Мародёры и...

      Прошло почти две недели со ссоры с сестрой, а отношения до сих пор не наладились. Вся эта ситуация, невысказанные слова и — тем более — высказанные жгли изнутри. Со временем, однако, боль от разрыва немного затихла, подзабылась — да и Эмили вроде как нашла себе компанию, так что Лиса пыталась успокоить свою совесть — ведь отец просил присматривать за сестрой — тем, что та хотя бы не одинока. Эмили вместе с Римусом часто засиживались в библиотеке, читая и выполняя домашние задания. Лиса решительно не понимала, что может быть весёлого в том, чтобы сидеть днями напролёт в тишине в окружении древних пыльных книг под неустанным бдением мадам Пинс, которая расхаживала по вверенным ей владениям с хищным видом оголодавшего ястреба — как метко подметил Сириус, когда они один раз интереса ради зашли в библиотеку.       Когда сестра и Римус Люпин разговаривали, то обсуждали что-то далеко заумное — Лиса как-то случайно оказалась рядом с ними, но практически не поняла ни слова. Однако оба, кажется, получали удовольствие от своих мудрёных бесед. Более того, Лиса стала свидетелем того, как Эмили одолжила Римусу свою любимую маггловскую книгу, носившую интригующее название «Властелин Колец».       Иногда с ними можно было заметить ещё одного гриффиндорца, Питера Петтигрю, который, в общем-то, только слушал, но сам вставлял реплики редко. Да и вообще он куда чаще крутился рядом с Джеймсом и Сириусом, хихикая в уместные и не слишком моменты, но те не особо обращали на него внимания.       Не считая лёгкого ощущения вины перед сестрой, Лиса чувствовала себя превосходно. Каждый новый день приносил новую переделку, инициаторами которой чаще всего были они с Джеймсом и Сириусом, причиняя невыносимую головную боль Филчу.       И всё же она не могла отрицать, что, веселясь с друзьями, она тосковала по Эмили. Лиса вспоминала всё то, что происходило до поступления в школу, и ей безумно хотелось, чтобы сестра была с ней. Но как подступиться, как вернуть прежнюю близость? Лиса не знала. И с головой уходила в очередную шалость, пытаясь заглушить ею щемящую пустоту в груди.       Уроки были разными. Что-то выходило, что-то нет. Больше всего нравился Лисе предмет профессора Борхес, даже несмотря на то, что на первом занятии она с неудовольствием заявила, что после происшествия в первый учебный день её попросили не раздавать студентам на руки никаких магических приспособлений, способных причинить школе ущерб. Поэтому все демонстрации принципов работы и испытания взрыв-травы, волшебных амулетов, зелий, которыми можно было атаковать или обороняться, и других элементов колдовского арсенала происходили только в аудитории и проводились лишь самой Борхес — но интереса это ни капли не убавляло.       Она была специалистом по магическим проклятиям, а потому много рассказывала именно о них. Как отличить проклятие от предсказания, все ли проклятия можно снять, одинаково ли проклятия действуют на волшебников и магглов... Профессор Борхес учила не только защищаться от проклятий, но и накладывать их, руководствуясь убеждением, что лучшая защита — это нападение.       Да и внешне профессор Защиты от Тёмных искусств эффектно выделялась среди своих коллег. Она говорила с сильным южным акцентом, а пристрастие к сигарам сделало её голос низким и хрипловато-грубым, что только добавляло ей шарма и очарования. Её руки плотно обвивали браслеты — от запястья до локтя — а пальцы были унизаны кольцами и перстнями. Профессор Борхес вела себя раскованно и вольно: она часто сидела на столе (иногда даже в позе лотоса), не расставалась с сигарой и во время занятий, могла позволить себе грубые словечки в присутствии учеников.       Полярно другим предметом была История магии. Её тоже вёл необычный тип — самое настоящее привидение. И (как и все привидения, по словам Джеймса) был жутко занудлив. Скрипуче и на одной усыпляющей ноте он неустанно вещал о волшебниках и волшебницах с древнейших времён и до современных дней. Лиса и сама не замечала, как засыпала под его мерные рассказы. Будил её только звонок — одногруппники, отчаянно зевая, с сонными лицами собирали учебники и конспекты, в основном пустующие. Профессора Бинса ни капли не смущало отношение учеников к его предмету. Он и при жизни, говорят, был нудным и равнодушным ко всему вокруг. Он даже не заметил, что умер, и по привычке пришёл на урок. К Лисе закралось подозрение, что он не в курсе о своей смерти до сих пор.       Вечером в общей гостиной факультета царило оживление — все обсуждали предстоящий отбор в команду по квиддичу. В прошлом году Гриффиндор занял последнее место из-за того, что капитан по уши влюбился и бегал на свидания в ущерб тренировкам. Закончилось это всё довольно плачевно: подружка его бросила, Гриффиндор не выиграл ни одного матча, а капитану ничего не оставалось, как взять самоотвод.       Сейчас Лиса могла только жадно прислушиваться — первокурсников в команду не брали. Ну что за несправедливость! Джеймс, глядя на её успехи в полётах, говорил, что она летает получше многих игроков школьной сборной. Кому-кому, а ему она в этом вопросе доверяла — он хвастался, что оседлал свою первую метлу ещё до того, как научился ходить, и его навыки были тому подтверждением. Мадам Трюк часто ворчала, что ей нечему учить Поттера, ведь он и так всё умеет.       — Эй, Лис! — Джеймс плюхнулся на диван рядом с ней. Сириус присел с другой стороны на подлокотник. Вид у Джеймса был крайне заговорщицкий: верный признак того, что друг опять задумал какую-то шалость. — Пойдём завтра на пробы?       — Зачем? Я же не мазохистка. Первокурсников всё равно не берут, а завидовать и расстраиваться лишний раз не хочется.       — Это потому, — Джеймс наставительно вскинул указательный палец, — что считается, что они ещё ничего не умеют. Но мы-то с тобой лучшие в классе по полётам! Да даже лучшие на курсе! Стоит им увидеть, как мы летаем, и нас сразу же возьмут! Ну, что скажешь?       — А мётлы?       — Возьмём тренировочные. Не бог весть что, конечно, но главное — показать наши умения, а это можно сделать и на той рухляди, на которой мы летаем на уроках.       — Лиса, даже не думай на это соглашаться, — предупредила Эмили.       Сестра оказалась рядом так внезапно, что Лиса вздрогнула. Она повернула голову: Эмили сидела на другом конце дивана с книгой в руке и в упор смотрела на их компанию. И как это они умудрились её не заметить?       — Не командуй! — тут же взъелась девочка, складывая руки на груди. Она не хотела ругаться, но у сестры был такой раздражающий тон, что Лиса тут же завелась. — Ты, может, и старше на десять месяцев, но это не делает тебя главной. Я сама, без твоей дурацкой помощи могу решить, что мне делать, а что — нет! — она тут же пожалела о своих словах. Если она хотела помириться с сестрой, то это явно следовало делать как-то по-другому…       — Так её! — довольно подмигнул Сириус. Он посмотрел на Эмили, лицо которой было мрачнее тучи. О, если бы взглядом можно было бы убивать, от Сириуса бы не осталось и горстки праха. — Милли, прекращай быть такой душной — с тобой уныло, как на болоте в ливень.       Сестра удивлённо приподняла брови и поджала губы, но ничего не ответила. Она, демонстративно хлопнув книгой, медленно поднялась с дивана и отправилась в сторону комнаты. Но уже у самой лестницы она остановилась, обернулась и равнодушно, как бы между прочим, бросила через плечо:       — Молитесь, чтобы я не рассказала Макгонагалл о вашей затее. — И с такими прощальными словами Эмили вспорхнула наверх и скрылась за дверью спальни.       Друзья ошалело и тревожно переглянулись.       — А она это может? — осторожно уточнил Сириус, послав долгий задумчивый взгляд двери женского крыла.       — Надеюсь, что нет, — угрюмо ответила Лиса. Выяснять это практическим путём категорически не хотелось. — Я с ней поговорю... И, Сириус, прекрати её задирать. Она ведь хорошая...       — Она одним своим видом может убить всё веселье. Точно, Убийца Веселья, так я и буду её называть.       — Эй, она совсем не такая!       — Да неужели?       — Да! Когда мы жили в Нортумберленде, мы постоянно делали... разное. Мы угнали катер, исправляли себе оценки в классном журнале, подложили директору кнопки на стул на каком-то важном мероприятии, а в ящик стола засунули лягушку... Ух, как она визжала... Мы всё это делали вместе, и нам было весело. А теперь...       — А теперь она ведёт себя как заноза в заднице, — припечатал Джеймс. — С чего бы, если она такая замечательная?       — Мне кажется, она просто немного... ревнует.       Лиса резко обернулась. Ну что за вечер сегодня такой, все норовят встрять в чужой разговор!       — Извините, я случайно услышал о чём вы говорите, — Римус, стоявший возле дивана, виновато улыбнулся. У него был такой смущённый и невинный вид, что подозревать его в намеренном прослушивании было невозможно и как-то стыдно.       — Она сама не захотела с нами общаться, — резонно возразил Сириус. — Мы её вытащили из лап Филча, а она нас ещё и обвинила!       — Она была напугана и растеряна, а потом вы сблизились, а ей кажется, будто она осталась за бортом. Возможно, она даже поняла, что была неправа, но она слишком гордая, чтобы признаться в этом.       Римус не читал наставления и не обвинял — он просто констатировал факты. Как странно, и почему Лиса сама не догадалась о причинах странного поведения сестры? Они ведь провели бок о бок одиннадцать лет, безошибочно чувствовали настроение друг друга и почти могли прочесть мысли по глазам. Неужели Лиса и впрямь немного заигралась со своими новыми друзьями и перестала замечать Эмили?       — Это она тебе так сказала?       Римус отрицательно покачал головой:       — Нет, я только предполагаю.       Сказать, что воцарилась тишина, было бы в корне неверно: гул общей гостиной не стихал ни на секунду. Однако Лиса не знала, что ответить, Римусу было ничего добавить, а Сириус с Джеймсом предпочли не вмешиваться, поэтому они все молчали и просто смотрели друг на друга. Первым это безобразие решил прекратить Люпин:       — Ну, я, пожалуй, оставлю вас. Ещё раз прошу прощения, что потревожил, — И Римус тут же растворился в толпе гриффиндорцев, словно его и не было. Странный такой...       Лиса осталась сидеть, задумчивая и озадаченная. Джеймс и Сириус тоже молчали — то ли тоже обдумывали сказанное однокурсником, то ли просто не находили слов. Наконец Джеймс тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и вновь обратился к девочке:       — Ладно, потом разберёшься со своими семейными драмами, а сейчас давай к делу. Ты идёшь на пробы?       — Ты ещё спрашиваешь? Конечно же да!       — Отлично! Они собираются после завтрака. Встречается завтра здесь ровно в восемь. И без опозданий!

***

      Помириться с Эмили так и не удалось, но уговорить её не раскрывать их план профессору Макгонагалл у Лисы вроде бы получилось. По крайней мере, утром после завтрака сестра направилась с Римусом в библиотеку, а не в кабинет декана факультета.       Наскоро позавтракав, Сириус, Джеймс и Лиса выбежали из столовой и побежали в сторону чулана, где мадам Трюк хранила тренировочные мётлы. Они спустились на самый первый этаж. Коридор пустовал. Они прислушались — стояла тишина и лишь со стороны Большого зала доносился неясный шум.       Сириус подошёл к двери и вытянул из кармана волшебную палочку. Лиса и Джеймс разошлись в разные стороны, словно бы невзначай прогуливаясь по коридору, но при этом внимательно высматривая, не идёт ли кто. Сириус поднёс палочку к замку и произнёс:       — Алохомора! — Это заклинание они нашли в учебнике и долго тренировались отпирать им дверь в спальню, пока не начало получаться. Сириус овладел им быстрее всех (у Лисы замок открывался, но постоянно искрил, а у Джеймса выходило через раз), поэтому столь важную миссию по взлому чулана доверили ему.       Сириус отворил дверь и проник внутрь. Отсутствовал он недолго. Как только он выбрался обратно, сжимая в руках три внешне неприглядные, растрёпанные метлы, очень сильно смахивающие на ту, что принадлежала мистеру Маккензи, Лиса и Джеймс подошли к нему, и вместе они припустили прочь, не забывая смотреть по сторонам.       Выбравшись во двор замка, они тут же юркнули под ближайший раскидистый куст — его листья уже тронула осенняя позолота, но большая часть плотной кроны ещё не опала, создавая прекрасное укрытие от посторонних глаз. Ребята перевели дыхание и, переглянувшись, рассмеялись: первая часть их плана удалась на славу.       — Итак, — Джеймс поманил друзей пальцем. Они навострили уши, приготовившись слушать. — Нам нужно добраться до стадиона. Места тут открытые, так что нас легко могут засечь из окна. Тем более, скоро заканчивается завтрак. Поэтому добираемся короткими перебежками, от этого куста — вон к тому, — он указал на соседний красно-золотой кустарник. — От него — к дереву, — мальчик ткнул в молодую, но уже рослую иву. Лисе она почему-то не нравилась. Её тонкие ветви угрожающе шевелились на ветру, словно большая стая змей. — А дальше — по кромке леса к стадиону. Всё ясно?       Сириус и Лиса со всей серьёзностью кивнули. Им следовало быть максимально сосредоточенными, иначе плакала их единственная возможность попасть на пробы!       Джеймс высунулся из-за куста, настороженно повертел головой из стороны в сторону и, предупреждающе приставив палец к губам, напоминая друзьям быть потише, выскочил из-за куста и тут же шмыгнул под соседний. Как только стихло недовольное шуршание веток, вызванное вторжением Джеймса, его рука высунулась и приглашающе махнула. Лиса, на всякий случай всё равно удостоверившись, что вокруг ни души, перебежала к мальчику. Через мгновение к ним присоединился Сириус.       Бежать с мётлами наперевес было ужасно неудобно: они били по ногам, влачились по земле, мешая передвижению, а под их весом плечи и руки быстро уставали — гораздо приятнее было на них летать. Лиса предложила полететь от ивы: в лесу их уже точно никто не заметит. Джеймс согласился, хоть и без особой радости: вся идея и план принадлежали ему, и любые предложения по улучшению он воспринимал как личную критику — однако никакое самолюбие не могло отменить того факта, что его тоже достало тащить метлу на себе.       Теперь «командование» взяла на себя Лиса. Стараясь не думать о том, какая эта ива страшная, она перебросила метлу в другую руку и понеслась под сень дерева. Не успела девочка обогнуть ствол, как что-то больно хлестнуло по ногам, подсекая её. Она упала и кубарем покатилась по земле.       — Берегись! — догнал её вопль Джеймса, забывшего о всякой конспирации. Беречься — это хорошо, но знать бы ещё, чего…       Лиса перекатилась на спину и вовремя: землю в месте, где она только что лежала, вспорол хлёсткий удар хлыста. От удара вверх взметнулись палые листья и клочья вырванной травы. Не успела она удивиться, откуда здесь мог взяться хлыст, как по другую сторону опустилась тяжёлая булава, чудом не задев девочку. Спиной она ощутила дрожь, которая прошлась по земле. Нервно сглотнув, она перевела взгляд наверх.       Не было никаких хлыста и булавы — это сама ива и её внезапно подвижные для дерева ветви и сучья. В этот самый момент она замахнулась. Ивовый прут со свистом рассёк воздух и понёсся прямо на Лису. Она вскрикнула и инстинктивно выставила перед собой руку, всё ещё крепко сжимающую школьную метлу, которая теперь казалась легче пёрышка...       Гибкий прут обвился вокруг рукояти, и излишне агрессивное дерево вырвало летательное средство, временно переквалифицировавшееся в защитное. Ива подняла метлу наверх и замерла, словно рассматривая. Она повертела её из стороны в сторону.       «Интересно, где у неё глаза?» — очень некстати промелькнуло в голове у Лисы, пока она медленно пыталась выползти из зоны досягаемости дерева. Ива заметила её манёвр и явно в восторг не пришла. Она размахнулась и с силой кинула метлу оземь. Та жалобно хрустнула и разлетелась на набор разрозненных щепок. Лиса вздрогнула и внутренне сжалась. Сил отползать уже не было — девочку парализовало от страха. Она смотрела на яростно прищёлкивающие ветви — словно готовый разорвать на мелкие кусочки дикий зверь, словно змея, которая вот-вот сделает смертельный выпад — и отчаянно хотела оказаться как можно дальше отсюда, но тело не желало двигаться с места. Сириус и Джеймс что-то кричали ей, но она не могла разобрать ни слова и продолжала беспомощно таращиться на иву, не предпринимая попыток избежать неприятной и, безусловно, крайне печальной участи.       Прут сорвался с места и ринулся в атаку. Лиса будто в замедленной съёмке смотрела, как он становился всё ближе и ближе. Отгородиться больше было ничем, да и она не успевала. Ещё немного — и боль огненной полосой пронзит её тело… Как это нелепо — быть избитой деревом!       ...Джеймс и Сириус на бреющем полёте пронеслись по обе стороны от неё и, схватив её за руки, круто взмыли, набирая высоту и стремясь оторваться от опасного дерева. Земля ушла из-под ног. Мир перед глазами завертелся. Ива обрушилась всем весом на пустое место, оставив глубокие вмятины на земле. Лиса не сразу осознала, что летит по воздуху. Она удивлённо запрокинула голову. Мальчики сосредоточенно летели в сторону леса. Джеймс, почувствовав её взгляд, обернулся и подмигнул. Она счастливо выдохнула и едва не расплакалась от навалившегося на неё облегчения.       Болтаться в воздухе между двумя мётлами — не лучший способ передвижения. Пока они летели до леса, у Лисы под собственной тяжестью заныли плечи. К счастью, они уже достигли леса и плавно снижались. Как только девочка ощутила под ногами твёрдую почву, Джеймс и Сириус отпустили её. От неожиданности она не удержалась на ногах и упала, но тут же вскочила и прислонилась в стволу дерева — самой обычной, простой, не драчливой ёлке, которая разве что кололась, но это можно было и потерпеть. Сердце бешено колотилось в груди, а тело сотрясала мелкая лихорадочная дрожь.       — Как ты? — Сириус беспокойно оглядел её. Лиса попыталась взять себя в руки.       — Н-нормально. Что… что это было?       — Какое-то ненормальное дерево…       — Они с ума сошли — держать такое на территории школы! — возмутился Джеймс, негодующе сверля взглядом на оставшуюся позади всё ещё беснующуюся иву. — Так и помереть недолго! И почему его здесь оставили?       — Наверняка это какой-нибудь ценный и редкий экземпляр, последний представитель… Папа обожает такое… — предположила Лиса. Она уже немного оправилась от пережитого шока и даже смогла твёрдо стоять без помощи дополнительной опоры.       — Ну так что, идём на пробы? — тут же бодро осведомился Джеймс, оценив состояние подруги как удовлетворительное и способное к дальнейшим авантюрам.       Лиса было встрепенулась, но тут же погрустнела.       — Эй, ты чего? Неужели эта дурацкая ива отбила у тебя желание играть в квиддич?       — Нет, но… — девочка вздохнула. — Но у меня ведь теперь нет метлы. Как я буду летать? Вернуться за новой я не успею, так что… я, наверное, просто посмотрю. — Она опустила голову, чтобы мальчики не увидели застилавшие глаза слёз. Ну почему всё пошло наперекосяк именно сегодня?       Здесь, на краю леса, было ещё светло и пели птицы, а дальше, в глубине, клубилась тьма и веяло холодом. Говорят, там водятся оборотни, кентавры и даже единороги. В голове не укладывалось, как прекрасные, изящные единороги могли обитать в таком тёмном и мрачном месте… Вот бы увидеть хоть одного! Лиса пыталась занять мысли единорогами — лишь бы не думать об упущенном шансе.       — Лис. — Сириус подошёл к ней и попытался заглянуть в лицо, но она отвернулась, избегая смотреть на него. — Возьми. — И он протянул ей свою метлу.       Лиса резко повернулась к нему и одарила удивлённым взглядом. Сириус мягко улыбался одними уголками губ.       — А? Но я не… не… А как же ты?       — Знаешь, — он провёл рукой по волосам, — я вообще-то не особо горю желанием играть в квиддич. Я с вами только за компанию иду. А ты этого действительно хочешь, так что… Это твоё. — Он взял девочку за руку и в раскрытую ладонь вложил рукоять метлы. — И возражения не принимаются, — строго добавил он, видя, что Лиса готова вернуть щедрый дар обратно.       Она ещё немного неверяще разглядывала метлу с выгравированным на древке гербом школы. А потом отбросила её и крепко-крепко обняла Сириуса, чтобы он ощутил всю её благодарность, на которую ей не хватало слов.       — Сириус… Ты лучший! Спасибо-спасибо-спасибо!       — Ну всё-всё, пообнимались и хватит, — встрял неугомонный Джеймс, уже приплясывающий от нетерпения. — Давайте, пошевеливайтесь, а то мы пропустим все пробы! И так кучу времени потеряли из-за этой ивы…

***

      Добравшись до стадиона, они наскоро перевели дух и, притаившись в тени коридора, ведущего на поле, принялись оценивать обстановку. Определить стадию отбора было затруднительно. Часть игроков висела в воздухе, часть сидела на земле и наблюдала за товарищами, подбадривая или осыпая едкими комментариями. На трибунах сидели немногочисленные зрители. Лиса заметила среди них Питера, с восторгом хлопавшего в ладоши при каждом успешном манёвре, а ещё… Она потёрла глаза, но ничего не поменялось. Нет, ошибки быть не могло: на трибуне сидела, скрестив руки на груди, Эмили, без особой радости вглядывавшаяся в игроков. Рbмус тоже был здесь и следил за пробами с куда большим интересом.       Лиса снова почувствовала дрожь во всём теле — но это уже была не запоздалая реакция на пережитый страх, а сладкое предвкушение, возбуждение, доходящее до исступления. Она всегда мечтала играть в квиддич — с того самого дня, когда родители отвели их с сестрой на первый в их жизни матч. Им было не больше четырёх, и сейчас Лиса плохо помнила и соперничающие команды, и саму игру, и кто одержал победу, но беспокойная одержимость, неумолимое желание, восхитительное чувство восторга поселились в ней и остались на всю жизнь. И пусть реальные шансы попасть в школьную сборную — как заметила её до зубовного скрежета рациональная сестра — призрачны и стремятся к нулю, Лиса была готова рискнуть, ведь сейчас она как никогда близка к исполнению своей давней мечты.       Они с Джеймсом не сговариваясь вскочили на мётлы и, оттолкнувшись от земли, вместе вылетели на поле и устремились ввысь, к остальной команде. Старенькие школьные мётлы не могли сравниться ни в скорости, ни в манёвренности, ни в управлении с «Кометами» и «Чистомётами», на которых в основном летали гриффиндорские игроки. Метла Лисы ощутимо кренилась влево, и девочке постоянно приходилось выравнивать траекторию полёта, но она решительно выжимала из летательного средства последние силы и возможности.       — На поле для квиддича внезапное пополнение! — как гром среди ясного него раздался на весь стадион голос Сириуса, усиленный громкоговорителем. От неожиданности Лиса едва не сверзилась с метлы. Она поискала глазами друга и заметила его в комментаторской, одной из самых высоких трибун. — Встречайте Лисандру Свифт и Джеймса Поттера — смелых, отчаянных, готовых на всё и невероятно умелых студентов!       Джеймс и Лиса красиво разлетелись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу. Лиса тут же заложила крутой вираж и исполнила мёртвую петлю, а затем на полной скорости пронеслась мимо сборной Гриффиндора, с удовольствием отметив их полные изумления лица.       — Вы только посмотрите, что вытворяет эта сумасшедшая девчонка в воздухе! Да она держится на метле получше половины здесь собравшихся! — продолжал вдохновенно нахваливать её Сириус. — А теперь взгляните на Поттера… Хотя нет, лучше не смотрите — даже у меня голова закружилась…       Повыпендривавшись всласть, Лиса поняла, что пора бы уже и делом заняться: она круто развернула метлу и помчалась прямо на какого-то парня с глупой вытянутой физиономией и с квоффлом в руках. Когда гриффиндорец понял, что тормозить и сворачивать она явно не собирается, его нервы не выдержали, и он, с воплем отбросив мяч, шарахнулся вбок. Лиса резко нырнула вниз, и, обогнав квоффл, перехватила его, а затем по красивой дуге вновь взмыла в небо. Её щёки раскраснелись, а лицо пощипывало от ветра, но она чувствовала себя невероятно счастливой, сжимая кожаный мяч и лавируя высоко в воздухе. Лиса понеслась к воротам, которые никто не охранял, и, не сбавляя скорости, швырнула мяч в кольцо.       — Гол! Свифт забила гол! На воротах, правда, никого не было… Я считаю, сборной Гриффиндора нужно проявить больше энергии — если вы на матчах также топчетесь на месте, я не удивлён, что вы постоянно проигрываете… С таким рвением вас даже старушки на летающих костылях обыграют! Ой, кажется, зря я это сказал…       Слова Сириуса сработали словно пощёчина для гриффиндорцев. Они тут же встрепенулись и оживились. Пока Лиса ловила квоффл по другую сторону кольца, капитан сборной, крепкий, хорошо слаженный старшекурсник по имени Найджел Слоу (очень подходящая фамилия для игрока в квиддич!), проревел на всё поле (наверное, его услышали даже в замке) безо всякого усилителя голоса:       — Ловите их!!!       Гриффиндорцы на мётлах ринулись на Лису и Джеймса. Девочка элегантно развернулась на кончике метлы и драпанула прочь. А чем-то разъярённая толпа игроков кинулась за ней. Краем глаза она заметила Джеймса, улепётывающего от другой части сборной. Он петлял из стороны в сторону, уходил вниз и внезапно бросался вверх. Когда он оказался неподалёку от Лисы, она перебросила мяч ему.       — Передача! Какой точный бросок… Квоффл у Поттера! И так много желающих отобрать мяч у него! Сможет ли он выпутаться из этой ситуации?       Что сделал Джеймс, Лиса так и не поняла, но двое игроков столкнулись и, потеряв управление, рухнули на землю. К счастью, падать было относительно невысоко, так что они были живы и даже в сознании, хоть и слегка оглушены.       Гриффиндорцы были у неё на хвосте. Стоило им протянуть руку — и они схватят её за прутья метлы. Нет, так дело не пойдёт… Она неожиданно ушла в практически отвесное пике — преследователи по инерции направились за ней. Возле самой земли она, не сбавляя скорости, повернула на девяносто градусов. Теперь она каким-то непостижимым образом оказалась под метлой, летя вниз головой, но гриффиндорцам повезло намного меньше: не успев ни затормозить, ни выровняться, они воткнулись в землю, да так там и застряли.       С нелёгкой ситуацией справился лишь один. Лиса прекратила изображать обезьяну, повисшую на ветке, перекатившись в воздухе, и немного поднажала — у оставшегося противника была хорошая метла. Сквозь шумевший в ушах ветер до неё доносился голос Сириуса:       — Ловец Гриффиндора несётся за Лисандрой Свифт! Сможет ли он её поймать? Если нет, то Найджелу Слоу стоит подумать, нужен ли Гриффиндору такой ловец…       Судя по тому, как изменилось лицо преследователя Лисы, и звуку, который он издал, комментарий Сириуса ему не понравился.       — А вот и пошла в ход тяжёлая артиллерия! — возвестил Сириус. — Слоу вспомнил, что он всё-таки загонщик и пытается сбить Поттера с метлы! Удар! О-о-о, Слоу, тебе бы самому задуматься о смене карьеры…       Поводом для этого ценного замечания послужило то, что бладжер, который капитан команды послал к Джеймса, просвистел над головой Лисы и угодил прямо в ловца. Тот свалился с метлы, но в последний момент сумел ухватиться за рукоять.       — И эти люди будут отстаивать честь факультета? — не унимался Сириус. — Их обставили первокурсники — вот кого надо брать в команду… Послушайте, что скандирует стадион!       Стадион скандировал в лице и голосе одного лишь Питера: он яро подбадривал Лису и Джеймса, махал руками и даже пытался то ли взобраться, то ли перелезь через парапет — если бы не Римус и Эмили, крепко обхватившие его за талию и предпринимавшие безрезультатные попытки оттащить его от края, он бы точно, забывшись, грохнулся.       И всё-таки Лисе этого было достаточно. Она чувствовала себя победителем. Это был её миг славы. Голова кружилась от радости. Девочка ликующе улыбнулась — ничто в мире не способно испортить этот момент. Кроме, пожалуй что…       — Блэк! Поттер! Свифт! Спускайтесь! Немедленно!!!       На поле стояла мадам Трюк, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего…

***

      — Какое вопиющее нарушение правил! Я уже много лет преподаю в Хогвартсе, но такое я вижу в первый раз!       Лиса, Джеймс и Сириус стояли в ряд перед профессором Макгонагалл. Сказать, что она была в ярости — ничего не сказать. Она раздражённо мерила шагами комнату, прохаживаясь из угла в угол. Лисе почему-то представлялась кошка, яростно хлещущая хвостом по бокам. Декан факультета уже сняла с них шестьдесят штрафных очков и теперь отчитывала их у себя в кабинете. Им попало и за хищение мётел, и за то, что Джеймс сказал: «Какое же это хищение, мы всего лишь одолжили!», и за порчу имущества, и опять за то, что Джеймс предложил наказывать иву за порчу имущества, и за то, что пробрались на пробы, куда первокурсникам ход заказан (тут Джеймсу наконец-то не нашлось, что сказать).       Эмили, в общем, о чём-то таком и предупреждала, и в глубине души Лиса подозревала, что этим всё и закончится, но подозрение это было столь глубоко, что достать на поверхность не представлялось возможным.       — За ваше безрассудное и безответственное поведение вы будете строго наказаны. Перво-наперво, вы втроём поступаете в полное распоряжение мистера Филча на месяц и будете каждый день выполнять его поручения.       У друзей вырвался дружный стон. Только не Филч! Только не этот старый, противный, злобный хрыч, черпающий удовольствие в моральном унижении студентов! Целый месяц чистить котлы в подземельях, ночные горшки в больничном крыле и оттирать до блеска почётные награды под его руководством… Что может быть хуже?!       — Однако это наказание не кажется мне достаточным. Чтобы вы прочувствовали всю тяжесть своего проступка, вы, мистер Блэк, мистер Поттер и мисс Свифт, отстраняетесь от участия в игре квиддич в следующем году. Вы не сможете пробоваться в команду и играть за свой факультет.       А нет, она ошиблась. Хуже, как оказалось, вполне может быть…       — Что? Но вы не можете так поступить! — вскричал Джеймс.       — Я лучше знаю, Поттер, что я могу, а что нет. На вашем месте, я бы радовалась, что вы так легко отделались. Вас вполне могли бы и исключить. Надеюсь, больше вопросов и возражений нет? Отлично. Тогда можете быть свободны.       Друзья молча развернулись и уныло поплелись в общую гостиную.