За счет заведения

— Ты ему сказал что? — в неподдельном ахере переспрашивает Тэхен, глядя на Чимина, лежащего в позе зародыша на полу. — То и сказал, ты же слышал, — отвечает Чимин, глядя в стенку мимо Тэхена. — Вот прям так взял и сказал?! — гитарист чешет затылок, присаживаясь рядом на пол. — Ну не так прям, я это проорал ему в догонку на весь коридор, — выдохнул Чимин, поджимая ближе коленки к животу. — На весь коридор отеля? — округлил глаза Тэ. — Ага, и дверью хлопнул потом, для пущей эффектности. — Для эффектности, говоришь… — Ну, знаешь, как в голливудских фильмах, — шмыгнул носом Пак. — Бля, Чимин, — неодобрительно покачал головой Тэхен. — Все плохо, да? — Чимин перевел взгляд на друга в поисках хоть какого-то утешения. — Ну как тебе сказать, — прокашлялся парень. — Как есть, чего уж там, — все еще с надеждой смотрел Чимин. Вдруг на самом деле не все так по-ублюдски, как он уже успел представить у себя в голове. — Помнишь, когда мы только начинали и на одной вписке нажрались в слюни? — попытался как-то подобрать слова Тэхен, пододвигаясь ближе к другу, — дали второй концерт в каком-то задрипаном баре человек на 50, склеили двух девченок и поехали на вписку. Мы вели себя как невъебенные звезды, как будто нас толпа девчонок и парней хотела, и вообще были в образе Ким-ебу-все-что-движется-Тэхен и Пак-плачьте-по-мне-сучки-Чимин. А в итоге мы ужрались в слюни и встать не могли, не то что трахаться с кем-то, еще и хату Хосока заблевали. — Да, было дело. Ужасно стыдно до сих пор. — Так вот, — еще раз кашлянул Тэхен, — тогда был пиздец, а щас, так, херня, — почти уверенно заключил парень. — Правда? — с надеждой в голосе привстал Чимин. — Правда. Ты же всего лишь, как последняя истеричка, орал на весь отель, что у твоего ёбаря, без которого ты жить не можешь, маленький член, — с нескрываемым сарказмом в голосе ответил Ким. — Ага, — почти безразлично поддакнул Чим, — и фак ему показал. — Аахах, блять, я тебя обожаю! — Тэхен потянул за руку горе-друга на себя и заключил в объятия. — Знаешь, если бы я не знал, что после этого ты будешь тут лужицей растекаться по полу, пачкая ковер дорогущей тушью для ресниц, то гордился бы тобой. — Я конченный придурок, — сделал печальный вывод Чимин, пуская сопли на свою любимую рубашку черного цвета. — И что мне теперь делать? — Может, в клуб пойдём? Найдем тебе член побольше, — ободряюще предложил Ким, желая хоть как-то подбодрить приятеля. Чимин засмеялся, а это значит, что первая стадия истерики прошла успешно. — А у него, правда, маленький член? — поинтересовался Тэхен, глядя вниз на белокурую макушку. — Я так, для полноты картины спрашиваю.

***

— Он тебе сказал что!? — в неподдельном ахере переспрашивает Юнги, глядя на Чонгука, который вот уже битый час практически лежит на барной стойке. — То и сказал, ты же слышал, — лениво отвечает Чонгук, глядя в потолок отрешенным взглядом. — Вот прям так взял и сказал с ничего?! — спросил Юнги, оценивая масштаб трагедии по полупустой бутылке вискаря в руке друга. — Нуууу… — Нууу? Что ты ему сказал? — переспросил Юнги. — Чонгук, что ты спизданул ему? — Что у меня на него не встает, — сказал Чонгук, поднося бутылку к губам. Поморщившись от вкуса крепкого алкоголя добавил: — Я конченный придурок. — Определенно! — Мин подошел к телу, которое развалилось на барной стойке, и забрал бутылку из рук. — Как это вообще произошло? — Ну, мы начали орать друг на друга и слово за слово, сам понимаешь, — обреченно продолжил свое повествование Чонгук. — Мда уж. И что ты собираешься делать? Как будешь его возвращать? — Кто сказал, что я буду его возвращать? — хмыкнул на показ Чонгук. — Он мне даром не нужен. Истеричка. Звезда недоделанная. Нахрен он мне сдался? — очевидно, Чон очень пытался убедить и Юнги, и себя в данных словах. — Ну да, поэтому ты тут разлагаешься ядовитыми парами из-за того, кто тебе и даром не сдался, — сострил Мин, расставляя бокалы по барной стойке для вечера. — Хён, все плохо, да? Как-то неудобно вышло. — Неудобно?! Чонгук, ты серьезно? Помнишь, ты как-то напоил тут парнишку до усрачки, а потом отсасывал ему в подсобке и вас застукала его мать тире арендодатель этого помещения, убежденная, что ее сын натурал? — Да, было дело, — со смехом в голосе подтвердил парень. — Так вот, — прокряхтел Юнги, с грохотом ставя ящик на стол, — тогда это было неудобно, а щас херня. — Правда? — приподнялся на локтях Чонгук. — Правда. Ты же всего лишь сказал, что на твоего мальчика-красавчика, на образ которого ты в душе дрочишь по утрам, у тебя не встает, — ни разу не сглаживая углы, ответил Юнги, потому что отрицание реальности младшим его допекло. — Послушай, мелкий, ты меня заебал. Либо иди признайся своему Паку, что хочешь спускать только на его очаровательную задницу, либо забудь и переключись на других. — Точно! Сегодня в клубе «Shadow» приезжает крутой диджей из Амстердама, — воодушевился Чонгук. Почти не качаясь, он спрыгнул со стойки и направился к двери, не забыв прихватить с собой любимую куртку. — Он точно идиот, — покачал головой Юнги. — Хён, — Чон вдруг остановился в дверях, оборачиваясь. — Что еще? — недовольно закатил глаза Мин. — А вдруг у меня, и правда, маленький член?— Чонгук полностью уже развернулся к знатно охреневшему хену за барной стойкой. — И что ты мне предлагаешь? Посмотреть? — ядовито выплюнул Юнги. — А ты можешь? — с глазами, полными свечения и радости, спросил Чонгук. — Иди нахрен! Мы, конечно, друзья, но не настолько, — закатил глаза Юнги, резко поворачиваясь к парню спиной. — Хён, ну пожалуйста… Ну хён!

***

Так и не уговорив Юнги помочь с его маленькой проблемой, Чонгук набрал Сокджину — его другу тусовщику, чтобы вместе отправится в клуб немного развлечься. Юнги хоть и старый ворчун, запертый в молодом теле, но он очень часто бывает прав. Поэтому, сходив в душ, Чон натягивает на себя чёрную косуху поверх черной футболки, небрежно зачесывает волосы на одну сторону и выходит с приподнятым настроением отыграться на какой-нибудь аппетитной заднице. В клубе полно народа, музыка качает из колонок, а в воздухе витает запах алкоголя и секса. Не зря все так нахваливали этого диджея, рейв сегодня в клубе отличный. Чонгук падает на кожаный барный стул, оперевшись локтем на стойку бара, и разворачивает корпус в сторону танцпола. Твою мать, на это можно смотреть вечно. Полуголые потные тела, двигающиеся, как в замедленной съемке под биты из колонок. Вкусно. Развалившись по-хозяйски абсолютно наглым образом, Чон начинает сканировать все пространство клуба на наличие аппетитной задницы на вечер. Он катает вискарик по краям стеклянного стакана и скользит взглядом по разгоряченным телам, но у него не получается задержаться на ком-либо дольше нескольких секунд. Все какое-то вторичное: дешево-пошлая сетка на ногах или груди, слишком открытое декольте, тощие ноги. Поиски чего-то стоящего прекратились, когда его взгляд остановился на пареньке невысокого роста. Простые черные джинсы обтягивали его в меру накаченные ноги, наверное, он танцор, вряд ли спортсмен, потому что бедра были подтянутые, но не перекачанные. Округлые бёдра, сладкая и сочная задница. Полосатая рубашка свободного кроя так легко двигалась вместе с парнем, который, не стесняясь, вилял бёдрами, вскидывая руки вверх, явно наслаждаясь собой. У Чонгука на мгновение даже перехватило дыхание и пересохло во рту. В клубе было темно и немного дымно, разноцветные прожектора то и дело освещали на мгновение соблазнительного незнакомца, который пританцовывал на невысоких каблучках. Парнишка явно пошёл в разнос и, судя по движениям, уже успел залить в себя пару бокалов. Блондин закинул руки на шею парня с которым танцевал, и соблазнительно вилял бедрами в такт музыке, явно зная, что на него смотрит не один зритель. Чонгука зацепило не на шутку, и понял он это лишь в момент, когда увидел руки на чужой заднице. Такое в последний раз было с Чимином, когда какая-то пьяная скотина перекинулась на сцену и схватила его за ногу. «Ну же, повернись» — крутилось в голове Чона. Ему не терпелось посмотреть на личико обладателя такой отменной задницы. По закону подлости могло оказаться, что хозяином такого тела будет пустоголовый, с надутыми губами парень или же страшный никчемный придурок. Но Чонгук чувствовал, что сегодня его день и ему точно повезет, и чувствовал он это под ширинкой джинс. Спустя еще пару минут облизывания парня взглядом, он наконец повернулся лицом к Чону. Луч прожектора освещал его постепенно: острые носки, ковбойских сапог с цепочками; все те же простого покроя темные джинсы с потертостями и дырками; невзрачная бляжка ремня и интригующее, чуть выпирающее достоинство; пара миллиметров чёрных боксеров, виднеющихся из-под задранной рубашки; глубокий вырез, оголяющий грудную клетку (на этом моменте Чонгук сглотнул, накопившуюся слюну); тонкая шея, по которой стекала капелька пота; и, о боги, розовые пухлые губы, как у Пак Чимина. Стоп! Это и есть блядский Пак Чимин! — Твою мать, — выругался Чонгук, опустив взгляд, как будто Пак что-то видел из-под своих закрытых от кайфа глаз. Как?! Как среди всех задниц этого клуба он заметил только его зад ? Демонстративно отвернувшись, парень поднял пальцы вверх, подав знак бармену «повторить». В нем шла борьба непоймикомунужных принципов и желания продолжить пялиться на Чимина. И конечно же, блять, он проиграл. Спустя минуту он с еще большим остервенением смотрел на свою бестию, которая так и терлась задницей о чужую ширинку. И, конечно же, блять, Пак увидел его, и нельзя было не заметить, что делал он это назло ему. Они встретились взглядами, когда Чонгук по третьему разу облизывал каждый миллиметр его тела голодными глазами, на что Чимин лишь улыбнулся и продолжил танцевать еще развратнее. «Вот сученыш» — разозлился Чон, доставая телефон из кармана.

***

Чимин затылком чувствовал тяжелый прожигающий взгляд. На него была направлена не одна пара глаз, но один явно выбивался среди остальных. Он узнал его сразу — по манере вальяжно сидеть. Чонгук сидел на высоком стуле, одна нога была согнута в колене на перекладине, а другая стояла на полу. Он светил своим достоинством на весь клуб, волосы чуть влажные и убранные на один бок, но непослушные пряди всё равно падали на лицо. Он сидел весь такой охеренный, источая свои чертовы флюиды, на которые Пак и повелся в тот злосчастный день. Чимин уже вылакал несколько коктейлей, что явно не было ему на руку, потому что истеричная, стервозная принцесса лезла наружу. И именно сегодня она — спонсор стояка парня сзади и блядских плясок Чимина. Блондин нарочно медленно и пошло проводит руками по своему телу, то и дело случайно (ага, да, случайно) задирая подол рубашки, оголяя тазовые косточки и подтянутый живот. Пак кайфует и упивается реакцией Чонгука, как же вовремя парень сзади положил руку на его талию. У Чона уже от злости желваки заиграли . Из мира иллюзий Чимина выбивает вибрирующий в кармане телефон. Пак просовывает пальчики в передний карман джинс, достает телефон и на минуту замирает. «Новое сообщение» От: Чон-мать его-Чонгук «Все еще не встает, детка»

***

Чонгук с довольной улыбкой хлопает по своему бедру, призывая милую девушку приземлиться на него, выпивает очередной бокал залпом. Та, явно сильно-лёгкого поведения, вообще не против провести вечер с таким красавчиком. Она весело смеется, льнёт к широкой груди, обвивает руками за шею, целует и заигрывает с необращающим на нее внимания Чонгуком. Чон больше не смотрит на Чимина на танцполе, он лишь смотрит в открытое диалоговое окно и постукивает пальцами по стакану в ожидании ответа. Который приходит незамедлительно. Новое сообщение От: Пак-та еще сучка-Чимин «Зато у парня позади меня стоит. Ты бы проверился, детка» Сучёныш, нагнуть и вытрахать всю эту дурь из его светлой головушки! Но, вместо этого, Чонгук предпочёл еще раз осушить бокал.

***

Чимин находит на танцполе Тэхена, такого же веселого и пьяного, как и он сам, и они продолжают веселиться еще минут 20. Пак кричит на ухо Тэхену, что ему нужно в уборную и, пробираясь через танцующую толпу, идет по направлению к кабинкам. Туалет в этом клубе это отдельный вид искусства. Владелец помешан на современном концертном искусстве. Интерьер выполнен в красно-черных тонах со странными порно-картинками а-ля BDSM, и все это в приглушенном красном свете. Чимин ногой отворяет дверцу одной из кабинок. Облокотясь рукой о стену, он расстегивает ширинку и справляет нужду, рассматривая порно-комикс на стене. Вдруг позади него дверь в туалет еще раз открывается, и он слышит пошлые мокрые поцелуи и вздохи. «Ну, отлично» — думает про себя Чимин, теперь еще и не выйти, пока они не закончат, он же хороший мальчик и не будет обламывать кайф парню, которому, судя по звукам, уже расстегнули ширинку. — Ммм, — слышится за стенкой кабинки. Девушка определенно очень мокро и жадно отсасывает тому парню. Чмокающие и хлюпающие звуки вперемешку со стонами слышно даже через приглушенную музыку. Несмотря на то что Пак больше по мальчикам и за натуралов он выступал только в юношеской лиге, он уже представил, как пьяная девчонка опустилась на корточки перед парнем и обхватила губами член покрепче, прижимая язык снизу, и медленно, но страстно насаживалась ртом. Невероятные звуки, интимная обстановка и эти порно картинки вокруг сделали свое дело. Внизу живота приятно тянет и горит, зажатый джинсами член ноет и пульсирует, как не вовремя у него встал. Ох, у него не было секса катастрофически давно. Ему жизненно необходимо хорошо потрахаться. Рука Чимина непроизвольно спускается вниз и сжимает свою промежность, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь. Может ли он быть третьим в этом грязном туалете и подрочить себе под порно сопровождение? — Да, детка, — послышалось следом за пошлым хлюпающим звуком. Твою мать, Чимин знает этот голос, это «детка» и этого Чонгука! Алкоголь, ревность и пелена злости срывают с петель и так разболтанную дверцу с надписью «адекватность», и Пак с ноги открывает дверь в соседнюю кабинку, где прижавшись к стенке со спущенными штанами стоит Чонгук и трахает в рот какую-то блядь, держа ее за волосы (ну, а кто еще будет отсасывать в туалете). Девчонка тут же от страха отлетает в сторону, Чонгук, видимо, из-за паники начинает нервно смеяться, а Чимин сейчас явно взорвется от злости. Картина на миллион. — Пиздуй отсюда, — сквозь зубы цедит Чимин, наблюдая, и девушка вылетает из туалета со скоростью света. — Малыш, ну ты же сам сказал провериться, — говорит Чонгук, натягивая боксеры на свой все еще стоящий член, — ты что, злишься? — спросил Чонгук, довольно улыбаясь. — Пошёл ты, мудак, — Чимин дернулся по направлению к двери, чтобы выйти из этого злосчастного туалета, или он сейчас разрыдается в хлам. — Стоять, — Чонгук тут же перехватывает его за талию, впечатывая спиной в дверь туалета, — куда ты так быстро? — Отпусти меня, ублюдок, — вопит и вырывается Пак. Он даже успевает дать Чону пару раз по лицу, пока его руки не стискивают сильные длинные пальцы. — Ты мне тут кое что обломал, детка, — говорит Чонгук куда-то в область шеи. — Неужто ты оставишь меня в таком состоянии? Это вредно для здоровья, — Чонгук наваливается всем телом на брыкающегося Чимина, разводя коленом его ноги, и плотнее прижимает к стене, попутно надавливая тому на пах. По телу блондина невольно пробежались мурашки. Горячее дыхание, алкоголь, адреналин, Чимину так необходим был Чон Чонгук. Невозможно сопротивляться его напору. — Ты ёбнулся, что ли?! — вопит Чим. — Ты думаешь, что я хочу взять в рот твой член после того, как его обслюнявила та баба? — искренне возмущался тот, отчаянно сопротивляясь рукам и губам, которые бессовестно блуждали по его телу. Рука Чонгука гладила и обжигала кожу под рубашкой. Пак отчаянно пытался сохранять спокойствие, ровное дыхание и свое самоуважение. — Еще как хочешь, детка, ты же уже твёрдый, а я еще даже не начал, — ухмыльнулся Чонгук, сильнее надавливая на пах Чимина. Чон целовал его в шею, чуть ниже подбородка, нежно покусывая и зализывая. Это сводило с ума. Он не просто его целовал, он сжирал его без остатка. Этот ублюдок прекрасно знал все его слабые места. И вот уже мягкие губы обхватывают его сосок, всасывая в себя. Чон лижет и терзает его, играется на нервах у Чимина, с губ которого предательски слетает еле слышный стон. Руки обмякли и совсем перестают сопротивляться, падая вниз, обвивая шею Чонгука. Маленькая ладошка скрывается в растрепанных волосах, кулачок сжимается и с силой отрывает Чонгука от груди и тянет наверх. Блондин целует его злобно, остервенело, специально кусая и делая ему больно. Этим поцелуем он высказывает всё возмущение и недовольство увиденной картиной. — Ненавижу, — куда-то в губы стонет Чимин. — Нет, детка, ты меня хочешь. Течешь и жаждешь, чтобы я тебя трахнул, — с этими словами Чонгук разворачивает Чимина и впечатывает его в дверь, держа одной рукой податливое тело за шею. — Ммм, как вкусно ты пахнешь, — Чон вдыхает запах парфюма с волос Чимина, паралельно растёгивая ширинку на его джинсах. Блондин немного прогибается назад, чтобы облегчить и ускорить процесс стягивания штанов. — Ублюдок, — цедит Чимин в дверь, получая звонкий шлепок и довольную улыбку Чонгука. После недолгой и быстрой растяжки Пак с трудом принимает в себя всю длину, радуя Чонгука тем, что все эти дни Чимин был глупым и послушным мальчиком, не игрался с собой и никому не позволял. Чон, как довольный мартовский кот, жадно и мелко толкается, ведь дырка его бестии и хмурящий брови от непривычного дискомфорта Чимин — это лакомый кусочек для него. — Теперь он не кажется тебе маленьким? — возвращает сказанные Чимином слова обратно. Они трахаются молча, жестко, ненасытно и с долей ненависти друг к другу. Приглушенная музыка из клуба, звон ламп, грязные шлепки голых потных тел — романтика. Чон сильно сжимает его талию, делая больно в отместку за потрепанные нервы. Чимин же молчит и не издает ни звука, лишь скребет ногтями дверь, ловит ртом воздух и надрачивает себе, чтобы это побыстрее закончилось. Он кайфует от медленных, размашистых, глубоких толчков Чонгука. Сволочь. Скотина. Ублюдок. Как же он охуенно трахается. Его тело начинает мелко подрагивать, сигнализируя о скором оргазме, но Чонгук его слишком хорошо знает. Холодные пальцы перехватывают горячий член Чимина у основания головки, отсекая последнюю надежду на то, чтобы кончить. — Нет, не смей, — начинает брыкаться Чимин, но этим лишь раззадоривает Чонгука и насаживается сильнее на его член. — Тише, малыш, — Чонгук сжимает его шею сильнее, пытаясь зафиксировать парня, делает еще пару глубоких толчков и кончает. 1:1 Игра продолжается.