Мародёры и...

      Где-то в глубине души Эмили восхищалась сестрой.       На тех дурацких пробах, на которые Римус и Питер заставили её пойти, предварительно отобрав все книги (даже карманный справочник, и тот изъяли, изверги!), Лиса была... неподражаема. Эмили смотрела, затаив дыхание. Она всегда знала, что сестра хорошо летает, но даже не догадывалась насколько. На уроках Полётов на метле Лиса не показывала и половины из того, что умела и могла.       «Эмили, Эмили, ну правда же, они восхитительные?» — восторженно повторял Питер каждый раз, когда Лиса и Джеймс выделывали очередные финты на квиддичном поле. И ей скрепя сердце приходилось признавать, что сестра летает прекрасно, как птица в небе. Да и, что уж там, Поттер тоже неплох, очень даже. А некоторые комментарии Блэка даже у неё вызывали улыбку.       И всё-таки сестра с её новыми друзьями нарушили школьные правила. О, она бы собственноручно сдала их Макгонагалл, если бы Римус и Питер не отговорили её. Может быть, если бы декан факультета предотвратила готовящуюся выходку, то и наказание было бы не таким строгим, и Филч бы не успел так сильно их извести, и они бы не решились на этот злой розыгрыш.       И, в конце концов, Эмили бы не стояла сейчас перед разъярённым завхозом, готовым испепелить её одним лишь взглядом.       В кабинете остро пахло навозом так, что вышибало слезу из глаз. Девочка попыталась незаметно прикрыть нос рукавом мантии, чтобы не задохнуться. Филч тут же набросился на неё:       — Что, не нравится? А мне, ты думаешь, приятно? Попробуй, побудь в моей шкуре, Свифт! И да, теперь ты меня не обманешь, я знаю, как тебя зовут!       Даже при виде Филча, спокойно прогуливающегося в коридорах школы, у Эмили тряслись поджилки, а уж когда он орал на неё, срывая голос, девочка и вовсе была готова умереть от страха. Она понимала, что её обвиняют несправедливо, что ей нужно всё объяснить, что она просто оказалась не в том месте не в то время, но язык словно отнялся, и она не могла воспроизвести ни звука в свою защиту. Да и вряд ли Филч её вообще станет слушать...       Когда в прошлый раз рядом с ней стоял Джеймс Поттер, ей было спокойнее. Эта мысль вызывала сильнейший внутренний когнитивный диссонанс, и Эмили не могла смириться с ней.       Учитывая, что это по милости Поттера, Блэка и Лисы она и находится один на один со школьным завхозом в вонючей каморке.       Стоило ей увидеть свою подарочную коробку, как она моментально догадалась, что произошло и кто за всем этим стоял. Но, естественно, они не те люди, которые будут бескорыстно за неё вступаться, так что на помощь рассчитывать не приходилось. Эмили на всякий случай покосилась на дверь, но та упорно хранила молчание и тоже не собиралась спасать невинную девочку.       Филч ещё что-то кричал, размахивая руками плюясь во все стороны как в буквальном, так и в метафорическом смысле, а Эмили было так плохо, что она с трудом разбирала его эмоциональную речь. Вскоре он выдохся и немного успокоился. Завхоз уселся за стол, где сохранился небольшой чистый участок, достал кусок пергамента и начал корябать почти пересохшим чернилами имя, факультет и курс провинившейся.       — Наконец-то и ты мне попалась, — с радостью стервятника приговаривал он, царапая строчку за строчкой. — Твои дружки уже давно отбывают своё наказание, ты одна мне глаза мозолишь.       Эмили по-прежнему не произнесла ни слова. Коленки дрожали. Сердце отчаянно билось, желая сбежать из этого жуткого места. По лицу текли слёзы, но она не могла понять: последствие ли это едких паров драконьего навоза или причина в том, что ей обидно и страшно?       Филч дошёл до графы наказание, остановится и задумчиво постучал пишущим концом пера по пергаменту.       — В качестве наказания пойдёшь на ночное дежурство в лес, — наконец вынес вердикт завхоз, возвращаясь к записям. Эмили показалось, что на миг лицо Филча выражало полное удовлетворение. Он, наверное, легилимент и способен заглянуть в самую душу, ибо Лису он как будто специально назаказал ненавистной ей уборкой, а для Эмили подобрал синтез пугающих её вещей.       Ночью? В лес? Какой кошмар! Да это наказание явно противоречит основным правилам Хогвартса! Не гулять по ночам! Не ходить в Запретный лес! Что за странная логика у волшебников? Интересно, а можно ли получить наказание за нарушение школьных правил в процессе отбывания наказания? Спросить об этом у Филча Эмили не решилась: если такая мысль ещё не приходила ему в голову, то лучше не подавать ему свежих идей.

***

      По какой-то причине Филч назначил отработку на среду: то ли в иные дни посещать лес было нельзя, то ли перед Эмили просто уже выстроилась очередь из других «дежурных» на несколько дней вперёд. Как она выяснила, в лес она пойдёт не одна, а в сопровождении лесничего-великана Хагрида. Она не знала, насколько он хорош в качестве защитника, но, по рассказам старшекурсников, к студентам он относился хорошо, так что как минимум в лесу её не оставит. И вероятность, что её сожрут дикие звери, тоже значительно упала.       Все в Гриффиндоре уже были в курсе произошедшего. В общей гостиной Эмили встретили шутками и смешками. И, похоже, трагедии в случившемся никто не видел. Она закусила губу, чтобы снова не расплакаться. От неё наверняка пахнет этим проклятым навозом, а лицо распухло от слёз — и никому не приходит в голову хоть немного посочувствовать.       Она сразу же различила Лису и её друзей. Джеймс весело ей помахал, но девочка фыркнула и отвернулась от него. В груди поднималась волна гнева. Первым порывом, конечно, было подойти и закатить истерику, но Эмили поборола в себе это низменное желание. Криками уже ничего не изменишь, а ей хотелось быть рациональной.       Поэтому Эмили твёрдо решила просто игнорировать существование Лисы, а заодно Джеймса Поттера и Сириуса Блэка.       Пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, девочка с гордо поднятой головой, ни на кого не смотря и пропуская мимо ушей все глупые остроты в свой адрес, прошествовала в свою спальню, и, только когда дверь за спиной захлопнулась, она позволила в голос разрыдаться. Размазывая солёные слёзы по щекам, она мелко подрагивающими пальцами судорожно принялась расстёгивать и стягивать с себя дурно пахнущую мантию, но даже после смены одежды ей казалось, что от неё всё равно пахнет навозной бомбой. Эмили рухнула на кровать и уткнулась носом в подушку.       Она боялась Филча, боялась наказания, боялась Запретного леса, боялась провалов — а сегодняшний день был провальным во всех смыслах. И Эмили совершенно не могла совладать со своими страхами. В голове отчаянно билась мысль, что это глупо — бояться всего подряд, даже плохих отметок, но она сосуществовала с потребностью доказывать — которую сама девочка осознавала не до конца, — что она достойна учиться в волшебной школе, что она хорошая волшебница, что она примерная ученица, что она не хуже всех остальных , а уж тем более Сириуса Блэка и Джеймса Поттера, которых Лиса предпочла своей родной сестре. Отец предостерегал, предупреждал её, чтобы она «была лучшей», потому что знал, к чему это может привести, но Эмили по неосторожности уже ступила на эту дорожку и теперь никак не могла с неё свернуть. Ей приходилось держать в голове весь свод школьных правил и неукоснительно следовать им, даже если это казалось невозможным. Она не смела сделать лишний шаг в сторону, пока не убедится, что это не запрещено. И вот, пожалуйста, всё равно попалась из-за чужой шутки.       У неё была мысль подойти к профессору Макгонагалл и всё ей рассказать. Она наверняка сможет вступиться за Эмили перед Филчем и привести к нему настоящих нарушителей. Да, это была соблазнительная в своей рациональности мысль, но девочка не хотела заклеймить себя ябедой. Это совершенно не по-гриффиндорски.       В прочем, подставлять своих же тоже не по-гриффиндорски, однако Лиса, Джеймс и Сириус именно так и поступили.       Слёзы быстро высохли: она все их выплакала ещё у Филча в кабинете. Дверь в комнату тихо скрипнула, отворяясь, и кто-то подошёл к кровати Эмили.       — Как ты? — тихо спросил голос Лили.       Девочка повернулась к однокурснице. Хотя относились они друг к другу хорошо, дружба у них как-то не задалась: Лили большую часть времени проводила с Северусом, а тот по какой-то причине записал Эмили во враги.       — Нормально, — шмыгнув носом, пробурчала Эмили в ответ, не отрываясь от подушки.       Лили присела на краешек кровати. Присутствие этой хорошенькой рыжеволосой девочки успокаивало. Эмили даже подумала о том, что, может, все в Гриффиндоре и правы: ничего ужасного не произошло. Подумаешь, Филч наорал. Подумаешь, наказал. Подумаешь, отправил в Запретный лес — хотя это ещё нужно было пережить. Однако принятие не сделало ситуацию менее гадостной, так что расстраиваться Эмили не прекратила.       Лили невесомо погладила Эмили по волосам. У её были тёплые мягкие руки, и от её прикосновений на душе становилось немного легче: этими касаниями она словно пыталась выразить искреннюю поддержку. Эмили почувствовала, как злоба на всех вокруг и жгучая обида сходят на нет, а вместо них сердце наполнялось горячей щемящей благодарностью. От этого чувства перехватило дыхание. Эмили села и, порывисто подавшись вперёд, заключила Лили в объятия.       Лили пахла чем-то нежным и сладким и казалась такой уютной и родной, словно девочки знали друг друга уже очень давно. В её молчаливом присутствии, залечивающем душевные раны, было столько тепла и света, как в ласковом летнем солнце. Эмили снова захотелось плакать, но на этот раз от облегчения, от радости, что Лили Эванс существует и она здесь, рядом, гладит её по спине.       — Спасибо, — шепнула Эмили. Лили в ответ только крепче прижала её к себе.

***

      Лиса, кажется, пыталась извиниться. На этот раз по-настоящему, честно, без всяких «ты сама виновата». Она каялась и клялась, что они с друзьями совсем не хотели, чтобы так вышло, что это всего-навсего нелепая случайность, что всё немного вышло из-под контроля. Эмили не то чтобы не верила, но не замечать сестру было намного проще, чем простить. Блэк и Поттер, к тому же, приносить извинения не спешили, а как-то раз девочка краем уха услышала, как кто-то из них говорил, что Эмили будет полезно провести ночь в Запретном лесу: может, перестанет быть такой заносчивой. Она с усилием подавила острое желание наслать на мальчишек какое-нибудь проклятие из числа тех, что они изучали на уроках профессора Борхес, или хотя бы подпалить их при помощи Инсендио.       «Я умнее и я выше глупой мелочной мести», — успокаивала она себя. Эмили знала: вспыльчивость — её порок. Стоило кому-нибудь немного нарушить её душевное равновесие, и она благополучно забывала о здравом смысле. Мать умела сохранять ясное, холодное мышление во время любого кризиса, и Эмили пыталась равняться на неё.       «Я должна быть рациональной», — будто мантру повторяла она каждый день. Это правильно, если она хочет изучать драконов: учёным должны руководить рассудительность и благоразумие, а не эмоции и страсти.       По правде говоря, дежурство в лесу было не совсем ночным: оно начиналось вечером и заканчивалось ещё до отбоя. Просто в горах, где располагался Хогвартс, темнело и без того рано, а с наступлением осени количество солнечных часов с каждым днём сокращалось. А в глубине Запретного леса вообще всегда стояла непроглядная тьма — это место не подчинялось общим законам смены дня и ночи.       Римус посоветовал одеться потеплее: в лесу было холоднее и влажнее. В последнее время он вновь выглядел устало и болезненно, как и в их первую встречу. Эмили беспокоилась о нём, но с советами лезть не стала. Римус вообще оказался почти таким же неловким, как и Питер: в прошлом месяце он снова где-то успел пораниться — на завтрак в тот день он пришёл из больничного крыла весь исцарапанный. Заживали царапины не сразу, оставляя долго не сходящие следы на лице мальчика. Эмили ничего не спрашивала, Римус не рассказывал.       Лили помогла Эмили собраться и даже одолжила тёплый шарф, Римус выдал дополнительную пару шерстяных носков, а Питер проводил подругу до выхода из школы, где её уже ждал завхоз. При виде Филча, сверкающего недобрым взглядом, мальчик съёжился, втянул голову в плечи и, скомканно пожелав удачи, пустился наутёк.       «Тоже мне, гриффиндорец», — фыркнула Эмили и тут же устыдилась: она сама была ничуть не лучше. Ах, если бы у неё тоже была возможность сбежать, она бы сделала это без колебаний! Но возможности не было, и девочка отправилась вслед за Филчем навстречу своим страхам.       Чёрные свинцовые тучи, застилая небо тяжёлыми клубами, скрыли почти полную луну и звёзды, делая темноту вокруг совсем непроглядной. От пронизывающего ветра не спасала даже плотная зимняя одежда. Земля покрылась изморозью, а лужи, оставленные недавним дождём, затянулись тонкой корочкой льда. Далёкие верхушки деревьев Запретного леса качались на ветру. Эмили было уже не по себе, и она изо всех сил боролась с желанием схватить завхоза за руку — трогать Филча с учётом того, какого он мнения о ней, казалось не лучшей идеей. Завхоз шёл быстрым широким шагом, словно надеялся оторваться от девочки. Ей приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него.       Лесничий как раз выходил из своей хижины, когда они подошли. Глядя на Хагрида, страх Эмили отступал. Она не знала, умеет ли он колдовать, но рядом с таким большим и сильным великаном поневоле начинаешь чувствовать себя защищённым. Девочка интуитивно знала, что он не бросит её одну, не подвергнет опасности и на него всегда можно положиться.       — Забирай, Хагрид, — проскрежетал Филч, кивая в сторону Эмили. Лесничий с добротой посмотрел на неё и ободряюще улыбнулся. По сравнению с ним она казалась совсем маленькой. Чтобы смотреть ему в глаза, приходилось высоко задирать голову. — Отведёшь её потом в замок сам. — И, не дожидаясь ответа, он круто развернулся и пошёл обратно.       Эмили с Хагридом остались одни.       — Подержи-ка, — пробасил великан и, прежде чем она успела что-либо понять, всунул ей в руки огромный фонарь, который был размером едва ли меньше девочки. Под его весом она едва не упала, но устояла и дрожащими от напряжения руками удерживала фонарь.       Лесничий вернулся в дом, забрал оттуда лук, повесил его за спину, запер дверь и забрал у Эмили её ношу.       — Тебя как зовут-то?       — Эмили. Эмили Свифт.       — Ну, а я Хагрид.       — Очень приятно.       — Мне тоже. Ну что, это, готова?       Эмили согласно кивнула. А что ещё оставалось?       — Ну, значит, смотри: от меня не отходи, держись рядом. Если всё-таки потеряешься, используй, это, сигнальное заклинание. Знаешь его? — Эмили вновь кивнула. — Ну вот и отлично. Внимательно смотри по сторонам. Если что-то покажется странным, то говори мне.       — Например?       — Ну-у-у, — Хагрид замялся. Ему, лесничему, может это и было абсолютно очевидно, а вот Эмили совершенно не знала, на что стоит обращать внимание. Запретный лес сам по себе странный. — Ну, там, ты поймёшь, если увидишь.       Такое себе объяснение, но требовать большего от великана девочка не стала.       — Ну, пойдём, что ли.       Хагрид направился в лес, освещая дорогу покачивающимся фонарём. Эмили засеменила за ним. Лесничий шёл неторопливо, но она всё равно едва поспевала: очень уж широкие были у него шаги. На ходу она достала палочку из рукава плаща и тоже зажгла свет.       Они быстро миновали опушку, где ученикам ещё разрешалось бродить, и вышли в действительно запретную часть Запретного леса. Здесь было куда темнее, и что фонарь Хагрида, что крохотный огонёк на конце волшебной палочки Эмили едва разгоняли тьму, подступавшую со всех сторон. Кроны деревьев над их головами тесно переплетались, не давая увидеть небо. Вокруг мелькали тени. Со всех сторон к девочке тянулись искривлённые когтистые ветви, кусты пытались поймать её, цепляясь за плащ, корни ставили ей подножки, ветер шептал на ухо жуткие слова на незнакомом языке, а прелые листья трагично шуршали под ногами. Эмили пугливо жалась к великану. Его лес как будто бы не трогал, расступался перед ним и пропускал вперёд. Поступь Хагрида была бесшумной, что никак не вязалось с его образом большого и неповоротливого человека.       — И за что Филч тебя ко мне отправил? — прервал неуютное молчание лесничий.       — Верите или нет, но это была нелепая случайность... — Эмили вздохнула. — Моя сестра со своими друзьями взорвали у него в кабинете навозную бомбу, а попалась ему я... — она старалась говорить небрежно, чтобы доказать хотя бы самой себе, что её это нисколечко не напрягает.       Хагрид, однако, посуровел.       — Плохо это. Особенно когда так поступают близкие люди... Однажды... э-э-э, одного мальчика тоже несправедливо обвинили в том, что он не делал, и исключили. Сломали его палочку, запретили колдовать, едва не засадили в Азкабан... — голос великана дрогнул. — Так что передай своим друзьям, что опасное это дело, так-то. И сама осторожна будь, чтобы не вышло как с... тем мальчиком.       — Хорошо. Спасибо.       Эмили не стала поправлять его и говорить, что это не её друзья. Да и согласилась она только для вида, чтобы закончить этот свернувший на неприятную тему разговор. Не собиралась она говорить ничего Поттеру, Блэку и Лисе. Бесполезно же.       Исключение, уничтожение волшебной палочки, Азкабан... Так и знала, что все эти шалости до добра не доведут! Интересно, а можно ли перевестись на другой факультет, чтобы оказаться подальше от всяких шутников? Распределяющая шляпа ведь предлагала ей Когтевран...       Мёртвой тишины вокруг не было. Запретный лес свистел, стонал и плакал. Хагрид не обращал на эти звуки внимания, а значит, такое здесь в порядке вещей, решила Эмили. Раздался пронзительный, леденящий кровь вой. Девочка вздрогнула. Великан приложил палец к губам, веля ей сохранять молчание, вскинул лук и прислушался. Лес ответил ему обычным шорохом и шёпотом.       — Что это? — тихо спросила Эмили, когда лесничий убрал лук и спокойно двинулся дальше.       — Э-э-э, — в нерешительности протянул Хагрид, словно подыскивая приемлемый ответ.       «Ясно, — поняла Эмили. — Мы все умрём».       — А это волк, наверное, — нашёлся лесничий. — Да, точно волк.       — Волк? Самый обыкновенный волк?       — Ну да, я тебе отвечаю. Волк!       — Не какой-нибудь волшебный девятихвостый волк-демон или оборотень?       — Да откуда ж оборотням взяться? Чай не полнолуние, а в человеческом обличье они предпочитают не показываться ночью.       Эмили мысленно хлопнула себя по лбу. И как она не заметила луну?       Хагрид опустил фонарь и принялся рассматривать следы. Заморозки наступили только сегодняшним вечером, и земля сохранила чёткие следы и отпечатки, прочно зацементированные холодом. Вот глубокие, широкие, округлые, похожие на лошадиные — это здесь, объяснял лесничий, проходил кентавр. Непросвещённый запросто может спутать их со следами единорога — но у того они меньше в диаметре и не такие чёткие: единороги легче кентавров, следовательно, не так проваливаются в грязь. Раздвоенные копыта — у химер, а с двумя острыми коготками — у таинственных фестралов. Если идти вдоль блестящих нитей паутины, то можно выйти к логову акромантулов (Эмили передёрнуло: пауков она не любила). А вот и свежий отпечаток подошвы...       Лицо великана помрачнело. Он поставил фонарь на землю и склонился над следом, внимательно его изучая. Рядом обнаружился ещё один. И ещё... След явно принадлежал мужчине, но не Хагриду — у того ступни в два, а то и в три раза больше.       — Кто-то тут бродит... — недобро протянул Хагрид. Не успела Эмили спросить, чем это плохо, как он продолжил: — Ученики или необращённые оборотни... А может ещё хуже — браконьеры...       — Браконьеры?       — А то! Редких животных у нас тут полно: единороги, там, авгуреи, акромантулы те же... Ну и других полно. Вот и находятся всякие желающие...       Отпечатки вели к дереву. Великан выпрямился, поднял фонарь и пошёл по следу, внимательно осматривая не только землю, но и встречавшиеся на пути кусты, камни и деревья.       Луна, выглянувшая из-за туч, прорвалась сквозь плотные кроны. В её свете на мгновение что-то блеснуло в траве — но всё было так быстро, что Эмили не успела ничего разглядеть и решила, будто ей показалось. Хагрид так был увлечён поиском улик, что ничего не заметил. Когда она сообразила, что всё-таки здесь что-то нечисто, было уже поздно.       Лесничий сделал ещё один шаг. Хрустнула ветка. Послышался свист. Хагрид оттолкнул Эмили и хотел было отпрыгнуть сам, но не успел. Его накрыла тонкая, практически невидимая сеть. Лесничий забился, пытаясь вырваться на свободу, но только сильнее запутался. Он попытался порвать её, но сеть, несмотря на внешнюю хлипкость, оказалась очень прочной, и даже сил великана не хватило, чтобы разорвать её.       В довершение всех бед сетка вспыхнула и покрылась синими электрическими разрядами. Хагрид упал и застонал. Как только сеть потухла, Эмили в ужасе подскочила к лесничему.       — Хагрид, Хагрид, ты в порядке? — Трогать сеть руками она побоялась: по ней всё ещё гуляли синие всполохи.       — Да-а-а, — прокряхтел великан. — Меня... — он тяжело дышал, — так просто... не... возьмёшь...       — Сейчас я тебя освобожу, погоди...       Эмили вытянула руку с волшебной палочкой, но Хагрид предостерегающе зарычал на неё:       — Не время! Слышишь?       Девочка навострила уши и различила неторопливые шаги, приближающиеся к ним.       — Прячься!       — Но как же...       — Прячься, кому говорят!       Эмили заметалась по полянке, в надежде найти какое-нибудь укрытие, но везде она была как на ладони. А залезать на деревья она не умела... Шаги раздавались всё отчётливее. Девочка в панике бросилась под раскидистые корни дерева, которые чуть приподнялись над землёй и образовали подобие небольшой норки. Отсюда отлично просматривалась полянка, на которой Хагрид попал в ловушку. Эмили затушила свет на конце волшебной палочки и приникла к земле. Её чёрный плащ был отличной маскировкой.       На полянку вышли двое. Они особо не торопились, вышагивая по лесу с ленцой и непринуждённо болтая, словно у себя дома. Эмили прищурилась, пытаясь разглядеть их, но смогла понять лишь то, что они волшебники: у каждого в руках была зажата волшебная палочка.       — О, гляди-ка! — со смехом воскликнул один из них. — Крупновата сегодня добыча, а, Эрб? — И он пнул Хагрида ногой. Лесничий выругался. Мужчина снова засмеялся. — Ну надо же, ты и разговаривать умеешь!       — Я хранитель земель и ключей Хогвартса! — рыкнул великан. — Вы пожалеете, что напали на меня!       — Ой, боюсь-боюсь, — мужчина наигранно вскинул руки. — И что же ты намерен делать, хранитель земель и ключей? — Он снова пнул обездвиженного лесничего.       — Сейчас выберусь и порву вас обоих, грязные браконьеры!       — Браконьеры? Ха! Да что ты знаешь, орясина? Мы благое дело делаем. Ты ведь работаешь в этой волшебной школе, должен понимать, откуда волшебники получают свои редкие ингредиенты для вонючих зелий... Кто-то же должен этим заниматься. Так что поумерь пыл, кабанчик. Хотя какой ты кабанчик, ты...       — Оставь его, Лукас, — осадил напарника тот, кого назвали Эрбом. — Он ненужный свидетель. Убьём его.       — Какой ты ску-у-учный, — Лукас манерно растягивал слова. — Может, лучше заберём его и продадим магглам? Они любят всякие уродства и даже делают из этого шоу. Цирк уродов, так и называется. Представляешь?       — Нет, — холодно отверг эту идею Эрб. — Если его будут искать и не найдут, то это будет подозрительно. А если найдут его тело, то решат, что это сделали дикие звери в этом лесу. Не зря же в Хогвартсе его называют Запретным, — он улыбнулся, и от этой улыбки у Эмили мурашки пробежали по спине.       — Резонно, — согласился Лукас, поднимая палочку. — Ну что, чудовище, есть что сказать перед смертью?       Эмили лихорадочно соображала, что можно сделать. Как назло, из головы вылетели не только боевые, но и в принципе все заклинания. Она не помнила ничего. Да и что может первокурсница против двух взрослых мужчин, у которых магический арсенал наверняка намного шире? Но ей просто необходимо было что-то сделать, иначе Хагрида убьют! Привести помощь она не успеет, да и заблудится наверняка...       Девочка, стараясь не шуметь, осторожно выползла из своего убежища. Встала и тут же прижалась к стволу дерева, сливаясь с ним. Сердце отчаянно билось. Руки дрожали. Сейчас ей нужно придумать, как спасти Хагрида... Лукас уже рассёк воздух. Времени на раздумья не было.       — Авада...       — Флипендо! — сама не своя завопила Эмили, направляя палочку в ноги мужчине. Ударная волна подсекла его, и он упал на своего напарника, повалив и его тоже.       У неё была в запасе пара секунд, пока браконьеры поднимутся на ноги.       — Вингардиум Левиоса!       Она хотела поднять сетку, но немного промахнулась и сконцентрировала заклинание на Хагриде. Он резко воспарил. Сеть слетела с него, а он грузно свалился обратно: лесничий был слишком тяжёлым, чтобы девочка могла удержать на весу длительное время.       — Ах ты, пигалица проклятая! — Лукас был вне себя от злости. — Сейчас ты у меня попляшешь!       — Не смей трогать её, вонючий браконьер! — рыкнул Хагрид, наваливаясь на мужчину. Лукас сдавленно вскрикнул.       Эрб перекатился и, оказавшись подальше от сцепившихся великана и напарника, бросился к Эмили, размахивая палочкой, но она была уже готова:       — Инсендио! Инсендио! ИНСЕНДИО!!!       От первого вырвавшегося огненного сгустка Эрб увернулся, второй чиркнул его по плечу, а вот третий попал точно в голову. Вернее, в волосы: браконьер успел немного пригнуться. Однако горящую шевелюру трудно отнести в разряд удовольствий, а потому Эрб упал и принялся кататься по земле, пытаясь сбить пламя. Палочка выпала из его рук. Эмили проворно подскочила и, пока мужчина был занят собой, схватила чужую палочку и, не раздумывая, сломала её и отбросила в сторону. Она тяжело дышала: непрерывное колдовство изматывало. Враг, ликвидировавший очаг возгорания, решил этим воспользоваться и, схватив её за ногу, резко дёрнул. Девочка вскрикнула и рухнула. Эрб навис над ней, плотоядно скалясь. Эмили зажмурилась, чтобы не видеть его ужасного перекошенного лица...       Внезапно тяжесть, принимавшая её к земле, исчезла. Она рискнула открыть глаза. Хагрид уже успел покончить с Лукасом, на лице которого пестрел громадный фингал, а сам он валялся без сознания, и принялся за Эрба. Тот долго не сопротивлялся, быстро составив компанию своему напарнику.       Пока браконьеры не очнулись, великан связал их верёвкой, которую достал из кармана шубы, а конец верёвки прикрепил к поясу, чтобы мужчины не смогли убежать. Затем он устало провалился к дереву.       — Фу-у-ух, — выдохнул он. — Ты как, нормально?       — Да...       — Отлично. Я тоже ничего так... Ты молодец, — неожиданно сказал лесничий. — Смелая девочка. Спасибо, без тебя бы я с ними не успел совладать.       Эмили покраснела от удовольствия. В первый раз в жизни её назвали смелой!       — Надо бы разузнать, где их логово, — задумчиво произнёс Хагрид, рассматривая безвольно разлёгшихся браконьеров. — Как думаешь, кто из них посговорчивее будет?       — Лукас.       — И я так думаю. Давай-ка разбудим его...       Великан потряс мужчину и несильно пошлёпал по щекам. Лукас застонал, но глаза не открыл. Тогда Хагрид достал из кармана флягу, капнул немного жидкости с резким запахом в крышку, которая была размером с чашку, и влил ему в рот. Мужчина закашлялся, резко сел и начал плеваться.       — Тьфу! Кха, — он скривился. — Что это за гадость?       — Не гадость, а лучший огневиски Огдена, неблагодарный ты браконьер, — обиделся лесничий, сам отхлёбывая из фляги.       — Я пью только вино «Тайна Мерлина» урожая 1853 года, невежественный тролль, — огрызнулся Лукас в ответ.       — Ну надо же, какой ты у нас гурман.       — Чего тебе от меня надо?       — Говори, где ваше логово, преступник, — великан сурово посмотрел на него. От былого весёлого, добродушного Хагрида, который сопровождал Эмили в лес, не осталось и следа. Теперь он выглядел угрожающе, однако Лукас не дрогнул.       — Отвали, страшилище. Ничего я тебе не скажу.       — А может, наложим на него заклятие Империус?       Две пары глаз — великаньи и человеческие — одинаково изумлённо уставились на Эмили. Она попятилась. Первым опомнился Лукас:       — Пф, и откуда девчонка — какой у тебя курс? Первый? Второй? — может знать запрещённую тёмную магию? — браконьер смерил её недоверчивым взглядом.       — Я знаю все три Непростительные заклятия. И даже видела, как применяют некоторые из них, — со значением прибавила она. — Так что или ты нам показываешь сам, или мы тебя заставим. А чтобы ты не проболтался и не доставил нам проблем, мы тебя убьём. И твоего друга тоже, — Эмили понятия не имела, когда она научилась блефовать, но получалось у неё крайне убедительно. — Ну так что ты решил?       Лукас скорчил размышляющее лицо.       — Ладно, убедила, — поразительно легко согласился он. — Даже если ты всего лишь блефуешь, — мужчина проницательно сощурился, — всё равно уже не скрыться. Часом позже, часом раньше всё равно рассказывать придётся... Идём, это недалеко.       Хагрид взвалил на плечо всё ещё бесчувственного Эрба, поставил на ноги Лукаса и тряхнул верёвкой, как поводьями, приказывая браконьеру идти. Тот ожёг великана оскорблённым взглядом, но ничего не сказал и двинулся сквозь кусты. Эмили держала его на прицеле, готовая в любую секунду отразить любую его атаку.       Идти пришлось недолго. Вскоре процессия вышла к оврагу, надёжно укрытому кустами. Внизу Эмили разглядела вещи браконьеров: ловушки, клетки, палатки и даже кострище с едва тлеющими углями. Лесничий крепко-накрепко привязал преступников к дереву и вместе с девочкой спустился на дно оврага.       Кого здесь только не было! В клетках ютились единороги, саламандры, авгуреи, дириколи, фестралы (их Эмили не видела, но слышала их дыхание) и многие-многие другие прекрасные магические существа.       — Алохомора!       К счастью, браконьеры не стали накладывать на клетки запечатывающие чары, а просто повесили обычные амбарные замки, полагая, что звери и так не выберутся. Единороги, тоненько заржав, тут же скрылись, стайка авгуреев испуганно упорхнула, послышался шорох крыльев фестралов. Хагрид сложил губы трубочкой и посвистел. Некоторые животные доверчиво подошли к нему, и он принялся их осматривать.       Пока великан был занят, Эмили бродила по лагерю. Она заглянула в палатку, однако там стоял невыносимый запах грязных носков, и она поспешила оттуда убраться. Над костром висел котелок, от которого пахло гречневой кашей. Возле палатки в куче были свалены сети, какие-то палки и крюки — лесничий попросил девочку всё это сжечь. Она оттащила ловушки контрабандистов в кострище и подожгла. Огонь ярко и высоко вспыхнул, жадно пожирая вещи и хорошо осветив лагерь.       В его свете Эмили различила тусклый проблеск возле корней. Заинтригованная, она подошла ближе и увидела небольшую тонкую пластину, присыпанную землёй. Вряд ли она принадлежала контрабандистам — судя по всему, она тут лежала ещё до их прихода. Девочка взяла пластину в руки и узнала в ней обычное карманное зеркальце. Она задумчиво повертела его в руках и открыла — из глубины на неё смотрели собственные голубые глаза. Вроде ничего необычного, зеркало и зеркало, но...       — Что там у тебя? — раздался над ухом голос Хагрида.       — Ничего, — быстро соврала Эмили, неосознанно пряча зеркальце в карман. Почему-то ей казалось, что не стоит сообщать великану о своей находке, которую ей очень хотелось забрать с собой.       — Тогда возвращаемся, — лесничий не заметил ничего необычного. — Этот старый пенёк Филч, небось, нас уже вовсю проклинает...