Мародёры и...

      Будущее представлялось друзьям безрадужным и крайне тоскливым. Когда они, понурые и удручённые, вернулись в общую гостиную, там было привычно шумно и оживлённо. Ни Эмили, ни её компании нигде не было видно — оно и к лучшему: Лиса бы не вынесла осуждающих взглядов сестры или льстивых комментариев Питера Петтигрю. И без этого тошно.       Зато Лиса различила в толпе гриффиндорскую команду по квиддичу. Судя по обрывкам разговоров, которые до неё доносились сквозь гул и взрывы смеха, они пересказывали всем желающим сегодняшнюю выходку первокурсников. Лиса не чувствовала ни желания, ни сил смеяться над собой, поэтому она постаралась незаметно проскользнуть мимо них в свою комнату.       Её попытку, однако, пресекли. И, надо сказать, довольно грубо и бесцеремонно: схватили за плечи и круто развернули. Она оказалась лицом к лицу с Найджелом Слоу — капитаном-загонщиком гриффиндорской команды. Лиса дёрнула рукой, но высвободиться из хватки этого рослого парня было не так-то просто. Пришлось использовать единственное оставшееся в арсенале оружие — смерить его хмурым взглядом. Сириус и Джеймс, заметив происходящее, тут же оказались рядом, готовые, если что, защищать подругу даже силой. Ощущая их поддержку, Лиса чуть приободрилась.       — Вы чего? — изумился Найджел, глядя в их мрачные, по-боевому настроенные лица. Он даже отпустил Лису и отступил на шаг назад.       — А ты чего? — с вызовом отозвалась девочка, скрещивая руки на груди. — Мы ни о чём не сожалеем, так и знай! И не трудись отчитывать нас: профессор Макгонагалл с этим отлично справилась.       — Ах вот оно что, — капитан расслабленно усмехнулся и запустил руку в волосы, откидывая чёлку с лица. — Не волнуйтесь, я по другому поводу. Можно даже сказать, по противоположному.       — Да-да, мы все хотели сказать, — из-за плеча Найджела показалась уже знакомая друзьям рыжеволосая девушка: та самая, которая помогла Сириусу и Лисе вытащить Эмили и Джеймса из каморки Филча в первый же школьный день. Звали её Патриция Рейкпик, — что мы в восторге от вашего представления! — И она звонко, но по-доброму рассмеялась.       — Я, вообще-то, не должен так говорить, но это было очень в духе нашего факультета, — подхватил Фрэнк.       Друзья, растерянные и смущённые, не успели и моргнуть, как их обступили со всех сторон члены команды и другие ребята с факультета. Со всех сторон слышались слова поддержки, сыпались восхищения, каждый норовил потрепать первокурсников по голове, похлопать по плечу или пожать руку. Сириус, Лиса и Джеймс переглянулись и заулыбались, греясь в лучах внезапной, но такой приятной славы.       — А что старушка Макгонагалл? Сильно ругалась? — полюбопытствовала Патриция, когда толпа вокруг друзей поредела, и они смогли присесть на диванчик.       — Не то слово! — воскликнул Джеймс, наконец-то получивший возможность высказать всё своё возмущение. — Она лишила нас шестидесяти баллов! Свой собственный факультет! — с трагическим надрывом поведал он. — А ещё заставила работать на Филча целый месяц!       — Ну, это ещё по-божески, — не оценила трагедии девушка. — Она может куда строже.       — Тебе ли не знать, да? — поддел её капитан команды. Патриция только фыркнула.       — Но это ещё не всё, — продолжал тем временем Джеймс. — Она запретила нам играть… на втором курсе!       — А вот это неприятно, — тут же погрустнел Найджел. — Я бы взял вас в следующем году.       Сириус не слишком расстраивался из-за запрета: он и играть-то не особо стремился, — а вот Лиса и Джеймс, услышав эти слова, снова поникли. Они, конечно, славно повеселились на поле, но ничего этим не добились — только отстрочили возможность попасть в команду на целый год!       — Не убивайтесь так, — Патриция ободряюще улыбнулась. — Лучше вот возьмите: небольшой подарочек от меня.       Девушка достала из стоящей на коленях сумки три плотных мешочка и раздала каждому из друзей по одному. Лиса с любопытством развязала стягивающую горловину бечёвку и заглянула внутрь. В нос ей ударил сильнейший запах навоза. Она закашлялась и поспешила закрыть мешочек. Ну и подарочек!       А вот мальчики, наоборот, пришли в полный восторг:       — Это же навозные бомбы! — Глаза у Джеймса шаловливо сияли.       — Теперь, если Филч нас достанет… — Сириус многозначительно оставил реплику без продолжения. Зная его, Лиса могла предположить, что он уже рисует в голове планы изощрённой мести противному завхозу.       — Но-но, — осадила их излишний энтузиазм Патриция. — Мой вам совет: сначала отработайте наказание, а потом уже мстите, а то он вас же убирать заставит. Поверьте, сложно придумать что-то более унизительное!       — Рейкпик! Опять ты первокурсников гадостям учишь? — возмутился Фрэнк. — Как староста я просто обязан конфисковать это немедленно!       Он требовательно протянул руку. Лиса тут же спрятала мешочек с бомбой за спину. Ещё чего!       — Ой, да брось, ты ведь терпеть не можешь Филча, — в ответ на его, можно сказать, законное негодование девушка только закатила глаза. — Ты сам в него навозными бомбами кидался, а теперь вдруг «староста», ха! Не смеши меня…       — Ладно-ладно, я сделаю вид, что ничего не видел…       — Ну вот и умница. — Патриция нахально потрепала его по щеке. — В общем, развлекайтесь, — она вновь обратилась к первокурсникам. — Как-нибудь покажу, как тайком проносить их в Хогвартс.       — Готовишь себе достойную смену, Патти? — Найджел по-дружески слегка подпихнул девушку локтем.       — Какая я тебе Патти? Меня зовут Патриция. Или слишком сложное имя для тебя, что за пять лет никак не выучишь?       В отличие от Эмили — той имя «Милли» очень даже шло! — назвать эту девушку «Патти» действительно как-то не поворачивался язык. Она была высокой и широкоплечей, с волевым подбородком, чётко очерченной линией губ, чуть растянувшихся в вечной насмешке, заострёнными выразительными скулами, тонкими изогнутыми бровями и пышной рыжей, истинно львиной шевелюрой. Её глубокие голубые глаза смотрели за мир с вызовом — хитрые, опасные, обжигающие. Неудивительно, что Найджел на неё так смотрит. Лиса не сдержалась и хихикнула: она была в том возрасте, когда чужие симпатии кажутся чем-то смешным.       В гостиную вошла сестра в сопровождении Римуса и Питера. Они только что вернулись из библиотеки, о чём свидетельствовали книги, которые мальчики несли в руках. Заметив Лису, Сириуса и Джеймса, Питер тут же всунул свою ношу Эмили, а сам подбежал к друзьям. Сестра раздражённо фыркнула, и они с Римусом вдвоём уселись за столик у окна, тут же уткнувшись в учебники. Нет, правда, и как им не скучно жить?       Джеймс уже переключился с квиддича и перечисления тысяча и одного способа напакостить Филчу с помощью навозных бомб на пересказ утренних злоключений с ивой. Рассказывал он хорошо: живо, ярко, в меру преувеличивая где надо — так, чтобы у слушателей не закралось сомнений в правдивости истории.       — В прошлом году этой ивы не было, — задумчиво произнёс Найджел. — Я на неё тоже едва не нарвался. Хотел посидеть в теньке… Даже подойти не успел, а она как начнёт драться!       — Бедненький, даже ива тебя отшила? — с притворным сочувствием отозвалась Патриция. — Не везёт тебе с девушками, Найджел…       — А вот и нет! Ты не представляешь, как я популярен!       Девушка попыталась скрыть смех за кашлем. Получилось не слишком успешно. Найджел насупился.       — И кому пришло в голову высадить такое на территории школы? — не обратив внимания на их перепалку, праведным гневом продолжал возмущаться Джеймс. Он ещё в кабинете Макгонагалл рвался сообщить ей всё, что думает о столь оригинальном ландшафтном дизайне, но там его, естественно, никто слушать не стал: профессор только пригрозила заклятием немоты.       — Ну не знаю, я был бы не прочь посадить что-нибудь такое у входа в мою комнату: пусть только мать или брат попытаются зайти без разрешения! — Сириус рассмеялся, явно представив, как его родственники пытаются отбиться от агрессивной ивы.       — А сам-то ты как собираешься заходить в комнату? — осадила друга Лиса.       — Я из неё просто не буду выходить, — не растерялся Сириус. — К тому же, наверняка же есть какое-нибудь заклинание, которым можно её обезвредить.       — Слушайте, а может ива и правда что-то охраняет?       — Джеймс, тебе везде мерещатся теории заговоров! — Лиса постаралась скопировать скептический взгляд сестры, который появлялся у неё всякий раз, когда кто-то говорил глупости. Ну то есть почти всегда.       — Не думаю, что в этом есть какая-то тайна, — поддержал Лису Римус. Он оторвался от домашнего задания и внимательно прислушивался к их разговору.       — А ты что-то об этом знаешь?       — Ну я… э-э-э… интересовался этим деревом у профессора Стебль. Она сказала, что это гремучая ива, редчайший подвид плакучих ив, и добавила, что Хогвартсу удивительно повезло заполучить такой экземпляр.       — Да уж, повезло, ничего не скажешь, — не унимался Джеймс. Если бы ива была человеком, он бы непременно вызвал её на дуэль. Видимо, его самолюбие задевал тот факт, что какие-то дерево может быть сильнее, чем он. — И кто же осчастливил Хогвартс этим «чудом»?       — Этого я не знаю, — признался Римус. — Но я слышал, что на родине с ней не слишком хорошо обращались, поэтому она и выросла такой…       — Мне теперь её даже жалко, — вздохнула Лиса. — Может, если она увидит, что мы не сделаем ей ничего плохого, она подобреет?       — А мне кажется, это безнадёжный случай, — сердито возразил Джеймс.       Римус только улыбнулся и вернулся к своему домашнему заданию.

***

      О том, что Филч терпеть не мог студентов, знала вся школа, и каждому ученику в Хогвартсе довелось испытать его ненависть на себе. Кому-то доставалось меньшее зло — замечания и выговоры, — а кого-то ожидали галеры и каторга. Лиса, Джеймс и Сириус относились к последней категории, так что друзья заранее приготовились к тому, что весь месяц он будет нещадно на них отыгрываться. Чем именно Филчу так в жизни не повезло, что он воспылал до того ярой нелюбовью к юным волшебникам, никто не знал, но что бы там в его прошлом ни произошло, в настоящем его никак не оправдывало, так что все ученики дружно ненавидели его в ответ. Даже первокурсники, только попавшие в Хогвартс и не проучившиеся ни дня, при одном взгляде на завхоза не испытывали никаких тёплых чувств по отношению к нему. Больше всего хотелось наподдать ему под зад, и Лиса решила, что однажды обязательно это сделает. На выпускном, например, когда у него уже не будет возможности её наказать…       Друзья так не хотели идти на место экзекуции, что заблудились и безнадёжно опоздали. Филч поджидал их, и вид его не сулил ничего хорошего. Его глаза зло блеснули.       — Вы опоздали на целый час! — в голосе завхоза слышалась явная претензия. — Жаль, я не могу снять с вас баллы, чтобы приучить вас к пунктуальности, — посетовал он. — Хотя лучше всего вас бы к ней приучили кандалы и цепи.       На губах Филча мелькнула премерзкая улыбочка, но Лиса, Сириус и Джеймс даже не дрогнули: он вечно жаловался на чересчур мягкие методы наказания в Хогвартсе. В первый раз становится жутко, во второй было ещё страшновато, а после третьего перестаёшь обращать внимания — как шутка, которая от частого повторения становится несмешной.       — Сегодня вы будете убираться Зале трофеев. Его с прошлого года никто не трогал, — покончив с прелюдией, озвучил он суть их наказания крайне зловещим тоном. — Вот, берите. — Он махнул куда-то в сторону. Друзья синхронно повернули головы и увидели ведро, наполненное водой, баночку с каким-то порошком и три неопрятных куска ткани, отдалённо напоминавших чью-то бывшую ночную рубашку (Лиса искренне надеялась, что оная принадлежала не Филчу, хотя представлять его в длинной кружевной сорочке, расписанной огромными алыми цветами, было по-своему забавно). Джеймс стал обладателем ведра, Сириус взял порошок, а Лисе достались тряпки. — За мной! — властно скомандовал завхоз и, пошаркивая, повёл их в Зал трофеев. Джеймс и Сириус за спиной Филча кривлялись, делая вид, что вот-вот наденут ведро ему на голову. Тот изредка интуитивно чувствовал неладное и, оборачиваясь, одаривал их подозрительным взглядом — лица у друзей сразу становились совершенно невинными. Однако как только он возобновлял движение, всё начиналось вновь.       Филч привёл их в огромное помещение, забитое золотыми, серебряными и бронзовыми кубками, маленькими и размерами с целый щит значками, памятными табличками, смахивающими на надгробные, и пожелтевшими от времени наградными листами. Все они находились на своём месте, строго рассортированные по году и назначению. На одной стене рядком висели таблички, а на противоположной расположились грамоты. Победные кубки за различные достижения выстроились от входа до входа. Значки покоились на специальных подушечках.       — Все награды зачарованы, чтобы любопытные ученики вроде вас не могли их унести, — предупредил Филч. Я вернусь через полтора часа. Чтобы к моему приходу здесь всё блестело! Это в ваших же интересах — уложиться за это время. И никакой магии! Узнаю — и ваше наказание продлится ещё на месяц. Тряпками пользоваться умеете?       Они мрачно кивнули.       — Тогда приступайте, нечего стоять! — рявкнул завхоз и скрылся в коридоре.       — Вот старый хрыч! — Джеймс раздражённо брякнул ведро об пол, как только шаги завхоза стихли вдали. Вода выплеснулась через край, образовав небольшую живописную лужицу.       — Фрэнк говорил, что Филч работает всего второй год, но его предшественник тоже был злющий, как тысяча мантикор. Он мог даже высечь провинившихся, — припомнил Сириус рассказы старосты.       — То есть с Филчем нам ещё повезло? — уныло вдохнула Лиса. — И почему Хогвартсе такая беда с завхозами?       — А чего ты хотела? Это же всё обиженные судьбой люди, — хмыкнул Сириус.       — Почему это?       — Вот если бы у тебя было много сил и способностей, ты бы пошла работать завхозом в магическую школу?       — Нет…       — То-то и оно. Ни один нормальный волшебник не будет так бездарно прожигать свою жизнь.       — Эй, хватит болтать! — Пока они рассуждали о завхозах, Джеймс уже начал чистить кубки. — Я что, один должен работать?       — Тебя заставишь одного работать, как же, — проворчала Лиса, намачивая тряпку. Сириус молча принялся оттирать таблички.

***

      Чтобы работать было чуточку веселее, они решили разнообразить уборку в Зале трофеев подбадривающим пением. Как выяснилось вскоре, репертуар у мальчиков был слабоват. Если Джеймс знал хотя бы рождественские песни, а также парочку композиций Селестины Уорлок, то Сириус мог спеть только школьный гимн. Зато, как признался сам, родители заставили его выучиться игре на фортепиано, однако продемонстрировать своё умение он не мог ввиду отсутствия инструмента. Поэтому Лиса взяла развлекательный процесс в свои руки. Она напевала популярные маггловские песни, которые слышала дома по радио, а Сириус и Джеймс отбивали ритм на наградах (к счастью, от механических повреждений они тоже были защищены) и подпевали на припевах — так девочка познакомила их с творчеством The Beatles, The Rolling Stones, Дэвида Боуи и других музыкантов современности.       Под ритмичные песни они сами не заметили, как управились с уборкой. Кубки блестели так, что болели глаза, таблички и значки сверкали чистотой, а на грамотах не было ни следа пыли. Филч ещё не вернулся, поэтому, отбросив тряпки в сторону, друзья, развеселившись, принялись дурачиться и танцевать. Они носились по залу, кружились вокруг стендов с наградами, размахивали руками и прыгали. Они совершенно забыли, где они находятся, чем они занимаются и что завхоз должен вот-вот нагрянуть с проверкой.       — Эт-то что ещё такое?! — раздался резкий окрик со стороны входа. — Что за балаган вы тут устроили?!       Джеймс от неожиданности подпрыгнул на месте, споткнулся и врезался спиной в постамент, на который они поставили ведро, чтобы не приходилось каждый раз наклоняться. Ведро тут же накренилось и с грохотом упало, выплёскивая грязную мыльную воду прямо на вошедшего Филча. Завхоз взревел, как раненый кабан — Лиса никогда не слышала, как ревут раненые кабаны, но была уверена, что именно такой звук они и издают. Филч и до этого ни притягательностью, ни добротой не отличался, в теперь и вовсе выглядел жалким и очень, очень злым. Кажется, ему не нравилось, когда студенты на отработке веселятся (наказание всё-таки!), а уж после того как его намочили…       — Ещё неделя отработок! — Завопил он, брызжа слюной и вперившись в их виноватые лица пылающим яростью взглядом. — И с этого дня наказание для каждого из вас будет индивидуальным! Убирайте этот беспорядок, живо!       Ироничное замечание о том, что убирать-то, по сути, нечего, ведь вся вода оказалась на Филче, застряло у Лисы в горле, словно на неё наложили Силенцио. И славно: иначе не миновать ещё одной дополнительной недели наказания! Завхоз быстро ушёл, на ходу изрыгая проклятия и суля юным нарушителям самые жестокие и суровые кары, которые только мог выдумать.       — Да его самого нужно на тряпки пустить — всё равно его мантия ни на что больше не годится, — проворчал Сириус, поднимая чуть покачивающееся из стороны в сторону ведро. Лиса и Джеймс насухо вытерли лужицу.       Покончив с уборкой, они уселись прямо на пол и стали ждать Филча — уже без песен и танцев. Вернулся завхоз уже переодевшимся, хотя новая мантия мало чем отличалась от старой: такая же потёртая, выцветшая и потрёпанная. Мельком бросив на друзей очередной полный презрения и подозрения взгляд и приказав им встать, он критически осмотрел каждую представленную в Зале трофеев награду, но не нашёл, к чему придраться.       — Свободны, — наконец бросил Филч.       Дважды повторять не пришлось. Лису, Джеймса и Сириуса как ветром сдуло из зала: находиться рядом с завхозом больше положенного срока никому не хотелось. Злосчастное ведро и тряпки они оставили ему — пусть тоже сделает что-нибудь общественно полезное! Лиса подозревала, что Филч занимается исключительно тем, что ходит по коридору и отлавливает нарушителей, чтобы заставить их отдраивать школу вместо него. В прочем, девочка его даже в чём-то понимала: она сама терпеть не могла уборку.       А ведь впереди ещё целый месяц и дополнительная штрафная неделя таких «приятных» вечеров…

***

      Лиса начала понимать, почему сестра постоянно выполняла домашние задания заранее. Все вечера теперь были заняты отбыванием наказания у Филча, после которых она возвращалась усталая и апатичная, и от мысли, что после нужно ещё сидеть и корпеть над свитками и книгами, хотелось выть. По Трансфигурации у Лисы и без того были не лучшие отметки, а теперь она и вовсе начала конкретно отставать. Из-за этого профессор Макгонагалл стала выдавать ей дополнительные задания, а у неё не было времени даже на основные. Приходилось сидеть после отбоя, пытаясь вникнуть в смысл написанного и отрабатывая основы. Это Эмили могла спать по три часа или не спать вовсе и при этом чувствовать себя превосходно, а вот Лисе требовался полноценный, хотя бы семичасовой сон, чтобы адекватно функционировать.       У Сириуса и Джеймса таких проблем с учёбой не было, хотя их успеваемость тоже страдала. Мальчики помогали Лисе, как могли, даже выполняли за неё письменные задания по Трансфигурации пару раз, а взамен она делала им конспекты по Травологии. Можно было бы, конечно, попросить Эмили помочь — она была одной из лучших в классе у Макгонагалл после Лили и Римуса — и это стало бы первым шагом к примирению, но Лиса никак не могла заставить себя подойти к ней, а та в свою очередь, хотя и видела страдания сестры, предлагать свои услуги тоже не спешила.       Наказания теперь стали индивидуальными для каждого, что тоже не слишком способствовало хорошей учёбе, ибо объём работы не изменился, но в одиночку выполнять её было дольше. Чаще всего приходилось заниматься уборкой, но иногда попались и более приятные задания: помочь профессору Стебль ухаживать за растениями, профессору Синистре настроить телескопы, а профессору Слизнорту распаковать и разложить по полочкам новые партии ингредиентов.       С каждым новым наказанием их ненависть к школьному завхозу всё укреплялась. Он никогда не был доволен результатами их работы: ни когда они выполняли её плохо, ни уж тем более когда они выполняли её хорошо, ибо тем самым они лишали его удовольствия высказать, какие они бестолковые недотёпы и ничегошеньки не умеют. Своего апогея неприязнь достигла тогда, когда по милости Филча Лиса, Джеймс и Сириус опоздали на важную контрольную по Астрономии. Профессор Синистра, к счастью, с пониманием отнеслась к их проблеме и позволила немного задержаться после урока, чтобы дописать работу, однако предупредила, что это было в первый и последний раз и больше таких поблажек ждать не стоит.       Из-за ночи, проведённой в Астрономической башне, Лиса сидела над домашними заданиями почти до самого утра и совсем не выспалась. Она, конечно, подремала на Истории магии, пока профессор Бинс рассказывал о каких-то древних волшебниках, но этого было недостаточно. Она поминутно зевала, и профессор Макгонагалл едва не выгнала её из класса за «мрачный, незаинтересованный и несосредоточенный вид». Лиса изо всех сил приняла вид сосредоточенный, но декан Гриффиндора вновь сделала ей замечание, попросив «не строить такие жуткие гримасы». В итоге Макгонагалл её всё-таки выгнала, когда Лиса вместо того, чтобы трансфигурировать шишку в моток ниток каким-то нелепым и совершенно случайным образом оживила шишку и заставила её плеваться семенами в однокурсников. За ней следом за дверь отправился Джеймс, который попытался было защитить подругу, сказав, что это из-за Филча с его дурацкими отработками и непомерного объёма домашних заданий она такая усталая, сонная и плохо контролирует свою магию. Хорошо хоть, что Макгонагалл не стала продлевать их наказание ещё на одну неделю.       Однако впереди их ждало происшествие ещё хуже. После обеда, который Лиса пропустила, пытаясь отоспаться в своей комнате, начался урок Полётов, но даже держа в руках метлу и готовясь взмыть в небо, чтобы научиться новым трюкам, она не чувствовала воодушевления. Это показалось ей плохим знаком, и не зря. Как обычно, она легко оттолкнулась от земли, сделала разминочный круг вокруг школы, вспомнила и продемонстрировала манёвр, изученный на прошлом занятии. В первый раз всё получилось — не так хорошо, как всегда, поэтому девочка решила повторить снова, надеясь разогнать кровь и наконец-то взбодриться.       Она прильнула к рукояти метлы, набирая скорость для крутого виража. Ветер привычно свистел в ушах — лучшая музыка на свете. Дыхание захватывало от чувства безграничной свободы, восхитительной лёгкости и головокружительного всемогущества. Как же это прекрасно — летать! Ещё бы не так хотелось спать…       Лиса даже не поняла, как это получилось. Да в общем-то никто не понял. Сначала она летела, как и положено, прямо, а затем внезапно рухнула вниз. Рука подвернулась и неприятно хрустнула — её тут же пронзила острая боль. Из груди вырвался мучительный стон. Метла осталась задумчиво висеть в воздухе, но ненадолго: вскоре и она полетела вслед за наездницей и больно ударила ту по голове. У Лисы из глаз посыпались искры, а в ушах зазвенело.       Вокруг девочки тут же собралась толпа её однокурсников. Джеймс и Сириус сразу кинулись её поднимать. Они смотрели на неё с испугом и беспокойством. Она попыталась ободряюще им улыбнуться, но из-за незатухающей боли в руке лицо словно свело судорогой, и ничего путного не вышло. Эмили стояла в стороне и пыталась скрыть волнение, а на лицах слизеринцев (и особенно Снейпа) было написано злорадство.       От сочувственных взглядов гриффиндорцев лучше не становилось. Лиса никогда ещё не чувствовала такого унижения! Плохие отметки по основным предметам не выбивали её из колеи так, как это позорное падение! Она всегда была лучшей, летала легко и не задумываясь — как она могла не справиться и упасть<i/>? Лиса была готова провалиться под землю от стыда.       Глаза защипало, и она опустила голову, за крови закусывая губу. Ещё не хватало расплакаться на глазах у всех. Такое ей точно не пережить!       Однокурсники расступились, пропуская мадам Трюк. Она, хмурая и молчаливая, бегло осмотрела поджатую, неестественно вывернутую руку Лисы и не терпящих возражений тоном велела девочке отправляться в больничное крыло. Та уныло кивнула и, понуро ссутулившись, поплелась в замок.

***

      Хотя мадам Помфри быстро поправила руку и даже угостила расстроенную девочку кусочком шоколадки, урок Полётов Лиса пропустила. Стыд схлынул, уступив место гневу. Если бы не Филч с его отработками, ничего бы не случилось!       Войдя в общую гостиную, она первым делом отыскала Сириуса и Джеймса. Они сидели за столом и явно пытались делать домашнее задание, но то и дело отвлекались на других беснующихся гриффиндорцев. Одногруппники делились впечатлениями после последнего занятия. Какой-то четверокурсник оживлял сложенных из бумаги птичек, и они с истошным щебетом носились над головами студентов. Группка второкурсников отрабатывала заклинания увеличения и уменьшения: стакан перед ними то вырастал до потолка, то сжимался до размеров песчинки. Несколько семикурсников пытались превратить воду в огневиски, и каждая безуспешная попытка сопровождалась разочарованным стоном. Лиса подошла к друзьям.       — Я больше не могу это терпеть! — Она сурово хлопнула только что залеченной рукой по столу. Мальчики даже подпрыгнули от неожиданности.       — О чём ты?       — О Филче, конечно же! Я хочу подложить ему навозную бомбу.       — Ты же помнишь, что говорила Рейкпик, — осторожно напомнил Сириус. — Стоит должаться конца наказания…       — Но это ещё целая неделя! Нет, я хочу сделать это прямо сейчас! — упрямо заявила Лиса.       Насчёт «прямо сейчас» она, конечно, погорячилась, но идея провернуть это в ближайший день-два представлялась до крайности заманчивой.       — Вы со мной? — воинственно поинтересовалась она. Глаза сверкали мрачной мстительной решимостью.       — Спрашиваешь! — Джеймс тут же отбросил перо в сторону и отодвинул пергамент с докладом по Зельеварению. Лиса успела заметить, что написано там было всего три строчки, включая имя студента и название работы. У Сириуса было написано не сильно больше.       — Тогда нам нужен хороший план, — Сириус подождал, пока девочка усядется рядом и продекламировал: — <i>Месть — блюдо, которое лучше подавать холодным. Это значит, мы должны спокойно всё обдумать и прийти к трезвому решению.       Остальные со всей серьёзностью согласно кивнули, и друзья заговорщицки склонились над столом.       — Мы должны сделать это ночью или утром, чтобы у Филча не было возможности оставить это до вечера — тогда он не сможет свалить уборку на нас, — взял слово Сириус.       — Надо бы ещё найти такое место, чтобы можно было спрятаться до того, как он прибежит. Не хотелось бы продлевать наказание, — подхватил Джеймс.       Лиса в задумчивости подпёрла голову кулаком. Молчание затягивалось: с ходу вспомнить такое место не получалось. Друзья подозревали, что Филч знает какие-то тайные ходы Хогвартса, иначе как ещё объяснить его внезапные появления из ниоткуда? А ещё он обладал мистическим чутьём на нарушителей правил и порядков школы: стоит кому-нибудь только задумать какую-нибудь шалость, как завхоз был тут как тут, хотя до этого находился в совершенно другой части замка!       — Мне кажется, мы думаем неправильно, — после длительной тишины наконец изрёк Джеймс.       — Что ты имеешь в виду? — Сириус непонимающе поднял на него глаза.       — Мы думаем о времени, чтобы он не заставил нас убираться, и о месте, чтобы он не успел появиться раньше, чем мы спрячемся. А что если сделать наоборот?.. Если…       — Слушай, если ты что-то придумал, то говори как есть, — нетерпеливо перебила друга Лиса.       — Мы можем подложить бомбу ему в кабинет! — Джеймс обвёл друзей триумфальным взглядом.       Лиса и Сириус переглянулись и посмотрели на него как на умалишённого. Подложить ему в кабинет! Да это же святая святых Филча, если они что-то сделают с его каморкой и попадутся, он просто в порошок их сотрёт! Джеймс наткнулся на непонимание друзей и тяжко вздохнул.       — Так и знал, что всё равно придётся объяснять… У Филча очень много коробок с конфискатом. Он ни за что позволит нам убираться в его кабинете, потому что думает, что мы можем что-нибудь стащить! Теперь понимаете?       Лица друзей посветлели. Идея больше не казалась им бредовой, а их положение — плачевным.       — Выходит, мы просто дожидаемся момента, когда его не будет в кабинете, и?..       — Как-то это совсем не изящно, — не согласился Сириус. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.       — Да кому нужна эта изящность? — фыркнула Лиса. — Мы просто хотим сделать ему неприятно, и всё!       — Не скажи, — возразил мальчик. — Неприятно можно сделать по-разному. Можно сделать это просто и грубо, как ты и предложила. А можно сначала воодушевить его, заставить поверить, что с ним случится что-то хорошее, а потом — разбить всё это о жестокую реальность. Это куда неприятнее.       — Например?       — Ну, не знаю, вот вручили тебе подарок, ты радуешься и предвкушаешь что-то хорошее, верно? Но ты открываешь коробку, а в ней — фурункульный сглаз. Если в тебя метнут тот же самый сглаз на дуэли, то это будет не так обидно, согласись.       — Так мы подсунем ему бомбу в коробке?       — Да ну, мне кажется, он сразу догадается, что дело нечисто, — отмахнулся Джеймс. — Я бы никогда не стал открывать коробки невесть от кого.       — Мы можем подписать коробку, делов-то! Подпишемся таким именем, чтобы Филчу и в голову не пришло его подозревать. Скажем… — Сириус на мгновение задумался. — Альбус Дамблдор.       За столом воцарилась тишина. Да уж, Сириус Блэк явно привык играть по-крупному. Подставить директора, самого Альбуса Дамблдора, одного из самых могущественных волшебников современности, человека, одолевшего Гриндевальда, человека, которого опасался даже Тот-Кого-Нельзя-Называть, — как такое может только в голову прийти? Лицо Джеймса изумлённо вытянулось. Лиса предполагала, что она со стороны выглядит так же.       — Нет, так мы делать точно не будем, — скинув оцепенение, осторожно отвергла девочка предложение друга. — Но мы можем написать что-нибудь… размытое. К примеру: «с наилучшими пожеланиями моему доброму другу за усердный труд во благо школы». Как вам?       — Это тоже может сработать, — немного помолчав, согласился Сириус. Кажется, он начинал понимать, почему его вариант не встретил поддержки.       — Но погодите, какой смысл будет в навозной бомбе, если мы просто положим её в коробку? Она же не взорвётся сама по себе! — Джеймс развёл руками, словно предлагая им рассмотреть пустоту, которой в настоящий момент и являлся их хитроумный план мести.       — Тогда нужно придумать, как она должна взорваться в коробке! — Лиса и предположить не могла, что обдумывание обычной шалости может занять столько времени и столкнуться со столькими препятствиями. Раньше, когда они с Эмили развлекались в маггловской школе, они не строили сложных планов, а просто делали и всё. Попадались, правда, они с завидной регулярностью — здесь же этого делать нельзя было ни в коем случае!       Друзья вновь затихли, прикидывая в уме всевозможные варианты. Сириус перебирал пальцами по подлокотнику, Джеймс постукивал пером по столу, Лиса сползла в глубь кресла, утонув в нём. Мозги кипели у всех троих.       Лиса пожалела, что с ними нет Эмили. У неё голова работала очень хорошо: ещё бы, столько читать! Она могла бы им подсказать, помочь, решить их проблему. И почему ей не понравились мальчики? Они могли бы стать отличной командой!       Девочка мысленно отвесила себе пощёчину. Сейчас не время думать о сестре и о том, что могло бы быть. Нужно сосредоточиться на настоящем — а в настоящем они ищут способ противостоять Филчу. Но что бы сделала Эмили, если бы ей нужно было решить задачку с невзрываемостью?.. И тут ответ пришёл сам собой.       — А почему бы нам не изменить свойства самой бомбы?

***

      На подготовку ушло три дня. Лиса, Джеймс и Сириус выкраивали время после уроков и перед отработками, садились в самый дальний угол гостиной и мастерили «подарок» Филчу. При помощи заклинаний, как бы невзначай выясненных у старших курсов, они увеличили чувствительность бомбы. Теперь для взрыва требовался лишь несильный удар о твёрдую поверхность.       Лиса одолжила у Эмили подарочную коробку — у сестры недавно был день рождения, и родители прислали ей новые книги, которых не было в хогвартской библиотеке, а также несколько подарков от родственников. К крышке коробки друзья подвесили бомбу и привязали к ней небольшую верёвочку, которую прикрепили при помощи Заклинания вечного приклеивания ко дну. Теперь, стоило кому-либо поднять крышку, как верёвка натягивалась и срывала бомбу, которая взрывалась, соприкоснувшись со дном. Нести коробку следовало осторожно, чтобы не спровоцировать взрыв раньше времени.       Настала суббота — свободное от занятий время. После сытного обеда, когда многие студенты и преподаватели разошлись по своим комнатам, друзья, стараясь не попадаться никому на глаза, пробрались к кабинету завхоза. Когда они уходили, Филч был ещё в Большом зале, но мешкать не стоило. Джеймс оставил коробку у входа в каморку и взметнулся на лестницу, где прятались Сириус и Лиса. Отсюда открывался прекрасный обзор на коридор и дверь кабинета Филча. Если же вдруг разъярённый завхоз ринется сюда искать нарушителей, они спрячутся в тёмном углу за одной из статуй.       Долго ждать не пришлось. Филч, сутулясь и шаркая, показался в коридоре. Он бурчал себе под нос, то ли сетуя на трудную завхозскую долю, то ли обругивая раздражающих его студентов. Он настолько был поглощён ворчанием, что заметил коробку под дверью, только когда подошёл к своему кабинету вплотную.       — Это ещё что такое? — с подозрением прокряхтел Филч, наклоняясь и беря коробку в руки. Он повертел её из стороны в сторону и заметил прикреплённую к ленте записку. — …«Другу за усердный труд»… — прочёл завхоз и тут же просиял: — О, это, наверное от директора! Наконец-то он решил наградить своего верного скромного слугу по достоинству! Интересно, что там? Вдруг, бутылка хорошего вина? Или Волшебный помощник по хозяйству последней модели? Или… — Что ещё входило в список желаний Филча, друзья так и не узнали: закончил он фразу уже по ту сторону двери.       Сейчас! Это произойдёт сейчас!       В коридоре показалась Эмили. Лиса слышала, как за обедом сестра приглашала Римуса в библиотеку, но он обещал присоединиться чуть позже: Питеру была необходима помощь с заданием по Зельеварению, а мадам Пинс запрещала любые разговоры, даже шёпотом.       Эмили как раз проходила мимо каморки Филча, когда послышался взрыв и полный ярости крик. В воздухе запахло ядрёным драконьим навозом. Сестра, вместо того чтобы убраться поскорее, застыла на месте, с недоумением глядя на кабинет завхоза.       «Уходи оттуда! Уходи!» — мысленно взмолилась Лиса. Не хватало ещё, чтобы разозлённый Филч сцапал Эмили и взвалил всю вину на неё. Лиса не была уверена в своей готовности выгородить сестру и честно признаться в содеянном, пусть это и было бы справедливо. Лучше бы Эмили вообще не попадаться…       Поздно.       Дверь распахнулась, и на пороге появился завхоз. Выглядел он страшно: злой как сотня гарпий, в заляпанной навозом мантии, дрожащий от гнева. Эмили отпрянула от него, запнулась и шлёпнулась на пол, роняя книги. Не заметить её было невозможно.       — Ты-ы-ы! — взревел Филч, тыча в неё кривым пальцем с пожелтевшим ногтем. Завхоз схватил её за плечи, рывком поднял на ноги и затащил в свой кабинет. Эмили была так ошарашена и испугана, что не успела ни возразить, ни воспротивиться.       Сириус и Джеймс хохотали до слёз так, что не могли держаться на ногах и судорожно цеплялись за перила, чтобы не сползти на ступени. Лиса только кисло улыбнулась. Кажется, сестру она только что потеряла навсегда: она ведь увидит свою коробку и догадается, что это дело рук Лисы и её друзей.       Книги остались сиротливо лежать на полу.