Bittertaste

      Мои дни сливаются воедино. Каждый день похож на предыдущий: я днями и ночами сижу за бумагами, не разгибая спины. В глазах будто песок от недосыпа, сердце периодически ускоряет свой ритм, а все запасы кофе дома практически уничтожены. Каждый символ в новом документе теряет свои привычные очертания и, кажется, что все бумаги написаны на неизвестном мне языке.       Чем дольше я изучаю дело Ли Чжухона, тем больше меня поглощает водоворот событий, имеющих к его жизни прямое или косвенное отношение. Иногда я получаю помощь от Такеши: он пытается помочь мне, чем только может, зная также, что от меня зависит чуть ли не репутация всей нашей организации. Он не жалеет времени на меня, так же недосыпая, параллельно работая над другими делами — в том числе над моими. Как бы сильно он ни старался поддержать меня или предоставить помощь при первой же моей просьбе, мы оба понимаем, что этого недостаточно. А я же не прошу у него ничего, выше его возможностей, так как ему тоже тяжело. К тому же что-то подсказывает мне, что на эту «битву» я должен выйти один.       Чжухон намеренно сознался в своем поступке. Его вина очевидна даже без каких-либо улик. Ему грозит серьезный срок из-за связей пострадавшего. Впервые в жизни я ощущаю настоящее бессилие, и впервые в жизни на своей работе.       Подобное случилось со мной четыре года назад, но случай из далекого прошлого и мои тогдашние чувства не могут сравниться с теми ощущениями, что я испытываю сейчас. Я склоняюсь над столом и опускаю голову на руки, задремав за работой. От постоянного перенапряжения у меня болит спина, глаза отказываются различать слова на документах, а сознание требует полноценного сна, которого у меня не было уже более двух недель.       Даже когда я закрываю глаза, я вижу перед собой образ Ли Чжухона. Его взгляд, его выражение лица, его движения, манеру держать себя и вести разговор. Я медленно утопаю во всем этом, и до сих пор не осознаю, насколько сильно я влип, узнав о существовании этого парня еще на дороге, когда он поцарапал мою машину (которая все еще находится в ремонте). Сколько бы я ни противился соблазнительному сну, он забрал меня. Я засыпаю прямо среди всех документов на столе. Несколько листков падают на пол под воздействием слабого ветерка, влетевшего в открытое окно.       Время нещадно течет, а я все еще продолжаю работать, пытаясь не думать о нем. В один из таких дней, когда я в очередной раз наворачиваю круги по комнате, разговаривая сам с собой, пытаясь таким образом приблизиться к решению, меня вдруг осеняет. Я решаю пойти от обратного и копнуть немного в другую сторону, забыв о Ли Чжухоне и переключив внимание на «важную шишку» — пострадавшего. Я отставляю кофе в сторону и снова зарываюсь в ноутбук. Моя концентрация как будто начинает работать с новой силой, а в голове зарождаются свежие мысли.       Раскопать поглубже дела «шишки» и его прямые связи с семьей Ли Чжухона — отличная идея. Благодаря этому мне удается выявить некоторые факты, которые выставляли «шишку», мягко говоря, не в самом выгодном свете. Я звоню Такеши и прошу его предоставить мне доступ к одной из местных баз данных, чтобы вконец удостовериться в своих догадках касательно «шишки» и его грязных дел за спиной семьи Ли. Ямамото медлит, я чувствую его нервозность и неозвученные опасения.       То, что мне удалось раскопать, имеет поистине государственный масштаб, и Такеши это понимает, как никто другой. Однако другого выхода выиграть дело Ли Чжухона элементарно нет. «С огнем играешь» — буркнул японец на прощание и отключился, оставляя меня, трясущегося за рабочим столом, в полном одиночестве. Я же поймал настоящий драйв. Помимо всего прочего я раздобыл какие-то странные выписки, не имеющие отношения к делу напрямую. Время поджимает, и я не успеваю просмотреть их, поэтому просто закидываю в какую-то новую папку на рабочем столе и устанавливаю самый идиотский пароль на свете, чтобы никто точно не догадался. Приближается день судебного заседания, и об этой папке я благополучно забываю.       Сказать, что я волнуюсь перед судом — значит, ничего не сказать. В эту ночь я не сомкнул глаз, а в последние сутки я совсем ничего не съел из-за отсутствия аппетита. Когда-нибудь эта работа точно добьет меня. Мои чувства обострены: я слышу каждый малейший шорох в тишине зала, а свет, бьющий по глазам, кажется мне невыносимо ярким. Но еще больше меня пронзает, когда я вижу Чжухона. Он находится совсем рядом со мной, слишком близко, его плечо практически касается моего. Вся моя тревога об успешном завершении дела внезапно куда-то девается, и на ее место приходит волна какого-то нового ощущения. Как здорово, что мое лицо может не выражать никаких эмоций в такие моменты, и я могу скрыть все, что происходит внутри меня.       Замечаю в зале пострадавшего в аварии, спровоцированной Чжухоном. Он сверлит нас обоих взглядом, точнее, в основном, Чжухона, меня же он удостоил лишь беглым взглядом. Благодаря доступу к базе, который мне не без боя предоставил Ямамото, я немного успокоился перед самим процессом и собрал себя в кучу, положившись на сухие факты и статистику. Я практически стопроцентно уверен, что то, что мне удалось раздобыть, обязательно поможет мне. Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза, выравнивая дыхание и собираясь с мыслями. Когда я снова переношусь в реальность, я вижу, как у «важной шишки» меняется выражение лица. Его адвокат что-то шепчет ему на ухо, и «шишка» тут же бледнеет, переводя взгляд, полный ярости, на Чжухона. Похоже, вражда этих двух семей длится значительно дольше, чем я предполагаю.       Все происходит как в каком-то водовороте. Меня затягивают события, и мне ничего не остается, кроме как подчиниться потоку и позволить ему поглотить меня. Чжухон следит за каждым моим движением, стоит мне подняться для произнесения своей речи. Весь судебный зал сжимается до размеров одной точки, где эта единственная точка — я и мой клиент, и моя задача во что бы то ни стало сделать свою работу.       В такие моменты я выключаю все свои эмоции для внешнего мира, оставляя лишь бурю внутри себя, которую невозможно заглушить в данный момент. Голос не должен дрожать, я должен стоять прямо и держать зрительный контакт. За годы своей работы я мастерски отточил этот навык, что позднее не ускользнуло даже от придирчивого господина Кима.       Я чувствую на себе пристальный взгляд Чжухона, и именно в этот момент вместо привычной мне нервозности возле него, я чувствую какую-то силу. Эта сила как будто передается от Чжухона ко мне. Я полагал, что он должен нервничать, однако он остается катастрофически спокойным, несмотря на свое положение.       Неужели он настолько доверяет мне, увидев меня всего лишь пару раз в жизни? Посторонняя мысль не задерживается в сознании долго, и я тут же возвращаюсь обратно. Наконец, позволяю себе посмотреть на своего клиента, встретиться с ним взглядом, как будто хочу передать видимый только одному ему сигнал, а он как будто один способен меня понять среди этой толпы.       Посреди речи делаю небольшой перерыв, взяв некоторые бумаги со стола. Сейчас или никогда. Еще раз пробегаюсь по первым строчкам документа и обращаюсь непосредственно к судье, произнося такую информацию, о существовании которой едва ли кто-то знает в этой стране. Как хорошо, что это закрытое заседание, и никто из посторонних не слышит всего, что здесь происходит — после такого, наверняка, большую часть присутствующих пришлось бы попросту убрать.       Лицо «важной шишки» сразу же меняется. Я вижу его испуг после каждого моего слова, которое гвоздями прибивает его к сидению. Каждая фраза как удар под дых, воздуха в легких не остается. Мне кажется, что пострадавший готов провалиться на месте или исчезнуть. Затем выражение его лица сменяется на ярость, и его лицо вмиг становится багряным, я вижу, как он стискивает зубы и сжимает кулаки, его плечи моментально напрягаются. По губам могу прочитать краткое «Ублюдок», и понимаю, что попал в цель, полностью обезоруживая своего «противника». Я совершенно и думать забываю о Чжухоне, который сверлил мою спину как будто бы восхищенным взглядом. Конечно же, младший Ли знает о большей части тонкостей, происходивших между бизнесом его отца и этой «шишкой», которая явно закипает от негодования и бессилия. Теперь все скрываемые секреты стали явью.       Возвращаюсь на свое место и тут же пытаюсь поймать взгляд Чжухона. Я выглядел самым настоящим потрошителем со стороны, когда произносил свою речь, но сейчас Чангюн-потрошитель заметно смягчается и зачем-то пытается уловить какие-то эмоции на лице клиента. Чжухон сидит мрачнее тучи. Очевидно, что я смог защитить его и выиграть дело. Но я разворошил такие запутанные и темные события прошлого, что каждая из сторон запомнит это надолго. Чжухону больно. Однако это единственный способ довести данное дело до конца.       Как только я покидаю зал суда после успешного завершения дела, меня словно парализует. Меня как будто подменили, конечности перестают меня слушаться, я едва могу идти. Кое-как передвигая ноги, я все же умудряюсь добраться до уборной, бросаюсь к раковине, словно чумной. Я безумными глазами смотрю на свое отражение и вижу в зеркале настоящего сумасшедшего.       «Ты сделал это, Им Чангюн»       Открыв холодную воду, я буквально окунаю голову под струю ледяной воды, пытаясь прийти в чувства. Меня начинает отпускать. Трясущимися руками я убираю волосы назад, пытаясь сделать некое подобие укладки, и вытираю лицо полотенцем. Как хорошо, что меня никто не видит в этом состоянии. Почти никто. — Отличная работа, — я в ужасе оборачиваюсь на голос и вижу перед собой ухмыляющегося Ли Чжухона со скрещенными на груди руками.       От его состояния в зале суда не осталось и следа, он будто снова вернулся в свой прежний облик.       Я не успеваю ничего ответить, как Чжухон в два шага сокращает расстояние между нами. — Я ни секунды в тебе не сомневался, малыш, — шепчет он, подходя слишком близко, почти касаясь моего уха губами.       Непозволительная близость для меня за последние несколько лет. Меня тут же прошибает током. Он уходит так же быстро, как и появился, а я так и остаюсь стоять возле раковины. Капли быстро стекают по моим волосам, но я не чувствую их холода.

***

— Ты какой-то нервный в последнее время, Гюн-а, — Такеши обеспокоенно глядит на меня.       Я сижу за своим рабочим столом, опустив голову на руки и зарывшись пальцами в растрепанные волосы. Со стороны я похож на какого-то зомби, который забыл, что такое сон. Если бы он побывал в моем доме в последнее время, он бы однозначно позвонил в какую-нибудь лечебницу. Моя квартира напоминает хаос. Все горизонтальные поверхности, начиная от тумбочек и заканчивая стульями, завалены бумагами, конспектами, выписками и распечатками из архивов. Я трачу целые ночи, чтобы найти хотя бы какую-нибудь настоящую информацию о Ли Чжухоне. После его дела в суде я не могу думать ни о чем, кроме него. Папку с пометкой «на потом» я просмотрел в следующий вечер после завершения дела. То, что я там увидел, повергло меня в настоящий шок. Мне начало казаться, что я защищал самого настоящего преступника. Знай я это раньше, я бы никогда не пошел на такое. Но я не понимаю, что беспокоит меня больше всего: настоящее происхождение Ли Чжухона или то, что я искренне хотел защитить его.       Голова взрывается от бесконечного потока мыслей уже которую по счету неделю. Я чувствую, что сам же довожу себя до нервного срыва, но стоит мне прийти домой, как мое сумасшествие возобновляется с новой силой. — Гюн-а? Тебе нужно поспать, — Такеши кладет руку мне на плечо, и меня словно пронзает насквозь каким-то острым предметом. Простое прикосновение причиняет мне настоящую физическую боль. — Убери руку, — грубо отвечаю ему я. — Слушай, я же вижу, что тебе нужна помощь, и я готов… — Я сказал, убери руку! — я вскакиваю с места, почти отбрасывая от себя Такеши.       Плечо больно саднит, как будто я получил ножевое ранение. Я уставился на бедного японца, тяжело дыша. Со стороны я выгляжу как настоящий монстр. Я жадно ловлю ртом воздух и пытаюсь унять бешеный стук сердца, но, ни тело, ни сознание не слушаются меня. — Ты псих, Им Чангюн, — перепуганный Такеши хватает свой пиджак, мирно висящий на стуле, и покидает комнату, громко хлопнув дверью.       Я медленно сползаю по стенке рабочего кабинета и закрываю глаза. Тело бьет дрожь, ладони потеют, пульс зашкаливает, будто я только что пробежал марафон.       «Что ты делаешь со мной, черт…»       Ударяю кулаком по стене, забыв о часах на запястье. Опомнившись, одергиваю руку и замечаю трещину поперек циферблата. Подтягиваю колени к себе и закрываю лицо руками.       Наверное, я просидел в таком состоянии целую вечность. Стрелка часов давно перевалила за десять вечера. Возвращение домой в душном метро представляется самой настоящей пыткой. Мне кажется, если я проведу сегодняшнюю ночь у себя дома, я точно лишусь рассудка. Сегодня пятница, а значит, впереди два выходных дня. Нужно воспользоваться ими сполна и дать себе заслуженный отдых. За последние недели я превратился в какого-то робота, который даже питается через раз. И во всем этом виноват проклятый Ли Чжухон.       Кое-как пытаюсь собрать вещи, но все в прямом смысле валится из рук. Всего за каких-то несколько недель моя нервная система окончательно сломалась. Даже когда я пытаюсь взять в руки стаканчик с кофе, мне приходится придерживать одну руку другой, чтобы не разлить обжигающий напиток. Даже при составлении документов поставить простую подпись от руки — настоящее испытанием для меня и моих дрожащих рук. Все же преодолев сбор вещей где-то с третьей попытки, я наконец накидываю на себя пиджак и выхожу из офиса.       Приятный ночной ветерок помогает мне остыть и немного прийти в себя. Я сильнее кутаюсь в толстый вязанный шарф и медленно шагаю в направлении станции метро. По пути мне приходит в голову мысль поехать не к себе домой, а снять какую-нибудь гостиницу, где я могу провести заслуженные выходные. Хватит с меня мучений и стрессов.       Обозначив свою локацию на карте, я начинаю искать ближайшие гостиницы. Как только я выбираю понравившееся место, и по цене, и по локации, мои планы тут же нарушаются звуком тормозящих шин возле меня. Медленно поворачиваю голову и застываю на месте, почти роняя телефон из рук. — Подбросить? — из угольно-серой «Ламбо» звучит голос моей проблемы номер один. — К-как ты меня нашел?! — игнорирую его вопрос, делая маленький шаг назад. — Это было совсем не трудно, учитывая мои связи, — ухмыляется Чжухон.       Его явно забавляет мой озадаченно-напуганный взгляд. Еще не хватало, чтобы этот придурок думал, что я испугался. — Ну так что? — не унимается Чжухон. — Только потому, что я жутко устал, — соглашаюсь я, и Чжухон тут же открывает пассажирскую дверь возле себя.       Им Чангюн, ты, наверное, совсем страх потерял. Мысль о том, что я сам хочу сесть в его машину, я благополучно отогнал.       В нос тут же ударяет запах дорогой кожи, которой обтянуты сидения «Ламбо». Машина плавно трогается с места, едва я пристегиваю ремень. Сидеть наедине с Ли Чжухоном в тесном салоне совсем не просто. Он смотрит на дорогу, не говоря ни слова. Черная кожаная куртка слишком соблазнительно обтягивает его широкие крепкие плечи, подчеркивая силуэт. На запястье красуются дорогие часы — нечто похожее на «Ролекс», а на пальцах поблескивают массивные кольца с какими-то непонятными мне изображениями. Ткань его брюк выгодно подчеркивает мышцы бедер, особенно, когда он вдавливает педаль газа в пол, увеличивая скорость. Я уже откровенно залипаю на него, боясь признаться самому себе.Вот она — настоящая причина моего безумия. Кажется, я запал на Ли Чжухона. Он словно читает мои мысли и отвлекается от дороги, переводя взгляд на меня, ухмыляется и тут же возвращается к дороге, снова вдавливая газ.       Скорость ненадолго отрезвляет меня. Если бы у меня была такая машина, я бы, наверное, поселился на трассе и нарезал по ней круги до самой смерти. Лучший антибиотик от тоскливой реальности. Особенно в руках Ли Чжухона. — По-моему, кому-то не помешает расслабиться, — Чжухон наконец нарушает тишину. — Выглядишь как будто деревянный. — Мало сплю, очень много работы, — ляпаю я в ответ и тут же жалею, потому что Чжухон, кажется, догадывается о причине моей бессонницы.       Молодец, Им Чангюн. Лучше поменять работу прямо сейчас. — Тебе нужно выпить, — констатирует факт Чжухон и, не дожидаясь моего согласия, выворачивает руль. «Ламбо» резко подается влево, а во мне, кажется, начинает зреть какое-то волнение, приятно щекочущее низ живота. — Куда мы едем? — хотя бы узнаю адрес, мало ли что.       Мое сознание балансирует между страхом и каким-то странным возбуждением. От этого состояния меня начинает потряхивать, а от присутствия Чжухона так близко лучше не становится. — Сюрприз, — чуть ниже отвечает он, снова взглянув на меня.       Замечаю странный огонек в его потемневших глазах и стараюсь запомнить дорогу. Получается плохо, так как «Ламбо» довольно резвая. Я не могу сфокусировать взгляд.       Вижу незнакомый мне, явно элитный, клуб — скорее всего, «для мажоров» — с какими-то неизвестными мне иероглифами в названии. Никогда не думал, что в таких местах бывает по несколько этажей. На самом деле, это больше походит на какой-то клуб-отель.       Чжухон решительной походкой направляется к заведению. Вся его фигура — настоящее воплощение власти и мощи. Куда бы он ни пришел: будь то суд или какой-то клуб, вроде этого, Ли Чжухон чувствует себя хозяином этой жизни. — Держись рядом со мной, — бросает он и пропускает меня вперед, немного касаясь ладонью моего пальто.       То ли я не чувствую его прикосновения, то ли действительно оно не вызывает во мне ни малейшего раздражения. Я даже забываю упомянуть о том, что в последний раз пил пару лет назад. Громкая музыка непривычно ударяет по барабанным перепонкам. В первую секунду мне кажется, что я потеряю слух, насколько громко она бьет по ушам. Чжухон разваливается на каком-то VIP-диванчике и хлопает по свободному месту возле себя, приглашая меня сесть. И только в этот момент, смотря в глаза Ли Чжухона в неизвестном мне ночном клубе где-то в Сеуле, я начинаю осознавать происходящее.       Ноги будто прирастают к полу, и я не знаю, какие чувства испытываю на самом деле. Это его территория, и любая игра происходит только по его правилам. А я даже ни разу ему не возразил. Или же не хочу возражать? — Элис, принеси что-нибудь расслабляющее для малыша, — Чжухон подмигивает сразу же нарисовавшейся официантке и откидывается на спинку дивана. — Как ты меня назвал? — я невольно подаюсь вперед. — Не нравится? — он двигается навстречу мне, оказываясь слишком близко.       Он внимательно смотрит на меня и прищуривается, сдерживая ухмылку. Возле нас с грохотом ставят два каких-то непонятных стакана. Киваю в сторону напитка, не отрывая взгляда от лица Чжухона. — Попробуй, и узнаешь, — отвечает он на мой неозвученный вопрос.       Я гипнотизирую странную жидкость в стакане, а потом с недоверием снова смотрю на Чжухона и не могу ничего ответить. Мои слова как будто закончились. Я будто сам закончился, находясь здесь в этом месте в подобной ситуации. — Если ты мне не веришь, я могу выпить первым, — пожимает плечами Чжухон.       Он, наверное, думает, что я совсем припадочный. Тут же хватаю стакан и делаю первый глоток. С непривычки начинаю кашлять от резкого жжения в горле. Странно, но спустя пару мгновений я чувствую себя намного лучше и тут же делаю еще глоток, но уже побольше. Чжухон неотрывно смотрит на меня, поглощающего напиток с какой-то жадностью. С каждым глотком мое состояние улучшается, и я ощущаю небывалую легкость. Как же давно я не чувствовал этого состояния. Мои глаза блестят, будто от детского восторга, и я с какой-то нелепой благодарностью смотрю на Чжухона. На его лице все та же ухмылка, но взгляд изменился. Я ощущаю это на расплывчатой грани своего сознания.       Я не понимаю, как оказываюсь сидящим на его коленях. Чжухон по-хозяйски расположил свои руки на моей талии, а я и думать забываю о том, насколько болезненны бывают чужие прикосновения. Это второй раз в жизни, когда я позволяю чьим-то рукам трогать себя.       Он внимательно смотрит на меня, а я продолжаю болтать какой-то полупьяный бред, раскачиваясь на его коленях и даже иногда обнимая его за шею. Такую крепкую. Не хочу отпускать ее. А я даже не полностью пьян.       Осознание происходящего приходит только тогда, когда мы оказываемся в одной из дорогих комнат. Как только дверь захлопывается с характерным несдержанным треском, я понимаю, что попался, но почему-то мне совсем не страшно. То ли это вина коктейля, который я выпил, то ли я вконец слетел с катушек.       Рассматриваю стены, мебель, окна, пытаясь отвлечь поток мыслей, лишь бы не встречаться взглядом с Чжухоном, стоящим за моей спиной. Все как будто идет по заведомо правильному сценарию. Слишком громкий стук сердца мешает мне трезво мыслить, а исходящая от Чжухона энергетика, такая запретная и такая мощная, убийственно медленно поглощает меня изнутри. Я не могу находиться рядом с ним слишком долго.       Первым не выдерживает Чжухон. Разворачивает меня к себе за талию и сразу же целует. Мое тело моментально возгорается, кожа начинает будто бы саднить от слишком сильного прикосновения и от резкой близости. Упираюсь руками в его грудь, напрасно пытаясь оттолкнуть, отчего он злится еще больше. Его хватка становится настолько железной, что шансов выбраться у меня больше не остается. Он властно терзает языком мой рот, и я чувствую, что могу сгореть заживо от него. — Даже не думай сбежать от меня, — Чжухон отрывается от меня и хрипло шепчет в мои губы.       Неужели он так долго ждал этого момента? Он подхватывает меня на руки так, что мои ноги обвивают его талию. Я хватаюсь за его плечи, пытаясь удержаться, а он несет меня дальше вглубь комнаты и опускается вместе со мной на постель. Мой деловой пиджак летит куда-то в сторону, и Чжухон жадно припадает губами к открывшемуся участку кожи на ключицах, запускает руки под мою рубашку. Меня трясет от него. Он с наслаждением проводит языком по моей коже и оставляет яркий ожог-след, а у меня практически останавливается сердце.       Если я сгорю заживо, то только из-за тебя.       Тяну Чжухона в ответ за волосы и сам впиваюсь в его губы, отдаваясь без остатка. Он рычит, сжимает мои бедра крепче и разрывает на мне рубашку. Резко тяну его кожанку с плеч, теперь уже впиваясь в голые плечи ногтями. Хочу обжечь его в ответ. Теряюсь в своих ощущениях и постепенно привыкаю к ожогам, которые становятся все интенсивнее. Я не замечаю, как на моих глазах оказывается черная повязка. Хватаюсь за запястья Чжухона, раскрывая губы в полу-стоне полу-вскрике. — Тебе понравится, малыш, — он снова зовет меня этим идиотским прозвищем.       Я не успеваю как следует разозлиться, как губ касается холодное стекло. Трогаю его языком и ощущаю горький вкус. Проклятый Ли Чжухон притащил чертов виски. Он не позволяет мне возразить или отстраниться, как горький, когда-то самый ненавистный напиток попадает в горло. Рыже-коричневые капли стекают по моим губам, шее, задерживаются на выпирающих ключицах и следуют ниже вдоль живота, скрываясь за пряжкой ремня. Я весь пропитан виски. Пьянею от одного лишь запаха и от ощущений губ Ли Чжухона, слизывающего сбегающие капли. Он делает глоток и припадает к моим губам снова, передавая мне напиток. Я мгновенно пьянею, но совсем не из-за виски.       Тепло его тела смешивается с дурманом алкоголя. Чжухон не сдерживается и прокусывает мне ключицу. Он стаскивает с меня оставшуюся одежду и сжимает пальцами мои запястья, не разрешая мне касаться его. Когда он с нажимом проходится ладонью по внутренней стороне бедра, я дергаюсь и пытаюсь отстраниться, после чего получаю громкий шлепок по бедру.       Я совершенно беспомощен перед ним. Я не могу видеть его ухмылку и чувствовать его наслаждение только от того, что он полностью контролирует мои ощущения, а я даже не могу его увидеть из-за повязки на глазах.       Мои руки немеют, воздух в легких заканчивается. Я мечусь по кровати от резких прикосновений Чжухона и не могу сдержать громкого вскрика, когда он одним толчком входит в меня, заполняя целиком.       Он отпускает мои запястья, позволяя мне схватиться за него, и шепчет что-то неразборчивое на ухо, пытаясь успокоить. Он останавливается, давая мне привыкнуть, откидывает мокрую челку с моего лба и накрывает поцелуем истерзанные губы. Это немного помогает мне расслабиться.       Его движения во мне рваные, несдержанные и слишком быстрые. Когда Чжухон касается моей простаты, срываюсь и начинаю стонать в голос, расцарапываю в кровь его плечи, спину и руки, как будто пытаюсь сделать ему больно за то, что он мучает меня, доводя до исступления.       Он наслаждается моей чувствительностью и податливостью, а я лишь хочу, чтобы он не останавливался и полностью позволил мне сгореть. Не в силах держаться, кончаю от его движений и пытаюсь восстановить дыхание. Он не позволяет мне отойти от оргазма, продолжая рвано двигаться во мне. Каждый толчок ощущается болезненным покалыванием, пока Чжухон не кончает следом за мной и не падает на меня. Он довольно снимает повязку с моих глаз, встречаясь в них с моим безумием. Я пытаюсь вылезти из-под тяжелого тела на мне. — Я тебя не отпускал, — рычит Чжухон и тут же прижимает мои запястья к кровати.       Этой ночью я окончательно сошел с ума.