Зовите меня Аро

Напоминание никогда не бывает лишним

      Атмосфера накаляется. Внешне Аро остаётся спокойным, словно только что ему не отказали в великодушном предложении для этого, — как бы так помягче? — сопляка. Он предлагает снова, притворившись, что ослышался, но Мехмед отчетливо повторяет: — Нет Мехмед знает, чем рискует, знает, что за подобное отношение к правящему клану его семью рано или поздно убьют. Но рядом с ним сидит Джон, который всё ещё остаётся новообращённым вампиром, а значит, у него есть шанс вступить в бой с самим Аро Вольтури. Аро сам это прекрасно понимает с момента, когда, впервые увидев Джона, смотрел в его невероятно ярко-красные глаза, указывающие на то, что в сопляка всё ещё находится его собственная кровь. Чёртов щенок! Мужчина отчетливо слышит утробное рычание Джона, потянувшись за телефоном, и выгибает бровь в вопросительном жесте: — Милый Джон, полагаю, ты мог бы сглотнуть свой яд глубоко в недра глотки, — мужчина переводит взор на Мехмеда. — Ты ведь хочешь, Мехмед, узнать личное мнение самой Шах? Как он и думал, муженёк начинает успокаивать любовника разными милыми ласковыми словами, а древнему только остаётся ждать, пока гудки в трубке не прервутся. Повезло ещё, что щенок не обладает никакими дарами, а значит он ему попросту не нужен. Совершенно бесполезен. — Слушаю Ваших приказов, господин. Голос Джейн как всегда любезен: пропитан благодарностью и трепетом. Края губ Аро дёргаются в ухмылке. — Джейн, милая. Рад тебя наконец услышать. Насколько я понимаю, к нам пришла гостья? — Супруга Мехмеда, Шах, из османского клана, господин. Какие будут приказы насчёт неё? «Приказы — разумеется, они будут, милая Джейн» — Я желаю с ней поговорить немедленно. От него не скрывается, что Мехмед имитирует вдохи-выдохи — как человек, который волнуется перед чем-то особенно важным, трепетным, дорогим для его сердца. Владыка едва сдерживает смешок. За этим забавно наблюдать — вампир, цепляющийся за человеческие привычки, выглядит жалким в его глазах. Интересно, кем является тот или та, кто посмел обратить это в вампира? Слишком мягкий, слишком наивный и слишком… …раздражающий. — Повелитель? Голос Шах, как и у прочих, пропитан верностью, что не может не радовать. Однако, в нём проскальзывают нотки волнения. Неужели скучает по своему муженьку? Аро, безусловно, любит послушных, но терпеть не может разочаровываться в своих марионетках. Боковым зрением замечает, как напрягается тело Мехмеда, как его имитированное дыхание сбивается, стоит ему услышать голос любимой — а любимой ли? — женщины. — Ах, — срывается с уст, — Шах, прекрасная моя роза. Рад тебя услышать. — Он наблюдает, наблюдает как дрожат пальцы сопляка. Боишься, что тебя убьют, стоило тебе возгордиться? Подожди только. — Gioia mia*, довольно неприятная новость была мною услышана. Твой супруг тебя предал, изменив с мужчиной, — знает, куда давить. Мехмед рычит. — Слёзы гложат тебя, gioia mia? Не забывай, что мы не умеем плакать. Скажи, ты желаешь предать смерти своего пока что ещё мужа и присоединиться к Вольтури? Или же прощаешь его и возвращаешься в его клан? Губы Аро растягиваются в ухмылке, стоит ему услышать ответ. — Я желаю им смерти, Владыка, и хочу вступить в ваш клан с вашего на то позволения. Я буду служить Вам и Владыкам верой и правдой. Моя сила отныне принадлежит Вам и клану Вольтури. — Я доволен твоим ответом. Отключаясь, он избегает выпада разозлённого османа: резко развернувшись, буквально отскакивает от нападающего. — Что такое? Ты слышал её ответ, Мехмед. Что же не так? — он открыто забавляется, разводя руками, но собран в ожидании очередного нападения. Аро сам по себе редко вступает в бой — лишь когда того требует ситуация — но многих из павших от рук Вольтури убил лично Аро. Даже Кай, известный своей жестокостью, не может похвастаться таким количеством убитых смертных или бессмертных, как у самого главного из Владык. Он специально поддерживает иллюзию того, что стража создана исключительно ради них — ради Владык, хотя те, кто помнят битву с румынами, знают, что Аро, Кай и Маркус в ту ночь самолично умыли землю телами румын и их жён. — Ты её вынудил! — рявкает взбешённый весёлостью древнего вампира Мехмед. Джон напряженно наблюдает за начинающейся битвой. — Связь с Джоном произошла случайно! Как и то, что именно Я даровал ему бессмертие! Вольтури усмехается. — Но я не смог забыть его, не смог забыть его глаза! Они были пре… — О, прошу, — мужчина закатывает глаза, — избавь меня от подробностей твоего возбуждения. Это выглядит жалко. — Ты никогда не поймёшь меня, Аро Вольтури. Если я полюбил во второй раз, думаешь другие не могут? — Мехмед усмехается; он не может остановиться, прекрасно зная, что гнев затуманивает ему разум. — Да! Я сожалею о том, что изменил Шах, и буду сожалеть, но я люблю их обоих! А он… Джон успевает лишь моргнуть, прежде чем понимает, что голова любимого оторвана от тела, глухо падающего на пол. Гримаса последней эмоций, а именно — сожаления — застывает на прекрасном лице Мехмеда. Аро смотрит на голову брезгливо, с толикой отвращения. — Я же сказал избавить меня от подробностей твоей грязи, — говорит он, бросая голову в камин. Новообращённый со страхом наблюдает, как лицо Мехмеда нещадно уничтожает пламя. Гнев за смерть возлюбленного переполняет тело, и он готовится броситься на мужчину, но вздрагивает, когда Владыка проходит мимо. — Наша природа — убивать. Убивать даже тех, кто причиняет боль нашей половине, поэтому, щенок, — его алые глаза вонзаются в Джона, словно сотня невидимых игл, — именно я убил его, не Шах. Если ты хочешь убить меня, — он наклоняется к уху мальчишки, — становись сильнее. С диким рыком Джо пытается было напасть, но его выпад предугадан до мелочей. Аро скручивает его и, сев на спину, не даёт вырваться**. С силой вдавливает голову в пол, да так, что по лицу Джона идут трещины. — Новообращённые, конечно, сильны, но слегка туповаты, ты так не считаешь? — усмехается, пока мальчишка рычит. — Идёте напролом, полагая, что особенные из-за нахождения в теле собственной крови сразу после обращения. Думаете, что это важный фактор в бою. Понимаю, сам был таким, но, увы, — Аро давит сильнее, слышится отчетливый треск, — ваша сила одновременно является слабостью. Живи пока что, живи до того времени, пока я не оторву твою голову или не позволю это сделать Шах. А затем уходит, оставляя Джона регенерировать.

***

      Аро медленно идёт по тёмному городу, наслаждаясь ночью. Ох, а ведь он скучал по запаху ночи, тому самому, который вдыхал, когда был ещё человеком. За отсутствие таких моментов он ненавидел свое бессмертие в самом начале, однако, со временем привык. Он не сомневается в том, что мальчишка захочет его смерти. Что ж, пускай буйствует сколько влезет, может даже создать армию новообращённых***, если ему будет угодно. Совершенно без разницы. Однако, правда ли то, что сказал Мехмед? Конечно, Аро женат на Сульпиции несколько веков и до сих пор не сомневается в своей любви к ней. Хотя, если вспомнить, для каких целей он выбирал себе жену, то в эту пару действительно сложно поверить. Чувство, будто бы не Сульпиция должна была стать его супругой, временами наполняло его. Тем не менее, она ему идеально подходила, к тому же, он делал всё для того, чтобы она сама согласилась выйти за него и стать королевой их мира. Так почему же тогда?.. Помотав головой, Аро поднимает глаза вверх. Забавно — где-то есть люди, уверенные, что существует Бог, наблюдающий за ними, направляющий на истинный путь. А что, если я ошибся? Прекрасный тротуар; люди постарались замечательно. В его веке с выкладкой дорог были некоторые проблемы. Что, если, Сульпиция не та, кого я по-настоящему люблю? Город красивый, но достойны ли его жители? А ведь, по сути, она никогда не ладила с ней — с самым важным для Аро человеком. Мужчина резко останавливается. Мыслями Аро витает далеко отсюда, очень и очень далеко — в своих воспоминаниях. Он слышит в темном уголке пару, поднимает глаза к Луне — в её свете его прекрасные алые глаза меняют цвет на угольно-чёрный, оповещая саму жизнь, что хищник голоден.

***

— Миссис Дуаер, — зовёт обеспокоенную горе-мать молодой доктор лет так двадцати пяти. «Какой же он красивый», — проносится в мыслях Рене, и женщина даже не пытается себя одёрнуть от подобных размышлений. Зачем? Она же его просто рассматривает, пытаясь запомнить каждую деталь его лица. Разве это преступление? Невольно взгляд женщины падает на его руку, держащую документы, и её сердце воет от разочарования. Женат. Он женат. Ну, а чего же ты ожидала, Рене? Думала, он посмотрит на тебя? Сам доктор относится к буквальному раздеванию себя глазами достаточно спокойно. Словно не на него только что пускали слюни, мечтая оседлать во всех значениях этого слова. Он привык к подобному. Ему не впервой видеть, как горе-мать попавшего в больницу ребёнка засматривается на его тело, мечтая, чтобы он её выебал, трахнул, кмх, перепал с ней. Раздражает       Как же сильно его это раздражает. Будь сейчас полная луна — убил бы, с удовольствием раскрошив ей черепушку, как и всем остальным женщинам, что действуют ему на нервные клетки. Люциан****, а именно так его зовут, не считает себя женоненавистником, однако подобные представительницы женского пола его выводят из себя. Её ребенок чуть не утопился по её же тупости, а она разглядывает его, грезя оказаться в его постели. «Вам повезло, что вы одна из тех, кто вызывает во мне лишь недовольство. Так бы уже давно оказались мертвы в полнолуние», — проносится в его мыслях, а вслух он говорит: — С вашей дочерью все в порядке. Мы возьмём ещё кое-какие анализы, и вы сможете забрать её. — Улыбайся, чёрт тебя дери, не подавай виду. — Поезжайте домой. Я возьму ваш... — Вы можете записать мой номер прямо сейчас, — мягким голосом предлагает Рене, смотря Люциану в глаза. Милочка, тебя не смущает обручальное кольцо? Терпи. — С вашего позволения, Миссис Дуаер, — специально подчёркивает обращение, присущее замужней женщине, и наблюдает, как она вздрагивает, словно очнувшись.

***

      Забравшись ночью через открытое окно в больничную палату Беллы, спящей спокойным сном, Аро впервые за все века ощущает прилив тошноты. Все его инстинкты вампира вопят о том, что это не его территория и ему следует поскорее убраться отсюда, пока не пришел хозяин. Вольтури морщится — ну и вонь. — Поверь мне, ты тоже не особо приятно пахнешь, — звучит голос совсем неподалеку, и Аро поворачивается к источнику звука. На него смотрит доктор — точнее, то, что прикидывается им. — Я думал, что мне показалось, но, видимо, нет. Кто бы мог подумать? Сам Аро Вольтури оберегает человеческое дитя. — С его губ срывается смешок. — Что дальше, дитя Луны? — усмехнувшись, древний подавляет желание скривиться от вони. — Люциан, решишь убить меня? — Разгромив половину больницы и случайно убив твою и мою подопечную? Не считай меня за монстра, Вольтури. — Фыркает. — Думаю, тебе интересно что с ней? — Не дожидаясь ответа от главы вампиров, мужчина продолжает. — В целом она не пострадала, лишь наглоталась воды. Однако, на некоторых местах её тела присутствуют синяки, они, разумеется, не заметны для человека, но мне не составило труда заметить даже такие якобы мелочи. — Есть какие-нибудь следы сексуального насилия? — задает вопрос Вольтури, не отрывая взгляда алых глаз от спящей Беллы. — Я провел анализы, и, к нашему счастью, — нет. Она чиста, как и подобает детям. Что ты делаешь? Пока Люциан говорит, Аро, взяв Беллу за руку, пытается заглянуть в ее воспоминания. Но ничего, пустота. Словно он смотрит на чёрный экран телевизора, и это его огорчает. — Ещё раз убеждаюсь в том, что я не вижу ничего при использовании своего дара. — Одарённые вампиры — шило в заднице. Аро лишь смеряет вервольфа предупреждающим взглядом. — Мне бы следовало убить тебя, отребье, — Люциан предостерегающе рычит. — Однако, ты спас девчонку, что, возможно, приведёт мой клан к ещё большему процветанию. — Прежде всего я — доктор, а уже потом безмозглая тварь, поддающаяся инстинктам и жажде крови, — возражает ребенок Луны, недовольно скрещивая руки на груди, и садится на пустую койку. — Ты слишком себя презираешь Люциан. Ты — единственный оставшийся из выводка, который, как я помню, способен контролировать себя в полнолуние, — бархатным голосом говорит вампир. — Это поистине редкий дар. Твои потомки станут особенными, будь в этом уверен. — Давай-ка договоримся, кровосос, — ехидно усмехается в ответ Люциан, наблюдая, как уголки губ Аро дергаются, — в случаях угрозы жизни девчонки, которую ты так сильно оберегаешь, красноглазый маньяк, — я буду ее спасать. Может быть, даже когда-нибудь вытащу с того света. Но взамен ты никогда не тронешь мою жену, моего сына или дочь, и, уж тем более, дашь моим потомкам возможность жить, невзирая на желания твоих, так сказать, братьев. Особенно, всем нам знакомого поехавшего блондинчика. Что скажешь, Дьявол в прекрасном виде? Как тебе подобная сделка? Выгодное предложение. Почему? Если вспомнить недавний инцидент, то Аро едва ли смог рассчитать силу и сдержать желание впиться в девчонку. Дальше вот так рисковать — опасно. — Интересное предложение, псина, — Люциан сжал кулак. — Что ж, я сдержу свое слово, но сдержишь ли ты свое? — спрашивает, не просто так протягивая руку, а дабы убедиться. Недоверчивый взгляд вервольфа падает на предложенную ладонь. — Решил проверить мои намерения с помощью своего чёртового дара? — Скорее, убедиться в искренности твоих намерений, только и всего. И не стоит так выражаться в моем присутствии, мохнатый друг. — Повторюсь, одаренные вампиры — шило в заднице. Но не забывайся, Вольтури, ты находишься на моей территории.

***

Тем временем

      Восстановление после ухода древнего вампира заняло не так много времени, чем изначально предполагал Джон. Однако, он продолжает лежать, смотря в потолок, не делая никаких движений, потому что чувствует — он ещё не до конца восстановился. И кто сказал, что один из главных Вольтури слабак и недостоин зваться лидером? Тот никогда не видел его, так сказать, в действии. Медленно взгляд Джона падает на лежащее неподалеку тело убитого мужа, и ему трудно сдержать утробный рык. Все его инстинкты требуют найти и уничтожить убийцу, и не важно, каким способом. Вот только каким? Если он сейчас встанет и пойдёт обращать всех, кого не лень, то привлечёт к своей персоне внимание оставшихся двух глав Вольтури, и те отправят стражу на его казнь. Рисковать вот так? Нет уж, у Джона нет подобного желания, он заставит.. — О, Боже мой! — вскрикивает высокий женский голос, и Джон догадывается, кто это. — Джон? Джон! — вампирша, оказавшаяся рядом с ним, выглядит растерянной и, чёрт возьми, напуганной, - Что произошло?! Кто посмел это с тобой сделать? И где папа?! ...папа? — Похоже, она наконец замечает тело своего родного отца. - Папа?! Плюс вампирской жизни в том, что они лишены проявлений большинства человеческих чувств и, конечно же, слабостей, таких как: возможность дышать, плакать, чувствовать холод, ибо сами обладатели холодного тела, — поэтому им не грозит обморожение. — Джон! Кто посмел убить отца? И из-за какого сукина сына ты в таком состоянии? Опять чертова мать?! — упомянутый вампир переводит угольно-черные глаза на женщину. Истеричка. — Вольтури, — служит ей ответом, и Наира в считанные секунды закрывает свой рот двумя ладонями. В её золотистых глазах мелькает животный ужас, девушка тут же оглядывается, пытаясь учуять других вампиров, но слышит и чувствует лишь животных. — Они не могли тебя убить просто так. Стража бы никогда.. — Это сдекхла..кх..не стража. Кхх, это сделал Аро Вольтури, — кряхтит Джон. Чёрт, он еще не восстановился полностью. Насколько же силён этот Дьявол? Насколько же ты силён, Аро Вольтури?