Зовите меня Аро

      Странное ощущение. Она его вроде бы видит впервые раз в своей жизни, но ощущение такие, будто она знает этого мужчину всю свою жизнь. Изабелла украдкой смотрела на Аро державшего в своих руках зонтик, его руки были в черных перчатках, а глаза в черных очках, хотя сам он был одет в белый костюм, что если честно только добавляло ему загадочности и какой то странной аристократически. Проходящие мимо женщины смотрели им вслед, ну как им? Они смотрели на Аро, а на саму девочку, то бишь на Беллу старались особо не заострять внимание, будто она обьект не стоящий внимания. - А, - тихо попробовала она заговорить и сразу опустила глаза шагая медленно чувствуя себя очень неуверенно и зажато, однако мужчина сразу обратил внимание. - Что такое, Tesoro mio? - последнее слово он произнес на итальянском языке и так нежно что у Беллы невольно участилось сердцебиение, а щечки предательски залились румянцем. Чего бы Белла точно не пожелала бы знать, так это то, что за черными очками глаза Аро изменили цвет и инстинкт голода вырвался на волю, а потому Владыке вампиров пришлось буквально прикусить внутри свой собственный язык, ведь его и без того не идеальный контроль трещал по швам. Чеерт, нужно было взять парочку уроков у Карлайла, прежде чем отпускать его. Краем глаза он уловил небольшое интересное представление: двое людей занимающиеся непотребством, его превосходный слух уловил интимные вдохи и ахи и просьбы не заходить далеко. На лице вампира расцвела ухмылка.. - Маленькая синьора, - обратился он к Белле, но не наклонялась, ради ее же безопасности, - Я отойду на пару секунд вооон туда, - указывает пальцем в глубокий темный переулок, по телу Беллы прошелся табун мурашек, а брезгливость дала о себе знать, но она слушала молча не перебивая, - У меня там встреча с моими старыми друзьями, - нежная улыбка украсила его лицо, - Я Вас позже догоню, - получил заветный кивок и тихое "хорошо" он шагнул в темноту.

***

      Белла зашла в магазин со странной улыбкой на губах. Прохожие смотрели на нее странно но с безразличием, да и какое ей до них дела? Она впервые в жизни чувствует такую странную эйфорию, будто бы сонце течет по венам и наполняет тело энергией. Белла выдохнула, словно вернулась с чужой планеты, и остановилась у стойки с выпечкой. Пальцы дрогнули — странная дрожь в руках будто стала неотъемлемой частью ее тела. Она даже не сразу поняла, что улыбка на губах осталась прежней, слишком широкой для обычного прохода в булочную. — Вам помочь? — продавщица спросила чуть настороженно, как спрашивают человека, который выглядит слишком счастливым для обычного похода в магазин. — Хлеб, — выдохнула Белла и сама удивилась, что голос звучит. Слишком ярко, слишком живо...не зажато. — Какой? Белла моргнула, словно вопрос оказался слишком сложным. В голове крутились совсем не булки и не батоны — а рука в черной перчатке, голос, который звучит так, словно шелковая лента задевает кожу, и итальянское «Tesoro mio», которое почему-то до сих пор отдается под ребрами. — Любой, — наконец сказала она. Продавщица пожала плечами, протянула обычный свежий батон. Белла взяла его осторожно, будто это было что-то драгоценное и хрупкое. Она даже не заметила, что не заплатила — а продавщица не напомнила. Люди редко обращали внимание на Беллу. Это всегда было так, но впервые это ее не огорчало — сейчас она будто плыла по собственному невесомому облаку. На улице воздух был терпким и холодным. От темного переулка, куда ушёл Аро, по коже прошелся едва уловимый ток — неприятный и завораживающий одновременно.

***

Тёмный переулок встретил его тишиной — густой, вязкой и терпкой, как старое вино. Зонтик закрыл вход, отсекая нежелательный взгляд, а очки легли в нагрудный карман. На свету его глаза были бы преступлением, но здесь, в темноте, их не требовалось скрывать. — Сколько веков живу, а человеческий род всё так же падок на смертные грехи, включая похоть, — проговорил он почти ласково, будто комментировал оперу, а не шорох одежды и приглушённые стоны за мусорными контейнерами. Он шагнул к ним, и пара заметила его слишком поздно — женщина ахнула, мужчина попытался обернуться, но Аро уже не был тенью — он был фактом. Холодный, быстрый и завершённый. — Non preoccuparti, — шёпот упал на их кожу ледяными иголками. — Это займёт лишь мгновение. И действительно — это заняло меньше мгновения. Никакой жестокости, никакой грубости — всё происходило так же изящно, как движение дирижёрской палочки. Аро не охотился — он отбирал. Ровно столько, сколько нужно, не каплей больше. Даже одежда осталась чистой, будто сцена была репетицией, а не убийством. Тела он аккуратно уложил в угол переулка, почти заботливо — словно знал, что позже ими займутся его люди. Слухам нельзя давать разрастаться беспорядочно. Он вытер губы тыльной стороной ладони в перчатке: жест символический — крови на нём не осталось. Но внутри… Внутри огонь погас не полностью. Белла пахла иначе. Теплее. Слаще. Жизнью, которую он не должен был трогать. Он прикусил свой язык изнутри и даже закрыл глаза на секунду, восстанавливая контроль, который давал трещину. — Santa pazienza… — тихий вздох отозвался в кирпичной кладке. И только после этого — он вернул очки на место, зонтик раскрыл щелчком пальцев, и вышел на свет как будто просто поговорил с кем-то в тени. А Белла, между тем, всё ещё выбирала хлеб, не подозревая, что её мир только что близко прошёл мимо чужой вечности. Аро вышел из переулка так, будто не было ни темноты, ни двоих людей, ни хищного рывка. Его шаги были лёгкими, почти неслышными, и только клин солнца, ударивший по белому костюму, выдал его появление. Белла застыла у выхода из булочной, прижимая батон к груди, как школьница — дневник. Звон от дверного колокольчика ещё не успел стихнуть, а она уже заметила его. Он приблизился медленно, словно не хотел её спугнуть. Чёрные перчатки на руках выглядели особенно резко на фоне белого костюма и тёмного зонта — контраст, от которого хотелось либо смотреть вечно, либо прятаться за ближайшим киоском. — Вы вернулись, — тихо сказала Белла и тут же опустила глаза, будто виновата за собственные слова. — Разумеется, tesoro, — ответ прозвучал будто шелк по стеклу. — Я же обещал. Этот тон не позволял сомневаться ни в одном его слове. Белла кивнула слишком быстро — как будто боялась, что иначе он сочтёт её грубой. — Вы… встречались с друзьями? — робко спросила она. Вопрос вышел невиннее, чем ей хотелось. Уголок его губ медленно приподнялся. — Да. Они оказались… очень сговорчивыми. Она не поняла подтекста, или сделала вид, что не поняла. Оба варианта в равной степени спасали. Аро протянул ей руку — движение без резкости, но с намерением, и Белла сразу заметила перчатки. Чёрные, гладкие, будто отполированные. Она нерешительно протянула свою ладонь, но прикоснулась только кончиками пальцев, словно боялась оставить след. Он не стал сжимать сильнее, чем требуется — наоборот, его хватка была настолько осторожной, что Белла впервые задумалась: странно… может ли мужчина с такой силой держать так бережно? — Вы дрожите, — заметил он почти одними губами. — Нет… — слишком быстро. Он посмотрел на неё поверх очков — не откидывая их полностью, лишь чуть приподняв, чего оказалось достаточно, чтобы Белла снова залилось теплом под кожей. — Конечно. Они двинулись дальше. Белла шагала маленькими робкими шагами, всё ещё прижимая хлеб, а Аро лёгко подстраивался под её темп, как будто сопровождал хрупкую фарфоровую статуэтку.