Bittertaste

POV Чангюн — Алло? — Господин Им Чангюн? — голос по ту сторону трубки незнакомый. — Да, а кто… — Прошу прощения. Мы пробили номера машины, и она оказалась Вашей, — спешно продолжает говорить голос. — Ваш номер был также записан в телефоне убитого.       Этого не может быть.       Телефон падает из моих рук, и я уже не слышу, ни того, что пытается сказать мне незнакомый голос, ни собственных мыслей. Мир вокруг меня начинает вращаться, и от этого у меня кружится голова. К горлу подступает внезапная тошнота. Голос в телефонной трубке пытается докричаться до меня короткими «алло», но я уже скрываюсь в ванной комнате, где меня окончательно выворачивает наизнанку.

***

      Несколько часов назад — Ты представляешь, они передали мне дело Ли Чжухона, — с какой-то радостной ноткой в голосе объявляет Ямамото, возвращаясь в кабинет после обеда.       Я делаю самый равнодушный вид, машинально положив руку на карман с сигаретами, как будто это последняя соломинка, которая держит меня в адекватном состоянии. — Круто, — я с титаническим усилием натягиваю сдержанную улыбку, пытаясь не выдать своё настоящее состояние. Такеши довольно болтлив, он обязательно все расскажет мне сам, мне даже не придется задавать вопросы… — Гюн-а-а, — японец поднимает на меня умоляющий взгляд, листая бумаги. — Могу ли я выпросить у тебя его предыдущие дела?.. И… на самом деле, я хочу, чтобы ты мне немного рассказал о нём, и всё такое…       Я же говорил, он сам меня обо всём попросит. Даже не сдерживаю вздоха облегчения. Ситуация кажется не такой уж и безвыходной. Я утвердительно киваю, теперь уже мило улыбаясь в ответ. — В-а-а-а, — Ямамото буквально сияет, и если бы не вошедший в кабинет господин Ким с очередным, конечно же, срочным поручением, то я уверен, что меня бы уже давно задушили в объятиях.       В течение последующей пары часов мы с Ямамото не разговариваем. Я с трудом пытаюсь переключить своё внимание на «срочное дело», хотя мои мысли блуждают далеко. Пытаясь просчитать возможные варианты событий, словно шахматист, я нагружаю свою голову настолько, что в итоге приходится принять обезболивающее. Работать невозможно: меня бросает то в жар, то в холод, и мой взгляд то и дело косит на сосредоточенного японца за соседним столом.       Я усиленно пытаюсь скрыть свое состояние, стараясь казаться бесстрастным, таким, каким бываю обычно. Когда я освобождаюсь, Ямамото подзывает меня к себе, и я предоставляю ему копии прошлых дел Чжухона. Такеши максимально сосредоточен, когда я поясняю ему особенно спорные моменты и ввожу его в общий курс дела, как какой-то супер-опытный профессор, который читает лекцию по теме «Ли Чжухон». А Ямамото выпала роль непутевого студента. Я ни разу в жизни не видел, чтобы кто-то так тщательно записывал мои слова. Меня же греет мысль о том, что, даже несмотря на обстоятельства, я все равно как будто бы нахожусь рядом с Чжухоном и защищаю его. Однако мои нервы и сознание совсем не железные.       Многочисленные таблетки не действуют, и в итоге я зарабатываю сильнейшую мигрень: даже малейший поворот головы причиняет мне мучительную боль. Прогулка до уборной и умывание лица холодной водой тоже не возымели эффекта. Я совсем отчаялся из-за своего состояния. Вернувшись в кабинет больше похожим на зомби, чем на Им Чангюна, я снова склоняюсь над бумагами. Прочитываю какие-то слова, смысл которых перестал улавливать еще час назад, и мне приходится повторно перечитывать один и тот же абзац несколько раз. Наконец, я бросаю эту затею и устало опускаю голову на руки. — Да на тебе лица нет, — голос Такеши надо мной доносится будто откуда-то из-под ваты. — Знаешь, что, дружище, бери-ка ты выходной. Еще пара-тройка таких дней, и тебя отсюда вывезут на скорой, — пытается отшутиться он, а я бросаю изможденный взгляд на настенные часы.       До конца рабочего дня остается не меньше трёх часов. Впервые в жизни мне необходимо уйти с работы значительно раньше.       Сделав последнее усилие и поднявшись из-за стола, слабо киваю в ответ на болтовню японца о том, что нужно заботиться о себе, своем здоровье и перестать изнурять себя ради работы. Если бы Такеши давали деньги за каждое слово о заботе, он бы давно стал миллионером, бросил бы эту работу и поселился бы в каком-нибудь элитном особняке на Каннаме.       До кабинета босса я добираюсь только с помощью стен. К моему величайшему удивлению, Ким охотно выдает мне отгул на несколько дней. Видимо, мое белое, как мел, лицо говорит само за себя. — Тебе нельзя в таком состоянии за руль, — констатирует факт Такеши.       Я пытаюсь отмахнуться, когда голову пронзает острейшая боль, и непроизвольно зажмуриваюсь от сильнейшего напряжения. Уговаривать меня долго не приходится, и в итоге мне вызывают такси. — Я верну тебе машину, когда ты вернешься, — Ямамото провожает меня до ожидающего авто. — Позвони мне, как доберёшься до дома.       Мне захотелось улыбнуться ему в ответ. Я добираюсь до дома за полчаса. Несмотря на мягкий ход машины и отсутствие пробок, я все равно чувствую себя так, будто по мне проехались танком. Из такси я буквально вываливаюсь, кое-как отблагодарив водителя и даже сумев отсчитать ему чаевые.       Добравшись до порога квартиры, я почти спотыкаюсь о лежащую на пороге коробку темного цвета. Протирая глаза, я пытаюсь убрать непрошеные галлюцинации, но коробка никуда не исчезает. На мгновение кажется, что я нахожусь посреди какого-то триллера. В голову лезут всякие неприятные картинки из ужастиков. Как только к горлу начинает подступать паника, а руки поспешно тянутся за телефоном, чтобы набрать номер полиции, я вдруг замечаю записку на двери. Светлый листок бумаги сложен вдвое. Слишком хорошо знаю этот почерк.       «Это для твоей защиты, малыш. Если меня не окажется рядом»       В коробке лежит пистолет. Конец POV Чангюн

***

POV Чжухон       Серые стены и тусклая лампа с таким же серым светом. Мои глаза не различают, ни скудных очертаний этой комнаты, ни фигуры следователя передо мной. Слова доносятся эхом, и я не могу ничего понять. Точнее, я отказываюсь это понимать. Передо мной на столе лежат несколько темных фотографий, некоторые предметы на них кажутся размытыми. Или это мое зрение подводит меня? Очертания слишком знакомого черного «Ниссана». Пробитое пулями заднее стекло. Проколотые шины. Фигура сгорбившегося человека, голова которого лежит на руле, а из виска струится алая кровь. Темно-карие глаза широко распахнуты в немом испуге, и мне даже кажется, что я вижу в них застывшие слезинки ужаса.       Моя «Ламбо» останавливается так быстро, что я слышу скрежет шин. Меня окружают несколько полицейских машин. В следующую секунду на лобовое стекло уже направлено около десятка пистолетов. Если я буду медлить, меня пристрелят прямо на месте. Открываю дверь машины, и меня тут же силком вытаскивают наружу. Моя щека больно соприкасается с еще не остывшим металлом капота, а руки заламывают за спину, фиксируя их наручниками. Слышу какие-то обрывки фраз, различая отдельные слова: «убийство» и «подозреваемый». Убийство?.. — Ты хоть понимаешь, что здесь происходит, или так и будешь косить под дурачка? — голос следователя деланно спокойный. Я вижу, как его почему-то трясет, хотя он еще не докопался до истины. Наверняка бесится, что вынужден тратить свое драгоценное время в столь поздний час.       Убитый парень на фотографии одет в деловой костюм. На минуту задумываюсь о том, что у Чангюна почти такой же. Но парень немного шире в плечах и, наверное, даже выше ростом. Я его совсем не знаю и даже ни разу не видел его в жизни. Почему он находится в машине Чангюна?.. — Молчишь, значит… — следователь медленно поднимается и начинает ходить по комнате.       Я же провожаю его взглядом, не желая ничего отвечать. А что я могу ему сказать? Попытаться снова оправдать себя? Что-то мне подсказывает, что в этот раз мне так просто не поверят. — Какая же ты гнида, Ли Чжухон. Ты думаешь, что, раз твой папаша имеет массу связей, тебе всё сойдёт с рук? — следователь повышает голос. — Я ничего не знаю об этом, — просто отвечаю я, снова смотря на фотографии. Мой ответ явно никого не устраивает. Я слишком часто светился.       До меня с трудом доходит смысл происходящего. Сердце начинает ускорять ритм, когда, наконец, меня пронзает насквозь единственная важная в данную минуту мысль: «На его месте мог бы быть ты, Гюн-а». Мне неожиданно хочется заплакать. От собственного бессилия. От того, что я снова подвел его. От того, что из-за меня он мог оказаться в смертельной опасности. И самое страшное то, что в тот момент меня не было рядом.       Я смотрю в одну точку и чувствую, как меня куда-то тянут. Заталкивают силой в машину, и я больно ударяюсь головой. Место удара начинает гореть, наверняка, я заработал царапину. Почему я здесь оказался? Полицейская машина отъезжает. Вокруг моей «Ламбо» толпится уйма полицейских, но картинка постепенно удаляется от меня. Хаос в мыслях мешает мне думать, глаза застилает пелена, и я не различаю очертаний города за окном.       «Я хочу, чтобы ты был в порядке, малыш, пожалуйста, будь в полном порядке… Пожалуйста», — повторяю, будто мантру, не контролируя свои мысли и непроизвольно готовясь к самому худшему. Не замечаю, как шепчу это почти вслух. — Значит, не знаешь? — следователь медленно закипает. А потом он вынимает еще одну фотографию и практически бросает мне её в лицо. — Может быть, это тебе, мажору, о чем-то скажет, а?       Поперек заднего сидения машины Чангюна красуется огромная надпись красного цвета. Края букв растекаются, въедаясь в кожу салона. Буквы написаны кровью. Кровью убитого парня.       «Задолжал»       Я убью тебя, Ли Минхёк! — А теперь? — следователь подходит ко мне и хватает меня за ворот куртки. Ворот давит мне на шею, и мне становится трудно дышать. — Я ведь узнаю правду, сукин ты сын! — выплевывает он мне слова в лицо.       Ярость. Она обволакивает меня с ног до головы, придавая мне сил и одновременно с этим убивая меня изнутри. Я сбрасываю руку следователя и тут же получаю удар в лицо. На языке металлический вкус крови от разбитой губы. Это злит меня еще больше, и мне уже абсолютно плевать, где я нахожусь и что должен и не должен делать, я перестаю сдерживаться. От рывка меня удерживают двое охранников, заламывая мне руки. Следователь бросает что-то вроде «Уведите его», и меня силком вытаскивают из комнаты.       «Если бы я только мог увидеть тебя сейчас, малыш» Конец POV Чжухон