Мародёры и...

      На вокзале Кингс-Кросс было очень много людей. В основном, конечно, это были магглы, но то тут, то там мелькали семьи волшебников. Лиса определяла их громоздким чемоданам, клеткам с истошно кричащими совами, недовольными, что их беспокоят в дневное время, и развевающимся мантиям. Дети и подростки, толкая перед собой тяжёлые тележки, встречались со своими школьными приятелями, громко смеялись и болтали. То и дело доносились фразы вроде «На этот раз я точно попаду в команду по квиддичу!», «Слыхал, у нас снова новый преподаватель по Защите от Тёмных искусств!» и «Родители подарили мне на день рождения новую метлу!»       — Скорее, ваш поезд отходит через пятнадцать минут! — поторопила их мать.       — Расслабься, Мира, ещё прорва времени, — успокоил её отец. — Ничего не поменялось? Поезд так и отходит с платформы девять и три четверти?       — Да-да, — скороговоркой пробормотала мать, подходя к разделительному барьеру между платформами девять и десять. Она повернулась к сёстрам. — Всё помните? Чтобы попасть на платформу…       — …Нужно прочти через барьер. Нельзя останавливаться и бояться, что врежешься в стену, — заучено повторила Эмили. — Мы помним, мам.       — Хорошо. Тогда я пойду первая, и буду ждать вас с той стороны. Сефиус, проследи, чтобы всё было хорошо, — и она, спокойно подойдя к барьеру, равнодушно прошла сквозь него, будто там не было крепкой и глухой на вид кирпичной стены. Спешащие мимо по своим делам магглы даже не обратили за это внимания.       — Что ж, Лиса, вперёд. Эмили у нас трусишка, так что ты подай ей пример, — отец беззлобно усмехнулся. Сестра надулась, но возражать не стала.       Лиса выровняла тележку и, глубоко вздохнув, двинулась навстречу барьеру, который выглядел крайне неприступным. В глубине души она чувствовала страх, однако признаться ни самой себе, ни тем более отцу в этом не могла. Она ускорила шаг и зажмурила глаза, живописно представляя, как врезается в стену, а тележка с нагруженными вещами отлетает в сторону и сбивает магглов с ног…       — Тише-тише, ты куда несёшься? — послышался окрик матери откуда-то сзади.       Лиса открыла глаза. Она неслась по забитой людьми платформе, у которой стоял алый паровоз. Здесь было шумнее, чем на маггловской стороне вокзала: ухали совы, мяукали кошки, где-то квакала одинокая жаба, родители давали последние напутствия своим детям, кто-то плакал навзрыд, кто-то в панике носился по платформе. Лиса попыталась затормозить, но это оказалось не так-то просто: тяжёлая тележка так разогналась, что стала неуправляемой. Она едва не врезалась в какого-то старичка, отдавила ногу неизвестной женщине и столкнулась с чужой тележкой, и только после этого ей удалось остановиться. Лиса перевела дух и побрела обратно, к оставшейся позади матери, сверлящей дочь сердитым взглядом.       Пока она пробивалась через плотный поток волшебников, сквозь барьер уже прошли Эмили с отцом и вместе с матерью двинулись по направлению к Лисе. Поравнявшись с ней, сестра, сияя от удовольствия, заговорщицки шепнула:       — Представляешь, я даже не закрывала глаза!       — Делаешь успехи, — похвалила её Лиса. Ну вот, даже Эмили выглядела со стороны не так глупо!       Они выбрали вагон, где ещё оставались свободные места — первые несколько были набиты битком. Отец помог погрузить чемоданы в купе, и они вышли на платформу, чтобы провести последние оставшиеся до отъезда минуты вместе. Неподалёку Лиса заметила рыжеволосую девочку, которую они видели в «Дырявом котле» пару недель назад. Она что-то втолковывала светловолосой девочке чуть постарше себя — судя по лёгкому внешнему сходству, они тоже были сёстрами. Рыжеволосая схватила сестру за руку, но та сердито вырвалась и ответила что-то резкое. Их родители, хоть и стояли довольно близко, явно не замечали перепалки, с восхищением оглядывая платформу.       — Эмилия, Лисандра. — Лиса переключила внимание с чужой ссоры на мать. — Я понимаю, что просить вас вести себя хорошо и соблюдать все школьные правила бесполезно, поэтому просто… — она замялась, подбирая слова.       Лиса удивлённо посмотрела на мать, только сейчас заметив, как та волнуется и нервничает, чуть ли не плача.       — Просто постарайтесь не вылететь из школы, — пришёл ей на помощь отец. — Эмили, даже не пытайся быть лучшей во всём, иначе упустишь самое важное. Лиса, летай так, чтобы ради тебя первокурсникам разрешили играть в квиддич. И присматривай за сестрой. Удачи. — Он с самым серьёзным видом пожал каждой дочери руку и заключил в крепкие объятия. — И не посрамите доброе имя вашей матери.       — О, Сефиус… — миссис Свифт прижалась к мужу. Он приобнял её.       — Всё будет хорошо, — то ли ей, то ли сёстрам прошептал отец.       Рядом стояла темноволосая женщина в дорогой мантии. Она держала под локоть представительного мужчину. Подле них стоял бледнолицый мальчик. От этой семьи так и веяло надменностью. Они холодно, почти равнодушно смотрели вслед залезающему в поезд мальчишке, не прощаясь, не махая. Женщина заметила пристальное внимание Лисы и чуть повернула голову в сторону девочки. Та тут же уставилась в землю, притворившись, что её намного больше интересуют собственные туфли — взгляд у женщины был пронизывающе ледяной. Да уж, таких родителей и врагу не пожелаешь. Пусть миссис Свифт и не была самой образцовой матерью, но всё же Лисе никогда не приходилось сомневаться, что мать любит их с сестрой.       Раздался гудок. Лиса и Эмили поспешили в вагон. Они сели в своё купе и прижались носами к окну. Мать с отцом так и стояли, обнявшись, и с тихой грустью смотрели на медленно трогающийся состав. Миссис Свифт, казалось, сейчас бросится вдогонку за поездом сломя голову, позабыв о достоинстве. Однако она держалась куда лучше: просто робко махала вслед, перебирая пальцами. Сёстры, высунувшись из окна, прощально махали в ответ, пока платформа не скрылась из виду.       Они молча смотрели на мелькающий в окне пасторальный ландшафт. Тишу нарушал только стук колёс по железнодорожным путям. Разговаривать не хотелось. В душе расцветало чувство тихой грусти расставания. Прощание вышло быстрым и скомканным, и вот они уже мчались сквозь сёла, леса и горы навстречу новой жизни. Им ещё не приходилось жить без родителей и недели, а тут целый учебный год за вычетом рождественских и пасхальных каникул. Лиса с таким нетерпением ждала дня отъезда, а теперь при воспоминании о глазах матери, в которых стояли слёзы, ужасно хотелось вернуться.       В купе постучали. Сёстры оторвались от апатичного созерцания пейзажей за окном и повернулись в сторону входа. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась давешняя рыжеволосая девочка. Её лицо припухло и покраснело от слёз, она хлюпала носом и отчаянно пыталась не расплакаться снова.       — Простите, у вас тут свободно?       — Конечно, заходи.       Девочка протиснулась в купе. За ней следом вошёл мальчик, уже переодетый в школьную мантию. Его лицо было мрачнее тучи.       — А я вас знаю, — вдруг сказала Эмили, видимо, не найдя другого предлога начать разговор. — Я вас видела в «Дырявом котле». Я, кстати, Эмили.       — А я Лиса. А вы?       — Лили.       — Северус.       — Очень приятно.       — Ну, это мы ещё посмотрим, — буркнул Северус. Он явно был не в духе.       — У вас что-то случилось? — участливо поинтересовалась Лиса, глядя, как Лили утирает глаза рукавом.       — Да так, наткнулись на двух глупых мальчишек, — ответила она.       — Из таких, которым обязательно надо самоутвердиться за счёт других, — презрительно фыркнул Северус.       Незаметно завязался непринуждённый разговор. Рассказывали о себе, грезили мечтами о школе, вспоминали забавные истории из детства. Лиса и Эмили внезапно узнали, что их мать довольно известна в магическом сообществе в особенности благодаря своему позитивному взгляду на магглов — репутация, правда, у неё в связи с этим довольно неоднозначная. Северус очень удивился, когда узнал, что сёстры понятия не имели деятельности собственной матери. Лиса и сама этому дивилась. Впрочем, с недавних пор она начала подозревать, что родители намеренно умалчивают о многих вещах, связанных с их семьёй. Например, сёстры знали, что у отца есть брат, но он ни разу не навещал их и не писал писем, его не было даже на детских отцовских фотографиях, о нём никогда не разговаривали. Лиса и Эмили не знали и его имени. А ведь они родственники, можно сказать, ближайшие!       В купе снова постучали, но на этот раз к ним заглянули не ищущие свободное место ученики, а розовощёкая улыбчивая женщина, предложившая купить у неё сладостей на перекус. Северус сдержанно отказался, хотя Лиса заметила, с каким вожделением он посматривал на тележку, наполненную шоколадными лягушками, драже с любым вкусом «Берти Боттс», тыквенным печеньем и другими волшебными сластями. Лили последовала его примеру. Лиса и Эмили переглянулись. Сестра прикрыла глаза — на секунду дольше, чем требовалось для обычного моргания — тем самым выражая согласие с решением Лисы. Нет, конечно, читать мысли друг друга они не умели, но каким-то шестым чувством умели понимать друг друга без слов и жестов. Была ли тому причиной их близкородственная связь или текущая в жилах магическая сила — неизвестно, но эта способность не раз помогала им в ситуациях вроде этой.       Лиса вышла в коридор и купила чётко отмеренное количество сладостей: не слишком много или мало, столько, чтобы хватило и им с сестрой, и новым знакомым, но чтобы последние не чувствовали себя обязанными. Вернувшись в купе, она положила свои покупки на столик. Эмили подсела поближе и открыла большую пачку тыквенного печенья.       — Угощайтесь, — пригласила она Лили и Северуса. Те, смутившись, поначалу неуверенно отнекивались, но сестре деликатно, полунамёками удалось их переубедить, и они подсели поближе. Остаток пути они провели, поедая сладости и продолжая болтать о всякой ерунде.       Только когда за окном потемнело, поезд начал замедлять свой ход. Сёстры переоделись в школьную форму и с нетерпением начали ждать остановки. В купе повисло лёгкое напряжение: позабытый на время поездки мандраж снова дал о себе знать. Зелёные глаза Лили от волнения стали огромными, как два блюдца. Северус помрачнел больше обычного. Эмили пыталась сохранять спокойствие, но нервно заламывала пальцы или разглаживала несуществующие складки на коленях. Лиса не видела себя со стороны, но она подозревала, что сама выглядит не лучше.       — Мы прибудем к Хогвартсу через пять минут, — раздался громкий голос машиниста. — Пожалуйста, приготовьтесь к выходу. Оставьте ваш багаж в поезде: его доставят отдельно.       Со стороны коридора донёсся неясный гул: это ученики выходили из своих купе, чтобы поскорее оказаться за пределами поезда после остановки. Лили и Северус присоединились к ним, а Лиса и Эмили остались сидеть: и отец, и мать учили их никогда не спешить. Какой смысл вставать и толкаться в очереди, если поезд ещё даже не остановился?       Поезд плавно затормозил, и толпа учеников мерно потекла на выход. Сёстры подождали, пока основная часть схлынет, и тоже вышли из вагона на небольшую тёмную платформу. Эмили взяла Лису за руку, чтобы не потеряться. Снаружи было по-вечернему прохладно, и Лиса поплотнее запахнулась в мантию и прижалась к сестре. Пускай выглядит, как трусоватый жест — плевать…       Тьму над их головами прорезал и разогнал яркий фонарь размером с добрую тыкву. Поморгав, привыкая к освещению, Лиса заметила, что его удерживает в воздухе громадная рука, принадлежащая человеку невероятных размеров. Лисе никогда не приходилось видеть великанов, но она была уверена, что сейчас перед — вернее, над — ней стоял самый настоящий великан! Она замерла, поражённая видом этого человека: он был не только высоким, но и широкоплечим, а толстая шуба, заросли чёрных путаных волос и косматая борода добавляли ему объёма и вместе с тем внушительности.       — Вау, — только и смогла выдохнуть Лиса, оставив рот удивлённо приоткрытым.       — Первокурсники! — гаркнул великан. Эмили подпрыгнула от неожиданности: его голос был сродни грому средь ясного неба. — Первокурсники, все сюда!       Ошарашенные, немного напуганные, юные студенты Хогвартса сгрудились вокруг великана, глазея на него одновременно с любопытством и страхом и робко жавшись друг к другу. Он рассматривал их в ответ с тем же живым интересом.       — Первокурсники! Все собрались? Тогда за мной! Осторожно! Не забывайте под ноги смотреть!       Великан приглашающе махнул второй рукой и, чуть переваливаясь, направился по узкой крутой дорожке, которая уходила вниз. Они направились за ним в кромешную темноту. Высоко поднятый фонарь был им единственным ориентиром. Лиса даже не пыталась смотреть по сторонам или под ноги: куда ни глянь — их окружал плотный кокон ночи. Поэтому она не сводила глаз с покачивающегося в такт движениям великана источника света, будто заворожённая. Эмили шла рядом, продолжая держать её за руку, и тоже не отрываясь смотрела на фонарь, и в глазах её отражалось его потустороннее свечение. Толпа первокурсников шла почти безмолвно, лишь иногда охая и вскрикивая, когда поскальзывались или спотыкались.       Наконец тропинка закончилась, и они оказались возле большого чёрного озера. Из-за облаков выглянула почти полная луна, и волшебные серебристые блики заиграли на едва колышущейся водной глади. На противоположном берегу, высоком и скалистом, стоял старинный замок, состоящий из высоких башен и бойниц, острых шпилей и мостов. У первокурсников вырвался дружный восхищённый вздох.       У берега на волнах покачивались небольшие деревянные лодочки. Великан указал на них:       — Забирайтесь в лодки! По четыре человека, не больше!       Они всё так же молча приблизились к лодочкам и принялись залезать внутрь. У великана была своя лодка, немного больше прочих. Соседями Лисы и Эмили оказались два незнакомых ученика: коренастый, слегка упитанный светловолосый мальчик, который едва не выпал за борт, когда лодки отчалили от берега, и, словно в противоположность ему, печально разглядывающий небо, худой и какой-то изнемождённый — хотя в последнем, наверное, было виновато освещение: в лунном свете все выглядели как призраки.       Когда они причалили, великан помог первокурсникам выкарабкаться из лодок и повёл их дальше, вверх по лестницам. Он подвёл их к большой дубовой двери и оглядел, проверяя, никто ли не потерялся в дороге. Убедившись, что всё в порядке, он трижды постучал.       Дверь распахнулась, и на пороге показалась высокая строгая волшебница в длинной изумрудной мантии. С ней, — подумала Лиса, — вряд ли пройдут такие же шуточки, как с учителями в начальной школе.       — Профессор Макгонагалл, — великан поприветствовал её почтительным кивком, — вот, привёл. Первокурсники, — он обвёл их рукой.       — Благодарю, Хагрид. Я забираю их. Первокурсники, следуйте за мной, пожалуйста.       Она развернулась и повела их по замковым коридорам, сквозь большие залы, мимо массивных дверей и развешанных по стенам факелов. Они тянулись за профессором нестройной колонной, осматривая недосягаемо высокий потолок, мраморный пол, изящные окна и дышащие мудрой древностью стены школы. Профессор остановилась в какой-то небольшой тесной комнатке, призвала первокурсников к порядку и в наступившей тишине начала:       — Добро пожаловать в Хогвартс, — она сказала это без тени улыбки, но очень торжественно. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, однако прежде чем вы присоединитесь к остальным, вы пройдёте церемонию отбора на факультеты. Распределение — это очень серьёзное и важное мероприятие, ведь начиная с сегодняшнего вечера и до последнего дня в школе ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, делить спальни, проводить время в общей гостиной вашего факультета.       У Лисы засосало под ложечкой. Она вдруг испугалась, что их с Эмили могут распределить на разные факультеты. Как же они тогда будут общаться? Пересекаться раз в неделю в коридоре, если повезёт, и встречаться дома на Рождество и Пасху? Она, конечно, не сомневалась, что сможет найти друзей на своём факультете, но Эмили же не просто сестра, а лучшая подруга в одном лице!       — В Хогвартсе всего четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них великая и древняя история, каждый выпустил множество выдающихся волшебников и волшебниц. Пока вы будете учиться в школе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки. За нарушение правил очки вычитаются. В течение года факультеты соревнуются между собой, и по окончании факультет, набравший наибольшее количество очков, побеждает.       — Стать победителем — огромная честь, — продолжала профессор. Я надеюсь, что каждый из вас станет достойным членом своей семьи, — она замолчала на секунду, давая первокурсникам время переварить всю эту информацию. Откуда-то со стороны донёсся гул множества голосов. — Распределение начнётся через несколько минут в Большом зале, в присутствии всей школы. Пока у вас есть немного времени. Советую вам успокоиться и привести мысли в порядок. Я оставлю вас и вернусь, как только всё будет готово к встрече с вами.       И профессор ушла, напоследок попросив их вести себя тихо. Кто-то из учеников громким шёпотом вопрошал у остальных, как будет проходить церемония Распределения: нужно ли там будет применять заклинания, демонстрировать знания, можно ли погибнуть на Распределении и так далее. Мать с отцом старались не рассказывать о Хогвартсе, чтобы не портить Лисе и Эмили будущие впечатления о школе, но как-то обмолвились о том, что Распределение — это совсем нестрашно и несложно и готовиться к нему каким-либо образом не надо.       Какой-то лохматый мальчишка запугивал остальных, что, мол, придётся сражаться с оборотнем, чтобы пройти отбор. Он хвастался, что его родители чуть ли не с пелёнок готовили к этому судьбоносному сражению, так что он точно не просто выживет, но и выйдет из битвы победителем. Ещё он раздавал советы — надо сказать, весьма оригинальные. В качестве проверенного средства он советовал плевок оборотню в глаз, а если дёрнуть его за хвост, то он испугается и убежит. Мальчишка изо все сил старался говорить серьёзно, но его голос то и дело срывался на смех. Тем не менее находились те, кого это не смущало — в их числе был и пухлый сосед сестёр по лодке. Второй мальчик (всё-таки луна оказалась ни при чём: он и при свете факелов казался болезненно уставшим) стоял в стороне ото всех, насколько это ему позволяло маленькое помещение. Северус, замеченный Лисой в пёстрой толпе голов, с неодобрением косился на рассказчика и что-то втолковывал Лили, которая, кажется, поверила в испытание с оборотнями.       Вернулась профессор Макгонагалл. Она приказала первокурсникам выстроиться в шеренгу и повела прочь из комнатки.       Они очутились в восхитительном зале. Потолка не было — вернее, был, но он точь-в-точь повторял ночное звёздное небо. В воздухе парили тысячи, а может и миллионы свечей, освещая четыре длинных стола, накрытых к ужину. За столами сидели старшие ученики. Они заинтересованно смотрели на вошедших первокурсников. Кто-то равнодушно скользил взглядом по их лицам, кто-то ободряюще улыбался, кто-то нетерпеливо ёрзал на месте. В конце зала располагался пятый стол. За ним сидели взрослые волшебники и волшебницы — преподаватели.       Профессор Макгонагалл подвела первокурсников к преподавательскому столу, перед котором стоял табурет, а на нём возвышалась старая, латанная-перелатанная остроконечная Шляпа. Никаких объяснений не последовало — только все вокруг затаили дыхание. Повисла благоговейная тишина. Долго она не продлилась: на Шляпе появилась дыра, похожая на рот, из которой послышался скрипучий голос:       — По заплатам моим не судите меня: Ведь я мудра, хоть и стара. Вам поведаю древнюю легенду, И мне не нужен для этого бренди! Давно четыре волшебника жили, И дабы избежать забвенья, решили Волшебную школу создать, Чтобы таинства знания передавать. Но поспорили они жёстко, Ведь была одна загвоздка: Каких студентов им выбирать, Кого им магии обучать? Гриффиндор любил отважных, Слизерин — кто юрок и хитёр, Для Когтевран — ум на первом месте, А Пуффендуй ценила всех. Тогда придумали юных студентов Делить на группы — факультеты. А судить поручили мне — Когда-то обыкновенной шляпе. С головы Гриффиндора была я снята И вечно Хогвартсу в служенье отдана. Я речь обрела, и теперь помогу советом: Как быть с распределеньем по факультетам. Тех, кто духовно богат, Принять к себе Пуффендуй будет рад. Тот, кто верен, предан и честен, На этом факультете будет уместен. Но трудолюбия мало для Когтеврана: Это место для готовых и поздно, и рано Учиться, исследовать, вникать И свои теории изобретать. Коль ты благороден, отважен и смел То Гриффиндор — вот твой удел. Здесь учатся одни храбрецы — Даром что слегка гордецы. Твой путь в Слизерин, если ты Способом любым достигаешь мечты. Ты лукав и расчётлив? О да, Факультет ждёт именно тебя! Ну что ж, хватит разговоров! Укажу я путь ваш скоро. Вы довериться можете мне Ведь точней меня никого нет!       Как только песня закончилась, зал взорвался дружными аплодисментами. Шляпа поклонилась благодарным слушателям. Профессор Макгонагалл развернула длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — объяснила она. — Начнём. Адлер, Мэнди!       Их толпы вышла миловидная загорелая девочка. Она подошла к табурету, надела Шляпу и села. Шляпа тут же съехала ей на глаза, закрыв половину лица. Через мгновение Шляпа громко крикнула:       — Гриффиндор! — Крайний слева стол зааплодировал. Раздались крики и свист: гриффиндорцы приветствовали своего первого члена. Мэнди слезла с табурета, поспешила к столу и уселась на свободное место с краю.       — Армс, Миа!       — Пуффендуй! — На этот раз аплодисментами разразился самый правый стол. Подошедшую к ним девочку тепло приняли: обнимали и пожимали руку.       Эйвери (имя Лиса не расслышала) стал первым новым членом Слизерина, Дейзи Барнетт — Когтеврана.       — Блэк, Сириус!       За столом Слизерина оживились. Один из преподавателей, низкий и плотный, с какой-то странной уверенностью посмотрел на темноволосого мальчика, надевшего шляпу. Лиса кое-что слышала от родителей о Блэках: кажется, это была известная и древняя волшебная фамилия, но это никак не объясняло такую активность слизеринцев. Тем более, что…       — Гриффиндор! — громко объявила Шляпа.       В зале на секунду повила потрясённая тишина. Даже сам Сириус казался ошарашенным. Он кинул взгляд куда-то в толпу, и мальчик, запугивавший всех сражением с оборотнями, одобряюще показал ему большой палец. Гриффиндор снова зашумел, даже громче, чем прежде, и Сириус, изумлённый, но довольный, чуть ли не в припрыжку побежал к ним. Лиса заметила, как сидевший в центре преподавательского стола старец усмехнулся в длинную густую бороду.       Перекличка продолжалась. Профессор Макгонагалл называла имена, а Шляпа выкрикивала факультеты: Слизерин, Пуффендуй, Когтевран, снова Когтевран… Лили Эванс попала на Гриффиндор. Северус проводил её грустным взглядом: из разговоров в поезде Лиса поняла, что он рассчитывал поступить на Слизерин и наверняка хотел, чтобы его подруга была вместе с ним.       Франци — Слизерин, Гимли — Пуффендуй, Грейс — Слизерин, Ландо — Когтевран… Римус Люпин, тот самый изнурённый мальчик, был распределён на Гриффиндор, шедший за ним Говард Лурье — на Когтевран. Мэрихольд, Макс, Макдональд… Лиса уже устала ждать. Их с сестрой фамилии были где-то в конце. Толпа нераспределённых всё редела и редела.       Имя — факультет, имя — факультет… Петтигрю, Помпадур, Понд, Поттер, а после — Снейп. Лиса оживилась. Список наконец-то подошёл к букве «С», а значит Свифт где-то там уже совсем близко.       Северуса определили туда, куда он хотел. Он бросил грустный, словно бы прощальный взгляд на Лили, сидящую среди гриффиндорцев, и побрёл к слизеринскому столу. Староста, высокий светловолосый парень, похлопал его по спине и усадил рядом с собой.       Спирс, Стеббинс и наконец…       — Свифт, Эмилия!       Сестра вздохнула. Лиса сжала её ладонь, безмолвно желая удачи, и отпустила. Эмили, волнуясь, вышла вперёд. Она запнулась в мантии и едва не упала, но удержалась на ногах. Дрожа, она натянула Шляпу на голову — и на глаза, отгородившись от внешнего мира.       Ждать пришлось долго. Шляпа и раньше, бывало, называла факультет не сразу, а с задержкой, но чтобы молчать несколько минут… Лиса начала волноваться. Она не была пессимисткой и не ожидала провала на каждом шагу, но тут воображение подкидывало ей одну теорию хуже другой: Эмили не подходит ни одному факультету и не сможет учиться в Хогвартсе; Шляпа сломалась; Эмили вообще не волшебница… А может, и она сама никакая не волшебница?       — Гриффиндор!— вынесла вердикт Шляпа. Лиса подскочила, не ожидав услышать её громкий и резкий голос. Девочка захлопала сестре вместе с гриффиндорцами.       — Свифт, Лисандра! — назвала её имя профессор Макгонагалл. Лиса бросилась к Шляпе: до чего же ей надоело ждать!       Она нахлобучила Шляпу. Первые несколько мгновений ничего не происходило, а потом чужой голос зашептал ей на ухо:       — Так-так-так, ещё одна Свифт… С твоей сестрой было трудновато. С тобой тоже непросто… Столько скрытых способностей… И всё же такая другая… — бормотала Шляпа. — Итак, чего же ты больше всего хочешь, Лисандра Свифт? Славы и богатства? Приключений? Верных друзей, м?       «Я просто не хочу быть одна», — подумала Лиса. Она не сомневалась, что говорить вслух совсем необязательно: Шляпа и так услышит её мысли.       — Одна? — в голосе Шляпы просквозил удивлённый смешок. — Ты в Хогвартсе. Здесь ты никогда не будешь одна.       И, прежде чем Лиса успела спросить, что такое Шляпа имеет в виду, та громко объявила:       — Гриффиндор!       У Лисы вырвался радостный возглас. Она на Гриффиндоре! С сестрой! Они будут учиться вместе! Она так ликовала, что даже забыла снять Шляпу и помчалась к столу.       — Эй-эй! Верни меня на место! — возмутилась Шляпа. Студенты Хогвартса залились смехом. Лиса почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она суетливо извинилась и отнесла Шляпу обратно, передав её Мэйси Тёрнер.       Лиса плюхнулась на лавку рядом с сестрой. Они радостно обнялись. Распределение подходило к концу. Леонард Уиллхаус отправился к когтевранцам, и профессор Макгонагалл, свернув пергамент, унесла из зала Распределяющую шляпу. Седой волшебник, восседающий на троноподобном стуле по центру стола преподавателей, и, озорно улыбаясь, поднялся на ноги:       — Добро пожаловать в Хогвартс! — воодушевлённо начал он. Судя по всему, этот старик был не кем иным как Альбусом Дамблдором, действующим директором школы. Лиса приготовилась к длинной и нудной речи, вроде тех, что декламировали в маггловской школе в начале каждого учебного года. Она с тоской посмотрела на пустующие тарелки и кубки — за весь день она толком-то и не поела: утренний завтрак казался чем-то невообразимо далёким, случившимся даже не несколько часов назад, а когда-то в прошлой жизни; сладости из поезда не могли заменить доброго обеда. — Ну, приятного аппетита!       Он хлопнул в ладоши, и посуда на столе в мгновение ока заполнилась сытной едой. Чего здесь только не было! И отбивные, и жареная курица, и пузатые колбаски, и хрустящие ломтики бекона, и жаркое, и котлеты, и рыба, и картошка от варёной до жареной, и овощи сырые и тушёные… Лиса накинулась на еду, словно её очень давно морили голодом. Эмили же была не очень голодна: она положила себе порцию картошки и маленькую котлетку.       — Эй, вы ведь Свифт? — обратился к ним сидящий напротив Сириус Блэк, которого, судя по всему, отчего-то ожидали видеть на факультете Слизерин. — Мирабелла Свифт, главная защитница магглов в Министерстве, ведь ваша родственница?       У Лисы рот был набит едой, поэтому она промычала нечто невразумительное, и Сириусу ответила Эмили:       — Да, а что, какие-то проблемы?       — Да нет, — мальчик слегка удивился её резкому тону. — Я её уважаю. Не у каждого есть силы отстаивать свои идеалы, особенно в такое время… — говорил он как-то слишком серьёзно для обычного одиннадцатилетнего мальчишки. И что он имел в виду? Что за время сейчас такое? Лиса продолжала жевать и уточнить не успела, потому что мальчик переменил тему: — Меня, кстати, Сириус зовут. А вас?       — Это Лиса, моя родная сестра, — взглянув на всё ещё жующую Лису, Эмили снова вязла на себя ответственность за связи с общественностью. — А я Эмили.       — Как? Милли? — переспросил, не расслышав, Сириус.       — Нет, Э-ми-ли, — чуть громче по слогам повторила сестра.       — Это ведь одно и то же?       — Нет! — хмуро возразила она. Этот мальчик ей явно не нравился.       — Почему?       — Нет, и всё тут.       — А по-моему, это действительно одно и то же, — со знанием дела заявил лохматый мальчик, услышав их разговор. Кажется, его звали Джеймс. Это он рассказывал об оборотнях перед Распределением. И Эмили об этом не забыла.       — Я бы не стала полагаться на твоё авторитетное мнение, мистер великий-победитель-оборотней, — припомнили она и байки о Распределении, и его хвастливые заверения, что он-то оборотня одной левой...       — Это была всего лишь шутка, Милли, — нравоучительно изрёк Джеймс. — Я не виноват, что у тебя нет чувства юмора!       — Эмили.       — Милли, Эмили — какая разница? Разница в пару букв!       — Вообще-то...       — Не обращай на него внимания, — посоветовала вдруг Лили, до этого изо всех сил старавшаяся игнорировать обоих мальчишек. — Он любит давать людям дурацкие клички.       — О-о-о, это ты о Нюниусе?       — Его зовут Северус!       — Правда?       Началась новая перепалка, на этот раз между Джеймсом с Сириусом, которые дразнили Северуса, и Лили, которая его защищала. Эмили тоже периодически вставляла слово в поддержку новой знакомой. Лиса усиленно интересовалась жареными грибочками: ей совсем не хотелось встревать в чужие разборки. Да и она не могла понять, с чего вдруг сестра так завелась. Подумаешь, Милли... Звучит ничуть не хуже, чем Эмили. И вообще, что-то ей слишком много всего не нравится: Эмилия — плохо, Милли — тоже...       Перебранка утихла, когда еда с тарелок исчезла и вместо неё появился десерт. Мороженое, пироги, эклеры, печенье, пастила, пончики, фрукты и ягоды, пудинг... Лиса пожалела, что уже съела очень много. Надо будет взять на заметку: оставлять после основных блюд немного места под сладкое. Эмили и Лили прожигали бедные пироги таким взглядом, словно это они были виноваты во всех бедах. Сириус и Джеймс беззаботно болтали как ни в чём не бывало.       Когда все окончательно наелись, сладости исчезли со стола и директор вновь поднялся.       — Теперь, когда все поели и готовы слушать, позвольте сказать вам несколько слов, прежде мы все разойдётся по спальням. Во-первых, в нашем педагогическом составе произошли некоторые перемены. Я рад представить вам нового преподавателя по Защите от Тёмных искусств, профессора Фрейю-Луизу Борхес. — Сидящая по левую руку от Дамблдора темнокожая женщина весело помахала студентам рукой. Вид у неё был крайне богемный: она носила не в мантию, а в цветастое мешковатое платье и необъятных размеров шаль, голова была перевязана сложенным платком, а волосы собраны в высокую аляповатую причёску. В зубах профессор Борхес сжимала сильно чадящую сигару. — Кроме того, первокурсники должны усвоить, что Запретный лес — запретная территория, как это и следует из названия. Старшекурсников это тоже касается. Напоминаю, что колдовать в коридорах не разрешается. Также запрещено разгуливать по замку ночью. Мистер Филч просит всех внимательно ознакомиться со списком запрещённого оборудования и магических приспособлений: в этом году он пополнился на несколько пунктов. Что касается квиддича, капитаны команд, как всегда, обращайтесь к мадам Трюк, чтобы утвердить состав команд и забронировать поле для проб и тренировок. На этом — всё. Об остальном вам расскажут старосты и преподаватели на занятиях. Всем удачного учебного года! И спокойной ночи.       — Первокурсники, за мной! — крикнул им староста Гриффиндора, долговязый и немного нескладный парень по имени Фрэнк. Лиса с трудом сползла с лавки: она так объелась, что с трудом могла волочить ноги. Что ж, жадность наказуема...       Некоторые старшие ребята покидали Большой зал вместе с первокурсниками, а кто-то ещё оставался. Часть преподавателей тоже разошлась. Староста вывел своих подопечных к мраморным лестницам, и они начали долгие восхождение в башню факультета. Когда они добрались до пункта назначения — коридора, увешанного разнообразными картинами, — Лиса успела снова проголодаться. Некоторые портреты невоспитанно указывали на первокурсников пальцами, шептались за их спинами и отпускали шуточки. Фрэнк посоветовал не обращать на них внимания: они старые и ехидничать — практически их единственное развлечение. Из какой-то картины донеслось: «Ты кого старым назвал, сопляк?» — но староста последовал своему же совету и равнодушно прошёл мимо.       Они остановились у картины пышной дамы в розовом шёлковом платье.       — Пароль? — спросила дама низковатым голосом. Дама выглядела строгой и бескомпромиссной, как надзиратель в исправительном учреждении для несовершеннолетних — Лиса с Эмили как-то раз там оказались: классный руководитель провёл им экскурсию, чтобы показать, где будут учиться сёстры, если продолжат вести себя плохо.       — Мандрагоровые корешки, — чётко отрапортовал староста. Дама расплылась в улыбке, и портрет отъехал в сторону, открывая проход. — Запомните этот пароль, без него вам не попасть в гостиную, как бы вы ни пытались уговорить Полную Даму. Его меняют каждые несколько недель, я буду сообщать вам об этом, — объяснял Фрэнк, пока они пробирались сквозь узкий проход в общую гостиную: большую круглую комнату с камином, мягкими креслами, диваном и столами.       Староста показал мальчикам и девочкам их комнаты, и все, утомлённые трудным днём, разошлись по спальням, пожелав друг другу добрых снов.