мокрый от пота, — Это пройдёт, у меня такое уже было. Арсений садится сзади Антона, облокотившись на стену, позволяя тому прилечь на него. Руками Попов обвивает талию мальчика, прижимая к себе худое тело. Антон поворачивается на девяносто градусов так, чтобы можно было положить голову на грудь мужчины, а ноги были перекинуты через его ногу. Шастун прикрывает глаза, держась за учителя как за спасательный круг, иногда всхлипывая и болезненно постанывая. — Антон, ты же знаешь, что я ничего не могу с этим сделать? Давай вызову скорую? Она быстро приедет, — шепчет учитель мальчику, но тот как в бреду мотает головой. — Простите меня, пожалуйста, я такой проблемный. — Все в порядке, — учитель сильнее прижимает к себе мальчика и целует его в затылок. Они сидят так ещё около часа, и Антон вроде успокаивается и засыпает. Арсений прижат парнем и встать, не разбудив того, точно не получится, поэтому он смиряется с тем, что сегодня они спят на полу и тоже прикрывает глаза. От Антона исходит такой жар, что Попову даже не холодно, однако все тело затекло, да и для младшего это все же не лучший вариант для сна, и жаропонижающее было бы хорошо выпить, но будить мальчика не хочется. Антон начинает шевелиться, и Попов гладит его по голове, пытаясь успокоить, чтобы он не проснулся, но ничего не выходит. Шастун вскакивает и вновь сгибается над унитазом, но тошнить нечем, и желудок снова начинает болеть, хоть и куда слабее. Арсений приносит бутылку с питьевой водой и наливает воду в стакан, который даёт парню. — Пей воду, чтобы в желудке хоть что-то было, как только станет легче, иди в кровать, — говорит Попов и выходит. Антон слушается и стоит ему до дна осушить стакан, как он тут же сблевывает все в унитаз. Ему чертовски не хватает этих поглаживаний по спине и слов «все пройдет, Тош» от учителя. Ему так не хватает сейчас самого учителя, но тот наверно пошёл спать, и от этого почему-то обидно. Хотя с чего тот вообще должен возиться с этим проблемным подростком, он и так сделал многое. Шастун безумно устал и хочет спать, он готов лечь прямо на пол, хотя что уж там, он пять минут назад тут и проснулся. Стоит тошноте отступить, он прикрывает глаза и проклинает этот ебаный день. Он пиздецки опозорился перед человеком, которому так хотел понравиться, да, не впервые, но сейчас он просто бьет рекорды. Шастун собирается с силами и поднимается на ноги, он снова умывается и в этот раз даже чистит зубы, улыбаясь тому факту, что Попов не выкинул забытую в прошлый раз у него, зубную щетку мальчика. Когда вкус алкоголя во рту сменяется вкусом мяты от зубной пасты, становится куда легче, поэтому он обессиленный и с дрожью во всем теле идёт в комнату Арсения, где ожидает увидеть собственно самого Арсения Сергеевича, но того там нет. «О, это мне?» — думает мальчик, смотря на тазик рядом с кроватью с глупой улыбкой. — Да-да, это тебе, — будто прочитав мысли Антона, говорит Попов, вошедший в комнату, — И это кстати тоже, должен сбить температуру, — мужчина надавливает пальцем на подбородок подростка, заставляя того открыть рот, и вливает какой-то сироп. — Мне так плохо, — хнычет мальчик, обессилено откидываясь на кровать, — Спасибо вам большое. — Не за что, Тош, иди ко мне, — мужчина раскидывает руки для объятий, Антон примыкает к нему, и они в обнимку ложатся. Шастун признаёт, что этот момент определенно стоит того, что он чуть не умер, склонившись над унитазом. — Потерпи ещё немного, утром будет легче, — Попов запускает руку в волосы мальчика, и тот блаженно выдыхает куда-то в шею мужчины. У Антона ничего не болит минут пять, а это уже ой, как много, и он заключён в объятия Арсения Сергеевича, что может быть лучше? Шастун прикрывает глаза и практически мгновенно засыпает. Арсений конечно понимает, что это, возможно, не последний раунд за сегодняшнюю ночь, но он готов отдать все, лишь бы мальчик спокойно выспался, а завтра уж он ему устроит разбор полётов. 20:41 Очкарик: Тох, ты живой? 20:49 Косичка: Все ясно, изнасилованный в какой-нибудь канаве валяется 20:50 Очкарик: Учитывая состояние Антона, с ним реально могло что-то случиться 20:51 Косичка: С ним АС Он его конечно выебет Но позаботится 20:52 Очкарик: Тогда ладно 21:49 Косичка: Уже не смешно Тох, ау 21:51 Очкарик: Если Антон продолжит не подавать признаки жизни, я буду спамить АС 22:25 Косичка: Думаю пора писать Арсению Сергеевичу 23:30 Очкарик: Если кто-то из этой парочки не ответит мне в течение получаса, я вычислю квартиру АС по айпи и поеду к ним Антон, ты мудак 23:32 Косичка: Да брось ты Все у них хорошо Ну ты че, Тоху не знаешь Он щас половину ночи блевать будет, а потом уснёт на полу около унитаза 23:33 Очкарик: Да, но это не даёт ему право не отвечать на наши звонки и сообщения 23:50 Очкарик: Ооооооо ответил Ну все, можно спать спокойно *фото* Смотри, какой наш Тоша милый, когда спит 23:52 Косичка: Спорим в одной кровати спят? 23:52 Очкарик: Даже спорить не буду

05:41

Шпала:

Доброе утро)

Пиздец я чуть не умер ночью

Мне нереально плохо было, если бы не Арсений Сергеевич, я бы откинулся

Я поспал часа 3

Проснулся, а он ещё спит

Сижу на балконе курю

05:52

Шпала:

Стоп вам че Арс спящего меня скинул что ли?

И нет, мы не трахались

Но вот мозг он мне точно выебет, когда проснётся

Да блин ну че вы спите то я поговорить хочу (

05:57

Шпала:

Блять начинаю вспоминать че творил вчера

Пацаны, мне реально пизда (

Антон достаёт из пачки вторую сигарету, облокачивается голой спиной на стену балкона и закуривает. В пепельнице лежат окурки трёх разных сигарет с отпечатками помад на них разных оттенков, неужели, Попов бабник? На подоконнике и на столике стоят свечи, они стоят по всей квартире, либо тут часто свет отключают, либо Арсений Сергеевич извращенец. «Интересно, а как он трахается? Выглядит прилично, но думаю плетка где-нибудь у него явно завалялась, да и девушек, наверно, как перчатки меняет. Хотя не, слишком заботливый для такого, такой он всё-таки милый… Какого вообще хера он такой милый с кем-то кроме меня? Стоп, а какого хера он вообще милый со мной?» Антон слишком соскучился по друзьям, чтобы не написать им ещё пару десятков сообщений, поэтому снова берет в руки телефон, но тот выпадает из рук, когда дверь на балкон распахивается, и Антон вздрагивает от испуга. — Ещё раз выйдешь на балкон без верха, я тебя в окно выкину, — Арсений даёт парню свою толстовку на молнии, пока тот пытается не смотреть на торс мужчины, — Докуривай быстрее и выходи, понял? Мальчик кивает, стряхивая пепел с тлеющей сигареты и дверь закрывается.

06:02

Шпала:

Арсений Сергеевич проснулся когда я курил и он такой типа папочка зол докуривай и быстро в комнату короче пацаны прощайте (

Антон выключает телефон, тушит сигарету и выходит с балкона. — Доброе утро? — неловко говорит подросток, ссутулившись, — Простите меня, пожалуйста? И спасибо вам большое, если бы не вы… — Ты нахера раздетый курить пошёл, придурок? — мужчина облокачивается поясницей о столешницу, уставившись на парня в ожидании ответа. — Простите, не подумал, — Антон опускает голову, словно провинившийся щенок и кидает пачку сигарет в мусорку, пытаясь сгладить ситуацию, и поднимает взгляд на учителя. — Умница. Я спать, позже поговорим. Тебе бы тоже выспаться, у тебя в пять врач, — говорит Попов и идёт в комнату. — Подождите, какой ещё врач? Не надо мне никакого врача! Я здоров! Арсений Сергеевич! — мальчик бежит за учителем, который садится на край кровати, устало массируя виски. — Антон… Просто заткнись. — Давайте я просто… уйду? — Шастун переминается с ноги на ногу, а Арсений уничтожает его своим взглядом. — Ложись спать, потом поговорим, я не выспался и готов придушить тебя, вряд ли хороший диалог получится, — мужчина ложится в кровать и закрывает глаза, показывая, что больше не желает разговаривать с мальчиком. Антон тоже ложится, его переполняет обида, он совершенно не знает, что делать и что будет дальше, неужели, он все испортил? Арсений выглядел таким уставшим, и это все из-за Антона, поэтому тот решает, что лучшим вариантом все же будет заткнуться и тоже поспать. Сонный Антон размешивает три ложки сахара в чае, пока не менее сонный Арсений что-то нарезает. — Мне кажется я в жизни столько не спал, — говорит Антон, смотря на часы, показывающие четыре вечера. — Я тоже, — мужчина ставит перед подростком тарелку с двумя тостами, нарезанным бананом и клубникой и рядом ставит банку сгущенки и нутеллы, а себе делает бутерброд с сыром, — Ну ты и сластена конечно. — Арсений Сергеевич? Вы на меня не злитесь? — взъерошенный Антон старательно намазывает на тост нутеллу, прикусив губу. — Ну, ты напился на территории школы, в машине распускал руки, упал в кусты, блевал всю ночь, чуть ли не умирал от боли в желудке, но от врача отказался, в шесть утра в одних штанах пошёл курить на балкон, хотя ночью у тебя была температура, думаешь, у меня есть повод злиться на тебя? — Да вроде нет. А у вас есть планы на вечер? — У меня нет, а вот тебе надо прорешать два варианта решу ЕГЭ, — учитель видит удивленные глаза мальчика и довольно улыбается, отпивая свой кофе. — Вы говорили один! И то это задание на каникулы, а не на сегодня, я это точно помню! — Это было до того, как ты набухался, а сейчас ты должен каждый день делать один вариант по биологии или по химии, а так как сегодня ты меня особенно разозлил, будешь делать оба. — Ну, Арсений Сергеевич! — хнычет Шастун, пытаясь разжалобить учителя, — Накажите меня как-нибудь по-другому. Я могу вам все каникулы квартиру приходить убирать. — Нет, мне нужны твои знания. Ты кстати у меня останешься сегодня? — Я не понимаю, зачем вы это делаете? — Делаю что? — Арсений не понимает, что имеет в виду мальчик. — Заботитесь обо мне, вы за эти пять недель учебы сделали для меня больше, чем мои родители за семнадцать лет моей жизни. Почему вам не плевать на меня? Вы же сами сказали, что я проблемный, вам никто не запрещает просто вышвырнуть меня, да я пока утром на балконе курил, столько пыток в голове перебрал, пока пытался понять, какую же вы выберете, а вы даже не накричали на меня. Мои родители бьют меня просто за мое существование, а вы вчера сидели со мной в два часа ночи на полу в обнимку, пока я чуть ли не умирал. Разве я чем-то заслужил такое хорошее отношение к себе с вашей стороны? Это жалость? — Ты себя очень сильно недооцениваешь и не замечаешь в себе хорошие качества, Антон. И лично я считаю, что ты действительно заслуживаешь лучшего. Ты невероятный и никогда не смей сомневаться в этом. Антон смущенно улыбается и прикусывает нижнюю губу, — Ну вы меня прям засмущали. Тогда можно я буду по одному варианту в два дня решать? — Сегодня два решишь, а потом я подумаю.— Да это же невозможно, на это восемь часов уйдёт, — хнычет Шастун. — Я же знаю, что ты будешь хитрить и половину заданий пропускать, поэтому справишься быстрее, сделаешь те, которые сможешь, ругаться не буду. Арсений протягивает Антону распечатанный вариант ЕГЭ, который сам составил, — Чтобы ты не смог списать. И телефон свой мне давай. — Я не буду делать! Сегодня первый день каникул, а вы мне тут ЕГЭ какое-то пихаете, — Шастун дует нижнюю губу и размахивает руками. — Меня не волнует, хочешь ты или нет, — Попов кладёт перед Антоном вариант. — Я не буду делать! — Попсихуй мне тут ещё, ты будешь сидеть тут, пока не сделаешь. — Не буду! — Антон хочет встать из-за стола, но на его плечи ложатся руки учителя, не давая этого сделать. — Не зли меня, Тош, — строго говорит учитель, но Шастун лишь складывает руки на груди, а учитель больно надавливает на его плечи, заставляя того прошипеть. — Прекратите, пожалуйста, мне больно, — Антон пытается убрать с плеч руки учителя, но пальцы лишь сильнее впиваются. — Если будешь с первого раза выполнять мои просьбы, то больно не будет, — Попов ослабевает хватку и начинает массировать плечи мальчика, и как только тот расслабляется, снова с силой надавливает на них. — Я хотел провести время с вами, а не с вариантами ЕГЭ, — Антон смиренно кладёт перед собой листки и берет ручку. Хватка снова ослабевает, и Арсений массирует худые плечи, руки учителя ползут выше и зарываются в волосы мальчика, — Понимаешь, Антон, не всем нашим «хочу» суждено сбыться? У тебя такие классные волосы, твои кудряшки сводят меня с ума. Антон впадает в ступор от слов и действий учителя, — С-спасибо, — заикаясь говорит мальчик, пытаясь вчитаться хотя бы в первое задание, но какое ему дело до химии, когда его учитель творит такое. Попов несильно оттягивает волосы, и парень издаёт короткий и тихий стон, но от учителя это не скрывается, и тот пытается подавить ухмылку. Антон дрожащей рукой коряво пишет ответ в нужном поле и переходит ко второму заданию. — Молодец, — Попов чмокает мальчика в затылок и выходит из комнаты. Учитель заходит к Антону только через два часа, чтобы проверить, как идёт работа. Шастун сгорбленно и сосредоточенно сидит за столом, грызя ручку, не замечая присутствия учителя в комнате. Попов подходит к мальчику сзади и касается его спины, от чего тот вздрагивает. — Вы меня напугали, — Антон мимолетно взглядывает на учителя и возвращается обратно к работе. — Не устал? — учитель наклоняется, чтобы взглянуть на каком этапе ученик и остаётся приятно удивлён. Антон отрицательно качает головой, и учителю даже становится обидно, что тот почти не обращает на него внимания. Он чувствует себя ребёнком с недостатком внимания, который всячески пытается привлечь его к себе, ему скучно без Антона. Хочется забрать этот гребанный вариант ЕГЭ и закричать «Эй, Антон, я вообще-то здесь!», но Попов ещё не до конца свихнулся, поэтому просто отстаёт от мальчика и уходит. Спустя еще чуть больше часа учитель снова заходит к Антону. — Тош, иди поешь, — говорит Попов, облокотившись о дверной косяк, пока Шастун все ещё занят вариантом. — Не хочу, я же недавно ел, вы меня откармливаете? — Твоя худоба выглядит нездоровой, а про испорченный желудок даже говорить не хочу. — Я слишком худощав и не в вашем вкусе, я помню, можете не напоминать, — ученик откладывает ручку и потягивается. — Да в моем ты вкусе, успокойся уже и иди есть, — Арсений садится на диван, зная, что разговор затянется. — Правда? — с надеждой спрашивает Антон, смотря на учителя. — Нет, Тош, в моем вкусе послушные мальчики, а ты таковым не являешься, к сожалению, — отвечает Попов, пожимая плечами. — Я вообще-то вариант по химии сделал, папочка. Проверите? — Проверю, а ты есть иди, малыш, — учитель устало откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Антон не сдерживается и подсаживается к мужчине, ложась на его колени, ожидая его реакции. — Я смотрю тебе нравится мое терпение испытывать? — Я немного полежу и есть пойду, — Антон мило улыбается, смотря учителю в глаза. — Думаю, тебе не стоит позволять себе подобное, я не твой парень. — Во-первых, я не гей, во-вторых, вы меня сами постоянно поглаживаете, в-третьих, я же не трахаться к вам лезу, а просто полежать на ваших коленях, — Антон не собирается сдаваться и продолжает лежать. — Сейчас же иди или я тебя за уши отволоку, — учитель берет Антона за ухо в подтверждение своих слов, но тот остаётся невозмутимым.— Ну, я же знаю, что вы этого не сделаете, — Шастун трется о колени мужчины, словно кот. — Это ещё почему же? — учитель поднимает брови, наблюдая, как на его ногах мальчик укладывается поудобнее. — Мне будет больно, а если бы вы этого хотели, вы бы не приглашали меня к себе. — На жалость давишь, засранец? — учитель перекладывает руку на талию парня. — Ага, — Шастун довольно улыбается и закрывает глаза, но учитель начинает его щекотать, и тот сваливается на пол. — Не сиди на холодном, дурак, — Попов слегка толкает ногой парня. Антон встаёт и хочет вернуться обратно к учителю, но тот отпихивает его. Тело Шастуна расслабляется от смеха, и он пару раз поскальзывается и падает на пол, но потом снова встаёт и продолжает пытаться улечься на мужчину, а тот всячески этому сопротивляется. Шастун чуть ли не с разбега запрыгивает на Попова, тот отбивается руками и ногами, и парень в очередной раз валится на пол, а у Арсения в очередной раз замирает сердца от мысли, что Антон мог повредить себе что-то. — Антон, ты пока не травмируешься, не успокоишься? — говорит Попов, наблюдая, как разыгравшийся подросток с приступом смеха снова поднимается, чтобы напасть. В ответ на слова учителя мальчик начинает изображать ниндзя, делая какие-то нелепые недокувырки, — Атакуйте! — он разгоняется и прыгает на Попова, ударяясь пахом об его колено. Шастун болезненно скулит, сползая на пол и сворачивается в позу эмбриона, держась за промежность. — Антон, блин! Ну, я так и знал! — учитель чувствует себя виноватым в случившемся, — У тебя ни дня без происшествий! — Да я ж случайно. Я просто прилечь хотел. Ну, собственно вот я и лежу. Отдыхаю, — Шастун переворачивается на живот, все ещё держась за пах. — Встань с холодного! — рявкает учитель, и Антон, чувствуя, что боль отступила, начинает обиженно подниматься. — Вы мне нигде прилечь не даёте, — Шастун хочет сесть рядом с учителем, но тот и этого не даёт ему сделать, подставляя руку под его зад. — Иди поешь и ляжешь, раз уж тебе не хватило пятнадцати часов сна сегодня. — Арсений Сергеевич, нехорошо лапать своих учеников за жопу. — Нехорошо в семнадцать лет напиваться в стельку на территории школы. И вообще, будешь умничать, после ужина будешь ещё и биологией заниматься. А зад классный. — Ну, что вы, вы мне льстите.— Льщу, зад костлявый, — учитель улыбается, откидываясь на спинку дивана, — А вот если бы ты ел, зад был бы отличным. — Антон, твою мать, отдай пульт! Ты же снова ко мне в кровать проситься будешь! — говорит учитель, пытаясь отобрать пульт у подростка, который хочет снова включить фильм ужасов. — Буду, ну, а что поделать? Не я такой, жизнь такая, — Антон всячески пытается не отдавать пульт. — К себе не пущу, будешь один с монстрами спать, — Попов пытается растолкать подростка, который обнял пульт и лёг на живот, чтобы максимально защитить его. — Пустите, вы всегда пытаетесь казаться злым и строгим, но на самом деле добрый. — Антон, я не шучу, будешь спать один, — говорит учитель, на что Шастун быстро качает головой, и мужчина шлепает парня по заду так сильно, что тот вскрикивает и подскакивает. Пока Антон хлопает глазами, ошарашено пялясь на мужчину, учитель забирает пульт. — Ну и ладно, я тогда вообще ничего смотреть не буду! — Шастун обиженно отворачивается, пытаясь надавить на жалость. — Хорошо, тогда иди в свою комнату. — Не пойду, — бурчит парень, демонстративно складывая руки на груди. — Антон, ну что ты как маленький-то? — учитель тыкает юношу пультом в спину, — Ты же сам потом будешь всю ночь плохо спать. — Да потому что мне с вами уютно спать! Мы посмотрим ужастик, и у меня снова будет повод лечь с вами. — Ты семнадцатилетний парень, Антон, что значит, тебе со мной уютно? Я прощал тебе твои гейские шутки, потому что думал, что это просто шутки. Но если ты действительно видишь во мне кого-то ближе, чем учителя и друга, то нам наверно стоит что-то изменить в нашем общении, — Арсений говорит это, смотря ученику в спину, а тот услышав это, еле сдерживает слезы, — Ты постоянно соскальзываешь с подобных разговоров. Антон, ты испытываешь ко мне какие-то чувства? Внутри Антона все замирает, он боится даже вдохнуть, к горлу подступил ком, а предательские слёзы вот-вот потекут по щекам, и он благодарит всех святых за то, что сидит к мужчине спиной и не видит этих прожигающих голубых глаз. Парень понимает, что должен ответить «нет», но его переполняет обида, стыд и злость, и он не может найти в себе силы, чтобы произнести хоть что-то. Свитер на мальчике вот-вот начнёт испепеляться от взгляда учителя, и тот начинает подрагивать, даже если он ответит это чертово «нет» своим дрожащим голосом, то ему вряд ли поверят, так что Антон может просто молча пойти за своими вещами, ведь в этой квартире он больше не желанный гость. — Да. Да, возможно, я испытываю к вам что-то, я понимаю, что это неправильно, но ничего не могу с этим поделать. Я больше не буду вас доставать, — Антон выговаривается, стирая с щеки слезу и идёт за своим рюкзаком. Шастун быстро закидывает свои вещи в рюкзак и идёт в коридор обуваться. — Антон, подожди, — мужчина хватает парня за руку. — Ваши вещи в школе отдам, — мальчик вырывается из хватки, всячески избегая зрительного контакта, и начинает обувать свои хлипкие кеды. — Да мне нахер вещи не нужны. Ты-то куда собрался? Можешь даже не обуваться, ты ночуешь здесь. Антон игнорирует слова учителя, и обувшись, дергает за дверную ручку, но дверь заперта. — Выпустите меня, пожалуйста, — голос Антона дрожит, и он с силой сжимает худыми пальцами лямку рюкзака. — Какая же ты королева драмы все-таки. Разувайся, я же сказал, что ты никуда не пойдёшь, — учитель говорит строго и напористо, но как только видит заплаканное лицо мальчика, в груди все сжимается. Глаза юноши кажутся ещё зеленее обычного, щеки и уши покрыты румянцем, губы немного припухли из-за покусываний, а сам парень переминается с ноги на ногу, всхлипывая. — Откройте, я обещаю, что больше не буду лезть в вашу жизнь, честно, я могу даже перейти в другую школу, если хотите, — Антон тараторит быстро, его дыхание сбившееся и прерывистое, из-за чего кажется, что он сейчас либо впадёт в истерику, либо вовсе задохнётся. — Тише, иди ко мне, Тош, — Попов обнимает дрожащего парня, тот робко обнимает в ответ, боясь, что его сейчас высмеют и скажут проваливать, и его дыхание становится ещё прерывистее, — Успокаивайся давай, — учитель сильнее прижимает к себе мальчика, поглаживая по спине, — Нам все-таки ещё фильм смотреть. — Мне нужно уйти, — настаивает на своём парень, но все же утыкается носом в шею мужчины и обвивает его руками в ответ, вдруг это последнее объятие с учителем. — Тебе нужно успокоиться. А мне нужно извиниться. Прости, что начал этот разговор, да ещё и с таким наездом. Ты ни в чем не виноват, Тош, я не злюсь на тебя. И уж тем более тебе не нужно исчезать из моей жизни. — Можно мне просто уйти? — Антон не сможет делать вид, что ничего не говорил. Антон не понимает, почему учитель просто не может дать ему уйти. Антон не знает, что делать. Антон предпочёл бы сейчас умереть. — Я уже сказал, что не выпущу тебя, к тому же, мне кажется, что нам стоит поговорить, — Арсений отстраняется от мальчика и хочет установить с ним зрительный контакт, но тот смотрит куда угодно, но только не на учителя. — Мы уже поговорили. Я хочу уйти. — Если хочешь, можешь просто пойти в свою комнату, — мужчина смотрит на мальчика, щеки которого усеяны слезами, — Не могу видеть твоё подавленное состояние, тебя так и хочется обнять и не отпускать. Эти слова вызывают у Антона смешок, и он поднимает глаза на учителя, словно прося сделать это. — Разувайся, чего стоишь, — говорит Попов, Шастун начинает снимать кеды, наступая на задники, и как только он остаётся в носках, мужчина заключает его в крепкие объятия, — Не хочешь сейчас говорить? — учитель получает в ответ отрицательное мотание головой. Голова Антона покоится на груди учителя, да и в целом он почти весь лежит на нем, обнимая его всеми конечностями, ведь неразобранный диван не позволяет им лежать нормально. Шастун спит уже минут как двадцать, видимо досматривать фильмы до конца это не его. Мужчина немного не понимает, где в жизни он свернул не туда, и почему он использует своего ученика в качестве одеяла, но в целом его все устраивает. Антон безумно лёгкий и тёплый, но чертовски костлявый, учитель водит рукой по его спине и чувствует каждый позвонок. Попов не представляет, что будет завтра. Он так настаивал на разговоре, хотя сам даже понятия не имеет, что должен сказать Антону. Тот просто запутавшийся в себе ребёнок, который не получил достаточной любви в детстве и теперь пытается получить ее от учителя. Шастун нереально привлекательный и интересный, но влюбляться ни в коем случае нельзя. Находясь рядом с ним, учитель всеми силами пытается сохранять здравый рассудок, но раз за разом проигрывает эту битву ярким зелёным глазам, мягким кудряшкам и милой улыбке. Даже сейчас мозг кричит «Попов, ты что, совсем ебнулся, ему блять семнадцать!», а руки сильнее прижимают к себе худое тело. «Господи, да у тебя просто недотрах, оставь в покое бедного мальчика. Завтра же установишь границы дозволенного и перестанешь позволять себе и ему всякие нежности. Ну а сейчас можешь наслаждаться его сердцебиением и ровным дыханием. Это ведь не противозаконно.» Антон начинает шевелиться и что-то мычать, учитель убирает руки, и тот утыкается носом в его шею. Горячее дыхание мальчика с одной стороны очень кстати, учитывая то, что в комнате достаточно прохладно, а вот стояк в штанах мужчины уже не очень кстати. «Блять. Блять. Блять. Ну что, доигрался, Попов? Молись, чтобы Антон не проснулся и не почувствовал, как в его бедро что-то упирается. Ладно, нужно просто постараться заснуть». Учитель закрывает глаза и старается выгнать все пошлые мысли из головы. «Завтра же пойдёшь и потрахаешься с кем-нибудь из своих шлюх, а сейчас убери нахуй руки с зада своего ученика!» Мужчина и сам не знает, как так вышло, что он сейчас несильно сжимает ягодицы парня. «Ты же сам говорил, что у него зад костлявый, какого хера тогда ты его лапаешь?» Антон снова начинает елозить и создаёт трение, в котором так нуждается член мужчины. Шастун вроде успокаивается, так и не проснувшись, и Попов старается выровнять дыхание. Он закрывает глаза и начинает считать, будто бы это ему чем-то поможет. «Раз… Два… Три… Господи, как же Антон близко… Четыре… Пять… А ведь он наверно, безумно красиво стонет… Шесть… Семь… Восемь… Девять… Он такой неопытный, и несмотря на свои шутки, всегда так мило смущается, когда затрагиваешь темы +18… Десять… Одиннадцать… Он же ещё такой невинный, так не хочется уступать его кому-то… Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать… Он так нежно целует мою шею… Пятнадцать… Шестнадцать… Стоп, что?!» — Антон, что ты делаешь? — хриплым от возбуждения голосом спрашивает учитель, но ответа не поступает, а поцелуи не прекращаются. Арсений хотел бы оттолкнуть от себя мальчика и остановить это, но просто не может. Он чувствует, что член Антона тоже встал, а потом понимает, что его собственные руки блуждают под свитером парня. Шастун трется пахом о пах учителя и тихо постанывает ему на ухо. Учитель переворачивает мальчика и теперь тот снизу. Мужчина стягивает с юноши свитер, откидывает в сторону и припадает к его губам. Антон стонет в поцелуй, запуская руку под футболку Попова, нащупывая неплохой рельеф. Учитель сжимает член подростка сквозь ткань штанов и нижнего белья, мальчик громче стонет в поцелуй, и мужчина не может сдержать улыбку. Арсений разрывает поцелуй, чтобы полюбоваться видом. Антон взъерошенный лежит под мужчиной, на штанах ярко выражен бугорок, в комнате достаточно темно, но света от телевизора достаточно, чтобы увидеть румянец на щеках и кончиках ушей, губы припухли от поцелуя, а взгляд настолько затуманен, что по коже пробегают мурашки. — Арсений Сергеевич? Простите, что разбудил, но вам кто-то звонит раз пятый, — подросток будит мужчину, который открывает глаза и ничего не понимает. Антон сидит перед ним на диване, подогнув под себя ноги, свет в комнате выключен, а на экране включён какой-то фильм. Так это был сон… — Что? Кто звонит? — учитель потирает глаза, пытаясь отойти от своего сна. — Не знаю, ваш телефон в кухне, а мне одному страшно идти. Кстати, было бы неплохо, если бы вы меня проводили до туалета, — Антон неловко улыбается, пожимая плечами. — Ладно, пойдём, кстати, сколько времени? — учитель встаёт и направляется в сторону туалета, а Антон хвостиком шагает за ним. — Три часа ночи, — Шастун заходит в туалет, а учитель идёт за телефоном. — Антон, у меня ни одного пропущенного, ты что, разбудил меня, чтобы я тебя до туалета проводил? — Простите, я просто очень в туалет хотел, а быть съеденным монстрами не хотел, — через дверь говорит мальчик, моя руки и умываясь холодной водой, — До последнего надеялся, что вам кто-нибудь звонил, просто у вас на беззвучном, — Шастун выходит, вытирая мокрые руки об штаны.