Мародёры и...

      Умом Эмили понимала, что вряд ли на первых занятиях их будут учить космически невероятным вещам, но всё равно почувствовала укол разочарования, когда на первом сдвоенном уроке Заклинаний первокурсников учили правильно держать палочку, объясняли, что магия — это не просто волшебное слово и абы какой взмах, а сложный комплекс, состоящий из «внутренней энергии», которую нужно направлять в палочку через руку, и особого движения, уникального для каждого заклинания. Ей хотелось сотворить самой хотя бы одни чары, самые простенькие, а не слушать лекции о том, что было и так очевидно, и выписывать концом волшебной палочки замысловатые фигуры в воздухе.       Она со скучающим видом, подперев кулаком щёку, с оттенком небрежности в точности повторила очередной жест. Профессор Флитвик, который был ростом не то с домового эльфа, не то с гоблина, похвалил её и отправился исправлять и наставлять тех учеников, кто справился похуже.       — Мистер Петтигрю, расслабьтесь. У вас слишком напряжена кисть. От заклинания не будет толку, если накладывать его дрожащей рукой. Мистер Поттер, плавнее, пожалуйста, а то мистер Блэк едва не остался без глаза. Мисс Адлер, хорошо, но росчерк в конце должен быть более изящным...       Эмили прикрыла глаза. До конца занятия оставалось пять минут, и ей было скучно. Почему в школе магии не происходит ничего магического? Может, попробовать какое-нибудь заклинание? Дома у неё не вышло наколдовать ничего путного — как бы ни уверял их отец, что Надзор можно легко обойти, страх и неуверенность засели глубоко внутри, не давая волшебной энергии высвободиться. Эмили мечтала учиться в Хогвартсе и совсем не хотела вылететь из школы, даже не успев там побывать. Но теперь-то ей нечего бояться. Им никто не говорил, что нельзя изучать школьную программу наперёд, если уже выполнил задание учителя.       Заклинание «Люмос», насколько помнила Эмили, не требовало ни особых взмахов, ни путаных движений. К тому же, оно совершенно безопасно для окружающих и в случае провала не имеет неприятных последствий и побочных эффектов. Эмили решилась. Она взяла палочку, тряхнула рукой, разминая запястье. Итак, всё предельно просто. Сосредоточиться, прошептать заклинание и...       На конце волшебной палочки возник небольшой сгусток света, озаривший класс. Он был не слишком ярким, однако довольно заметным: профессор Флитвик тут же обернулся к Эмили.       — Мисс Свифт, вижу, вы уже успели ознакомиться с учебником Миранды Гуссокл. Весьма похвально. За то что вы своевольно колдуете без моего присмотра, я бы снял с вас несколько баллов, однако такой хороший результат с первого раза, без чьей-либо помощи, я так понимаю? Отлично, мисс Свифт, пять очков Гриффиндору. Но впредь, пожалуйста, постарайтесь слушать своих учителей и не заниматься самодеятельностью. Это касается всех! Итак, домашнее задание: те, у кого не получаются движения, тренируйтесь. Остальные в этот раз могут отдохнуть. И не пытайтесь самостоятельно творить волшебство в комнатах: это может кончиться плохо для вас и для ваших товарищей. Всем спасибо, вы свободны. До свидания!       — Молодец, Милли! — воскликнула Лиса, когда они выходили из класса. — Ой, извини, в смысле, Эмили, — тут же поправилась она, поймав рассерженный взгляд сестры. Мало того, что этим именем, похожим на кроличью кличку, её называют одногруппники (наверняка специально назло), так теперь ещё и Лиса!       — «Люмос» — это ерунда, — заметил оказавшийся рядом Джеймс Поттер. — Это каждый дурак, в первый раз взявший палочку, может.       — О, ну может ты тогда нам продемонстрируешь? — Эмили была задета до глубины души. Она собой гордилась и считала похвалу вполне заслуженной.       — Легко!       Джеймс вытащил из кармана волшебную палочку — кажется, его совсем не смущал запрет на колдовство в коридорах.       — Люмос!       Конец палочки засветился даже ярче, чем у Эмили. Она уязвлённо закусила губу.       — Не обижайся, Милли, просто я бы на твоём месте показал Флитвику что-нибудь более впечатляющее. — Джеймс, прочитав контрзаклинание, погасившее свет, палочку убирать не спешил.       — Впечатляющее? — переспросила Эмили, начиная раздражаться. Не много ли он себе возомнил? То, что он тоже умеет колдовать «Люмос», ещё не делает его круче неё.       — Ага. Например, — он на секунду задумался, — Смягчающие чары. Знаешь?       — Знаю, — с вызовом подтвердила Эмили. Они с Лисой дома прошерстили всю книгу в попытках наколдовать что-нибудь путное. А она ещё и всё запомнила. — Считаешь, мне это не под силу?       — Не знаю, — он невинно захлопал глазами. — Но я бы, удивился, если бы ты смогла сотворить их с первого раза.       Удивился! Эмили прекрасно понимала, что её берут, что называется, на слабо, но ничего не могла с собой поделать. Ей не нравился Джеймс Поттер, ещё больше ей не нравился его друг Сириус Блэк, который просто стоял радом со своей наглой ухмылкой, и ей не нравилось, что они смогли отравить радость от получения первых факультетских очков. Она помнила о запрете на волшебство в коридорах, но кто заметит маленькое смягчающее заклинание в толпе учеников? Эмили на всякий случай огляделась по сторонам, но ни преподавателей, ни Филча рядом не наблюдалось.       Она выхватила палочку. Лиса стояла подле, но не вмешивалась ни словом, ни действием — во-первых, она знала, что если Эмили завелась, то останавливать её бесполезно, а во-вторых, она всегда была только за то, чтобы нарушить парочку школьных правил. Эмили перебрала пальцами по палочке, направила её на учебник в руках у Джеймса, сделала быстрое, едва уловимое движение одним лишь кончиком и — чётко:       — Спанджи!..       Чья-то сухая жёсткая рука схватила Эмили за запястье и дёрнула в сторону. Заклинание оборвалось на полуслове.       — Ага! — торжествующе воскликнул Филч, которого мгновение назад не было в поле зрения. — Колдуем в коридоре, значит? — Его глаза хищно блестели. — В первый же день нарушаем правила, да? Далеко пойдёте, господа первокурсники!       Джеймс попытался незамедлительно спрятать палочку и сдать назад, однако Филч заметил этот манёвр и сцапал его за руку тоже.       — Ку-у-уда? — неприятно протянул он. — А ну, живо за мной в мой кабинет!       И Филч, не дав им опомниться и придумать оправдание, потащил их по коридору, прочь от ошалевших одногруппников, не особо интересуясь, идут ли они за ним. Эмили казалось, что если она просто встанет, то он не заметит и продолжит вести её, как буксир. Она покосилась на плетущегося рядом приунывшего Джеймса. Всё ведь из-за него!       Кабинет завхоза был неприятным местом. Окна отсутствовали, и свет, тусклый и скорее мешающий, источала лишь маленькая керосиновая лампа. Пахло кошками и сыростью. Вдоль стен выстроились шкафы, набитые бумагами, и ящики с тянущимися по бокам надписями: «Конфисковано. Очень опасно». Самой примечательной вещью в этой каморке были начищенные до блеска кандалы, свисающие со стены. Филч сел за стол, достал несколько чистых листов и уставился на провинившихся цепким, липким взглядом. Эмили вздрогнула и несознательно придвинулась поближе к Джеймсу.       — Итак, — завхоз довольно потёр руки. — Где нашивки? — Он ткнул узловатым пальцем Джеймсу куда-то в район груди. Нашивки с эмблемой факультета им раздали ещё за завтраком вместе с расписанием. Их следовало самостоятельно прикрепить к форме, или попросить кого-нибудь из старшекурсников приметать их магией, но заниматься этим утром никто не стал, все отложили это дело до вечера.       — Ещё не успели пришить, — пробормотал Джеймс.       — Не успе-е-ели, — нехорошо протянул завхоз. — Правила выучить тоже не успели?       — Не успели, — дерзко согласился мальчишка.       — Молчать! — рявкнул Филч так, что и Эмили, и Джеймс подпрыгнули. — Назовите ваши имена и факультет!       — Северус Снейп, Слизерин, — нагло соврал Джеймс, решив воспользоваться тем, что Филч ещё не знает в лицо всех первокурсников. Эмили покосилась на мальчишку, и он украдкой подмигнул ей. Эмили нравился Северус, и ей бы не хотелось, чтобы у него были проблемы из-за неё и этого дурацкого Поттера. Да и подставлять других учеников — тоже... А если обман вскроется, то их ждут ещё большие неприятности. Но получать наказание в первый же день?..       — Эм... Хлоя Грейс, Слизерин, — кое-как выдавила из себя чужое имя Эмили. К счастью, завхоз не обратил внимание на её заминку, списав это на внушаемое им чувство страха. Что ж, он был не так уж и далёк от истины. Эмили не могла не признать: эта ситуация пугала её почти до ужаса. Она то и дело поглядывала на кандалы, зловеще мерцающие при свете лампы. И как Джеймс Поттер может оставаться таким спокойным?       Филч ещё немного побуравил их взглядом, а затем записал эти имена на пергаменте.       — И какое же наказание мне вам придумать?.. — он задумчиво закусил кончик истрёпанного пера. — Ах, если бы только директор разрешил снова заковывать детей в цепи... — Его глаза подёрнулись мечтательной пеленой. — Может, хотите дежурить с лесничим ночью в Запретном лесу? Или предпочтёте мыть ночные горшки в больничном крыле? О, или может...       Договорить он не успел. Снаружи прогремел такой взрыв, что пол затрясся, а с потолка упало несколько камней. Лампа покачнулась. Филч вскочил с места, опрокинув пузырёк с чернилами.       — Эт-то что ещё такое?! — завопил он. — Ну, только попадитесь мне!!! — С этим боевым рёвом завхоз вылетел из кабинета, позабыв об Эмили и Джеймсе. Распахнутая дверь со всей силы ударилась ручкой о стену.       — Эй, чего застыли? Ходу, ходу! — в дверном проёме показалась голова Сириуса Блэка. — Джеймс, Милли, скорее отсюда, пока он не вернулся!       — Что ты сделал?       — Сейчас это неважно! — Рядом с Сириусом показалась сияющая Лиса. — Потом об этом поговорим. Уходим!       — Секунду! — Эмили указала волшебной палочкой, которую всё ещё сжимала в руке, на лист пергамента. — Инсендио!       В тот момент она не думала о том, что никогда не применяла это заклинание и вообще в своей жизни, можно сказать, ни разу не колдовала — пергамент вспыхнул и осыпался пеплом. На столе осталась кучка золы и прожжённое чёрное пятно. Конечно, Филч наверняка и без записей вспомнит «их» имена, но подтвердить, что в его кабинете действительно кто-то был, не сможет. Не будут же его слова проверять под Сывороткой правды, в самом деле. Как говорила мать: нет бумажки — нет доказательств, а уж ей, полжизни крутившейся в бюрократическом колесе, в этом вопросе можно было доверять как никому другому!       — Круто! — успел восхитился Джеймс.       Он взял Эмили за руку, и они выбежали из кабинета. Сириус и Лиса уже стояли на лестнице. Они нетерпеливо махнули, призывая Джеймса и Эмили передвигаться ещё быстрее. Спотыкаясь и путаясь в подолах мантий из-за спешки, они вскарабкались наверх и ринулись куда-то прочь. Эмили было всё равно, куда приведут их эти бесконечные проходы, коридоры и галереи, лишь бы оказаться подальше от Филча и его каморки с кандалами. Она не разбирала дороги, лишь послушно мчалась вслед за Лисой и Сириусом.       Они остановились только за пределами замка на заднем дворе. Тяжело дыша, они прислонились к стене и переглянулись. Джеймс, Сириус и Лиса громко рассмеялись, а Эмили было не до смеха: её это приключение утомило и расстроило. В первый же день она повелась на провокацию и едва не получила наказание! И ещё неизвестно, чем всё обернётся! Действительно, много поводов для веселья!       — Фу-ух, ну и переделка! — воскликнул Джеймс. — Отлично сработано, ребята. Как у вас это получилось? Что это было?       Эмили сползла по стене и уселась на землю — бег никогда не входил в число её и без того немногочисленных сильных сторон.       — Шарики взрыв-травы, — ответила Лиса. — Когда Филч вас увёл, мы пошли за вами...       — А в это время у пятого курса как раз закончился урок Защиты от Тёмных искусств, — подхватил Сириус.       — Им рассказывали про эту траву и дали по шарику для домашнего задания...       — Мы наткнулись на Фрэнка, ну этого, который ещё наш староста…       — Мы коротко обрисовали ему ситуацию…       — Но он сказал, что ничего нельзя сделать…       — А мимо проходила девчонка, его однокурсница. Может, видели её — она такая рыжая…       — Она подслушала наш разговор, выхватила у Фрэнка эту траву, он даже не успел ничего понять…       — И она кинула её в стену! Бум! — радостно закончила Лиса. Она буквально светилась от радости. Ей-то хорошо, её Филч не допрашивал, она не соврала о своём имени и факультете...       — Потрясающе! — воскликнул Джеймс.       — А у Фрэнка не будет из-за этого проблем с Филчем? И у этой девочки? — забеспокоилась Эмили. Кажется, только её волновало то, что этим «приключением» они нарушили добрую часть школьных правил да ещё и втянули в это совершенно посторонних людей.       — Фрэнк выкрутится как-нибудь, а девчонка точно не пропадёт, — уверенно заявил Сириус.       — Кстати, Милли, прости, что сомневался в твоих способностях, — Джеймс повернулся к ней. — Я просто немного позавидовал. Ты классно подожгла ту бумажку! Я бы так не смог, — честно признался он, смущённо взъерошивая волосы. — Мир? — И он протянул ей ладонь.       — Ну уж нет! Если бы не ты, ничего этого не было бы! — вместо благодарности накинулась на него Эмили, отпихивая его руку. Приятно, конечно, когда тебя ценят по достоинству, но это слабо утешало расшатанные после переделки нервы. Прятавшийся в глубине души страх конвертировался в раздражение, и Эмили хотелось обидеть или хотя бы задеть Джеймса, стереть беззаботную улыбку с его лица. О, нет, она вовсе не желала мириться!       — Да ладно, ты чего? Забавно же вышло!       — Забавно? Не вижу ничего забавного! А если бы нас исключили?       — За колдовство, которого даже не было? — возразил ей Сириус. — Не говори ерунды. Максимум, что мог вам сделать Филч — оставить драить класс Зельеварения после уроков. Плохо, конечно, но не смертельно.       — В любом случае, я больше не хочу в этом участвовать, — заявила Эмили, вскакивая с земли. — Пойдём, Лиса.       Сестра замялась.       — Ты знаешь, Эмили, по-моему, тебе лучше остыть. Ребята правы, ничего страшного не произошло, а ты ведёшь себя так, словно наступил конец света! Посиди немного, приди в себя, но... без меня. Я... я, пожалуй, останусь с мальчиками.       — Ну и пожалуйста! — окончательно обозлилась Эмили. Она сердито махнула растрёпанной косой и, гордо подняв голову, прошествовала к группке однокурсников, которые уже собирались на тренировочном поле — вторым уроком у первокурсников были назначены полёты.       Эмили одновременно и злилась, и печалилась. Её родная сестра, которая всего несколько месяцев назад уверяла, что они всегда будут вместе, предпочла общество каких-то двух безбашенных мальчишек. И виновата в этом, видите ли, сама Эмили! Вот уж как-как, а виноватой она себя точно не чувствовала. Конечно, её никто не просил поддаваться на провокацию и пытаться доказать кому-то что-то там, но ведь Лиса ей ничего не сказала — вот Эмили и решила, что всё делает правильно. Да, сестре всё равно бы не удалось её переубедить, но тогда сейчас бы она ощущала не покинутой, одинокой и глупой, а просто глупой.

***

      Эмили не питала ложных надежд относительно занятий полётов. Некоторым не дано летать просто от природы — она была как раз из таких. Она недоумевала, как Распределяющая шляпа, выбирая между Когтевраном и Гриффиндором, всё-таки отправила её в последний, потому что отважной Эмили себя назвать могла с большой натяжкой — утреннее происшествие только в очередной раз это доказало (умной после это она себя тоже больше не ощущала). Чтобы летать, тоже нужна смелость, а она панически боялась высоты. На высоте её логика отключалась, и всё, на что она была способна — крепко вцепиться в метлу и молиться. Она забывала всё на свете, даже собственное имя. Её внутренние вопли ужаса были столь громкими, что заглушали все слова наставников, так что ни о каких трюках и приёмах в воздухе речи идти не могло — будет отлично, если она никого не пришибёт и не расшибётся сама.       Хоть мадам Трюк и не рассказывала ничего нового — азам полёта сестёр научил отец, — Эмили всё равно слушала её предельно внимательно: может, преподаватель упомянет какую-нибудь важную мелочь, которая если не поможет справиться со страхом высоты, то хотя бы не даст ему испортить успеваемость.       «Ничего хорошего из этого не выйдет», — уверенно подумала Эмили. И оказалась права — может, у неё талант к прорицанию?       — Вверх! — вразнобой прокричали первокурсники, гриффиндорцы и слизеринцы.       У кого-то получилось сразу, например, у Лисы и Джеймса, которые довольно переглянулись. Сириус подчинил свою метлу со второго раза, а Мэнди Адлер — с третьего. Римус Люпин тоже быстро справился с первой стадией — несмотря на то, что он выглядел так, словно не спал всю ночь, голос его звучал спокойно и уверенно. А вот Эмили, как только метла оторвалась от земли, вспомнив прошлый опыт, не выдержала и резко присела, накрыв голову руками, чем вызвала приступ смеха. У многих слизеринцев дела тоже шли в основном хорошо: не получалось только у широкоплечей Барбары Бернелл и Северуса (на него и Хлою Грейс Эмили старалась смотреть как можно реже — ей было невероятно стыдно перед ними). В прочем, и не всем учащимся Гриффиндора удалось совладать с волшебным транспортным средством, что немного улучшало самооценку: Питер Петтигрю чувствовал себя крайне неуверенно, и метла его приказы слушать не желала; Лили уже несколько минут пыталась заставить свою сдвинуться с места, но не преуспела; а от Мэри Макдональд метла вообще старалась укатиться как можно дальше.       Джеймс и Сириус громким шёпотом ехидно комментировали каждую неудачу Северуса, а Лиса находила это остроумным и хихикала после каждого такого замечания — на других учеников они почему-то внимания не обращали, чему Эмили втайне радовалась: она не сомневалась, что её манера обращения с метлой тоже могла стать предметом для шуточек. В конце концов Северус не выдержал и огрел Сириуса рукоятью по голове. Мадам Трюк тут же отняла у Слизерина десять очков, и мальчишки развеселились ещё сильнее.       Когда с грехом пополам с первым этапом было покончено, мадам Трюк попросила их оседлать мётлы и совсем немного оторваться от земли — точно так же, как когда-то объяснял отец. Пожалуй, только благодаря тому злосчастному уроку Эмили и удалось не зарекомендовать себя как самую неумелую студентку, но она со страхом думала о том, что будет дальше: ведь кроме простого и относительно безопасного парения в футе над землёй она больше ничего не сможет!       Эмили с глухой завистью косилась на Лису, Джеймса и Сириуса, которые, когда мадам Трюк стояла к ним спиной, взмывали к самым школьным башням и носились друг за другом. Эх, хотелось бы ей так же легко и непринуждённо летать! Тогда они с Лисой могли бы проводить больше времени вместе, и сестра бы даже не взглянула в сторону этих противных мальчишек! Но под конец урока Эмили только натёрла себе мозоли на ладонях и жутко вымоталась. Она вспотела, плечи болели от усталости, словно ей пришлось тащить в гору тяжеленный рюкзак.       После урока Лиса даже не взглянула в сторону Эмили, а вприпрыжку убежала куда-то с новоприобретёнными друзьями, и покинутая девочка вновь почувствовала злость на сестру. Ну как она может так поступать?!       Что ж, если Лиса нашла себе новую компанию, то и уж Эмили от неё не отстанет. Пусть сестра бегает со своими глупыми друзьями и попадает во всякие дурацкие неприятности, а она будет общаться с хорошими умными людьми. Эмили подошла к Северусу и Лили, которые продолжили общаться, несмотря на различные факультеты. Слизеринец заметил её и как-то странно покосился:       — Что, тоже пришла посмеяться?       Эмили, озадаченная его враждебностью, непонимающе захлопала глазами:       — О чём это ты?       Но Северус не ответил. Он схватил Лили за рукав и потащил прочь от застывшей в недоумении девочки. Сегодня что, день «обидь Эмили Свифт»?       Что ж, видимо, найти друзей будет не так просто…