Bittertaste

      Меня будит гул носящихся по улицам машин. Приоткрыв глаза, я не сразу соображаю, где нахожусь. Руки инстинктивно тянутся за одеялом, так как в комнате чувствуется неприятная прохлада. Пытаюсь закутаться в теплое одеяло и вернуться ко сну. Отворачиваясь от окна, чувствую ноюще-тянущую боль в мышцах чуть ниже спины. В этот самый момент меня осеняет. Широко распахнув глаза, я смотрю в стену, крепче сжимая одеяло между пальцами. События прошлой ночи калейдоскопом проносятся в моем сознании, и до меня медленно доходит, что со мной произошло. Я переспал с Ли Чжухоном. Несколько раз. В нос вдруг резко ударяет терпкий запах виски, отпечатавшийся на моей коже. Я недовольно морщусь и медленно разворачиваюсь к окну.       Ночью я даже не заметил, насколько огромны окна в этой комнате. Промозглый осенний ветер безжалостно врывается в них, приводя меня в чувства. Я привстаю на кровати и смотрю на раскрытое окно. Чжухон стоит ко мне спиной, опираясь на перила и выпуская сигаретный дым из щелочки между пухлых губ, задумчиво глядя куда-то вдаль. Он стоит в одних лишь джинсах, и я удивился, как ему не холодно. На его спине четко отпечатались следы от моих ногтей, и мне это чертовски нравится.       Чжухон вздрагивает, когда я подхожу к нему со спины и забираю сигарету из его рук, тут же поднося ее к своим губам. Медленно затягиваюсь, позволяя едкому дыму резать легкие. Последний раз я курил около четырех лет назад; я почти забыл, каким табачный дым может быть на вкус. Меня немного отпускает напряжение, и я ощутимо расслабляюсь. И как я могу жить без сигарет, особенно работая на моей работе?       Чжухон во все глаза смотрит, то на меня, то на сигарету. Не хочу ничего говорить ему, не хочу, чтобы он задавал мне вопросов, я просто хочу оставаться в этом расслабленном состоянии как можно дольше. Он тянет ко мне руку, пытаясь коснуться щеки, убрать прядь волос за ухо, но я медленно отстраняю его руку. Слова застревают в горле, смешиваясь с сигаретным дымом. — Я ни о чем не жалею, — вдруг нехотя говорю я, возвращая сигарету и прочитывая немой вопрос в глазах Чжухона. — Я же говорил, что тебе понравится, — непонимание на лице Чжухона сменяется его дерзкой самоуверенностью.       Я снова напрягаюсь. Немного подумав, опять тянусь за его сигаретой, а он вдруг резко поднимает руку вверх надо мной. Снова зависаю, уставившись на него. — Много курить вредно, малыш, — издевательски произносит Чжухон, все еще держа руку так, чтобы я не мог дотянуться до сигареты.       Вместо того, чтобы разозлиться, ударить его по руке или попытаться выхватить сигарету, я едва заметно улыбаюсь в ответ. Но он это замечает. — Я в душ, — небрежно бросаю я, пытаясь скрыть улыбку, но не получается.       Мои вещи хаотично разбросаны по комнате. Сумка-портфель валяется где-то возле кровати в перевернутом распахнутом состоянии. Несколько бумаг почти вывалились наружу, какие-то из них имеют довольно внушительную ценность, и мне бы меньше всего хотелось, чтобы их кто-то прочитал. Хотя, кого я обманываю, меня никто не спросит.       Чжухон с любопытством подбирает несколько листов наугад и начинает внимательно их разглядывать, опускаясь в мягкое кресло и закуривая новую сигарету. Иногда он хмурится до появления складки между бровей, иногда почти смеется, словно читает сборник бульварных анекдотов. Его явно это забавляет. — Вообще-то тебе нельзя это видеть, — замечаю я, только что вышедший из душа с одним лишь полотенцем на бедрах.       Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мне удалось избавиться от проклятого запаха еще недавно ненавистного мне виски. Он поднимает взгляд, задерживаясь на полотенце и моих влажных после душа волосах. — Но ведь я твой клиент? — он тушит сигарету. — Прошло столько времени, а ты все еще носишь моё дело с собой, — не без удовольствия отмечает Чжухон, откидываясь на спинку кресла. — Профессиональная привычка, — я пытаюсь не выдавать себя, хотя, на самом деле уже давно спалился. Чжухон ухмыляется в ответ.       В моей голове пустота борется с потоком вопросов. После выигранного дела Ли Чжухона я каждый вечер неизменно выделял несколько часов на просмотр документов и прошлых записей архивов, доступ к которым был мне открыт господином Кимом за успешно выполненную работу. Информации было так много, что я едва успевал что-либо запоминать. Но чем больше я зарывался, тем больше становился одержимым не только своей работой, но и самим Чжухоном.       Я не хочу ничего спрашивать у него. По крайней мере, не сейчас. Подхожу к нему и пытаюсь забрать бумаги из его рук. Он лишь хватает меня за предплечье, тянет на себя, и я снова падаю на него, оказываясь сидящим на его бедрах. Он хищно смотрит в мои глаза и облизывается.

***

      После самых лучших выходных в моей жизни я возвращаюсь домой. Точнее, меня доставляют домой, потому что идти сам я не в состоянии. Я слишком пьян, но алкоголь не имеет к этому никакого отношения. — Еще увидимся, — притворно небрежно бросаю я, чтобы одними губами произнести беззвучное «спасибо». — Совсем скоро, малыш.       Когда я переступаю порог своей квартиры и вижу бумажный беспорядок, я наконец позволяю себе широко улыбнуться. Напряжение постепенно покидало мое тело, словно медленно разжимающаяся пружина. Мой страх, сдавливающий меня последние несколько недель, полностью исчезает, оставляя послевкусие с ароматом виски и поцелуев Ли Чжухона. Паутина мыслей выстраивается в стройную нить, а хаос в моей голове внезапно систематизируется, как будто кто-то отсортировал всю информацию, пока я находился в «отпуске». Я чрезмерно счастлив ощутить небывалую, уже забытую легкость в теле. Меня как будто снова наполнили энергией, и я почувствовал мощный прилив сил.       На следующий день я еду в центр, чтобы наконец-то забрать свою многострадальную машину. Поездка в общественном транспорте не доставляет мне заметного дискомфорта — я понимаю это только тогда, когда иду пешком от остановки к центру. Я будто чувствую себя другим человеком. Во мне что-то постоянно меняется, и я не могу понять, к чему приведет эта перемена. Иногда так жаль, что нельзя узнать заранее то, что произойдет с тобой потом. Но несмотря на порой пугающую неизвестность, я люблю это состояние. Никогда не думал, что смогу так смело смотреть в глаза неизвестности без заведомо приготовленного плана действий.       Когда я собираюсь расплатиться по выставленному мне счету, я обнаруживаю, что работа уже оплачена. Мне сообщают, что провели дополнительный техосмотр и даже сделали замену нескольких, очевидно старых, деталей. Слова консультанта едва долетают до моих ушей — меня словно оглушает, и я пытаюсь понять, что происходит. Очевидно, я не просил никаких дополнительных услуг и совсем не ожидал увидеть такой сюрприз. Когда меня наконец оставляют наедине с машиной, и я забираюсь в салон, я замечаю какую-то записку, лежащую на заднем сидении. Губы снова трогает улыбка. Я забыл, каково это, когда есть столько прекрасных причин для того, чтобы просто улыбнуться. «Это самое малое, что я могу сделать для тебя»       С каждым днем я убеждаюсь в том, что Ли Чжухон — настоящий сумасшедший. Будучи сыном такого влиятельного человека, он умудрился преступить закон несколько раз за последние три месяца, и всегда неизменно попадал именно ко мне. Мое искреннее счастье от того, что я могу видеть его, смешивается с полнейшим недоумением. Я не могу даже предположить, о чем он думал, когда в очередной раз попался, а потом сидел напротив меня и прожигал довольным взглядом.       Мне начинает казаться, что он делал это нарочно. И каждый раз мне приходится его вытаскивать. Каждое новое дело, связанное с ним, освещает всё больше и больше аспектов его жизни, и каждое неизменно оказывается выигрышным. За каждым таким делом стоит моя личная слабость. Я не могу допустить проиграть ни единого дела, связанного с ним. Я не могу допустить, что больше не увижу этот наглый взгляд. Я не могу допустить, что эти губы больше никогда не коснутся меня. Я окончательно сломался.       Он сидит напротив меня, такой самоуверенный и раздражающе спокойный. Ли Чжухон безгранично доверяет мне, отдает всю свою жизнь в мои руки, и каждый раз уверен во мне настолько, что ставит себя под угрозу. Это походит на какую-то стратегическую игру на выживание, где каждому из нас выделена особая роль, сыграть которую невозможно без вмешательства другого. — Я делаю это только потому, что хочу видеть тебя, — он подается навстречу мне, перевешиваясь через стол, кладет руку на мою шею и притягивает к себе за поцелуем.       Очередное дело завершается неизменным успехом. Каждый раз будто первый; адреналин, трясущиеся руки, неимоверные усилия, чтобы привести в порядок мысли и сделать разум максимально холодным. И каждый раз эти глаза, прикованные ко мне. Моя сила и моя слабость одновременно. Я ничего не могу поделать, это поглощает меня помимо моей воли, а я безрассудно отдаюсь этому без остатка.       После каждого судебного заседания мне требуется время, чтобы прийти в себя и унять дрожь в руках. Находиться рядом с Ли Чжухоном и не иметь возможности коснуться его — настоящая пытка. По его выражению лица я могу сказать с уверенностью, что он испытывает то же самое. Постоянное ощущение тайны и холодная маска, скрывающая настоящий пожар внутри меня, каждый раз кружат мне голову.       На подземной парковке нашего офиса предельно тихо. Я замечаю фигуру Чжухона, стоящую возле своего нового автомобиля, опираясь на него спиной. Уверенно направляюсь к нему, проходя мимо своего «Ниссана», уже не пытаюсь сдерживать улыбку. Я никогда не улыбался так много, как за последние несколько месяцев. Дрожь в теле становится до безумия приятной.       Чжухон собственнически притягивает меня к себе за талию и жадно целует. Сажает меня на капот своего авто, широко разводя мои ноги. Ощущаю его губы на шее и ключицах, чувствую, с каким удовольствием он расстегивает пуговицы на моей рубашке. — Ты слишком горячий в этом костюме, малыш, — Чжухон сжимает мои бедра через ткань брюк, настолько сильно, что я не могу сдержать стона, уткнувшись в его шею.       Вибрация проходится волной по его коже, и его хватка становится еще сильнее. Я не понимаю, как мы оказываемся на заднем сидении его машины. Я сижу на его бедрах, стягиваю с него футболку и отбрасываю ее куда-то в сторону. Как же хорошо, что в машине тонированные стекла, и никто не сможет нас увидеть. Моя рубашка полуразорвана. Я ощущаю губы Чжухона повсюду, его прикосновения выбивают из меня все мысли. Мне остается только громко стонать, поддаваясь ему.       Мы слишком долго сдерживались. Кожа горит ожогами от его губ и пальцев, воздуха в легких не остается. Мы словно выпиваем друг друга без остатка, с головой ныряя в наше личное безумие. Он снова сжимает мои бедра, прижимая меня к себе еще ближе, чтобы я смог ощутить, насколько сильно он возбужден.       Из-за меня       Ли Чжухон не может контролировать себя из-за меня. На нас не остается одежды. Ощущаю его кожей и хочу кричать от нахлынувшего возбуждения. — Возьми меня, — хрипло выстанываю я, не в силах больше держаться. Он отрывается от моей шеи и смотрит на меня помутневшим взглядом, выдавливая из себя фирменную нагловатую ухмылку. — Пожалуйста, возьми меня, прошу тебя, — голос становится громче, и я сильнее впиваюсь ногтями в его плечи.       Чжухон, не разрывая зрительного контакта, насаживает меня на себя до упора. Я закусываю губы и крепко сжимаю его в себе. Мое тело едва слушается меня. Толчки Чжухона резкие и слишком жесткие. Ему приходится держать меня, потому что я давно потерял контроль над самим собой, и только его руки помогают мне сохранять равновесие.       Провожу языком по его губам, а он шире раскрывает рот, впуская меня. Мне его чертовски мало. Слегка давлю ему на плечи, позволяю ему лечь. Опираюсь руками о его широкую грудь, запрокидывая голову назад, и насаживаюсь на него сильнее. С каждым моим движением угол проникновения меняется, и я слышу тяжелое дыхание Чжухона. Ему нравится. Очень нравится. Чувствую, что я на грани, сил больше не остается. Выгибаюсь дугой в его руках и срываюсь на громкий крик, падая на грудь Чжухона и ощущая сильную пульсацию внутри.       Он прижимает меня к себе, гладит мою спину, все еще тяжело дыша. Я ловлю ртом воздух, уткнувшись в его шею. Волна наслаждения прокатывается по моему телу, меня трясет мелкая дрожь, отчего я сильнее прижимаюсь к Чжухону. В этот момент я чувствую себя таким уязвимым и таким защищенным в его руках. Я не хочу думать о его прошлом, не хочу копаться в документах. Не хочу знать правду.       Хочу, чтобы он находился рядом со мной, вот так. Ненавижу эти чертовы суды, которые мешают мне касаться его, ненавижу эти долбанные законы, ненавижу всех, кто мешает мне быть с ним, ненавижу сдерживаться и скрываться от посторонних глаз.       Ненавижу, ненавижу, ненавижу…       Он будто слышит мои мысли, и его объятия становятся крепче.