The Girl

Мэттью «Мэтт» Минск. "Воут Тауэр". Отхлебнув кофе из кружки с надписью «Работник Месяца», Мэтт поморщился. Судя по мерзкому химическому привкусу, уборщики опять забыли прополоскать кофемашину лишние пару раз после дежурной процедуры очистки. Пить такой кофе для удовольствия было невозможно, однако мужчина уже давно прошёл точку невозврата, когда употребление крепчайшего чёрного кофе для него происходило не как удовольствие, а как жизненная необходимость в случае очередного завала и чудовищных переработок. Сейчас как раз был один из таких моментов и, на памяти Мэтта, большего хаоса в офисе он не видывал со времён основания Семёрки, да и то, атмосфера там была совершенно иная. Сотрудники пиар-отдела уже перестали походить на людей, постепенно приближаясь к виду обезьян из IT, а из их овертаймов можно было собрать ещё один новый отдел, работающий на полную ставку. Впрочем, нынешняя ситуация действительно была из ряда вон выходящей. Сразу же после того, как в Семёрке сменился состав впервые со дня её основания, их молодой и довольно популярный супер из второго дивизиона, с огромными перспективами в конечном итоге оказаться в одной из престижных команд, если не в Семёрке, вдруг оказывается в центре секс-скандала, с множеством судебных исков и кучей пострадавших. Нет, безусловно, могло быть и хуже. Микки из юридического по секрету как-то рассказывала, что их подопечные из Пейбека повадились экспортировать женщин из стран Южной Азии для своих вечеринок, в дальнейшем кидая их на обещанную грин-карту и деньги. С учётом общей одиозности и хардкорности вечеринок этих озабоченных клоунов, то всплыви эта история в СМИ, масштаб проблем представить было бы сложно. Но и ситуация с Прядильщиком была, откровенно говоря, крайне херовой. Количество компрометирующих его материалов было, по меньшей мере, астрономическим. Вообще, создавалось ощущение, что поработали их собственные чистильщики, но Мэтт очень сомневался, что такое вообще возможно. Уж больно много у этих ребят было соглашений о неразглашении и слишком большие штрафы за их нарушение. И в целом, Мэтт бы и бровью не повёл, ему в общем-то было глубоко плевать на рабочую атмосферу до тех пор, пока это не касалось его самого. К сожалению, начальство в своём безумном угаре корпоративной рационализации решило, что Шнайдеру нужен новый временный кризис-менеджер. Не то чтобы это не было очевидной необходимостью - всё же результаты внутреннего расследования, до которого его, Мэтта, допустили, напрямую указывали на то, что Паук не брезговал спать ещё и со своим менеджером. Хотя, глядя на фотографии Паука с его непропорциональным телом, мелкими водянистыми глазками практически без радужки, он задавался вопросом, чьи конкретно фетиши привели к этой связи.       В общем, из всех возможных менеджеров старшего звена, для контроля над Прядильщиком отрядили именно Мэтта. Нет, прибавка к зарплате действительно звучала хорошо, однако оглядываясь на свой календарь переработок за последнюю неделю, Минск уже крепко пожалел о своём первоначальном энтузиазме. После разбора того вороха документов, составленных его скомпрометированной предшественницей, пары десятков телефонных звонков, двух сотен имейлов и пяти с половиной часов личного общения с другими менеджерами, картинка начинала постепенно складываться.       Популярность Прядильщика держалась на уровне и росла в основном благодаря невероятно раздутому пиар-бюджету, выделенному на Нью-Йоркское подразделение. Используя эти средства, прошлый менеджер Прядильщика просто тысячами закупала подписки, лайки и прочую социальную активность под постами Прядильщика, создавая видимость растущей популярности, которую можно было красиво подать в отчётах. На деле же Шнайдер был на редкость асоциальным и противным в общении типом. Из общения с другими Нью-Йоркскими Суперами, выходило, что Шнайдер в целом саботировал совместные патрули, опаздывал или вовсе не появлялся на месте, ссылаясь на менеджмент и некоторые обстоятельства.       И при всём при этом, Прядильщик был огромным транжирой даже по меркам суперов и тех бюджетов, что им выделяются. Глядя на его бесконечные счета за питание в фешенебельных ресторанах в самом центре Манхеттена, Мэтт мог только вздыхать, концептуально не понимая того, как в принципе можно так жить. Будь это единственными проблемами Прядильщика, Мэтт бы покачал головой, но в работу бы погрузился со всем энтузиазмом. Да, Шнайдер был тем ещё фруктом, но в целом - не он первый, не он последний.       Но Шнайдер попался, и попался по-крупному. Задачей Мэтта было разрулить ситуацию так, чтобы всё обошлось с минимальными потерями для "Воут". Кризисный менеджер - вот какую роль и репутацию он имел в компании. Тот, кто разруливает всякое дерьмо, и не получает практически ничего взамен. Дело Прядильщика уже дошло до стадии фактического невозврата. Он как мог пытался разобрать исковые заявления, чтобы понять, с кем из истцов можно договориться в досудебном порядке, а на кого лучше надавить, угрожая долгими судебными тяжбами и неподъемными ценами на адвокатов.        К несчастью, первых и вторых оказалось весьма немного. Слишком уж резонансные фигуры оказались замешаны, слишком оскорбился департамент юстиции, да и адвокатские фирмы почуяли кровь, отчего даже у самых бедных подзащитных появились адвокаты, работающие "pro bono". В результате Мэтту хотелось рвать на себе волосы, кричать, и прежде всего — придушить этого мудака Прядильщика, который умудрился довести ситуацию до подобного. Но порядочность и природная сдержанность пока что побеждали этот проклятый соблазн. Однако, при сохранении таких темпов накопления проблем, его граница стресса скоро будет превышена и кто знает, что там может произойти.       Проблем также доставляла бесконечная бумажная волокита и необходимость держать связь с другими департаментами. "Воут", как и любая другая мегакорпорация, только на вид казалась хорошо отлаженным и смазанным механизмом корпоративной жадности. Нет, отлаженные рабочие процессы работали как часы. Но вот с теми делами, с которыми приходилось работать ему — внутренняя кооперация трещала по швам, отчего Мэтту то и дело приходилось просить, умолять, угрожать, напоминать — в общем, прибегать ко всем возможным ухищрениям, дабы ускорить решение нужного ему вопроса. Подобная беготня и бесконечная вереница имейлов и созвонов тоже доставляли определённый дискомфорт.       Рисковый департамент заявил, что их рисковый бюджет пускай и может оплатить часть досудебных сделок, но неизбежные штрафные санкции по результатам суда выходят за рамки того, что они готовы платить. Финансовый департамент ответил, что денег нет, и ушёл на очередной корпоратив. Личный рисковый бюджет Шнайдера, естественно, оказался израсходован давным-давно на продвижение его персоны и мелкие штрафы за публичное справление нужды.       Затем пришло постановление от высокого начальства свалить все расходы по результатам суда на самого Шнайдера и смотреть, как он барахтается. Такое тоже, в принципе, не было в новинку - нечто подобное он уже видел в прошлом, когда несколько совсем ещё зелёных суперов из Мемфиса были пойманы ФБР за киднеппинг. Их адвокаты сделали всё возможное, но ребята остались должны по двадцать штук каждый. Несмотря на то, что подобные приказы от начальства случались ранее, нельзя сказать, что Минск был с этим до конца согласен. Он был не слишком хорош в пиаре, его роль сводилась именно к разрешению всякого рода кризисов, но планы руководства порой вызывали у него кучу вопросов. Та же идея со сменой состава Семёрки менялась по десять раз на дню. Мэтт провёл кучу часов приклеенным к компьютеру, чтобы разрулить постоянно меняющийся план патрулей и удовлетворить требования вечно ноющих рекламодателей.        В любом случае, Прядильщик конкретно так попал на бабки, и Мэтт, если честно не понимал, откуда тот возьмёт деньги. Несмотря на разгульный образ жизни и отсутствие стеснённости в средствах в последнее время, кредитный рейтинг Шнайдера был на удивление плохим. Возможно, сказывались выходки его семейки, которые были не прочь проигрывать гранты, выдаваемые "Воут" семьям суперов, в казино.       Залпом допив остатки мерзкого кофе, Минск устало потянулся, расфокусированным взглядом глядя в экран. За сегодня ему удалось убедить несколько спонсоров Прядильщика не разрывать контракты, а просто приостановить их действие. Это уже был гигантский прогресс по сравнению с предыдущими днями, когда он всеми правдами и неправдами пытался отвертеться от того, чтобы платить неустойки. Глянув на часы, которые уже показывали за полдень, мужчина встал с эргономичного кресла и кинул остальным: — Я курить. Кто со мной?       Никто из коллег не согласился, что было несколько удивительно, поскольку среди менеджеров ежечасные перекуры на пятнадцать минут были сравни религиозному обряду. С учётом частенько стрессовой работы из-за то и дело чудачащих подопечных, высокое начальство никогда не возражало, и от того это было довольно редким явлением.       Зайдя в один из многочисленных лифтов, Мэтт нажал верхнюю кнопку, которая вела прямиком на крышу здания, где в том числе располагались зоны, отведённые для курения.       Поездка на лифте адски затянулась, поскольку, как назло, его лифт останавливался на каждом втором этаже из семидесяти пяти, которые были в здании, с учётом того, что его отдел сидел на тридцать втором.       Достигнув наконец крыши, Минск ощутил приятное тепло от начинающего уже быть жарким весеннего солнца. По сравнению с бездушным холодом кондиционированного воздуха, это вполне буквально был глоток свежего воздуха, во всех смыслах. Впрочем, свежий воздух в Нью-Йорке, даже на такой высоте, был весьма ироничной шуткой. Этот город пах как угодно, но не свежестью. Сейчас, стоя на крыше, можно было ощутить запах сигаретного дыма — как-никак, Мэтт вышел в зону для курения, едва уловимый запах выхлопных газов и запах мокрого бетона, что сохнет на ярком солнечном свету — расположенный на крыше маленький сад поливался из автоматических разбрызгивателей, которые были не слишком хорошо настроены и частенько поливали зону для курения, оставляя бетон мокрым.       Выудив из кармана пачку сигарет и верную зажигалку, менеджер закурил. Вдыхая терпкий дым и получая для организма необходимую дозу никотина, Мэтт постепенно приходил в себя, выходя из состояния безэмоционального полуробота. — Какой же это пиздец… — тихо проговорил он, наконец расслабляясь. — Тяжёлый день? — раздался женский голос позади. Мэтт обернулся, чтобы увидеть привлекательную молодую женщину едва ли тридцати лет на вид. Голубоглазая шатенка в строгом офисном костюме с плиссированной юбкой, она тоже держала в руках зажженную сигарету и бумажный стаканчик с кофе из автоматов. — Вроде того… — со вздохом ответил мужчина. Обратив внимание на стакан с кофе, он продолжил, — У вас тоже аппарат недавно почистили? Женщина слегка улыбнулась. — Ага. Терпеть не могу кофе с привкусом чистящих средств. Пришлось потратиться на эту бурду — она потрясла стаканчиком, — Но это хотя бы лучше, чем те помои, что получаются после декальцинатора.       Меж тем, Мэтт пытался выудить из памяти, где он видел свою неожиданную собеседницу. В головном офисе работало почти две тысячи человек в семидесяти с чем-то отделах, и было попросту невозможно запомнить всех из них. Однако то, что у Мэтта в голове всплывал смутный образ и он совершенно точно знал голос, о чём-то да говорило. — Вы… Мисс Сандерс? Заместитель директора отдела цифрового маркетинга? — наконец вспомнил он спустя минуту неловкого для него молчания. Он вспомнил, как посещал внутреннюю конференцию, где женщина рассказывала о новых направлениях в продвижении героев с большей ориентацией на социальные сети и видеоплатформы. — Стареете, мистер Минск. Уже полгода как миссис Бутчер и месяц как Старший Директор. — женщина вытянула руку, демонстрируя кольцо с бриллиантом.       Мэтт стушевался. — Прошу прощения, миссис Бутчер. Могу запоздало поздравить со свадьбой. — Спасибо, Минск. Я полагаю, ваш потрёпанный вид — это результат вашей работы над имиджем Прядильщика? — К несчастью, да. Колоссальный объём работ, да и сам подопечный помогает не очень сильно. Ваш отдел помог с соцсетями, передайте пожалуйста мои благодарности девочкам с пятьдесят седьмого - я бы не справился ещё и с контент менеджментом. Она кивнула. — Я передам. Честно говоря, мне сложно представить, что кто-то из наших суперов способен на подобные вещи. Я понимаю, порой случаются правонарушения, все мы люди, но подобное… «Да она же совсем ещё зелёная»— подумал про себя Мэтт, удивляясь такому наивному взгляду на жизнь у старшего директора. Впрочем, в отделе маркетинга в последние годы шли почти непрекращающиеся перестановки в руководящем составе, в силу изменившейся в очередной раз политики в отношении продвижения суперов. Но всё равно, это было довольно удивительно — видеть кого-то, кто не был в курсе теневой стороны мира суперов, на таком посту. Впрочем, Бутчер была на посту всего месяц - возможно, она просто ещё не успела поучаствовать в разгребании какого-нибудь всплывшего дерьма. Ситуация с Прядильщиком… может стать хорошим уроком. — Ну, Прядильщик действительно совершил много ошибок, за которые он будет вынужден расплатиться. Я полагаю, у вашего отдела есть какой-то план, как поддержать положительный имидж компании? Ребекка просветлела лицом. — Безусловно. Мы с ребятами придумали новую, совершенно гениальную рекламную кампанию, призванную привлечь внимание к недопустимости совершения преступлений. Для этого мы запустим продвижение картинок и демотиваторов с членами Семёрки, в местах, где подобные преступления наиболее вероятны, с мотивационными надписями…       Слушая краем уха очередной гениальный маркетинговый ход, Минск докуривал вторую сигарету, глядя в никуда. Когда сигарета уже почти дотлела, что-то мелькнуло на краю поля зрения. Слишком быстро, чтобы Мэтт успел уловить чётко, но достаточно медленно, чтобы он мог предположить, что над ним только что пролетел человеческий силуэт. «Ну конечно же, Хоумлендер не будет пользоваться главным входом» — подумалось Мэтту.

***

Тейлор Эберт.       Последние пару дней после её приступа в душе, прошли…они просто прошли. Её восприятие времени в последнее время исказилось настолько, что иногда казалось, будто бы она находилась под постоянными эффектами то силы Стояка, то силы Хонсю. Часы могли пролетать за мгновения, а мгновения — тянуться вечностью.       Сегодняшний кошмар был на удивление спокойным, если подобное выражение применимо к кошмарам. Она всего лишь снова оказалась там, на той незнакомой Земле, посреди бесконечного поля, тянущегося во все стороны. Она шла вперёд, ступая по незнакомой почве, смотря на незнакомые растения, не зная, куда идти и куда она придёт. Шестым чувством она ощущала, что за её спиной всё время движется кто-то. Она знала кто, но она не видела её. Не могла ощутить и взять под контроль. Как только Тейлор оборачивалась - она исчезала. Но ощущение направленного ей в голову пистолета никуда не пропадало. Это был ужас монотонности. Бесконечная угроза, нависшая над ней, одиночество, потерянность… в какой-то момент она, видимо, начала рыдать, но сама она этого не помнила, лишь подушка была мокрой от слёз.       Она уже начала привыкать к ощущению разбитости по утрам. Согласно словам Девидсон, ничего хорошего в этом не было, но такая частичка стабильности в её жизни казалась ей чем-то хорошим. Возможно, она действительно слишком долго прожила в местах, где радость и постоянство были редкими гостями.       Наконец приведя себя в относительный порядок после очередной кошмарной ночи, в этот раз без панических атак в душе, Тейлор покинула место омовения и направилась на кухню, где её уже дожидалась Девидсон.       В те нечастые на сегодняшний день моменты, когда её сознание можно было назвать ясным, она нередко задумывалась о том, насколько диким и непривычным могло бы показаться подобное сожительство той Тейлор, которой она была долгие три года назад.       Нет, сам факт сожительства с девушкой её не то чтобы пугал — когда-то давно Тейлор действительно грезила тем, что её интеллекта и прилежности хватит на то, чтобы вырваться из порочного круга Броктон Бей и отправиться на дальнейшее обучение куда-то подальше, в тот же Бостон. Общежития и соседки по комнате входили в тот порядок вещей, о которых она задумывалась когда-то давно.       По идее, текущая ситуация не то чтобы сильно отличалась от того, о чём она мечтала. В некоторой степени всё было даже лучше, чем могла мечтать Тейлор-подросток. Как же - она живёт в Нью-Йорке, в хорошем районе, у неё есть средства для поступления и обучения на любую выбранную специальность, её соседка - крайне интеллигентная, умная, с чувством юмора, и которая заботится о самой Тейлор.       Но потом детские иллюзии разбивались о безумие реальности сегодняшнего дня, в котором ей… чудом повезло оказаться. Вся её жизнь, с момента триггера, в ретроспективе казалась безумной чередой чудес и трагедий. Даже Счетовод, даже Дина, даже Контесса вряд ли могли предсказать исход событий, к которому они в итоге пришли. И теперь Тейлор делит квартиру с приставленным к ней агентом ЦРУ, которая играет для неё роль не то старшей сестры, не то наседки.       Видимо, она опять несколько потерялась в собственных мыслях, потому как из ступора её вывела Девидсон, щёлкавшая пальцами перед её лицом. Увидев, что её взгляд наконец-то сфокусировался, Эшли расслабилась. — Фух, ты пришла в себя. А то я уже испугалась, что у тебя снова приступ. — Прости — в некоторой степени Тейлор действительно ощущала себя виноватой перед Девидсон, которая оказалась вырвана из привычной жизни и прикреплена к ней. Но женщина махнула рукой. — Да всё в порядке. Нет, было бы хорошо, если бы это прекратилось, но веришь или нет, я понимаю, насколько тяжело выходить из такого состояния. — Твои братья... Я знаю, ты говорила о них. — Я скорее о себе. Знаю, ситуации абсолютно не сравнимые, но у меня тоже бывали моменты… в целом схожие. Моё обучение в колледже, его процесс, сложился… не самым лучшим для меня образом. — Лицо Девидсон на миг посмурнело от воспоминаний о чём-то, что - Тейлор могла поклясться - было старой душевной раной. Но лишь на краткий миг, после чего Эшли, тряхнув головой, сбросила с себя это наваждение, и вновь принялась опекать её. — Ладно, давай оставим мрачные моменты в прошлом и будем готовиться к будущему! Кстати об этом, у меня есть новости от начальства. Увидев заинтересованное выражение её, Тейлор, лица, Эшли продолжила. — В общем, Директор получила окончательные одобрения для нашего проекта. Нет, мы как бы и так были одобрены, но Директор сказала, что она получила дополнительные… разрешения, что ли. В подробности она не вдавалась. В общем, мне поручили подыскать место для нашего будущего оперативного центра. И я уже даже придумала! Тейлор вежливо приподняла бровь, не переставая жевать омлет с сосисками. Эшли взяла с кухонной стойки ноутбук, за которым она, по видимому, работала до этого, и развернула его в сторону Тейлор. — Я тут прошлась по списку разной полукриминальной недвижки, за которой мы или ребята из ФБР следим, и нашла одно отличное место. Тут - в паре кварталов отсюда, в одном полуподвале - есть перевалочный пункт русской Братвы. — увидев непонимание во взгляде Тейлор, Эшли добавила — Такая русская мафия. Образовались после распада Советского Союза. — про развал Союза Тейлор мельком читала, однако была весьма удивлена тому, что это произошло. С другой стороны, возможно то, что Бегемот уничтожил Москву одним из первых городов, как-то повлияло на эти события. — По документам они проходят как пельменная, но по факту ребята из-под полы приторговывают оружием и иногда хранят там наркоту, которую покупают у мексиканцев из Синалоа. — И ЦРУ знает об этом? Эшли кивнула. — Так же, как и ФБР. Конкретно эти ребята - мелкие сошки, передаточное звено между по-настоящему большими поставками. К тому же, эти довольно аккуратные — абы кому не продают, на родной территории не гадят и другим не позволяют, метаматериалы не хранят, и даже налоги платят исправно. Потому и держим — кто бы ни пришёл на их место, они будут хуже. Ну, если это будем не мы, конечно. Тейлор почесала переносицу. На пару секунд ей показалось, что она вновь оказалась в Броктон Бей и она слушает очередной брифинг от Лизы, когда она предлагала рейдерские захваты для расширения территорий. — Хорошо. Допустим, что я понимаю необходимость наличия у нас оперативного центра. Но почему именно это место, и что конкретно ты предлагаешь? Я очень сомневаюсь, что они согласятся передать помещение в нашу собственность. — Ну, из описаний наших агентов под прикрытием, ребята выкопали довольно хорошо замаскированный проход в канализацию и проложили пару маршрутов, по которым можно весьма незаметно перемещать контрабанду, минуя всякую полицию. Ко всему прочему — местечко весьма просторное, строилось как бункер. Собственно, русские и отделали пельменную в духе Холодной Войны. У них там даже тематика есть — официанты ходят в форме сотрудников КГБ, а обстановка — в духе советских застенков. Что же до того, как провернуть… ну, в общем-то, есть несколько вариантов. — Мы можем натравить на них ФБР - у ребят куча доказательств на руках, так что их возьмут тепленькими, а мы под шумок въедем сами. — Мне кажется, что это будет слишком громко. Описание заведения звучит, как что-то довольно известное. — Не сказала бы. Так, для тех, кто сечёт фишку. Но в некоторых путеводителях, из тех, что более андеграундные — да, упоминается. Но ты права, что арест, обыски и всё такое - будут довольно громкими. Второй вариант — слить владельцам дезу о том, что их готовятся прикрыть, и прикрыть по крупному. Предоставить доказательства, полицейские рапорты и нечто подобное — нам даже делать ничего не придётся, всё уже давно написано за нас на всякий случай. Владельцы у нас под колпаком - так что, когда они попытаются продать заведение, мы получим его за бесценок. Ну, в теории. — Второй вариант… лучше. Занималась…чем-то подобным. — Тейлор почувствовала, как её голова начала раскалываться. Будь проклята сломанная биохимия её мозга. Но виду она не подала. Слишком стыдно ей было за все предыдущие эпизоды, чтобы волновать свою няньку ещё и сейчас. — Я читала твой рассказ… в кратком изложении. — сухо прокомментировала Девидсон, — Я так понимаю, что вы больше занимались рэкетом и общим контролем территории? - Тейлор кивнула. — Это несколько разные вещи. Мы всё же говорим о вариации на тему рейдерского захвата. — Этим тоже… занимались. Когда убили… Выверта и получили доступ к его счетам и компании. Возможно… забыла рассказать. Эшли посмотрела на Тейлор каким-то странным взглядом, прежде чем вздохнуть. — Знаешь, когда я пошла в ЦРУ, я думала, что буду помогать в защите своей собственной страны. Но каким-то образом я сижу здесь, вспоминая о том, что моя подопечная нарушила, кажется, две трети уголовного кодекса Соединённых Штатов. Тейлор нужно было насторожиться, слушая эти слова, но в голосе Девидсон звучала ирония. — Жалеешь о том, что согласилась? — Ни капли! Я уже третью неделю, считай, что в оплачиваемом по двойному тарифу отпуске. Те крохи, что мне кидают ребята из отдела — это ничто по сравнению с основной каждодневной рутиной. И поверь мне - ты даже не в топ-тридцать самых одиозных личностей, которых ЦРУ приходилось так или иначе поддерживать. — Полагаю, что мне не хочется знать об этом… — рассудила Тейлор, все ещё сражаясь с мигренью. — И правильно делаешь, — кивнула Девидсон, — я пару ночей не спала, когда узнала некоторые имена. Впрочем, довольно об этом. Итак, я так полагаю, ты за второй вариант? — Есть… идея. Займёт… больше времени, но потенциально незаметнее. Можно… совместить. — Выкладывай. — Я контролирую насекомых. Русские держат ресторан. Что, если вызвать проверку которая найдёт… много нарушений. Эшли замолкла на минуту, обдумывая сказанное Тейлор. — С одной стороны - идея складная, — сказала она после размышлений, — русские ни за что не догадаются, что их выживают с места, а если и догадаются - доказать ничью причастность не смогут. С другой стороны, я подумывала о том, чтобы оставить ресторан фронтом, чтобы нашим условным преследователям было сложнее отыскать след. Впрочем, знаешь что — Девидсон захлопнула ноутбук, — об этом мы подумаем чуть ближе к делу. Твоё мнение по вопросу я поняла, начальству передам, а дальше посмотрим. Пока что, я думаю, что нам стоит продолжить наш киномарафон. А вечером, пожалуй, мы сможем отправиться в то самое заведение… на дегустацию. Идёт? — она вопросительно посмотрела на Эберт. Тейлор не была против подобного плана. Тем более, что осмотр потенциального убежища вызывал в ней… неподдельный интерес. И это было первое точно положительно чувство, которое она испытывала за прошедшие полторы недели. Кажется… это был прогресс.