Орлиное гнездо

Оставив потайную комнату позади, Гермиона поймала себя на мысли, что бежит за Малфоем, пытаясь не отставать от него, как только он покинул территорию. Она решила, что он явно избегает разговора с ней, и была согласна сделать то же самое. К тому времени как они дошли до пещер менее чем за пять минут, их попытки не взаимодействовать друг с другом потерпели неудачу. Пэнси Паркинсон снова была там, целуясь со студентом Слизерина, которого Гермиона не знала. Это был не тот же парень, с которым они застали ее в прошлый раз. — Опять с грязнокровкой, Драко? — усмехнулась Пэнси, и хотя она говорила с Драко, она смотрела на Гермиону, ожидая реакции. Гермиона предпочла поддерживать зрительный контакт с Пэнси, а не смотреть, как слизеринец поправляет натянутые брюки. Парень убежал так быстро, как только смог, прежде чем старосты выяснили его имя и вычли баллы с факультета. — Веришь или нет, Паркинсон, некоторые люди спускаются сюда не только для того, чтобы отшлепать тебя, — спокойно возразил Драко. — Десять очков с Пуффендуя. Пэнси закатила глаза и поправила блузку, которая была сдвинута в сторону, открывая уголок ярко-розового лифчика. Бросив взгляд туда, где только что стояла пара, прижавшись друг к другу, Гермиона подчеркнула справедливость, добавив: — И десять очков со Слизерина. Пэнси бросила на нее испепеляющий взгляд. — Итак, Грейнджер, ты опять с Драко. Не притворяйся, что ты не хочешь, чтобы он тебя целовал здесь до потери чувств… возможно, это будет самое интимное, что у тебя было в жизни. — Девушка с мордой мопса издала звук отвращения. — Как будто ты когда-нибудь прикоснешься к грязнокровке, Драко! — Хватит твоей желчи, — прорычал Драко. На лице Пэнси появилась самодовольная ухмылка. — Признайся, ты скучаешь по мне. Я гораздо интересней, чем Мисс Фригидная Школьная Училка… — Возвращайся к себе, Пэнси, — настаивал он. Вздернув подбородок, смутно соблазнительная улыбка ведьмы стала еще более дикой. — Будь осторожен, Драко. То, что Темный Лорд исчез, еще не значит, что грязнокровки теперь являются честной добычей. Представь, что сказал бы твой отец… — Я буду благодарен тебе, если ты не будешь лезть в мои дела, — резко выговорил Драко. — А сейчас… возвращайся в свою маленькую барсучью норку, Паркинсон. Недовольно зашипев и задрав нос, Пэнси вышла из пещеры, ее юбка криво сидела на покачивающихся бедрах, когда она отступала. Признайся, ты скучаешь по мне… Слова Пэнси рикошетом пронеслись в голове Гермиона. Значит, между ней и Малфоем что-то было! Она глупо задавалась вопросом, что их связывает. Затем, вздрогнув, она напомнила себе, что это не ее дело. И ей действительно было все равно. Верно? — Грейнджер! Гермиона вздрогнула. — Да? — Ты уставилась в стену. — О. Извини. — Готова вернуться в башню? Мы закончили дежурство. — Да. Когда они начали подниматься, тема, которую она так не хотела поднимать, всплыла. — Итак… У Поттера есть карта Хогвартса, которая показывает, где находятся люди и что они делают. Это многое объясняет. Гермиона сосредоточила взгляд на нем. — Это нечестно использовать то, что я сказала под порошком правды против меня. — Я — Малфой. Я не играю честно. — Я запомню это… — Эта карта. Она все еще у тебя? — Нет. — Ты бы мне не сказала, даже если бы она у тебя была, — оценил он. Он не казался раздраженным. Скорее, казалось, что ее ответ получил его одобрение. Они дошли до коридора пятого этажа, который вел к основанию башни Когтеврана. Драко остановился возле балкона, где она однажды нашла его курящим с Ноттом и Забини. — Поднимайся без меня. После инцидента в кабинете Когтевран мне нужно покурить. — На территории школы не курят, Малфой, — строго напомнила она ему. Он пожал плечами, вытаскивая из кармана мантии пачку. — Сними десять очков, если тебе так хочется, я все равно пойду. Пыхтя, как сойка, Гермиона последовала за ним, когда он вышел на маленький балкон, вертя в руках палочку и пачку. Его руки, казалось, слегка дрожали. Возможно, ему правда нужно было немного успокоиться… И все же… — Убери это, — потребовала она. Он не ответил. — Пожалуйста, убери, — попыталась она. Уголки его губ поползли вверх от ее попыток. — Хорошая попытка, научиться хорошим манерам, Грейнджер. — Ты же убиваешь себя, куря их. Он закатил глаза, выбрав одну из белых палочек и повертев ее между двумя тонкими пальцами. — Мы уже говорили об этом, почти слово в слово. — Если ты не уберешь это, я… — Но Гермиона не знала, что она бы сделала, так что пустая угроза в конце концов не произвела никакого впечатления. — Ты что? Она поджала губы. — Я не скурю эту сигарету в том случае, если ты выбьешь ее у меня из рук и найдешь моему рту занятие получше, — бросил он с вызовом, указывая на незажженную сигарету. Она уставилась на него, а он лишь приподнял светлую бровь и задумчиво посмотрел на нее. — Тогда я буду считать это как «нет»… — Как ты можешь… — заикаясь, пробормотала она. — Разве ты не хотел больше не говорить об этом? Он поджег сигарету кончиком палочки и усмехнулся ее протестам. — Нет! Это не смешно! — Вот тут ты ошибаешься, — поправил он ее, почти скучая. — Я веселый. Гермиона удовольствовалась тем, что уставилась на его сигарету. Что, черт возьми, он делает, пытаясь заставить снова его поцеловать? Разве он не сказал, все два часа назад, что они попытаются сохранить свой единственный поцелуй в тайне? Она старалась держать себя в руках, но иногда он просто сводил ее с ума! Она размышляла над словами МакГонагалл, когда она попросила приглядывать за ним: Иногда, чтобы начать превращение в хорошего человека, все, что нам нужно — это доказать, что мы уже являемся таковыми. Что пугало ее больше всего, так это то, что она начала понимать это. Я понимаю, каково это, когда война меняет основу того, кем ты являешься. Прищурившись, Гермиона спросила: — Почему ты не попросил шляпу отправить тебя обратно к змеям? Мне больше нравится вот так, когда ты отчаянно нуждаешься в расческе. Драко задумался. Тем временем от его только что зажженной сигареты поднимались вверх завитки белого дыма. Потушив пламя на конце палочки, Драко внимательно осмотрел ее, прежде чем спрятать обратно в карман. Гермиона была уверена, что он тянет время, обдумывая, как много он должен ей рассказать. «Как по-слизерински», — сухо подумала она. — Мне кажется, Грейнджер, что на сегодня с меня хватит. Я поцеловал тебя, потому что ты выглядела так, будто хотела, чтобы тебя поцеловали, но в основном потому, что я действительно хотел поцеловать тебя. Хотя Гермиона предпочла бы намеренно не сдавать несколько важных эссе вместо того, чтобы признаться кому-нибудь, что она целовалась с Драко Малфоем и ей это понравилось, правда была в том, что она действительно хотела снова его поцеловать. Ужас. Она подозревала, что на этот раз это не вызовет паническую атаку, если она сможет эмоционально подготовиться к этому. Он прижал сигарету к губам и заметно расслабился со второй затяжкой. Когда он выдохнул, горячий дым поднялся в ночное небо. Ее голова кричала: «Нет!» А сердце неровно стучало и шептало: «Определенно да…» Гермиона издала противоречивый звук разочарования и бросилась к нему, врезавшись в его тело. Ее рука инстинктивно ухватилась за галстук Когтеврана, затянутый на его шее, чтобы притянуть его лицо, и она прижалась губами к его губам. Он поспешно выронил сигарету, его руки вновь были заняты тем, что поочередно сжимали ткань на плечах ее школьной формы. На вкус он немного напоминал дым, но больше всего на желание. Целоваться с Драко было увлекательным занятием, и сейчас он был в подходящем настроении, чтобы наслаждаться этим. Его светлые ресницы опустились, а глаза закрылись на долю секунды раньше ее. Гермиона заметила фиолетовые синяки на его веках, которые указывали на то, что он плохо спал. Когда она закрыла свои глаза, чтобы насладиться тем, как его губы прижимаются к ее губам. Его язык блуждал по ее рту так, что ноги стали ватными. Она могла чувствовать, как ее кровь стучит так быстро, что казалось, будто она поет, когда течет по ее венам. После минутного пылкого поцелуя он слегка прикусил ее нижнюю губу. К ее смущению, это действие вызвало тихий всхлип. Даже она не была уверена, был ли этот звук результатом удовольствия от того, что он делал с ней, или легкого ужаса от того, чему они оба поддавались. Почувствовав противоречие, Драко нежно обхватил одной рукой ее затылок, а другой поясницу, прижимаясь к ней. Он оказался теплее, чем она предполагала. Должно быть, они целовались дольше, чем она думала, потому что, когда они наконец отпрянули друг от друга, его сигарета полностью догорела. Он одарил ее озорной улыбкой и потянулся за другой. — Мне показалось, ты сказал, что ты не будешь курить, если я поцелую тебя! — обвиняюще выпалила она. — Я сказал, что не буду курить ту сигарету, а не то, что не буду курить вообще. Гермиона сердито посмотрела на него и в отчаянии топнула ногой. Она демонстративно вытерла рот, словно очищая место заражения, затем бросила на него злобный взгляд, прежде чем отступить. Она направилась к первой ступеньке Башни Когтеврана, радуясь, что он, по крайней мере, не последовал за ней. Он так приводил в бешенство! Но, черт бы его побрал, он умел целоваться… Она сразу же легла в постель, чувствуя, что на ней играют, как на скрипке. Задернув занавески вокруг своей кровати, Гермиона несколько раз провела пальцем по губам, проворочавшись пару часов, прежде чем наконец погрузиться в милосердный сон.

***

— Что здесь произошло? — задыхаясь, спросила Сью. На следующее утро, когда когтевранки спускались к завтраку, они наткнулись на серию обширных ожогов на стене первого этажа за пределами Большого зала. Гермиона подумала о нападениях василиска со второго курса, и на долю секунды жестокая рука страха крепко сжала ее. Падма огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и ответила: — Группа второкурсников напала на шестикурсника, который был вынужден был использовать Круцио на них в прошлом году… — Это ужасно, — прошептала Лиза, с тревогой глядя на следы ожогов. Они растянулись почти на двенадцать футов по каменной стене. — Ты была здесь в прошлом году, — прошептала Сью. — Разве ты не помнишь, какими ужасными были Кэрроу? Они не оставляли другого выбора, кроме как повиноваться. Старшие студенты были вынуждены практиковать Круцио на первокурсниках с определенной частотой. Дафна сжала челюсти: — Не похоже, что у нас был какой-то другой выбор. Либо мы делаем, либо они угрожают нашей семье. Как бы то ни было, они, похоже, думали, что слизеринцам больше всего нравится мучить младших учеников. — Дафна, — медленно сказала Падма, — тебе когда-нибудь приходилось…? — Да. Лиза и Падма выглядели испуганными, но Гермиона поспешила на защиту своей новой подруги: — Никто не избежал войны невредимым. Нам всем приходилось делать то, чем мы не гордимся. — Я просто не могу поверить, что это была группа второкурсников, — произнесла Сью, бросая на стену подозрительный взгляд, как будто та была виновата. — Ничего страшного, — заговорщицки пробормотала Падма. — Хогвартс замял бы это дело, но на прошлой неделе третьекурсник Когтеврана напал на слизеринца четвертого курса, потому что отец того убил брата мальчика. Он был прямо там с Сами-Знаете-Кем… — В имени Воландеморта больше нет силы, — усмехнулась Гермиона, чувствуя тошноту в желудке. Остальные четыре девушки побледнели. Лиза заговорила: — Мы не такие храбрые как ты, Гермиона. Не все из нас сражались против него. Некоторые из нас просто опустили головы и желали, чтобы все это прекратилось. Гермиона не знала, что на это ответить. Она была очень рада, когда они свернули в зал, и она обнаружила Рона, сидящего за столом Пуффендуя вместе с Симусом. Кажется, Гарри и Джинни еще не появились. Она извинилась перед соседками и направилась к бывшим гриффиндорцам. — Доброе утро, Рон, Симус, — сердечно поздоровалась она, плюхаясь на место напротив мальчиков. — Привет, Гермиона, — ответил Симус. — Доброе утро, Миона, — довольно радостно сказал Рон. Его тарелка была полна сосисок и тостов. — Кажется, у тебя хорошее настроение, — заметила она, взяв булочку. — Непобедимый чемпион прямо здесь, — похвастался Рон, выпятив грудь. Симус закатил глаза. — Он невыносим. Гермиона вздрогнула, так как обычно именно она называла Рона невыносимым. Было странно слышать это от кого-то еще. — В чем именно ты непобедим? — У пуффендуйцев есть игровая комната рядом с гостиной, — объяснял Симус. — Там просто огромная стена, заваленная настольными играми. Старшекурсники используют ее, чтобы познакомиться с младшими, которые приходят, и каждый готовится заменить сломанные или потерянные части. «Солидарность среди барсуков…» — В любом случае, — пояснил Рон с набитым сосисками ртом, — существует шахматная лига, которая собирается каждую неделю. Еще ни разу не проигрывали! — Ну, ты действительно обыграл зачарованные шахматы МакГонагалл на первом курсе, — признала Гермиона, смотря, какие варенья и желе были разложены на столе. Она выбрала зеленое варенье и подтащила банку к себе, разрезая булочку пополам ножом для масла. — Мы уже знаем, что ты великолепен. Говорить это казалось правильным, потому что глаза Рона загорелись, и он широко улыбнулся ей. — От тебя я буду рад это слышать хоть каждый день. Довольная тем, что их дружба, казалось, снова осталась нетронутой, Гермиона глубоко погрузила ложку в банку и вытащила капающую горку полупрорачного зелено-золотого варенья. Она позволила ему упасть на перевернутую поверхность булочки, намазала ее тыльной стороной ложки, затем сунула ложку в рот, чтобы облизать ее. Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла глаза, все еще держа ложку во рту. Драко смотрел на нее с соседнего стола Когтеврана. Увидев, что она заметила, как он наблюдает за ней, его рот приподнялся в похотливой ухмылке. Она тут же вынула ложку изо рта и отвела взгляд, ее мозг горел от мыслей об их вчерашнем поцелуе. Нежеланный жар пробежал по ее телу. К счастью, появились Гарри и Джинни, потому что они сидели напротив нее и разговаривали, заслонив Малфоя. Джинни завыла: — Я такая голоооодная! — Тогда ты точно пришла по адресу, — заверил ее Симус. Остаток завтрака прошел без происшествий. После этого Гермиона и Рон встали, чтобы отправиться на Защиту От Темных Искусств. Когда они поднимались на четвертый этаж, Рон упомянул об ожогах на стене после нападения. — Это безумие. Казалось бы, после прошлого года всем надоело нападать друг на друга. — Но в этом-то и проблема. Люди больше не знают, как себя вести. — Она печально покачала головой. — Теперь все изменилось. Я имею в виду, конечно, они восстановили Хогвартс и Гринготтс наконец снова открылся… нет никаких сообщений о пропавших без вести или подсчетов тел в Ежедневном пророке… но люди уже не те. Как это могло случиться? — Я слышал, в Гринготтсе всех драконов отправили в отставку, — задумчиво произнес Рон. — По крайней мере, так сказал Билл. Чарли был на взводе, он всегда ненавидел, что драконы сидят там взаперти, и ну… ты помнишь. — Я тоже рада, что они выпустили всех драконов, — призналась Гермиона, вспоминая их мучительный побег на спине одного из них. Сюрреалистично было осознавать, что это было всего несколько месяцев назад. — Но я знаю, что ты имеешь в виду. На прошлой неделе Джордж заговорил о том, чтобы снова открыть «Всевозможные волшебные вредилки», понимаешь? Но в тот момент, когда он ступил в это место, у него случился нервный срыв, и мама отправила его в больницу Святого Мунго, потому что он пробил окно и сломал руку. — Это ужасно. — Да, — серьезно согласился Рон. — Пройдет еще немного времени, прежде чем он сможет прийти в хорошее, стабильное состояние. Мама рада, что он вернулся домой, но она всегда плачет, когда видит его, и всегда плачет по Фреду… — Это ужасно, — посочувствовала Гермиона. После минутного молчания, когда два друга погрузились в задумчивость, она сказала ему честно: — Я знаю, ты не хотел, Рон, но я благодарна тебе и Гарри, что вы вернулись со мной в этом году, даже если мы больше не гриффиндорцы… и я действительно рада, что у тебя есть что-то вроде шахматной лиги, чтобы помочь тебе отвлечься. Глаза Рона сощурились на уголках, когда он улыбнулся, начиная объяснять, как он выиграл свой последний турнир прошлым вечером. «Действительно», подумала Гермиона,— хорошо, что все еще можно радоваться чему-то простому после стольких разрушений… Они почти дошли до двери, ведущей на Защиту От Темных Искусств, когда она услышала, что ее кто-то зовет. — Мисс Грейнджер! Гермиона и Рон обернулись и увидели профессора МакГонагалл, шагающую к ним, а ее мантия впечатляюще развевалась. — Доброе утро, Уизли, — поздоровалась она. Проходившая мимо группа третьекурсников удивленно посмотрела на свою заведомо строгую директрису, фамильярно улыбавшуюся Рону и Гермионе. — Могу я ненадолго забрать Мисс Грейнджер? Даже Рон выглядел удивленным, что МакГонагалл спрашивает его разрешения, а не говорит ему, даже если это была просто вежливость. — Эм, конечно, профессор. Увидимся на занятии, Гермиона. И он исчез внутри. — Я только на минуту, — тихо заверила ее МакГонагалл, отводя Гермиону в сторону. — Я хотела узнать, присматриваете ли вы за Мистером Малфоем, как я просила. — О! — Гермиона покраснела, думая о том, что действительно ли то, чем они занимались считалось «присмотром» за ним. Это было больше похоже на то, что она держала свои губы на нем. — Да, конечно. Пока что я не заметила ничего подозрительного. Про себя она добавила: «Если не считать тот факт, что он, кажется, совершил полный переворот в своих кровных предрассудках всего за несколько месяцев и теперь заинтересован в поцелуях с такой ведьмой, как я. — Насколько я поняла, его отца вчера выпустили из Азкабана под временный домашний арест, — продолжала директриса. — Учитывая влияние Люциуса на выбор Драко в прошлом, я была обеспокоена его реакцией. Гермиона удивилась. — Он никогда не упоминал об этом. На самом деле мы не говорим о нашей личной жизни. Если только нас не заставил это сделать магический порошок, сделанный сотню лет назад одним из основателей Хогвартса… Но Гермиона знала, что не хотела рассказывать МакГонагалл о секретной комнате Кандиды Когтевран. Это казалось каким-то личным — еще один секрет между ней и Малфоем. Директриса строго посмотрела на нее. На мгновение Гермиона вспомнила Альбуса Дамблдора и его пронзительные голубые глаза, которые, казалось, всегда отличали правду даже от самой скудной лжи. На секунду ей стало не по себе. — Спасибо, Мисс Грейнжер, я рада, что вы ничего не заметили. Увидимся в пятницу на занятиях. Подняв глаза, когда МакГонагалл ушла, она увидела Малфоя, Забини и Нотта, шагающих по коридору в класс. Они оторвались друг от друга в дверях кабинета: Забини вошел первым и даже не посмотрел на Гермиону, но Драко бросил на нее затянувшийся хитрый взгляд. Решив не обращать на него внимание, Гермиона двинулась следом. Нотт протянул руку, чтобы задержать ее на мгновение и напомнил: — Помнишь, Грейнджер, в библиотеке после ужина. Возле секции о средневековых восстаниях гоблинов. «Если бы я только могла забыть», — немного нервно подумала она. Внешне она кивнула один раз. Она смотрела, как Нотт идет дальше по коридору, предположительно в свой класс, прежде чем направиться вслед за мальчиками, чтобы занять место рядом с Роном. Озабоченная, Гермиона искоса взглянула на Малфоя и Забини, сидевших за своим столом, и поняла, что у нее есть свои вопросы для Теодора Нотта.