Bittertaste

POV Чжухон — Ну и как это понимать? –лицо Минхека не выражает ни одной эмоции, но я знаю, что он чувствует лишь по движениям его рук, которые до боли сжимают стакан.       Я знаю, что он всегда пытается запугать меня. Показать влияние, шантажировать, да что угодно, лишь бы выбить из меня хотя бы тонкий намек на страх. За всё время, что мы знакомы, у него ни разу не получилось, сколько бы он ни пытался. Его настойчивость вперемешку с яростью выглядит очень красиво. Иногда я даже позволял себе засматриваться на это. Но только не сейчас. — Как хочешь, так и понимай, — я пожимаю плечами, не отводя глаз. — Ты прекрасно знаешь, что они не упекут меня. — Ты слишком самоуверен, — смотреть, как Минхёк пытается себя контролировать, настоящее наслаждение. — Тебе просто везёт. Слишком часто везёт. — Разве это плохо? — парирую его слова ухмылкой. — Ли Чжухон, какого черта ты творишь?! — сорвался. Минхёк со всей силы хлопает руками по столу, разбивая многострадальный стакан об пол. Чувствую, что вместе с расколовшимся стаканом раскалывается он сам. Потрясающе. — Ты постоянно попадаешься, ты совсем охренел! Издевательски пожимаю плечами, впитывая каждую эмоцию Минхёка. Унять дрожь во время бушующей ярости настоящее искусство, которым овладеть не удается даже ему. — По-моему, ты немного забываешься, — спокойно отвечаю я. — Ты прекрасно понимал, на что шел, когда изъявил желанием быть со мной в доле. И про возможные последствия ты тоже знал. — Я согласился лишь потому, что ты не показался мне конченным идиотом, но я уже не уверен, — цедит Минхёк сквозь зубы.       Это страстное желание обладать и контролировать. В этом весь Минхёк. Даже не занимая главную позицию, он всегда стремится быть самым первым. Во всём, любой ценой. Только спустя время я понял, с кем связался — с самым настоящим дьяволом, который ни перед чем не остановится. — Вот, значит, как, — Минхёк падает обратно в кресло.       Год назад я бы просто взял его на этом столе и вытрахал из него всю дурь, чтобы он наконец заткнулся. Но только не сейчас. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы сделал это не раздумывая, лишь бы больше не видеть его лица. — Это всё из-за него, — слова Минхёка градом обрушиваются на меня. Самообладание теряется в одно мгновение, сердце ускоряет ритм, а кончики пальцев ощущают болезненный холод. — Из-за того парня из суда, я прав? — он попадате в самую точку одним ударом, с первого раза. Играть не имеет смысла, он все равно раскусит меня — он способен понять эмоции другого за считанные секунды. — Если ты хотя бы пальцем его тронешь… — кровь закипает в жилах, что хочется разорвать его на месте.       Его улыбка-оскал кажется демонической. Он так просто поймал меня, хотя я и не пытался что-либо скрыть. Когда мое желание исчезает, он сразу же это чувствует. Чувствует и тут же наводит справки. Не удивлюсь, если он мог видеть всё своими глазами, несмотря на то, что я пытался скрываться как можно дольше. — То что ты мне сделаешь, Чжухон-и? — сладко тянет он, подходя ближе и садясь ко мне на колени. — Скажи мне, что ты сделаешь, скажи, — шепчет он мне на ухо, будто шипит. — Ты ведь сам всё прекрасно знаешь, — моя рука медленно движется вверх по его бедру на талию и впивается в неё с такой силой, что Минхёк резко ойкает и отстраняется от меня.       Его гнев наполняет воздух в комнате, он становится таким густым, что до него можно дотронуться и почувствовать острые иглы эмоций Минхёка. Настоящий коктейль. Наверное, именно поэтому мне и нравилось с ним спать раньше. — Я всё равно всё узнаю, Ли Чжухон, — ледяной тон, уверенный и властный. Сдерживать этот порыв — настоящее испытание для моей души, с которым я успешно справлялся до этого момента. — Не думай, что тебе это сойдет с рук. — Пошёл ты к черту, ублюдок, — бросаю я напоследок и громко хлопаю дверью.       Впервые за долгое время я ощущаю страх. Я и думать забыл, на что похоже это чувство. Мое горло сдавливает невидимая ледяная рука, которая постоянно, то сжимается, то разжимается, угрожая забрать весь кислород. Я знаю, насколько страшен может быть Минхёк, что он может сделать и как провернуть всё так, чтобы выйти сухим из воды. Стоит признать, ему это удается лучше, чем мне. Я даже в чем-то завидую ему и пытаюсь перенять некоторые его качества. Однако моё упрямство подводит меня чаще, чем я могу себе представить. Минхёк самый конченый собственник, помешанный на власти, и до последних недель мне удавалось подчинять его себе, балансируя на грани. Пока я не сорвался.       Выбивать стоны из желанного тела моего малыша накрывает сильнее, чем действие кокаина. Вечно собранный, закрытый и холодный настолько, что это ощущается за километр, становится таким горячим и податливым в моих руках. Я помню каждую ночь, проведенную вместе, и не могу насытиться им. Хочется оставлять метки на его теле, настолько яркие, чтобы каждый знал, кому он принадлежит.       Мне.       Каждый раз я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с него этот чертов костюм прямо в суде и не взять его на глазах у всех. Чтобы он кричал от удовольствия, умолял меня не останавливаться.       И чтобы на глазах у всех.       Я сбиваюсь со счета, сколько я выкурил сигарет за последние два часа. Напрасные попытки хотя бы немного расслабиться. Боюсь сорваться. Нельзя. Единственное, чего я хочу сейчас, это увидеть моего малыша как можно скорее и оставаться с ним как можно дольше. Затушив последнюю сигарету сажусь за руль «Ламбо» — лишь бы добраться до его дома побыстрее. Главное, чтобы чертов Минхёк не вздумал пустить слежку. Но и здесь я смогу его запутать.       Странное предчувствие. Вжимаю педаль газа в пол, оставляя яркие полосы от шин. Рев двигателя и ветер в ушах. Город за окном превращается в невнятное мутное пятно и затягивает меня. В салоне запах только что выкуренных сигарет, я его почти не чувствую, выкручивая руль и смотря в одну точку на дороге. Даже скорость не может успокоить меня сейчас. Руки немеют, пытаясь схватиться за руль еще крепче.       Дыхание сбивается, когда я слышу выстрел. Пуля звонко отскакивает от капота, оставляя яркую заметную вмятину. В зеркале заднего вида вижу два черных джипа — номера скрыты, но я прекрасно понимаю, от кого это и зачем. Чутьё ни разу не обмануло меня. Обратный отсчет. Снова газ в пол и оглушительный рев мотора. Кровь стучит в висках, голова раскалывается от нахлынувшего давления, будто сейчас разломит череп напополам. Единственная боль, которая сохраняет меня в сознании и не дает лишиться рассудка от переполняющего меня страха, смешанного с яростью. Это явно передалось мне от Минхёка. Еще один выстрел, слышу звук разбитого стекла позади и сворачиваю с трассы. Нельзя оставлять попыток запутать след, пусть даже минимально. Только бы успеть.       Шею пронзает острая боль, отдаваясь где-то в плече. Правая рука тут же немеет, а я ощущаю горячую жидкость, густо текущую по предплечью. Она пропитывает насквозь футболку, вытекая из-под манжетов кожанки, и оседает на пальцах, отчего руль «Ламбо» становится скользким.       Дорогу освещают лишь фары, свет тусклых фонарей не помогает ориентироваться. Взгляд затуманивается, темнота начинает усыплять меня. Отдаленно слышу выстрелы, но изо всех сил стараюсь увернуться, держась за руль, как за спасительную соломинку. Не хватало еще потерять управление и врезаться во что-нибудь.       Черт, черт, черт!       Машину заносит на повороте, я почти врезаюсь в какого-то водителя, выворачиваю руль и в дрифте, входя в поворот, и выравниваю машину. Вписываюсь в поток и стараюсь обогнать плетущиеся автомобили. Боль ослепляет, и я почти не чувствую свою правую руку. Зрение подводит меня, когда я чуть было не врезаюсь в минивен на светофоре. Чудом удается проскочить, задев какой-то автомобиль на перекрестке, но мне наплевать. Выжимаю из «Ламбо» последние соки, скрываясь в темноте. Шины царапают асфальт. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и не вижу машин позади. Оторвался. Губы растягиваются в улыбке, а сердце не перестает выпрыгивать из груди. Сознание почти на исходе. Конец POV Чжухон

***

POV Чангюн       Тянусь за чашкой кофе и с разочарованием отмечаю, что он давно закончился. Часы показывают далеко за полночь, а я все еще сижу за своим столом и разбираю очередное дело. Меня чертовски клонит в сон, но я не могу позволить себе такую роскошь, только не сейчас. Лениво встаю из-за стола и плетусь на кухню за новой дозой кофеина, параллельно прихватывая наушники, чтобы победить сон на ближайшие пару часов.       В последнее время мне приходится немного увеличить нагрузку на работе, чтобы помочь Такеши. После нашей ссоры я кое-как с ним помирился, удивившись, что он вообще меня простил. Японец же отмахнулся, объясняя мое поведение нервами, мол, с кем не бывает, особенно на такой работе. На что я лишь удивленно хлопал глазами. Но несмотря на милость Ямамото, я все же настоял на помощи. И теперь я являюсь жертвой своего же благородства, заваривая уже четвертую по счету чашку кофе.       Тиканье часов вперемешку с монотонным рокотом кофемашины слишком усыпляюще действуют на меня. Выбрав наиболее динамичную музыку, я надеваю наушники, но и они не приносят пользы. Наоборот, я не могу сосредоточиться на работе, отстукивая ритм треков и игнорируя слова. Время давно остановилось для меня. В такие моменты во мне борются смертельная усталость и пресловутое чувство долга, которое я ненавижу все сильнее с каждым годом.       Не знаю, сколько продолжалось моё полусонное состояние, возможно, я даже задремал от монотонных звуков, пока вдруг не услышал короткий громкий скрип за окном. Очень похоже на звук резко тормозящих шин автомобиля. Я непонимающе гляжу на часы, которые показывают половину третьего ночи. — Какого черта здесь происходит? — я мигом очухиваюсь от своего мнимого сна и подхожу к окну, пытаясь разглядеть что-то в темноте.       Сколько я ни стараюсь различить предметы за окном, ничего не выходит. Я лишь улавливаю какой-то темный неподвижный силуэт машины недалеко от своего дома. В этот самый момент внутри меня зарождается страх, а в сердце поселяется тревога. Я хватаю скомканную толстовку с дивана, наспех натягиваю ее на себя и бегу вниз по лестнице прямо в домашней обуви, забыв закрыть входную дверь. Впрочем, это самое последнее, о чем я хочу думать в тот момент. Я распахиваю входную дверь. То, что я вижу, повергает меня в ужас.       На пороге стоит Ли Чжухон, хватающийся за раненное плечо, из которого струится ярко-алая кровь. Он сжимает рану, пытаясь остановить кровотечение. Он еле дышит, а его взгляд цепляется за меня. — Ч-Чжухон-а… — слабо зову я.       Мои руки ловят его тяжелое тело, а его голова опускается на мое плечо. Я стою на входе с широко распахнутыми глазами и сжимаю в руках тело Ли Чжухона.       <i>Моего Ли Чжухона.</i>       Толстовка насквозь пропитывается его кровью, а её металлический запах отравляет воздух вокруг нас. В каком-то мутном забытьи, в состоянии шока, я тяну тело Чжухона за собой. Закидываю его здоровую руку себе на плечо и тащу его наверх. Мысли улетучиваются, в голове бьет страх, отчаяние и безысходность от обжигающей боли.       Я не понимаю, как смог дотащить его до своей кровати и уложить на простыни, которые вмиг покрылись алыми пятнами. Не помня себя, бегу на кухню, отыскиваю аптечку и несусь обратно, пытаясь оказать первую помощь, стараясь остановить кровь. Каждая капля словно лезвием режет по внутренностям, руки не хотят подчиняться, сознание в самой настоящей панике. Я пытаюсь собраться, сражаясь со своей внутренней истерикой и страхом, но безуспешно. Я словно перестаю дышать.       Пальцы не слушаются, но я кое-как набираю знакомый номер на телефоне. Номер единственного человека, который может мне сейчас помочь.