Ты — мой предел мечтаний

      — Да быть такого не может, ну это же бред, да и только! Как это вообще возможно? — вслух начала возмущаться Катя, — Зачем Ане повторять за мной?       — Я думала, что это ты скопировала её сторис, а не наоборот.       — Нет! Я свою выложила на полчаса раньше, чем она, — отрицала Звенигородская.       — Ах, вот оно что… Так, продолжай, ты вообще-то не закончила свой рассказ о том, что тебе взбрело в голову.       — Ах да. Она зашла в зал ко мне, когда я отдыхала, и мы снова начали разговор. Внутри всё расцвело, и мне было очень трудно сдерживаться, чтобы не коснуться её, или обнять, или поцеловать… — голос Кати предательски дрогнул.       — Так, стоп. Отставить сопли! Я верю, что ты всё ещё любишь её и все дела. И я не буду говорить: мол, «любишь — отпусти» и другие штуки, потому что я знаю, что это ни капли не помогает. Но просто вспомни, сколько раз у тебя были ужаснейшие истерики из-за неё, сколько раз у тебя по всё той же причине были нервные срывы, сколько раз я тебя чуть ли не из петли доставала, сколько пагубных привычек у тебя появилось, с последствиями которых ты и сейчас борешься? Да, я знаю, что любить — сложно, особенно такую, как Аня. Но пойми же наконец, что, сколько слёз не лей, она тебя не полюбит. Сколько денег не имей, сколько подарков не делай, как себя не меняй — ничего не изменится. Так стоит ли гробить себя?       — Ты права, любить такую, как она, — невыносимо ужасно и сложно, но мои чувства до сих пор не угасли. Я всё ещё готова положить весь мир к её ногам, я готова продать душу за возможность касаться её, и это невыносимо. Я, как никто, знаю, что от наличия невообразимой суммы денег чувства не появятся, если их нет, — девушка достала телефон и, взглянув на часы, ойкнула, добавив. — Мне пора бежать, у меня скоро занятие по вокалу. Если что, на связи.       Подруга Даши встала из-за белого столика и ушла из кафетерия. Как только девушка удалилась, Дария взяла свой телефон и зашла в диалог с Викторией Звенигородской. Увидев скриншот, который СЕО скинула, девушка фыркнула и тихо сказала, дёрнув бровью:       — Что за день, чёрт его бы побрал!       Тем временем Аня, сидевшая уже минут, может, с двадцать на лестничной клетке и курившая от нервов и мыслей, что, возможно, сегодня она совершила самую большую ошибку в своей жизни, смотрела в стену. Сзади послышался звук открывающейся двери и вслед за этим голос администраторши:       — Что с тобой? Ты сегодня прямо не своя.       — Скажи, — тихо, всё так же смотря в пустоту, начала Аня, — у меня сильно поехала крыша, если я лишь ради того, чтобы быть поближе к Кате, вернулась в Эмей?       Послышался тяжёлый вздох со стороны Даши. Сев рядом на ступеньки, она задала единственный вопрос:       — Ты всё ещё любишь Катю? Только не ври себе в первую очередь. Я в любом случае пойму тебя.       — Да, — обречённо сказала Мунганенко, откидываясь назад. Девушка рядом очень вовремя её поймала, дабы та не ударилась затылком об кафель. — Скажи честно, я отвратительна теперь?       — Нет, Ань, ни в коем случае. Сердцу не прикажешь. Но ты уверена, что это любовь, а не привязанность?       — Это любовь. Это однозначно любовь. Была бы это просто привязанность, я бы не переступала через себя и не возвращалась бы туда, откуда уходила со скандалом.       — Ну, в твоих словах есть правда. Я достаточно долго тебя знаю, чтобы быть в этом уверенной, — спокойно сказала Даша, поглаживая блондинку по плечам.       Всё то время, пока Кати не было в DAFMA, Ане хотелось просто биться головой об стену. Кроме этого Мунганенко ничего не могла, да и не хотела делать. Каждый раз, как открывались двери в студию, Аня с искоркой надежды оборачивалась, надеясь увидеть на пороге Катю, пришедшую пораньше, но раз за разом с некой грустью отворачивалась, потому что это была не Звенигородская. Девушка прекрасно знала, что её возлюбленная должна была прийти где-то к пяти часам вечера, и чуть ли не минуты отсчитывала до прихода девушки с фиолетовыми волосами. На часах шесть минут шестого, и вот открылась дверь, и наконец пришла младшая из Звенигородских. Мунганенко хотелось визжать, плакать о счастья, кинуться на Катю с объятиями, поцеловать такие родные губы, уткнуться носом в родную шею. Но всё, что могла позволить себе Аня, — просто поздороваться и помахать рукой. Катю, сказать честно, это расстроило, ведь и ей хотелось кинуться в объятия столь родной ей девушки, погладить Аню по волосам, поцеловать её прекрасные щёчки, взять за руку и сказать, как сильно она её любит. А из всего возможного Звенигородская могла позволить себе сказать только «Привет!» и улыбнуться своей очаровательной улыбкой.       Катя быстро удалилась в раздевалку. Её душили слезы, но если бы она только знала, что и Мунганенко не всё равно на неё… Эх, если бы Катя знала… Но, к сожалению, ни одна из девушек не была телепатом, и читать мысли друг друга они был. не в силах. Единственное, что им оставалось, — это лишь догадываться.       Зайдя в раздевалку, Звенигородская обнаружила, что она здесь не одна. Помимо неё были ещё пару девушек, поэтому она кинула радушное «Привет!» и, подойдя к своему шкафчику, открыла его и начала переодеваться. Девушка быстро смогла успокоиться, и уже через минуту ей не хотелось плакать. Всё, на чём она была сосредоточена, — это предстоящая тренировка с её командой. Команда Звенигородской — это самые сильные ребята с класса по urban dance, с которыми Катя теперь работает как тренер. Этих ребят девушка и посылает на зарубежные практики полностью за счёт студии, и даёт им продвижение, и отправляет их на баттлы, а уже в марте планирует перевести их в постоянную подтанцовку у звёзд из MA Entertainment. Одного человека возьмёт даже под своё крыло, но кто это будет — решит случай. Всё, что требует взамен Катя, — серьёзное отношение к работе и постоянное самосовершенствование. Но помимо этих восьмерых у Звенигородской есть и основные группы по двум направлениям — High heels и непосредственно urban dance.       Пока девушка витала в своих мыслях, стоя при этом в трусах-шортиках с мордочкой Hello kitty сзади и разглядывая свои штаны, в раздевалку зашла симпатичная высокая девушка с разноцветными афрокосами, в чёрной огромной толстовке и темных джинсах прямого кроя.       — О, хеллоу! — кинула она в сторону звезды, потом со смешком спросила. — Чего стоим, втыкаем? — и, подойдя поближе, кинула чёрный рюкзак с «облачком Акацуки» на серую вельветовую кушетку.       — А? — Катя мотнула головой. — О, привет, Диан! Да ничего, я просто опять задумалась, забей.       — О чём? — спросила Диана, открывая один из свободных шкафчиков и швыряя в его глубины небрежно скомканную толстовку.       — Обо всём и ни о чём одновременно. Можно сказать, «выключила мозги», — ответила Звенигородская, надевая штаны. — Ну что, как твоя рука? Уже не болит?       — Нет, сейчас всё окей. Но я больше никогда не буду пытаться встать на мостик с опорой лишь на одну руку, когда в зале есть Ростик, — захихикала танцовщица, снимая джинсы.       — Кстати, — Звенигородская щёлкнула пальцами правой руки, — ты же помнишь что у вас баттл на следующей неделе?       — Ха-ха, такое не забудешь! Обожаю разносить всех в пух и прах. Победа — моя любимая часть таких зарубов. А против кого хоть мы?       — Не поверишь, — заинтриговала дива, обуваясь и выдерживая паузу. — Против Varew Dance.       Девушка с косами не поверила своим ушам. Она с надменной улыбкой и вздёрнутой бровью посмотрела на своего тренера, потом приоткрыла рот, провела языком по верхнему ряду зубов, уже улыбаясь сардонически, и отвернулась, чтобы посмотреть на открывающуюся дверь. В раздевалку зашла Лара — крашенная блондинка среднего роста и худощавого телосложения с высоким хвостом, в сером кашемировом пальто, розовых свободных джинсах, ботинках от Dr.martens и коричневом гольфе. Она была в наушниках, но музыка играла так громко, что чётко можно было услышать Babymetal — bxmxc. Заметив на себе взгляды, шестнадцатилетняя девушка вытащила наушники и, немного нахмурив брови, спросила:       — Ну и чего вы вылупились? Я на клоуна похожа или на экспонат музея? — потом Лара кивнула на Ди и добавила. — А тебе глаза паяльником выжгу вообще, если сейчас же не прекратишь пялиться.       — Ты, — девушка с афро-косами подошла к Ларе и провела пальцем по линии нижней челюсти, — самый красивый экспонат моего музея искусств.       Девушка легонько ударила свою возлюбленную по руке и агрессивно, словно чёрная мамба, прошипела:       — Если ты не уберёшь свои руки сейчас же, я тебе их отрублю к чертям!       Причина такого поведения Лары была ясна как день: они с Ди опять поссорились. Звенигородская знает этих двоих достаточно долго, чтобы понять в каких ситуациях и по каким причинам девочки так или иначе себя ведут. Она уже давно не обижается на Лару за её иногда чрезмерные грубости — она плохо контролирует свой гнев, и она чересчур вспыльчивая. А Диана очень отходчивая и пофигистичная, она никогда не обижается на оскорбления и грубости в её сторону — ей попросту всё равно.       — Короче, не представляешь с кем у нас стычка на следующей неделе! С Varew Dance! — надменно засмеялась Диана.       — Лол, правда? — блондинка быстро остыла, услышав это, и тоже сардонически засмеялась, — Такой простой победы у нас давно не было! Они что, решили реванш взять спустя полгода?       — Походу, эти полгода готовились, чтобы попытаться нас одолеть, — пошутила Катя. — «Лучшая танцевальная студия Москвы»! Ха-ха, да-да, обязательно!       — Они лишь снова опозорятся! — добавила Диана, пока переобувалась.       Звенигородская оставила девушек переодеваться, а сама пошла в зал, где у них должно было быть занятие. В зале было темно и пусто, поэтому хореограф включила свет, включила подачу электричества на музыкальный пульт, а потом включила непосредственно аппаратуру. Когда главный компьютер был готов к работе, девушка быстро размялась и, включив нужную песню, принялась танцевать. Хореография, которую сейчас Катя прогоняла, ставилась для её команды, но жива проходила сейчас лишь свои партии. Поскольку двери в залы полностью стеклянные, то в это время за ней из коридора наблюдала Мунганенко, наблюдала осторожно, как бы невзначай. Как вдруг сзади подошла девушка и, положив руку на плечо Ани и тихо наклонившись к её уху, сказала:       — Я знаю, она превосходно танцует.       Мунганенко сразу дёрнулась, убирая руку незнакомки, потом быстро обернувшись и враждебно посмотрела на подошедшую. Сзади стояла Алина Корсарова. Алина, она же KORSA, лидер группы LOVELINK, была давней подругой всех участниц Moonlead. Все участницы распавшейся группы доверяли Алине и хорошо к ней относились, потому что Корсарова была и вправду хорошим, светлым человеком, какой бы образ пафостной великосветсткой девицы на сцене она не создавала. Сейчас Алина и Катя в очень хороших отношениях и очень близки. Сама же дива имела густые чёрные, как смоль, прямые волосы до груди, ростом она была чуть выше Ани — как Звенигородская. У неё серые глаза со слегка нависшим веком, о них можно сказать что у неё они кошачьи. Ровный, длинный нос, красивое овальное лицо, высокий лоб. Сейчас на ней были чёрные кюлоты, телесные колготки, ботинки от Dr.Martens, бордовая водолазка и кофейное кашемировое пальто, а на голове цвета красного вина берет.       — Привет, а что ты, — Аня немного потянула последнюю гласную, — тут делаешь?       — А, я пришла к Кате, у меня к ней есть просьба.       — А почему просто не написать ей об этом?       — О таком в переписке не просят, — с улыбкой ответила Алина, опустив голову и пальцами что-то ища на сумке от неловкости или смущения.       Честно сказать, блондинке не понравился этот ответ, и что-то тут было подозрительно. Хотя на самом деле от незнания содержания просьбы у Ани внутри заиграла ревность, и она была небезосновательна. Всё дело в том, что Мунганенко знала, как близки были Алина с её возлюбленной. Пусть Катя никогда не подавала повода для ревности или недоверия, Аня была стойко уверена, ведь не раз замечала, что Корсарова неровно к ней дышит. Однажды брюнетка Звенигородской даже песню посвятила «Over the rainbow». Конечно, она много кому посвящала песни, но эта песня мало того, что стала заглавной песней дебютного сольного альбома, так на неё ещё и клип снимался, в котором была и Катя. Песня звучала классно, и Ане она даже нравилась, но ровно до тех пор, пока она не посмотрела клип. А там, казалось, ну ничего такого, максимум, что меж ними было, — объятие, держание за ручки и сцена в спальне, где они просто в милых пижамках ели тортик, а потом начали биться подушками. Но при просмотре данного музыкального видео у Ани ещё тогда словно кошки на сердце заскребли. Пусть это было уже тогда, когда она рассталась со Звенигородской-младшей, Мунганенко искренне не могла понять, почему новость о том, что у Корсаровой и Катеньки, её Катеньки, может быть роман, так сильно заставила Аню взбеситься. Настолько сильно этот заголовок вывел её на эмоции, что в порыве гнева блондинка к чертям разбила свой телефон, кинув его в стену. Как только она остыла, она, конечно, поехала и купила новый, потому что старый ремонту, похоже, не подлежал.       Дёрнув бровями, она обернулась к двери, к которой с той стороны уже подошла Катя, дабы поздороваться с Алиной. Когда Звенигородская открыла двери, она смотрела на подбежавшую и прыгнувшую ей в объятия Корсарову. Аня решила отойти и не мешать, а ещё чтобы успокоиться немного, но все же услышала обрывок диалога, из-за которого ей захотелось порвать брюнетку в клочья прямо здесь и сейчас.       — Я вижу, ты прямо облюбовала мою водолазку! — судя по интонации, Звенигородская-младшая улыбнулась.       — Да, а ещё она всё ещё пахнет тобой. Ну, твоими духами, — мило пролепетала KORSA.       Мунганенко словно нож в сердце вставили, поэтому она сорвалась с места и направилась к выходу из студии. Уже в дверях, ведущих на лестничную клетку, девушка попыталась себя остудить, чтобы не хлопнуть стеклянными дверьми, которые от такой силы просто могли разбиться.       — Аня, с тобой всё хорошо? — это был голос Даши.       — Да, абсолютно! — грозно и громко рявкнула на неё Аня, выходя из помещения.       Чтобы привести себя в порядок и успокоиться, она вышла не просто на площадку, а на улицу. Сейчас её абсолютно не волновало, что на ней лишь одна футболка и штаны. Ане было далеко плевать, что она рисковала заработать пневмонию или ещё чего. «Самую главную ошибку я совершила, влюбившись в неё», — подумала Мунганенко и со всей дури ударила стену. Две девочки, подходившие к зданию, идущие явно на занятия в DAFMA, даже остановились и замолчали, смотря на Аню, которая одним ударом счесала костяшки, потому что облицовка была шершавой. Кровь капнула ей на штаны, на асфальт, но сейчас блондинке было абсолютно плевать на всё: на невероятную боль, на жжение, на холод, на людей, ходивших там, на время. Всё, что правда хотелось сделать прямо сейчас, — это прибить Корсарову, прямо там поцеловать Катю и сказать ей о всём, что Мунганенко чувствует. Рука начинала болеть всё сильнее, ведь блондинка этой же рукой ещё пару раз ударила о стену, на которой остались кровавые следы. Ей было невероятно больно, но не так больно, как от осознания того факта, что её предмет воздыхания могут забрать у неё прямо из-под носа. Кровь стекала по ладони, по щекам уже во всю текли слёзы, было холодно, Аню трусило, и не понятно, из-за чего именно — из-за нервов или из-за холода.