Испытание души

Если польются слезы, пущу их по изнанке щек.

      Слишком много эмоций внутри меня, а я не знаю, хочу я жить или умереть. Я всего лишь делаю вид, что мне плевать. Мне не впервой притворяться, мне это хорошо знакомо. Но ночью моя душа наполняется до краев. Сердце, которого я раньше не ощущал, теперь же убивало меня, как самая глубокая рана из всех, что побывала на моем теле. И сейчас каждая из них казалось мелкой царапиной. Внутри все гложет. Эта пустота затягивает все мои внутренности, мысли и душу. И я не знаю, как с этим справляться. А ведь когда я оставил её, она меня ждала. Ждала, как и всегда: с трепетом и верностью. И все равно, посреди всей этой тьмы, я продолжаю видеть её глаза. Сам не замечал, как тону в этой черноте со дня её смерти. Я ощущаю скверну каждой клеткой своего тела, не держу её взаперти, она постепенно сливается с моим телом, раз за разом поглощая мои чувства. Я не могу ей противиться, да и не хочу. Все теперь слишком неважно. Но единственное, до чего я не дам ей добраться, так это она, живущая в моем сознании. Не позволю себе забыть её, как происходит со всеми эмоциями. Тьма укрепила меня, слившись с моей душой, сделала сильнее, и я это ощущаю. Я принял её, сам того не желая. Ни разу прежде я не чувствовал в себе такой мощи, но еще никогда я не был так сломлен и слаб. Осталась только боль. Та, что пульсировала в кулаках и та, что разрывала мне сердце.       Тысячи поцелуев, что я чувствую на своём лице заставляют трепетать, дрожать, содрогаться. Здесь это ощущается особенно глубоко, особенно больно. Я стоял посреди оранжереи, и меня душили мысли, воспоминания о том, как она кружила среди этих цветов. Ей очень нравилась эта синяя роза с кристаллами на концах своих тычинок. Такая же теперь покоилась на её могиле. Я не могу на нее смотреть, на все эти цветы, не могу находиться здесь. Меня убивает это место, и я не хочу, чтобы оно больше покоилось в моей душе. Это невыносимо. Я не могу. Не хочу. Я медленно поднимаю ладони, расслабляюсь и позволяю огню в объятиях тьмы высвободиться из моего тела. Он устремляется прямиком к цветам и прежде всего захватывает Хранение души, ибо я не в силах больше смотреть на него. Даже цвет этого растения напоминает о ней, о её глазах. Пламя доходит до кованных скамеек. Она любила сидеть там. В ту же минуту они почернели и, плавясь, стали походить на острия. Огонь продолжается извиваться, сжирая цветок за цветком, не оставляя после себя и сантиметра живого места. Стебли извиваются в напрасных попытках сбежать от языков пламени, а затем, внезапно сдавшись, скручиваются и превращаются в пепел моего сознания. Медленно, будто во сне каждый из них рассыпается. Лепестки слетают, но сгорают прежде, чем успевают коснуться ожидающей их холодной поверхности. Стеклянные столики, на которых красовались растения, чернеют, трескаются, вдребезги разбиваются, и осколки их в пронзительном звоне опадают наземь. Меня будто оглушает этим звуком. Я вдруг встрепенулся, очнулся от дурных мыслей, что навлекла на меня тьма. Осознание, как кинжал, впивается в меня, выталкивая в реальность. Не подчиняясь сердцу, мое тело все так же управляет тьмой, которая с жадностью продолжала сжирать все на своем пути. Я стою посреди хаоса, который сам же устроил. Я не могу поверить.. Как я мог разрушить место, которое она так любила? Тьма должна остановиться. Должна подчиняться мне. Я с отвращением отбрасываю магию с рук и, взмахнув ими, стираю все, что здесь происходит. Окружающее меня безумство рассыпается, как в тягучей жидкости сливается друг с другом, прекращая этот ужас. И я рассыпаюсь вместе с ними. Меня выталкивает из собственного же сознания. Обители больше нет. Не хочу открывать глаза. Я крепко сжимаю веки, пытаясь провалиться в беспамятство, чтобы хотя бы на мгновение исчезнуть из этого мира, чтобы самым неизведанным способом вдруг почувствовать, что меня нет. Да, у меня получается. Конечности расслабляются, и совсем скоро я перестаю их чувствовать. Но я все еще здесь. Я ощущаю себя. Черт. Я снова стою в пустоте, в которой напрасно пытаюсь выглядеть объяснение. Снова здесь, снова один. И снова этот запах? Я не могу, не хочу.. Нет, я хочу, так хочу, что готов отдать все, только бы почувствовать его наяву. Но я все еще в этой гребаной пустоте.       -Кое-кто, темный снаружи, внутри прячет свой яркий свет. Что?.. Этот голос. Я правда его слышал. Ее руки обнимают меня сзади, скользят по животу, обвивая меня крепче. Господи, как это выдержать? Я чувствую тепло ее тела. Она прижимается к моей спине и кладет голову. Я оборачиваюсь в пучине то ли радости, то ли глубокой скорби, ведь знаю, что это не реальность. Но а она, она все так же прекрасна и все так же улыбается.       -Будто это ему не нужно, будто света в нём вовсе нет. Так хочу к тебе прикоснуться, так хочу вновь почувствовать тебя по-настоящему рядом.       -Почему я вижу тебя только во снах? И только я протягиваю руку, она сразу же прижимается к ней щекой и закрывает глаза, как и всегда. Нежная, ласковая, но не та. Все опять растворяется. Моя далекая, невозможная мечта снова трескается, выталкивая меня в пропахшую одиночеством реальность. Здесь холодно, так ужасно холодно, но, только очнувшись, я понимаю, что тону в ледяном поту.       Присел на край кровати и опустил голову на ладони. Шея будто лишилась сил держать эту бесконечность раздумий, постоянно кружащих во мне.       -Почему я просыпаюсь, а вокруг ничего, кроме мыслей о тебе, и нет никакого твоего следа в реальности? Подняв голову, произношу это в пустоту, глядя на темную стену. И жду, будто она способна дать мне ответ. Всю жизнь меня учили, что бессмертные не видят снов, что это счастье даровано лишь смертным, а теперь же сам не могу выбраться из собственного. Я погряз в этом хаосе, в этой тьме, теперь ступающей за мной по пятам даже в моей голове. А за окном солнце как и прежде высвобождается от звезд и легкого тумана, заслонявшего небеса ночью, и беззаботно освещает всех, не задумываясь, сколько болезненных воспоминаний оно приносит.

***

      Этот остров слишком много боли приносит мне, но я не могу покинуть его, не позволю тьме разрушить и это растение, связанное с ней. Дерево продолжает произрастать, питаясь энергией небес. Оно почти достигло своего пика, намного быстрее, чем то могло произойти на земле. Персики во всю дурманят своим ароматом, мелькая на ветвях тут и там. Я не могу уследить за своими мыслями, не могу понять, о чем я думаю в этот момент, в эту секунду. Все хаотично мелькает вокруг её образа, как заблудшие корабли вокруг маяка. Я смотрю на небеса, на удивительные создания Шепфа, на острова, почти все из которых находятся ниже этого, но не могу оценить их красоту. Все вмиг стало блеклым, бесцветным, невзрачным. Каждая мысль, уже тысячу раз прокрученная у меня в голове, в тысячи первый повторяет свой путь, и этому нет конца. Я не заметил, как Дино приземлился на край острова недалеко от меня. На этот раз я не сумел его почувствовать на расстоянии, вероятно, я снова задумался, снова поник. Он подошел ко мне и сел рядом. Зачем? Зачем он снова приходит, зная, что не получит ничего, кроме паршивых слов в свой адрес?       -Уходи, Дино. Но он продолжает сидеть на месте, глядя в то же место, что и я, будто и не слышал ничего.       -Не нужна мне твоя помощь. Разве не понятно? Как бы ни было больно, я должен тебя прогнать. Снова оттолкнуть, когда ты пытаешься быть рядом. Я буду делать это вечно, даже если под конец ты возненавидишь меня. Но будто не заметив моих слов, он продолжает смотреть на облака. Его энергия всегда напоминает о детстве. Сколько столетий прошло, сколько яда было пролито от меня в его сторону, сколько я убеждал себя, что он не больше, чем простой ангел, а я все еще становлюсь рядом с ним мальчишкой. Нет сил противостоять сейчас самому себе. Я рад, что он пришел. Мы сидели молча некоторое время. Похоже он ждал, пока я успокоюсь и перестану его посылать. Всегда так делает.       -Мими от тебя узнала,- слова прозвучали скорее утвердительно, нежели с вопросом.       -Она нужна была тебе тогда. И даже в молчании с ним нет этого неприятного чувства, будто тебя держат в клетке, в которой невозможно расслабиться. Он сидит, все еще смотря на облака, проплывающие чуть ли не в метре от нас. Прозрачные, еле ощутимой дымкой проносятся, следуя своему плавному течению времени.       -Все это так странно..- тихо, будто самому себе, проговорил он.       -Все это не дает мне покоя. Я не имею и капли объяснения тому, что произошло. Я, как слепой, не могу найти того, что вертится у меня перед носом.       -Это не так. Мало того, что остался без нее, так я еще и, как беспомощный слабак, сижу на месте, позволяя её убийце свободно ступать по земле. Чуть помолчав, Дино снова заговорил.       -Хватит корить себя, ты считаешь себя виновным в ее смерти, но это не так. Пойми же ты наконец. Ты все делал правильно.       -Она умерла! С какой стати мне от этого будет легче?!       -Можно только смириться, стараться скучать все тише и тише с надеждой когда-нибудь научиться просто помнить. Время не вылечит твои раны, Люцифер, ничто не вылечит, и мы оба это знаем. Но зато ты научишься с этим жить. Невыносимо просто. Внутри меня все переполняет и одновременно пустует. Я готов взлететь, разорвать плоть, выпустить всю тьму, втоптать себя в землю, оставить все внутри и уничтожить самого себя. Я не знаю куда деться. Непреодолимая потребность просто разорваться в воздухе, чтобы перестать чувствовать это. Меня будто приковали к стулу, а я не могу пошевелиться, когда все тело требует свободы.       -А ведь я видел её во сне тогда. Дино взглянул на меня, удивившись неожиданно спокойному тону. Смотрел некоторое время, а затем ответил:       -Оказалось, это был вещий сон.       -У меня нет этой способности, ты ведь знаешь. Я наконец обернулся на него. Дино из тех единиц, кто знает о всех моих силах, и пока единственный, кто ощутил на себе худшую из них. Он молчал, будто о чем-то размышляя, пытаясь вспомнить.       -Если не ошибаюсь, есть один ангел, который видит вещие сны. Не уверен, что знаком с ним, не знаю имени. Я посмотрел на него в надежде найти ответ хотя бы на этот вопрос, которую он мне сейчас дал.       -Откуда ты про него знаешь?       -Фред давно рассказывал, как тот ангел за день узнал, что один из Непризнанных откажется от выбора и отправится на Суд. Вот только он так и не сказал имени,- пару секунд задумчивого молчания, как он снова продолжил.- Я узнаю про него. Я усмехнулся. Это просто нелепо.       -Дино, зачем ты постоянно это делаешь?       -Ты и сам знаешь,- он ответил не думая, уверенно и твердо. Я покачал головой, отворачиваясь от него. Конечно, я знаю, зачем. Но я не понимаю, почему ты это делаешь, ведь ты не знаешь, отчего так делаю я, не знаешь всей правды. Я всегда выражал к тебе лишь презрение и недовольство, чуть ли не прямо говорил, что ненавижу тебя, давал понять, будто всего этого желаю лишь я! Но ты снова приходишь ко мне с помощью, даже когда я срываюсь, причитая, что не нуждаюсь в ней.       -Люцифер, я уже привык к твоей реакции. И я не удивлюсь, если ты сейчас захочешь меня ударить. Но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы вот так просто поверить в твою "ненависть". Я не смотрел на него, но я безумно хотел заставить его заткнуться. Когда наконец я смогу от тебя избавиться с уверенностью, что ты не придешь ко мне снова, с уверенностью, что тебе больше не будет угрожать опасность в лице Дьявола? Я готов быть единственной причиной твоей злобы и ненависти. Не хватало потерять еще и тебя. Он поднялся со своего места и встал чуть позади меня. Я не стал оборачиваться, но слышал, как он пытается что-то достать из кармана. Он положил мне руку на плечо, прося обернуться. Дино протягивал мне завернутый небольшой пергамент, обвернутый бечевкой. Я видел его раньше. Видел, потому что это письмо отдала мне Виктория в момент последнего прощания. Затонув в своем горе, я совсем забыл о том, что у меня осталось от нее. Я быстро поднялся и осторожно взял его в руки, боясь повредить.       -Откуда оно у тебя?       -Оно вылетело у тебя в водовороте, когда мы возвращались обратно в ту ночь. Я хотел тогда отдать это, но, увидев её инициал сверху, понял, что тебе станет лишь хуже, и потому хранил его у себя. Я, не веря своим глазам, смотрел то на письмо, то на ангела. Через время я бы вспомнил про него, и, если бы не Дино, понял бы, что невозвратно утратил его. Что потерял то, что она так хотела оставить мне. Он развернулся, намереваясь взлететь, но я, едва касаясь, придержал его за локоть.       -Спасибо,- в моем голосе до сих звучало неверие. Он явно удивился моим словам, но лицо его тут же приняло не менее благодарный вид, будто помог ему я.- И не только за письмо.       -Не за что, 𝔣𝔯𝔞𝔱𝔢𝔯. От последнего слова по телу прошла волна. Волна воспоминаний и очередной боли. Именно так мы называли друг друга. И несмотря на все, что происходило между нами уже несколько веков, по сей день для меня он все еще являлся им. Я покачал головой, соглашаясь с его словами, но произнести в ответ так и не смог. Нельзя, чтобы он узнал. Дино взлетел, оставив меня наедине с письмом, которое я тогда даже не успел открыть. Просила прочитать, когда я буду нуждаться в ней. Что ж, сейчас, к сожалению, самый подходящий момент. Мне на удивление стало страшно, сердце стало чаще стучать, а пальцы слегка дрожать, будто это не письмо, будто я снова очутился в ту ночь перед ней. Бечевка, два раза обвернутая вокруг письма, была аккуратно завязана в бантик. Я вытащил пергамент из небольшого конверта и развернул. Оно оказалось размером с две мои ладони. Аккуратный почерк, которым она не спеша вывела буквы.       Милый мой Люцифер, я хочу, чтобы все, что ты прочитаешь, всегда осталось в твоих мыслях и никогда не покидало твоего сознания. Наверняка, сейчас, пока читаешь это, ты в своей обители, а я все жду тебя здесь, среди людей. Жду с нетерпением и трепетом, когда наконец смогу увидеть тебя и прижаться, утопая в твоих объятиях. Родной мой, знай всегда, что я с тобой, и хочу быть с тобой таким, какой ты есть. Со всем твоим тяжелым прошлым, настоящим и будущим. Я возьму тебя за руку там, где другие повернутся спиной, и молча обниму, когда со всех сторон будут сыпаться упреки и возгласы неодобрения. Я останусь с тобой. Я в тебя верю. В то время, пока ты так упорно ищешь свои недостатки, в тебе кроется целая вселенная. Не позволь ненависти к себе разрушить все то, что ты составляешь. Ты удивительный, Люцифер. Если однажды меня не окажется рядом, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и лучше, чем ты думаешь. Я всегда буду с тобой, даже если меня не будет рядом. С любовью, 𝓥 Я будто до сих пор все еще стою у её бездыханного тела. И понимаю, края бездны сомкнулись, дышать нечем. Стоишь на дне и осознаешь - слишком поздно. И никакие крылья не помогут взлететь. Я знаю, Дино прав. Но вырвать из себя эту тоску, эту пустоту, засасывающую в себя все мои силы, как черная дыра, просто невозможно. Я бы предпочел один поцелуй с ее губ, одно касание ее руки, чем вечность без нее. Но нужно заставить себя пережить это. Как Немезида взирать на все пустыми каменными глазами, ожидая, пока что-нибудь изменится. Я долго сидел на том острове, снова и снова перечитывая её слова. Боль доставляла даже буква, которой она указывала свои инициалы. Лишь одна буква, с характерной Виктории, плавной петлей слева. Она писала это, сидя в своей комнате, дожидаясь меня. Читая его, я на мгновение позволил себя подумать о том, что она все еще там, на земле. Спрятав письмо в карман, я вернулся в свою комнату к вечеру. Вернулся в Ад, к себе, ибо эта белоснежная клетка на Небесах режет мне глаза. Солнце уже исчезло за линией горизонта, выпустив на волю из-под своего сияния луну и множество звезд. Опустился на прохладные простыни, погасив все свечи на люстре. Как бы ни было больно, это письмо будто дало мне снова поговорить с ней, очутиться рядом с ней, почувствовать её. Но в то же время мое сердце начало разрывать с новой силой, ведь мгновенно возвращалось осознание её смерти.