И чудаки — ещё такие есть! —
Вдыхают полной грудью эту смесь
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.
В. Высоцкий.
"Баллада о Любви"
Чонгук усаживается на пол, смотря на самого себя в отражении огромного зеркала. Он очерчивает взглядом весь зал, наблюдает за собой скамьи и кинутый тканевый портфель, из которого ненароком выкатилась бутылка воды. Парень расправляется в спине, поднимая подбородок выше и делает глубокий вдох. Его мысли вдоль и поперёк заполнены тем парнем с музыкального факультета.
Он так красиво… Он играл на скрипке.
Чон чуть хмурится, сводя челюсти и не перестаёт вытаскивать из своей головы заполонившие сознание образы Тэхёна. Его друг, Хосок, особого доверия к Чонгуку не вызывает, и, собственно, он к нему тоже. Для всех Чон кажется чем-то страшным и грозным, таким, что раздавит пальцем и ни одна мышца на его лице не дрогнет.
Да вот только залы и его комната знают о парне немного больше, чем все остальные.
Чонгук делает еще несколько глубоких вдохов, будто настраиваясь на что-то, а потом поднимается с места, идя к портфелю. В руках у парня оказывается его телефон, с которым он возвращается в середину зала, пару раз нажимает на сенсорный экран и с динамиков разливается приятная мелодия.
Тонкая, натянутая и совсем лёгкая, выводимая чем-то острым и с особой осторожностью. Она играет со слухом парня, заставляя его закрывать глаза и опускать руки, расслабляясь всем телом. Композиция скрипки, наполненная абсолютной лёгкостью и свежестью, пробуждает в Чонгуке улыбку, он тянет уголки губ вверх и дышит уже ровнее. Парень полностью погрузился в неторопливое музыкально повествование, придумывая у себя в голове образы и заполняет свою голову другими мыслями, не выводя только одной:
Ким Тэхён.
«Отвратительно».
Зал становится неким местом уединения одной души, она поёт, почти плачет, потому что не знает, как себя вести. Стальная закалка теряет свою плотность перед изяществом мнимого инструмента, что прямо сейчас звучит из динамиков телефона, а Чон от этой красоты потерял способность быть грозовой тучей, нагоняющей страх и злобу. Даже руки теплее стали, сердце гонит кровь быстрее, заставляя трепещущий орган биться чаще и Чонгук делает несколько лёгких шагов. Размеренных, точных, плавно ступая по паркету и не смотря себе под ноги. Он ощущает этот мир под закрытыми глазами, сливаясь душой и телом вместе с мелодией. Тот музыку чувствует, он ей улыбается и сам не понимает, почему отвергает эту прелесть вживую.
Тэхёна?
Или скрипку?
Чон останавливается на мгновенье, приоткрывает глаза. Он стоит один, в просторном зале, скрипка уже не режет по ушам, заканчиваясь яркой мелодией перед энергичным припевом. Гук делает глоток воздуха, ощущает прилив сил и двигается навстречу собственным эмоциям, ощущая себя в этот момент слишком счастливым. Пробегая половину зала, его ноги путаются в солнечных лучах, отражаясь на черной ткани штанов и льнут линиями по рукам. Чонгук вплетён в свет, подстраивается под собственный ритм и танцует так, как хочет тело и душа.
Иногда сталь можно разогреть слишком сильно.
Лёгкость юношеского шага резко сменяется на испуганный трепет, чертыхнувшись на месте и раскрыв глаза, когда уши уловили звуки открывающийся двери. Чонгук встал на месте, нажав паузу и посмотрел в сторону пришедших участников по команде.
— Ого, Чон, ты уже здесь.
— Да, — Чонгук выключает телефон, убирая в карман штанов. В его голосе поселилось разочарование. — Здравствуй.
И охладить обратно тоже.
Следующий день для Тэхёна обернулся головной болью и переживаниями, которое не глушилось ничем абсолютно. Сколько бы тот не глотал таблеток и не кусал губы – побоку. Хосок, который звонил и старался убедить его в том, что всё хорошо и проблем с танцевальным факультетом не будет – не помогало. Только если на несколько минут. А потом Ким вновь оставался наедине с собой, долго смотрел на скрипку, на ноты, терял взгляд где-то в пустоте комнаты и вновь много-много думал. Наверное, будь у него немного больше нервозности по этому поводу, то он бы точно вырвал себе волосы на голове и сгрыз бы все ногти.
Огонь огня не боится, но в этот раз на жар нашлось что-то очень тяжеловесное и стойкое.
Тэхён достаточно быстро собрался, надев на себя неизменные собственноручно выстроенному стилю брюки и рубашку. Не то чтобы он там перед кем-то выделяется или сильно хочет казаться правильным, просто ему нравится то, как на нём сидит классика. Сегодня почему-то получилось в достаточно тёмных тонах.
Солнце не грело. С утра гроза гремела.
На Киме тёмно-синяя рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, на ногах черные брюки, держащиеся ремнём на талии парня. Обувая кроссовки, он позаботился и о удобстве любимого инструмента: скрипку сложил в специальный чехол, смычок туда же, только никаких нот не брал. Он даже не в курсе, как это всё будет происходить, поэтому воспользовался минимальным, что может предоставить.
Перед выходом Тэхён снова набрал Хосоку, чтобы тот вышел к нему навстречу. Нужно ещё раз поделиться переживаниями по поводу предстоящего, а то у него действительно сердце не выдержит.
Огибая лужи, которые появились после непродолжительного дождя, Тэхён перепрыгивал через них; обходил по бордюрам и сухой плитке, чтобы не замарать чистые кроссовки. В воздухе стоял запах петрикора, где-то отдалённо слышался плеск воды из-под колес машин. Лихачи рассекают по мокрым дорогам, разгоняя воду на несколько метров. У Кима даже есть неприятная история с таким случаем, когда он решил быстро перебежать еще мокрую дорогу и в итоге его со спины окатила грязь, что брызнула из-под автомобильных колёс.
Навстречу шел Хосок, тихо ругающийся себе под нос, потому что уже успел где-то зацепить головой нижние ветви хвойных деревьев, что растут у них рядом с академией. Его темные волосы были немного слеплены из-за влаги, но это не мешало ему оставаться самым очаровательным.
По крайней мере Тэхён так думал.
— Хосок, стой там. — Громко заявляет Ким, увидев его в метрах десяти от себя. Парень перепрыгивает ещё одну лужу, приземляясь на сухой асфальт, а потом подходит к старшему, смотря на его чуть потрёпанный вид: волосы местами запутались, джинсовка в одного плеча покосилась, а натянутая улыбка говорит о многом. Хосок сегодня наверняка проспал.
— Не смотри на меня. Я ужасно выгляжу. — Пытается привести себя в порядок Хо, пальцами расчесывая волосы и поправляя верхнюю одежду, дернув плечами. — Эй, слышишь?
— Какая прелесть. — Наглая улыбка Кима заползла на его лицо. Младший щурится, оглядывая встрепанного воробушка-Хосока с ног до головы.
— Да пошёл ты. — Отсмеиваясь, старший отошёл от него и держал путь к музыкальному учреждению.
Тэхён, что не переставал улыбаться, невольно посмотрел на затылок Хосока. Там он увидел хвойную иголочку, что своим зелёным цветом контрастировала на тёмном гнезде волос парня. Младший догнал его, почти повис у него на плечах и вытянул иголочку с волос, выкидывая её в сторону. Хосок повернулся, окатив Кима не доверительным прищуром. Тот только пожал плечами.
— Ты как неряха ходишь.
— Зато ты у нас всегда при параде. — Хмыкнул Хосок, смотря на выглаженные стрелки на брюках Кима.
Плохая погода делает Тэхёну хорошее настроение.
Заходя в концертный зал их академии, можно потеряться в этом густом запахе древесины и металла. Тут стоит много оборудования: большие колонки возвышаются с двух сторон сцены, уходя куда-то под потолок; стойки для микрофонов припрятаны в уголках, чтобы не мешались. И два бриллианта этого помещения – рояли. Два черных глянцевых красавца стоят по обе стороны сцены. Видимо, их не убрали с прошлых выступлений, но это выглядит так красиво, что у Тэхёна опять руки чешутся что-то сыграть. На скрипке, конечно. А вот за тем самым роялем сидел бы его ассистент.
Парни проходят внутрь зала, как в первый раз осматривают огромное помещение, в очередной раз ахая от простора и хорошей акустики. Тэхён очень любит это место. Здесь у него душа гуляет, по каждому ряду сидений, что здесь расположены в большом количестве; между роялей; под колонками и стойками для микрофонов; здесь простора до потолка. Подними голову – засмотришься. Настолько здесь невероятная атмосфера.
Дух захватывает.
— Тэхён!
— Да? — Ким оборачивается на крик со спины, который прозвучал от Хосока. Старший был где-то на втором ряду, оставлял там свою сумку и шёл к Тэхёну. В руках у него была чёрная лакированная скрипка.
Хосок проходит мимо молчаливого Тэ, держащего сумку на плече и с интересом наблюдающего за другом. Старший преодолевает несколько ступеней и поднимается на сцену, попутно кладя скрипку себе на плечо, провернув смычок в пальцах.
— Слушай, что вчера выучил.
Чон делает вдох грудью, кладёт смычок на струны и аккуратно проводит по ним, вызволяя мягкую высокую ноту, что создаёт приятную мелодию сразу же. Старший скрипке улыбается, прямо чувствует её и играет не на ней, а с ней. Она ему радостью и смехом отвечая, позволяет Тэхёну слушать бодрую мелодию, с быстро нарастающим темпом и атмосферой праздника.
В дождливый день повеяло теплом. Лето прокралось между струн, гроза пугать перестала, дав место солнцу.
Если Тэхёну больше даются каприсы Паганини и сложные произведения по типу резких дуэтов вместе с пианистами, то Хосок держит руку легче: этот парень создаёт радость из пустого места. То, что он сейчас играет, вызывает улыбку у Кима с первых секунд, он тут же откладывает сумку на край сцены, смотрит на Хосока и качает головой в такт. Стоило ему опустить взгляд вниз, как он тут же увидел, что парень набивает ритм ногой. Настоящий заводила!
Старший ходит по сцене, улыбается, оголяя белые зубы, продолжает играть и в один момент даже прокрутился вокруг своей оси, разворачиваясь. Его улыбка способна тучи разогнать, а внешний вид поднять настроение: Хосок в светлых джинсах, сверху голубая футболка с накинутой на плечи белой рубашкой. Он – как чистое небо, сошедший на землю ангел-Серафим, так красиво играющий на волшебной скрипке. Тэхён даже дышит чаще. Перед ним вдруг расстелились зелёные луга и повеяло прохладой, а уши уловили ритмичную мелодию, подвергая руки тихим хлопкам. Младший старшему помогает – даёт четкий ритм. Хосок даже играть стал живее, когда Тэхён подтянулся, всё у него получаться стало лучше, стоило Киму захлопать в нужный такт.
Эйфория накрыла лёгкой вуалью, Тэхён захлопал громче прежнего, аплодируя Хосоку после его выступления.
— Это очень круто, Хосок, что за произведение? — У Тэхена даже голос прорезался выше. Он весь на взводе.
— Я не помню автора, но название песни связано с небесами. — То-тоже. Тэхён себе чистое небо и представлял. — Даже ноты искать не стал, на слух выучил, ты представляешь? Просто прелесть.
— Покажи, — Младший поднялся к Хосоку на сцену, чуть ли не прыгая вокруг него. — Я умру, если не посмотрю это!
Хосок отсмеялся, а потом полез в интернет. Через минуту они уже смотрели клип симпатичного парня-скрипача, который оказался ещё и норвежским певцом. Картины, что предстали у Кима в голове в то время, пока Хосок заигрывался и воедино сливался с музыкой, были точно такими же, какие он видит и сейчас на экране смартфона. Нагоняемый прохладный ветер с приоткрытых окон зала давал непередаваемое ощущение обрывистых скал и чистого неба, наводящие щемящее в груди чувство восторга. Тэхён вчера и сегодня всё время переживал насчёт выступлений с другим факультетом, а Хосок за две минуты сумел накрыть его счастьем с головой, заставив позабыть о каких-либо тревогах.
Точно ангел-Серафим. Прямо-таки настоящий ангел любви и света.
Через несколько минут начали подтягиваться другие, приходили люди с музыкального и танцевального факультетов. Ученики просто разговаривали, делились последними новостями и сплетничали, как любят делать многие. Хосок и Тэхён оставались немного в стороне, но тоже не были отшельниками. Просто эти двое влюбились в игру парня из клипа, влюбились и в виды в клипе, завороженными глядя в экран не в первый раз. Только вот тишина наступила стремительно. Люди зазевались и один из танцев нудно пробасил:
— Скука смертная.
Тэхён поднял голову, оглядывая полупустой первый и второй ряд. После глянул на часы. Сейчас только половина десятого, а собрание у них ровно в десять.
— Парни, а вы там сильно заняты? — Подал голос тот же заскучавший нудила. У него интонация какая-то, умоляющая была, словно этот вопрос был вопросом жизни и смерти.
— Ну не очень. — Задумчиво отозвался Хосок.
— Сыграйте что-нибудь весёленькое, а?
Весёленькое?
Хосок и Тэхён переглянулись, нацепив одинаковые ухмылки.
— Сыграем.
И они поднялись, за скрипки взялись и смотрели друг другу в глаза. Хосок подсказывал Тэхёну ноты, а тот схватывал на лету, уже определяясь на слух и собственное чувство. Когда от музыки идёт сильная эмоциональная окраска, её играть хочется ещё и ещё, а слушать – тем более. Эта песня была тем, что заставило заскучавших людей поймать одну волну вместе с парнями, резко захлопать, подбавляя ритм, тем самым даря скрипачам хорошее настроение. Когда играют две скрипки – они друг друга дополняют. Кто-то кому-то уступает, раз и мелодия перескочила: уже всё становится живее, радостнее, свежее. Но на поля спустилась духота.
После
духоты обязательно пойдёт ливень.
Либо раскатится
гроза.
Тэхён не вовремя повернул голову в сторону двери и резанул по струнам, сфальшивил последние ноты и сам зажмурился от корявого звука. Чонгук смотрел на него в упор.
— Всем общий привет. — Озвучил тот, лениво махнув рукой и уведя взгляд от Кима на толпу учеников. Он как обычно – весь в чёрном. Туча грозовая.
По Небесам Европы вдарила молния, не дав произведению счастливо закончится. Киму сразу стало некомфортно, и он решил со сцены не уходить, а продолжил так же сидеть с Хосоком на скамье, старательно не поворачивая голову назад. У него было стойкое ощущение того, что ему в спину кто-то смотрит.
Ближе к десяти пришёл и учитель по скрипке. Обстановка как-то смягчилась, но чувство тревоги Тэхёна не покидало. Мало того, что он сильно испортил им с Хосоком песню, за что десять раз извинился, так ещё и чувствовал себя как будто под прицелом.
Чужие глаза в него глядели неотрывно.
— Дети, — Обращается к «детям» мужчина с музыкального факультета, держа в руках знакомую Тэхёну бумажку. Он смотрит то на преподавателя, то в пол, то на скрипку, что держит в руках, то куда-то в сторону. Никак не спрячет взгляд, который вечно к чему-то влечётся.
Чонгука на горизонте нет.
— Зачем же я вас сегодня здесь собрал, рассказываю, — Все ученики встали кругом, переговариваясь шепотом, пока учитель собирается с мыслями. Он вновь заговорил: — В середине ноября, а может и ближе к декабрю, у нас проводятся конкурсы, вы же помните об этом?
— У нас последний раз такие конкурсы были года три назад. — Выговорился кто-то с танцевального.
— Ладно. Да, три года назад, но это сути не меняет, — Мужчина улыбнулся, почти смеясь, а молодёжь заразилась лёгким смехом. — Так вот, на этот раз у нас объединение скрипки и танцев.
У Тэхёна по спине пробежал липкий холод и дрожь, заставляя парня напрячься всем телом.
— Какой бред.
Чонгук сидел в первом ряду, наблюдая за этим всем зрелищем абсолютно один. Парень всё это время был незаметен при разговорах и бурном обсуждении, сумев вовремя уйти и остаться наедине с самим собой, слушая и запоминая то, что действительно нужно.
— Ну, Чонгук, почему же бред? — Послышалось от удивленного учителя.
— Вы сами вообще верите в то, что говорите? — Гук поднялся со своего места, направляясь к сцене. Он переступил ступени за два больших шага и сунул руки в карманы черных джинсов, проходя рядом с Тэхёном до середины сцены, где стоял мужчина.
Ким дышал глубже и тише, успокаивая стучащее набатом сердце.
И повезло же Тэхёну родится с прекрасным слухом и чутьём.
— Скрипка и танцы – вздор. Это даже звучит глупо, не то, что выглядит.
От Чонгука невероятно сильно пахнет сандалом и бергамотом.
— Скажите ещё народные пляски и тяжёлый металл, я тогда вообще уйду с коллектива.
Господи, дай Тэхёну сил…
— Чон, не веди себя как маленький, это просто выступление. Всегда нужно пробовать себя в чём-то новом. — Учитель пытается достучаться до упрямого ученика не своего же факультета, но тому настолько всё равно, что он даже делает вид, что не слышит. Слышит-то прекрасно, просто из своих принципов не позволяет этому случиться. Упирается, руками и ногами против, остаётся только недовольно фыркнуть и хлопнуть дверью, но он это уже перерос.
— Чушь.
— Чонгук…
Парень был непреклонен. Он собрался уходить, уверено ступая по дощатому полу сцены, вновь пройдя мимо Тэхёна, перед этим зыркнув в его сторону так, что колени Кима невольно дали слабину. Прижатая к себе скрипка чуть с рук не вывалилась.
Чонгук оказался уже у ступеней и его вновь позвали по имени, на что тот ответил громче и грубее:
— Я не буду в этом участвовать.
— Я присоединюсь к тебе.
Тэхён вышел вперёд, затаив дыхание.
