Орлиное гнездо

Там было так много вещей, на которые можно было посмотреть, и Гермиона не знала, с чего начать. Их шаги были приглушены темно-синем ковром, когда она и Драко направились в неизвестную комнату. Кружева королевы Анны в изобилии росли в большом горшке возле двери, эффектные белые головки кивали им с тонких стеблей, когда они проходили мимо. Первое, что она заметила, были огромные горы книг. Это было даже более великолепно, чем магазин «Флориш и Блоттс» (Гермиона никогда там не была, но очень мечтала). Здесь были не только книги, но и свитки, пергаменты и артефакты. В углу стояли древние индийские доспехи, блестящие и отполированные, как новенькие. Рядом была коллекция боевых топоров и мечей из другого века. Вдоль стен тянулись длинные полки, предназначающиеся для подносов и щитов, и ящики, достаточно большие для кубков, кольца и пары перчаток. Каждый дюйм стен был покрыт стеллажами, и каждая полка занята. Ее взгляд блуждал то туда то сюда, пока у нее не закружилась голова от всего этого. — Здесь все новое, — заметил Драко, отвлекая Гермиону от своих наблюдений, — Коридор снаружи выглядел как развалины, в то время как здесь, кажется, кто-то только что был. Гермиона заметила, что он напрягся и достал палочку, словно ожидая неминуемого нападения. Она же чувствовала себя необъяснимо непринужденно. Повсюду стояли мольберты, некоторые с незаконченными шедеврами, стоявшими там, словно брошенные или неважные. Земля была усеяна предметами: урнами, шкурами, книгами в стопках, мотками веревок, свечами, использованными перьями, парой женских кожаных сапог, кадильницами и даже несколькими огромными жемчужинами. Чаще всего на полу появлялись скомканные куски пергамента. Вдали от комнаты, выглядевшей так, словно она была разрушены, это место походило на уютный кабинет не очень аккуратного интеллектуала. Кто-то кто не ожидал компании. — Как думаешь, где мы? — спросила она. Ее глаза метнулись на дальнюю стену, где был установлен котел вокруг еще большего количества полок, в которых в основном были ингредиенты для зелий. Глаза Драко все еще блуждали по комнате в поисках намека на нечестную игру. — Не имею ни малейшего представления. Огромный письменный стол из красного дерева с когтистыми ножками и замысловатыми орлиными узорами стоял перед внушительным деревянным стулом, задрапированным кобальтовым плащом с капюшоном и украшенный блестящей бронзовой нитью. Стол был завален личными вещами, включая ключи на железном кольце и небольшую коллекцию запертых книг. В кружке с чаем все еще оставался слабый след тепла. Там лежало несколько писем, написанных красивым стенографическим почерком и утяжеленных инкрустированной сапфирами чернильницей. Гермиона подошла к столику и подняла чернильницу, чтобы прочитать ближайшее письмо, надеясь найти ответ. Из кучи выкатилась восковая палочка и печать. На ней была замысловатая буква «К». Кусочки пазла, казалось, складывались, но Гермиона не могла заставить себя поверить своим подозрением, пока ее взгляд не остановился на нижней части ближайшего пергамента, который был элегантно подписан «Кандида Когтевран». Она в шоке уронила чернильницу, и та упала на стол с таким грохотом, что, казалось, эхом отозвалось в ее сердце. Быстро схватив ее, чтобы не пролить, она поправила ее и положила обратно поверх писем. — Это кабинет Кандиды Когтеврен, — объявила она. Глаза Драко удивленно расширились, а затем подозрительно прищурились, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Как ты узнала? — Некоторые письма там подписаны ею. Он немного опустил свою палочку, но его глаза сузились еще больше, превратившись в узкие щелочки. — В этом нет никакого смысла. Это место выглядит так, будто кто-то только что здесь побывал. Ее глаза пробежались по кабинету, но Гермиона не смогла найти для него очевидного ответа. Там было слишком много полок, чтобы рассмотреть их все, и каждая была нагружена множеством предметов и инструментами. Семь ваз из керамики, которые выглядели так, будто они могли быть из династии Хань, были расположены по кругу возле старого клавесина. Похожий на гобой инструмент стоял вертикально на стопке чистых холстов. Было бы невозможно понять, с чего начать. — Если только мы не вернулись в прошлое… — тихо задумался Драко. Покачав головой, Гермиона настаивала: — Я много раз возвращалась в прошлое, и поверь мне, мы никуда не перемещались. — Дай угадаю. Какой-то безрассудный план Поттера? — Вообще-то нет, — ответила она, не желая вдаваться в подробности, — Для нас было бы почти невозможно путешествовать через столько веков, не имея никаких знаний об этом. Достаточно сказать, что мы не вернулись в прошлое. Хотя… это возможно… — она замолчала. — Возможно что? Она принялась жевать губу. — Возможно, что эта комната действует как капсула времени, хотя я не совсем уверена, как работает такая магия. Тем не менее, если это правда кабинет Кандиды, теоретически возможно, что она действительно только что вышла из комнаты. Он уставился на нее. — Я никогда не слышал о том, чтобы Когтевран оставила после себя секретную комнату в Хогвартсе. Пожав плечами, Гермиона рассуждала: — Салазар Слизерин оставил, когда создал Тайную комнату. Это самый известный пример того, как основатель оставил часть своего наследия в замке. Слизерин сделал это, чтобы очистить школу от маглорожденных, что, по его мнению, было крайне важно. Мы знаем, что Когтевран самым важным считала интеллект. Может быть, эта комната — то, как она решила увековечить это. Вполне разумно полагать, что в этом замке есть не одна потайная комната. Драко еще раз оглядел загроможденный кабинет, вглядываясь в детали. Гермиона заметила, что его палочка больше не была наготове, хотя она все еще была стратегически спрятана в рукаве для легкого доступа. — Если эта комната действительно была ее, то мне теперь ясно, почему когтевранцы считаются самыми умными среди всех факультетов. Как думаешь, здесь есть что-нибудь, что она не делала? — он жестикулировал, приводя примеры, — Она рисовала, музицировала, собирала артефакты, изучала многие предметы. Как считаешь, у нее было свободное время на сон? Гермиона засмеялась. Драко резко повернул голову и уставился на нее, не привыкший слышать такой искренний звук, исходящий от нее. — Я уверена, что она как-то находила время. Пробираясь к котлу, Гермиона мысленно составила каталог ингредиентов, выставленных там. На полках обнаружились закупоренные флаконы, вырезанные из слоновой кости, и разноцветные глазурованные горшки для хранения, запечатанные воском. В одном маленьком стеклянном террариуме цвели лилии из клубней. Миска с рыбьими глазами, похожими на пуговицы — все еще влажные и умные — стояла на маленьком круглом столике рядом с кучей волосатых листьев огуречника. На стене висела коллекция ковшей, сделанных из разных металлов или дерева, а также пучки сушеных трав. На дне котла было окошко чашки серебристой пыли. Гермиона взглянул на пюпитр рядом, на котором лежал беспорядочно написанный от руки рецепт зелья, уголки пергамента были слегка загнуты. Драко покосился на рецепт, и Гермиона не смогла удержаться не поддразнить: — Уверена, сейчас тебе не хватает очков, не так ли? Он бросил на нее быстрый взгляд и взял пергамент. Спустя несколько мгновений, в течение которых он читал, он пробормотал: — Не может быть. — Что? Он оттолкнул ее цепкую руку. — Этот рецепт указывает на то, что это порошок истины. Похож на сыворотку правды. — Но, если это действительно кабинет Кандиды Когтевран, — изумилась Гермиона, — Сыворотка правды не была бы впервые открыта через несколько столетий после того, как Вивиан Веритам впервые сварил ее с успешными результатами в 1818 году… — Скажи мне, Гермиона, — Твоя цель в жизни — все знать? Она покраснела. — Это было важно. Закатив глаза, Драко наклонился над котлом и заглянул внутрь. Серебристый порошок невинно поблескивал. Он потянулся пальцем вниз, чтобы коснуться его, пока Гермиона не схватила его за запястье. — Не надо, — посоветовала она. Он робко убрал руку. — Ты права. — Здесь есть несколько пустых фляжек, — Гермиона взяла хрустальный флакон с резной пробкой и протянула ему. Драко приподнял бровь, и взял флакон. — Ты предлагаешь мне взять немного? — Только ради учебы, а не для использования. Это может быть предшественник известного зелья! Возможно, единственный существующий прототип… — Ну и ну, а я-то считал тебя паинькой, слишком благородной, чтобы красть. «Воровство», — поняла Гермиона, потому что так оно и было. Она вспомнила, как однажды в начале охоты за крестражами Воландеморта, украла яйца из сарая. Хотя она оставила немного денег в курятнике, и Гарри с Роном настояли, чтобы она не беспокоилась об этом, этот поступок все еще оставлял странный привкус во рту, который еда не смогла заглушить. «Неужели я действительно достаточно воровала в прошлом году, чтобы теперь быть к этому равнодушной?», — взволновалась она. Вслух она сказала: — Ты прав, не знаю, о чем я думала. В глазах Драко появился странный блеск, когда он ответил: — Трудно чувствовать себя виноватым в краже чего-то у того, кто уже долгое время мертв. Не уверен, что это вообще считается воровством. Больше похоже на археологию. Похоже, он был полон решимости взять немного, невзирая на ее идеалы. Считается ли это воровством, если мы крадем у человека, который умер в одиннадцатом веке? Пока она раздумывала над тем, стоит ли брать немного редкого порошка, рука Драко уже опустилась в котел, зачерпнув маленький хрустальный флакон. Гермиона не была уверена, было ли это из-за того, что Драко нуждался в очках больше, чем он показывал, или из-за ультратонкого зерна порошка, заставляющего говорить правду, но его рука была покрыта серебристой пылью, когда она появилась. Вещество прилипло, как блестки, и не поддавалось встряхивание., как бы он ни старался. Всего через несколько секунд он попытался смыть ее с помощью Агуаменти. — Давай я помогу, — предложила Гермиона, наколдовывая ткань для того, чтобы стереть порошок с его руки. — Моя любимое блюдо, которое раньше готовила бабушка, — наугад сказал Драко, — Был жареный гусь, заправленный карамелизироваными кровавыми апельсинами. Я не ел его с тех пор, как она умерла, и иногда мне кажется, что это мое любое блюдо, потому что оно действительно такое вкусное, или потому что я скучаю по бабушке. Моргая, Гермиона могла только смотреть. Она протянула ему тряпку, но он, казалось, был слишком удивлен, чтобы с ней что-то сделать. — Э-э-э, как… а? — неловко пробормотала она. — Что, во имя Мерлина, это было? — выругался Драко, его глаза снова метнулись к пергаменту с рецептом зелья. «Правда — убедительный порошок?» Он явно был поражен ужасом. Нахмурившись, Гермиона жестом попросила дать ей рецепт, чтобы она могла его просмотреть. Он услужливо передал ей листок, и она внимательно изучила его. — Да, — подтвердила она, — Ты будешь говорить правду до тех пор, пока не стряхнешь себя весь порошок. Чем дольше он остается в контакте с твоей кожей, тем глубже истины ты начнешь раскрывать. Скребя тряпкой и еще большим количеством воды, Драко сказал ей: — Я думаю, что твои волосы были красивыми, когда они были прямыми, но ты была не похожа на себя. Мне больше нравится вот так, когда ты отчаянно нуждаешься в расческе. — Что? Драко поморщился, и его бледное лицо приобрело болезненный оттенок, как будто он испытывал первые приступы тошноты. — Помоги мне… снять… это дерьмо! Ее руки, казалось, двигались сами по себе, механически. Неужели Драко только что признался, что ему нравятся ее дикие, густые кудри? Вопрос получше: не перевернулся ли мир с ног на голову? Это было возможно. Вполне возможно. — Моя тревога действительно беспокоит меня, — процедил он сквозь зубы. Пытаясь держать рот на замке, он быстро покраснел, пытаясь скрыть дальнейшую информацию. Это было бесполезно, остальная часть предложения, казалось, пробила его волю, так что он почти кричал, — Малфои должны быть спокойными, хладнокровными, собранными, мне действительно трудно быть таким со времен войны. Иногда я становлюсь слишком взрывным, а меня воспитывали не так, — он так сильно сжал челюсти, что последнее признание вырвалось у него с шипением, — Это заставляет меня чувствовать, что я не тот сын и наследник, каким должен быть. — Ты ничего не можешь с этим поделать! — настаивала Гермиона, наколдовывая вторую тряпку, чтобы помочь ему вытереться. Слушать, как он раскрывает факты о себе, было одновременно и увлекательно, и неприятно, тем более что обычно было так трудно вытянуть их из него. Она протянула ему новую ткань и взяла старую, случайно стряхнув на себя немного серебристого порошка. — О нет! — воскликнула она, осознавая свою ошибку, — Эванеско. Заклинание не сработало. — Эскуро! И это тоже. — Никто никогда не говорил мне, что горе так похоже на страх. Я думаю, именно поэтому меня не отправили снова в Гриффиндор. Теперь, когда война закончилась, в моей жизни так много того и другого. Драко на мгновение замер. — Так вот почему у тебя панические атаки? Ты боишься? — Этот порошок ужасен! — сердито выпалила она. Чем больше она терла, тем больше растирала по руке. — Я потерял одного из своих лучших друзей, потому что не смог защитить его, — прошептал Драко. Он посерьезнел, глубокая боль заметна была только в сведенных бровях. Поскольку попытка сохранить информацию в тайне ранее не сработала, он пробормотал самым тихим голосом, — Крэбб, возможно, большую часть времени был идиотом, но он был одним из моих самых старых друзей. Я даже не могу сейчас находиться в одной комнате с Гойлом. Это чувство взаимно. Это вызывает слишком много воспоминаний. Грег чувствовал потерю Винса еще сильнее, чем я. Отчасти поэтому он и не смог вернуться в этом году. А еще он всегда ненавидел школу. Три, три, три. Казалось, что порошок никогда не ототрется. Гермиона почувствовала покалывание в трахее, как будто случайные секреты просто не могли дождаться, чтобы вырваться наружу. Ее рот открылся прежде, чем она успела это осознать: — Я думаю, что худшее, что мне когда-либо приходилось делать в своей жизни — это наложить Обливейт на своих родителей. Мне казалось, что я стерла свое существование, и не только из их головы. Драко на мгновение поднял на нее глаза, но она демонстративно отвернулась. — Я всегда уважал тебя, даже когда мы были младше, — пробормотал он, понимая ее намек и не глядя ей в глаза, — Даже несмотря на твой статус. Я не хотел связываться с тобой, и это вызывало уважение, хотел я того или нет. Гермиона замерла и пристально посмотрела на него. Если бы не порошок, заставляющий говорить правду, она бы подумала, что он выдумал это только для того, чтобы поддразнить ее. Затем, когда еще один скрытый факт начал подниматься по ее горлу, она зажала рот рукой, будто физический барьер мог предотвратить его побег. — Я считаю, что ты выглядишь привлекательно в очках. И цвета Когтеврана тебе тоже идут. Они подчеркивают твои глаза. Она судорожно ахнула, и даже Драко поднял глаза с ухмылкой на лице. — Святой Годрик, что я сказала? — выдохнула она, открыв рот. — По-моему, ты только что призналась, что я тебе нравлюсь. — Конечно, нет! — воскликнула она, и лицо ее залилось ярким румянцем. — Я поцеловал тебя, потому что ты выглядела так, будто хотела, чтобы тебя поцеловали, но в основном потому что я действительно хотел поцеловать тебя. Она не знала, что ее лицо может стать таким же красным, как волосы Рона, но именно это и произошло; даже лицо Драко теперь было пунцовым. К счастью для него, он, наконец, выиграл битву с порошком, и его рука очистилась от него. — Наконец-то! Гермиона безнадежно поморщилась, глядя на свои пальцы, где все еще оставалось тонкое пятно ужасной субстанции. Она начала тереть еще сильнее, чувствуя себя еще более уязвимой теперь, когда их общее горе было только ее. — Как-то ночью я нашла тебя с помощью карты, которая показывает весь Хогвартс и кто где находится. Я взяла ее у Гарри после вечеринки, чтобы вернуться в башню незамеченной. Я увидела, что ты не спал, и захотела узнать, что ты задумал. После шестого курса, когда ты впустил Пожирателей Смерти в Хогвартс, трудно поверить, что ты не сделаешь что-то подобное снова. Я раньше всегда тебя защищала перед Гарри и Роном, чтобы доказать, что ты не такой, пока ты действительно не облажался. Она не смела смотреть ему в лицо. Вместо этого она удвоила свои усилия, которые почти были вознаграждены. Порошок почти исчез, но не раньше, чем она смогла открыть свою последнюю правду: — Твой поцелуй был лучшим в моей жизни, но он вызвал у меня паническую атаку, потому что это был ты, и я не думаю, что когда-нибудь снова смогу тебе доверять. Наконец она освободилась от порошка. Она бросила свою тряпку рядом с его и уставилась на свои ноги. Испытание, может быть, и закончилось, но все, в чем они признались, неловко витало между ними. Они молчали минуту, час, вечность. В конце концов, Гермиона нарушила тишину своей резкой деловой манерой: — Нам еще нужно завершить дежурство. — Верно. — Мы можем забыть это, и вести себя так, будто ничего не произошло. Совсем как тот поцелуй. — Я не хочу вести себя так, будто этого поцелуя не было. Я сказал, что не хочу ни с кем об этом говорить. Гермиона вскинула голову и уставилась на него. — Когда ты сказала, что у тебя был приступ паники, потому что я тебя поцеловал… это была единственная причина? Что ты не можешь мне доверять? Она моргнула, глядя на грифельные глаза, бледное, как лунный свет, лицо, острый нос, фирменные платиновые волосы. В этом лице, она почему-то перестала видеть врага. Но и друга она тоже не узнала. — Я не знаю, как я смогу тебе доверять, Драко. — Я никогда не просил тебя доверять мне. Она сглотнула. — Я знаю. — Ты не ответила на вопрос, — настаивал он. — Я знаю, — она прикусила губу, — Я думаю… — она посмотрела на него, нервничая, обнаружив, что он пристально смотрит на нее, его глаза впились в нее с восторженным вниманием, — Я думаю, что ты предубежден и, следовательно, узко мыслишь. Я не думаю, что ты честен, и я не считаю, что ты очень хороший. То, как ты разговаривал со мной в течение многих лет, было ужасно. — Однако, — продолжила она, — Я также считаю, что твоя ограниченность проистекает из того, что твоя семья внушила тебе этот образ жизни. Тебе предложили путь искупления, но вместо этого ты выбрал извилистую дорогу. Ты не смог убить Дамблдора, но ты не выдал нас троих, когда нас держали в плену в поместье. Я не совсем уверена, что это значит. Может быть, что ты хороший человек, скрытый под ужасной личностью. — Ты действительно умеешь делать комплименты, — саркастически протянул он. — То, что ты слушаешь меня прямо сейчас, вместо того, чтобы разорвать на куски — маленькая победа и показатель прогресса, — ответила она, скрестив руки, — Я не думаю, что было бы полезно сказать тебе что-нибудь, кроме правды. — Правда, — усмехнулся он, — На сегодня с меня достаточно правды. Возможно, на всю неделю, благодаря этому мерзкому порошку. Гермиона выпрямилась, украдкой взглянув на флакон, стоявший на боковом столике, а затем снова на Драко. — Мы правда должны закончить дежурство… — Я более чем готов уйти, — согласился он, направляясь к двери. Когда он повернулся к ней спиной, Гермиона быстро использовала невербальные заклинания, чтобы закупорить флакон, прежде чем сжать его и спрятать в карман. В конце концов, это была слишком хорошая возможность для нее оставить порошок. Она так увлеклась своей скрытностью, что чуть не столкнулась с Драко, когда выходила из комнаты. Он взял книгу с ближайшей от двери полки и принялся ее листать. — Алхимия, — просто объяснил он, закрывая книгу и засовывая ее под мышку. — Ты крадешь ее? — Одалживаю, — поправил он, снова направившись к двери. Она больше его не осуждала, чувствуя, что действительно не имеет на это права, учитывая то, что было в кармане ее мантии… Они прошли через разрушенный коридор за кабинетом Кандиды и вернулись в известный замок Хогвартс. Они оба почувствовали сдвиг в магической ауре, как только ступили обратно в главный коридор. — Пойдем, — подбодрил Драко, показывая дорогу. Гермиона обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на позолоченную дверь позади них, но та исчезла, оставив лишь пустую стену.