Братья под одной крышей

Знаете, когда люди живут в одном доме, они узнают друг о друге разные, порой поразительные вещи. Особенно, если живут они долго или вообще являются родственниками. Иногда мы сами не замечаем за собой некие привычки, которые бросаются в глаза другим. Сложно сказать наверняка, что они плохо вас знают, ведь никогда не можем быть уверены, что они не увидели того или иного. Поэтому уместно было бы сказать, что каждый видит другую личность в одном и том же человеке и иногда понимает его лучше, чем он сам себя. Но бывает и так, что людям сложно сойтись характерами, интересами, желаниями. О, и это нормально. И всегда было. Изуку, Кацуки и Шото было сложно временами привыкнуть друг к другу. Если первые двое имели дополнительных два года и это не особо помогло, то что говорить о еще одном мальчишке в семье? Начал все это первым никто иной, как средний гиперактивный ребенок семьи. Порой ему самому казалось, что его причуда не передвижение и управление вещами, а особая внимательность, а также заинтересованность и желание знать ответ. Почему? Да ответ прост — он замечал то, что упорно игнорировали другие. Например, Шото никогда не ходит в футболках. *** — Тото! Ну, Тото! — Изуку ныл от скуки и приставал к младшему сводному брату, валяясь вверх ногами на своем втором этаже кровати. Его кудрявые волосы смешно свисали вниз и закрывали взор на бедного мальчишку, что пытался спокойно почитать. Опять. — Ох, да чего тебе? — Шото откинулся на подушку, раздраженно захлопывая старую книгу. — Мне ску-учно, — ребенок наигранно вздохнул и потянулся рукой к макушке снизу, но тот, видимо привыкший к таким привычкам брата, просто наклонился назад. — А еще я хочу записать тебя в свою тетрадку. — Тетрадь Смерти, что-ли? — смехотворно отозвался Кацуки с третьего яруса. Он, к слову, все это время сидел в телефоне. Мидория тихонько хихикнул: — Сомневаюсь, что у меня такая найдется. — Ничего я тебе рассказывать не собираюсь о своей причуде, даже не проси. — Ты такой скучный! Ну мне ведь интересно! — Зануда перевернулся со спины на живот и сложил руки под головой. — А мне нет. — Тогда давайте поиграем во что-то. — Деку, иди учи уроки и не доставай. — О, или ты дашь мне ответ на вопрос и я отстану, — кудрявый проигнорировал высказывание старшего и хитро прижмурился. — Ла-адно, но только потом отцепишься, — Шото поднял голову и холодно смерил брата, будто прикидывал, в какой позе его лучше заморозить. — Но если вопрос о причуде, то катись ты к черту. — Хорошо, я понял. Правда, тут ты меня подловил. Тогда задам вопрос, который меня так давно волнует! Почему ты никогда не носишь футболки и всегда переодеваешься в ванной? Шото замер и отвел взгляд. Изу не знал, о чем тот думал. Кацуки заинтересованно отложил мобильник и глянул вниз: — О, а серьезно, почему? Ты нас стесняешься, как баба, что-ли? — Нет. Вовсе нет, — мальчик все еще не смотрел на своих собеседников и нервно теребил край легкой серой кофты. — Просто моя причуда ледяная, мне так-то не жарко. Это как закалка и кондиционер. К тому же, я не люблю открытые вещи. — А, так это обыкновенный набор отмороженного, в прямом смысле, человека? — Кацу ехидно ухмыльнулся, радуясь своим мыслям. Он ведь реально думал, что братик отмороженный, но и не догадывался, насколько буквально до того инцидента, где вышеупомянутый внезапно пробудил свою причуду и хорошие навыки драться. — Наверное. Не знаю. На этом их разговор оборвался. *** Изуку, вообще-то хотел продолжать узнавать ответы на свои вопросы. Почему Шото вечно читает одну и ту же книгу? Где Кацуки пропадает каждое воскресенье утром? Помнит ли младший свое детство? О чем думает старший, когда каждый вечер, ложась спать позднее всех, кладет свою шершавую ладонь каждому из них на макушку? Но Зуку не ожидал, что он не будет инициатором такого разговора по душам, а станет его жертвой. Первым привлек внимание к себе, как ни странно, половинчатый мальчик: — Изуку… — Ась? — Выше упомянутый оторвался от своего блокнота, где зарисовывал младшего и записывал о причуде. Шото, что сидел на кровати, неловко закусил губу, незаметно для других, но не для внимательного Мидорию. — Помнишь первый день нашей встречи? Ты как-то заикнулся, что был беспричудным. Я имею в виду, мне интересно… — А, ты об этом? — Честно, мальчику было не особо приятно говорить об этом, потому что в те времена он чувствовал себя бесполезным. Пусть сейчас все изменилось, он все еще отставал от других детей. — Здесь нет ничего такого необычного. Просто причуда проявилась в девять лет, где-то год назад. — А почему… Так поздно? — Не знаю, говорили, какие-то сбои в нервной системе. Что-то типа замедленного роста причуды. Я особо не вникал в детали, — вникал. Примерно в четыре с половиной года, его отец пропал. Просто ушел, поцеловав сына и жену. И не вернулся. Изу знает, что его потом долго искали, но до сегодняшнего дня так и не нашли. Следующие года два были для него и его матери очень тяжелые и стрессовые. А потом… Инко умерла. И сильное потрясение опять дало о себе знать. — Ох, извини, я не знал, — Шото тихо склонил голову и уставился в всем известную черную книгу. — Ничего, но… За «извини» конфету не купишь, — старший приподнял уголок губ, быстро придумывая план в голове. Спасибо, Кацуки за твой ужасный характер, иначе бы он упустил свой шанс! — Что, прости? — Деку имеет в виду, что теперь ты должен дать ему что-то взамен. Скорее всего, ответ, — послышался грубый голос недовольного Кацуки, что только что вернулся из тренировочного зала. — А давайте просто дадим ответы на вопросы? Думаю, все братья так делают, а мы еще с твоего приезда ничего не расспрашивали. — Завались, мне не интересны твои идеи. — Так ты боишься? — кажется, у Шото есть еще один талант, помимо вранья — он с легкостью может надавить и попасть в яблочко. — Черт возьми! Нет! — Мальчик глухо рыкнул, напугав среднего ребенка. Он одел старую футболку и плюхнулся на ковер. — Давайте уже ваши вопросы! Только честно, а иначе я надеру вам ваши за-… — Мы поняли, Каччан. Думаю, я задам тебе вопрос, Шото. Ответ за ответ. — Мне не нравится твоя ухмылка. — Ты сам начал о причуде, так что… — Изуку проигнорировал глухое «Черт, зачем я вообще раскрыл рот». — …Будет честно, если ты дашь мне ответ по этой теме. Хм… Почему ты никогда не говорил о причуде? — Не хотел, — в своей холодной манере ответил мальчик и отвел взгляд. Было сложно понять, врет он или нет, потому что он всегда четко смотрит в глаза, когда лжет. — И все? — Да, Кацу, и все. — Ты скучный. — Я знаю. Моя очередь? — Ребята кивнули и Шо задал свой вопрос Кацуки. — Я слышал, ты до недавнего времени травил других детей и Изуку не был исключением, — Кацуки напрягся и сжал кулаки до побеления костяшек. Ну вот, опять. Сейчас пойдет «Зачем ты обижаешь маленьких?» или «Зачем ты это делал?». — Люди что-то получают от этого взамен? — Что? — Бакуго-старший удивленно изогнул одну бровь. — Я… Спрашиваю, почему люди… так поступают? Они получают что-то? Чего они добиваются? — Это дарит им ложное чувство собственной значимости. — А…Даже когда такие обижают очень слабых и беззащитных? — Эм, наверное, — Цуки поднял взгляд на младшего мальчика, который нервно перебирал свою кофту. — И взрослым даруется такое чувство? Особенно, если они обижают детей? — Почему ты так присел на эту тему? — Эм… Ну… — вечно тихий и собранный в себе Шото стал еще более нервным, правда, выглядел он одновременно так, будто ему все равно на это. Казалось, нет такого человека, что мог бы больше перечить самому себе, как Бакуго-Тодороки Шото. Кацуки знал, что тому сложно дается общение с ними, с названными «родственниками» и немного легче с чужими детьми. Он в первых случаях очень волнуется и старается не лезть в лишний раз. Возможно, такое поведение было более, чем обоснованное. — Просто, ты умный, а я… Мне интересно. — Это не здоровый интерес. У тебя был подобный опыт? — Нет, — холодное и жесткое от только что мягкого и взволнованного. — Ты врешь? — Разве? — он наклонил голову в бок в своей издевательской манере, как тогда, в школе. Теперь понять врет он или нет стало еще труднее. Шото всегда был непоколебим и спокоен, хотя на самом же деле ему просто было все равно. Чтобы у него не спросили, он либо соглашался, либо игнорировал. Кацуки этот факт раздражал, потому что ему не нравилось, что его не воспринимают всерьез. Изуку было обидно. Он ведь к нему и так, и сяк, чуть душу не выворачивает, лишь бы им всем было комфортно и хорошо. Мицуки на такое только улыбалась и гладила его по голове, когда он не вырывался. Масару, как ни странно, к проблеме ребенка относился более жестко и всячески звал его на разговор, где тихонько объяснял, почему у Шото должно быть свое мнение и уважение к собеседнику. Тогда мальчик просто смотрел в пол. Он невероятно часто получал и от того, что врал. И врал по мелочам: то сказал, что чашку разбил Изуку (наверное, забыл, что брат, вообще-то, находился в спортзале с Кацуки); то не получил выговор за то, что проспал биологию, а только предупреждение (кажется, он не знал, что учитель связался с опекунами); не он потерял перчатку Кацуки, она сама и тому подобное. Удивительно, но он делал это так искусно, что не поверить ему было нереально сложно. Но раз, попавшись на горячем, он получил сразу за все разы. Ну кто, кто скажет, что это не он, если только что ты рассыпал полмешка муки при всей семье? Скорее всего, он сказал это машинально, но очень спокойно и в своей манере, потому что осознав свою ошибку, он закрыл рот руками и покачал туда-сюда головой, выглядя неуверенным и даже испуганным. Это был первый раз со времени его приезда, когда оба родителя повысили на него голос за попытки оправдаться, выкрутиться и солгать еще больше. Больше всего они не могли терпеть врунов. Поэтому, наверное, Кацуки такой прямолинейный, а Изуку — честный. — О! О! Можно я! Я задам тебе вопрос! Что ты помнишь о своем детстве? — Изуку, пытаясь остановить упертых братьев, поднял руку вверх. — Только детдом, все остальное я не помню. — Что? Совсем ничегошеньки? — Шото легонько качнул головой. — А откуда у тебя шрам? — Я не помню. — Он болит? — Нет. — Почему ты такой молчаливый? — Я не знаю. — С кем ты дружил до того, как попал сюда? — Ни с кем. — Почему… — Деку, хватит! — Кацуки недовольно рыкнул на младшего, от чего тот сжался. — Тебе знакомо чувство меры или нет? — Прости, я не хотел! — Мне плевать, следи за языком. Кацуки поднялся с пола и пошел к столу за тетрадями, попутно толкнув среднего плечом. Шо тоже поднялся, легонько кивнул и смылся с комнаты. Изуку было стыдно. Пожалуй, его любопытство было через чур. *** В комнате было тихо. Ни единого лишнего звука кроме редкого дыхания. Мягкие лучи настольной лампы чуть-чуть освещали помещение. На стене мелькала серая тень, раз за разом резко дергалась и меняла форму, но все также сохраняя теплый уют. Кацуки сегодня загулялся со своей компашкой и не успел доделать нужный проект, так что теперь сидел и впахивал. Благодаря Шото, который нашел все нужные ему документы, и Изуку, что составил самый оптимальный план для выполнения работы, процесс шел быстрее и вскоре можно было с чистой душой ложится спать. Он устало потянулся и его кости легонько хрустнули. Он сладко зевнул и, сложив все свои вещи (покидав их как-нибудь в рюкзак), направился к кровати, где легонько посапывал носом чуть приболевший Тодороки. Как он так умудрился, Кацуки не знает. У него ведь причуда льда да и сам ведь говорил, что холода не ощущает. Но по каким-то причинам, брат умудрился захворать и теперь валяется второй день с высокой температурой, отпущенный домой после проверки в больнице. Зато, как заметил старший, младший начал лучше высыпаться. Он осторожно подошел и провел пальцем сначала по кудрявым волосам, что спадали на лоб. Потом мягко, так несвойственно ему коснулся лба. Потом он проделал также с Шото, задержавшись рукой подольше. Прохладный. Это хорошо, значит, идет на поправку. — Каччан?.. — Ты что не спишь?! — Кацуки подскочил от внезапного голоса и уже было закричал в своей привычной манере, но вовремя вспомнил о спящих людях. Деку его бесил. Ну вот какого черта он не спал? — Нет. Давно уже как. Я всегда жду, когда ты погладишь меня по голове. — Ты такой бестактный, — беззлобно прошипел Кацуки на что Изуку только приподнял уголки губ: — Этим я в мать. Бакуго только устало выдохнул на такое заявление и потер переносицу, другой рукой мягко поглаживая младшего по голове, от чего тот чуть расслабился во сне. — Это так смешно. — Что? — Ну, то, что ты каждый раз гладишь нас. Я такого у тебя раньше не замечал. Это у тебя братский инстинкт проявился, что-ли? — Ты тупой или да? — Я сейчас обижусь. Кстати, во второй раз, — он посмотрел своими изумрудными глазами на собеседника и натянул одеяло до самого кончика носа. — Пф, — пырхнул блондин. — Будто мне не все равно. — Я знаю… Почему ты его гладишь больше, а меня — нет? И почему ты вообще это делаешь? Ты ведь не так давно… — Не твоего ума дело. Он оторвался от прохладной макушки спящего мальчика и рывком взобрался на кровать. На самом деле, чертов Деку был прав: так делать он начал весьма недавно. Наверное, после того школьного инцидента. Нет, чуть позже. Когда поздно лег спать и не смог заснуть, а потом услышал легкий плач и срывчастое дыхание. Не зная, что это, мальчик просто наклонился вниз и заметил почти упавшего с кровати приемыша, который забавно хмурился и прижимал руки к груди. Страшный сон. И это все время повторялось. Каждую ночь он просыпался от того, что младший ребенок тихо ныл себе под нос и легонько дрожал. А потом он досыпал на уроках, получал за это от всех подряд и целыми днями ходил таким, что описать его можно было как поломанную тумбочку с протухшим яблоком внутри. Да, примерно с тех пор, каждую ночь на Кацу нападало чувство тревоги, кричало проверить и подсовывало в подсознание страшные картинки их попытки сбежать от преступников. Вот только, если в реале все было хорошо, то там все заканчивалось смертью всех их троих. Он никогда не боялся за себя. Не любил переживать за других. Поэтому понятия не имел, почему так получается сейчас? Это липкое неприятное чувство все равно оседает где-то внутри. Почему? Неужели Кацуки нашел дорогих людей? Нет. Они даже не дружат. Они, все трое, настолько разные, что у них нет ни одного похожего хобби или интереса. Настолько непохожи, что они не знают о чем поговорить. Почему-то ему кажется, что скоро кто-то из них пострадает. Кому-то будет больно. Он просто вздыхает и залезает на кровать. Скоро у него турнир по математике, он должен всех опять разнести. Нужно выспаться.