Мародёры и...

      Это было самое замечательное утро за всю её жизнь. К счастью, она прожила не так много, поэтому, чтобы что-то получило оценку «замечательно», многого было не нужно. За окном светило тёплое летнее солнце и пели птицы. Эмили сидела на кровати и читала энциклопедию о драконах. Это была её любимая книга: она перечитывала этот огромный талмуд уже раз десять. Лиса села на кровати и сладко потянулась.       — Который час?       — Уже двенадцать. Ты жуткая соня.       — Могла бы и разбудить, — проворчала Лиса, одеваясь и заплетая волосы в две косички разной толщины.       — Думаешь, я не пыталась? — насмешливо уточнила Эмили, приподняв брови. В такие моменты она была удивительно похожа на мать, которая имела обыкновение смотреть на окружающих как на идиотов — особенно высокомерно это смотрелось с жеманно согнутой в локте рукой. — Вставай уже. И кстати, — она захлопнула книгу и положила её на подоконник, — нам пришли письма. Они внизу.       — Что же ты сразу не сказала?! — воскликнула Лиса, спрыгивая с кровати. Письма! Она почти дрожала. Письма из Хогвартса! Они так давно этого ждали — с того самого для, как окончили маггловскую начальную школу. — Только не говори мне, что там! Я хочу сама это узнать!       — Я ещё не открывала своё.       — Как? — От изумления Лиса застыла на месте, непонимающе глядя на сестру. Ей пришло письмо, а она его даже не открывала?! Она что, ненормальная?       — Хотела, чтобы мы сделали это вместе, — улыбнулась Эмили.       — Ну ты даёшь! — искренне восхитилась она выдержкой сестры. Сама Лиса таким терпением похвастаться не могла: если бы ей довелось встать первой, конверт был бы вскрыт мгновенно.       — Мы ждали одиннадцать лет — подумаешь, подождать ещё пару часов, — делано отмахнулась Эмили. — К тому же, я и без того знаю, что там. Нам ведь мама зачитывала свои письма вместо сказок на ночь. Да и раз мне пришло письмо, значит, я уже точно волшебница. Не могут же они написать: «Здравствуйте, дорогая мисс Эмилия Уэсли Свифт. Извините, но вы сквиб».       Лиса не стала возражать против этой бравады, хотя прекрасно знала, что Эмили волнуется гораздо больше, чем стремится показать. Как-то раз она нашла — в чём, естественно, не признавалась — дневник сестры и, чего греха таить, не смогла удержаться от искушения прочесть его. Эмили изливала душу куску бумаги, рассказывая о своих опасениях: она волновалась, что Лиса творит непроизвольное волшебство чаще, чем она сама, и что по этой причине её не примут в Хогвартс: сочтут слишком слабой и недостойной быть волшебницей.       Собравшись, они спустились вниз. На кухне никого не было: мать давно отправилась на работу, а отец трудился в своём огороде, весело напевая какую-то песенку. На столе, накрытом белой скатертью, стояли уже подостывшие (самоподогревающаяся тарелка барахлила) блинчики и банка с любимым сёстрами вишнёвым вареньем. Из чайника шёл ароматный пар. Рядом с прозрачной вазой с букетом полевых цветов стопочкой лежали два пухлых письма. Не удостоив вниманием блинчики, едва уловимый запах которых всё ещё витал в воздухе, Лиса схватила своё, лежавшее сверху. Пергамент приятно оттянул руку. Трясущимися от волнения пальцами она жадно сломала алую печать, развернула письмо и бегло взглянула на него, выцепив пару самых важных строк:       «Дорогая мисс Свифт!       Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Занятия начинаются первого сентября».       Да, быть может, они и слышали эти слова не один раз от матери, с ностальгией цитировавшей аналогичный текст, но какое же блаженство прочесть строки, посвящённые именно ей, а не кому-то иному! Эмили рядом тоже светилась от счастья. Сёстры переглянулись и крепко обнялись.       — Мы приняты, мы приняты! — радостно восклицали они, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс.       Несмотря на то, что фактически Эмили была старше, они поступали в Хогвартс в одно время: их разница в возрасте составляла меньше года. День рождения старшей сестры был в октябре, так что к прошлому сентябрю ей ещё не исполнилось одиннадцати и пришлось ждать целый год, зато она отправлялась в школу вместе с Лисой, родившейся в середине августа.       Вдоволь насладившись письмами о зачислении и досконально изучив список необходимых предметов и учебников, сёстры перекусили блинчиками (Эмили от волнения снова проголодалась) и отправились требовать с отца обещанный урок полётов. Мистер Свифт попытался увильнуть и снова уговорить их сначала помочь ему с огородом, но им было совсем не до колупания в земле. Поступление окрылило их надеждами и мечтами, и им хотелось заняться чем-нибудь по-настоящему волшебным, а не воевать вручную с сорняками.       — Ну уж нет! — возмутилась Лиса. — Второй раз этот трюк у тебя не пройдёт! Сейчас ты заставишь нас работать, потом мы все устанем, а ты снова перенесёшь всё на другой день!       — Вот-вот, — поддержала её Эмили. — Сначала — полёты, а потом — трава!       — Хорошо-хорошо, подловили! Эмили, принеси метлу, она в чулане.       Сестра отправилась на поиски метлы, а Лиса помогла отцу расчистить место для тренировки. Они убрали лишний садовый инвентарь, спрятали горшки с извивающимися растениями куда подальше, собрали опавшие ветки и даже сгребли в кучу прошлогодние прелые листья, а Эмили всё ещё не возвращалась. К ним заглянул на чай Маккензи, но узнав, что они будут учиться летать, изъявил ярое желание наблюдать, помогать и содействовать. У Свифтов была всего одна метла, на которой в школе играла в квиддич мать, так что он даже не поленился сбегать домой и принести свою, чтобы девочки могли тренироваться вместе. Выглядела она не ахти: Маккензи смущённо признался, что давно забросил полёты и приспособил её подметать храмовые дорожки.       Лиса успела поделиться с соседом радостной новостью о том, что сегодня им пришли письма о зачислении в школу для волшебников, когда наконец вернулась Эмили с метлой наперевес. На вопрос, где её носило почти пятнадцать минут, она ответила, что сначала не могла найти чулан, а потом умудрилась заблудиться в нём: мать наложила заклятие незримого расширения и просто запихнула туда все неразобранные вещи. Эмили пожаловалась, что её чуть не проглотил ящик комода, когда она в поисках метлы заглянула в него на всякий случай — к счастью, ей удалось отбиться, скормив комоду одну из маминых сумок.       — Сколько раз я говорил ей: «Нам нужно избавиться от этой рухляди!», — покачал головой отец, — а она ни в какую! Наследство, видите ли! Как будто ей было мало, когда этот комод сожрал её сестру!       — Насовсем?! — воскликнул Маккензи, с суеверным страхом глядя на своего старого школьного приятеля и машинально крестясь. — Знаешь, Сефиус, ты уж меня извини, ничего личного, но к вам в дом я, пожалуй, заходить не буду...       — Да там в общем-то ничего серьёзного, — поспешил успокоить его мистер Свифт. — Фиби просто пропала на несколько дней. Поначалу никто не обратил внимания, с ней такое уже случалось. Она немного... легкомысленна: Мира рассказывала, что школьницей она три раза сбегала из дома с каким-нибудь бродячим музыкантом. Однако на этот раз она отсутствовала дольше обычного, и все забеспокоились. Ну и в общем, никто не знает ни как она туда попала, ни где она была, ни что видела, но, когда её вытащили из этого комода, она была в таком ужасе, что при любом упоминании магии начинала кричать как сумасшедшая. Ей и всем маггловским родственникам Миры пришлось основательно менять память, чтобы стереть все воспоминания о комоде и волшебстве...       — Угу. Поэтому каждый раз, когда тётушка Фиби с кузиной Джесс или бабушка приезжают в гости, нам приходится притворяться магглами, — недовольно прибавила Лиса.       — И по-твоему, Сефиус, это «ничего серьёзного»? — подозрительно уточнил Маккензи.       — Ну-у-у... Фибс всё равно была магглом, а учитывая, как она любит болтать и совершенно не задумается, что говорит, все вздохнули с облегчением, когда она вообще забыла о существовании волшебства.       — Да, теперь страдаем только мы от каждого её приезда, — не успокаивалась Лиса. Её общение с сестрой матери ещё осложнялось тем, что та по какой-то причине не особо жаловала свою младшую племянницу, зато души не чаяла в старшей. Кажется, всё дело было в какой-то жутко дорогой и ценной вазе, которую Лиса случайно разбила, когда ей было четыре года. Она даже не помнила этой вазы, а тётушка всё никак не могла этого простить. Хотя, зная её характер, скорее всего, она уже забыла, чем именно девочка заслужила её нелюбовь, и продолжала обижаться на неё просто по инерции.       — Кстати, Эмили, я надеюсь, ты пожертвовала комоду не любимую мамину сумку из кожи саламандры? А то как бы она потом не обменяла нас на эту сумку...       Неловкая шутка немного разрядила атмосферу, которая после рассказа о незадачливой тётушке Фиби была несколько напряжённой. Маккензи немного расслабился и даже выдал подобие улыбки.       — Что ж, начнём с азов. — Отец забрал у Эмили метлу и положил на землю рядом с собой. — Вас, конечно, всему этому научат в школе, но раз уж мы договорились... Итак, смотрите внимательно. Нужно вытянуть правую руку над метлой и приказать ей подняться. Вверх! — уверенно бросил он. Отец ловко поймал взметнувшуюся в воздух метлу. — Всё очень просто. Теперь вы. — Он передал метлу Лисе. Эмили досталась старая метла Маккензи.       Сёстры в точности повторили указания отца. Раздалось хоровое «Вверх!» Метла Лисы резво поднялась, словно засиделась без дела и давно ждала возможности снова оказаться в небе, и как влитая легла в ладонь. Однако порадоваться Лиса не успела: сестра рядом громко вскрикнула и упала, зажимая лицо ладонями. Она не смогла поймать метлу, и та ударила её по носу, сломав его.       Мистер Свифт подбежал к ней, доставая волшебную палочку. Он аккуратно отвёл ладони от её лица, нашёптывая что-то успокаивающее. Выглядела Эмили плохо: она дрожала и плакала, а из сломанного носа капала кровь, заливая подбородок и одежду.       — Эпискеи, — пробормотал отец. Нос сестры вернулся на место. Она всё ещё выглядела испуганной и бледной, но целой, хотя и слегка окровавленной. Эта проблема, в прочем, решилась ещё одним взмахом волшебной палочки и очищающим заклинанием.       — Как ты? — Лиса, не выпуская своей метлы из рук, присела рядом с Эмили. Та удивлённо пощупала целый нос и смахнула слёзы с глаз.       — В порядке… Знаешь, мне почему-то кажется, что полёты — это не моё, — всё ещё всхлипывая, пролепетала она, неуверенно поднимаясь на ноги.       — Брось! Ты ведь ещё даже не пробовала летать! Может, всё дело в этой старой метле? На, возьми мою.       Но дело, по-видимому, всё же было в Эмили. Лисе удалось приручить метлу Маккензи за раз, а бывшая метла миссис Свифт, хоть и вела себя менее враждебно, сначала откатилась на другой конец огорода, потом заехала сестре по колену и снова повалила на землю и только с третьей попытки девочке удалось с ней совладать. Эмили одновременно и светилась от радости, и явно опасалась очередной подставы со стороны метлы — и Лиса решительно не понимала, как можно совмещать эти две эмоции.       — Теперь вам нужно сильно оттолкнуться от земли. Не забывайте крепко держаться за метлу. Вперёд!       Больше всего на свете Лиса боялась, что древнее летательное средство Маккензи растеряло все свои полётные свойства и она так и останется на земле с нелепо зажатой метлой между ног. Зажмурившись, она подпрыгнула, ожидая, что её ноги вот-вот снова коснутся земли, но этого не произошло. Девочка открыла глаза, и сердце её забилось быстрее от восторга: она зависла в воздухе в футе над землёй. Эмили напряжённо вцепилась в ручку своей метлы и, судя по всему, чувствовала себя неуверенно. Лисе же вдруг почудилось, что она летала всю жизнь. Она слегка отклонилась назад и поднялась чуть выше. Каким-то шестым чувством она понимала, что нужно делать.       Лиса двинулась вперёд, набирая скорость. Метла летела медленно и неохотно, однако же летела! Девочка сделала круг по огороду, а затем, привыкнув, поднялась над забором и облетела дом несколько раз, заглядывая в окна второго этажа. Как же это было прекрасно! Ветер бил в лицо, спирая дыхание, развевал волосы и трепал одежду, она летела легко и просто и ощущала невероятную свободу. Она совершенно не боялась упасть — это казалось ей попросту невозможным. Осмелев, Лиса разогналась и пронеслась на бреющем полёте над восхищённо наблюдавшим за ней Маккензи. Сжав метлу покрепче, она исполнила один простенький пируэт. Сердце ухнуло куда-то вниз, и это чувство было восхитительным. Голова шла кругом, и Лиса счастливо засмеялась.       Она приземлилась, красиво спрыгивая с метлы на ходу. Эмили, уже стоявшая на ногах, зааплодировала. К ней присоединились Маккензи и отец. Лиса шутливо поклонилась.       — Лиса, дорогая, ты обязана играть в квиддич в школе! У тебя явный дар к полётам! — Маккензи так радовался, словно это была его личная заслуга. — Ты очень похожа на свою маму! Мира летала так красиво, что ваш отец потерял голову и на всех матчах болел за Слизерин. Даже если соперником был его собственный факультет!       — Надеюсь, ты не расстраиваешься? — Лиса повернулась к Эмили. Её улыбка была вполне искренней, но девочка боялась, что сегодняшняя неудача заставит сестру снова преждевременно волноваться о том, что из неё выйдет плохая волшебница.       — Нет, что ты! Думаю, я ещё найду своё призвание. Не в полётах, так в заклинаниях или зельях.       — Я уверена, ты станешь отличной волшебницей.       Сёстры тепло и благодарно обнялись.

***

      Вечером отец рассказал матери об удачном полёте Лисы, умолчав о травме Эмили — миссис Свифт и без того была не очень довольна тем, что он не посоветовался с ней, прежде чем чему-то учить детей, однако согласилась взглянуть на способности дочери. После ужина, слегка волнуясь, Лиса повторила всё, что делала днём, и даже пару раз перекувыркнулась в воздухе, стремясь впечатлить мать.       — Неплохо для второго раза, — одобрительно кивнула она после демонстрации. — Но твоя манера полёта грубовата. Но ничего, в школе это исправят. Если будешь прикладывать достаточно усердия, конечно.       В этом была вся миссис Свифт: она не могла похвалить, не раскритиковав. Но пусть отзыв матери и прозвучал сухо, Лисе показалось, что теплее слов от неё она ещё никогда не слышала.