Darkest Before Dawn

Министерство Магии было одним из самых величественных зданий в магической Европе. Из великолепного и красивого арочного Атриума в роскошный личный кабинет министра сочилась власть, богатство и древняя кровь. Но также, это было одно из самых порочных мест в магическом мире. Люди, у которых были деньги и влияние, обладали наибольшей властью. Требуемое количество власти и богатства было почти исключительно ограничено старыми чистокровными семьями. Таким образом, любой магглорожденный в Министерстве должен был упорно трудиться, чтобы получить даже простые, скромные должности. Или использовать не совсем социально-приемлемые методы, чтобы получить желаемое положение. Благосклонность к чистокровным семьям было обычным делом. Не одна женщина, стремившаяся улучшить свою жизнь, заканчивала позором, когда обнаруживалось, что она переспала с чистокровным Лордом, чтобы получить своё положение. Конечно, сам Лорд был выше всяких упреков, в конце концов, величайший и богатейший патриарх магического мира был всего лишь человеком. Когда такие встречи раскрывались, почти все считали, что это вина женщины. Это была главная причина, по которой лорд Джеймс Годрик Поттер не был обеспокоен, если кто-нибудь узнает о его отношениях с Ритой Скитер. Женщина считала, что контролирует ситуацию, но он мог погубить её в одно мгновение. Шагая по роскошным коридорам, ведущим в кабинет министра, он холодно улыбался. Этот коридор будет принадлежать ему к концу этого года. У него были грандиозные планы. Эти планы объясняли его блестящее, безупречное поведение, когда он поддерживал идиота Корнелиуса Фаджа. Стараясь придать своему лицу бесстрастное выражение, он внутренне вскипел, увидев Люциуса Малфоя, выходящего из кабинета Министра. Для могучего блондина — Пожирателя Смерти будет кое-что впереди, пообещал он себе. Имя Малфоя будет стоить меньше, чем грязь к концу драгоценного, идеального 6-го года Захарии. «Твоя связь с сквибышем Райлом Блэком погубит тебя», — подумал он, сообщая это взглядом. Лорд посмотрел на него холодными и твёрдыми, как хрусталь, глазами. Тонкие, изогнутые губы раздвинулись над идеальными зубами в лёгкой улыбке, которую лучше описать как оскал. Зная, что Персиваль Уизли, младший заместитель Корнелиуса, наблюдает за ним, Джеймс одарил его тёплой, дружелюбной улыбкой. Он повернулся к блондину и сказал: — Я слышал о вашем недавнем успехе в маггловских скачках. Поздравляю. Если верить некоторым разговорам среди чистокровных, то в коневодстве есть много возможностей, чтобы разбогатеть. — Благодарю, — коротко ответил Люциус, — я бы с удовольствием обсудил это с вами позже, а сейчас мне нужно уехать на встречу во Францию. — Тогда хорошего вам дня, — ответил Джеймс. Он повернулся к Персивалю, торжествуя. Он достиг своей цели, проявив себя любезным, дружелюбным светским львом, и позволил Люциусу продемонстрировать серьёзный недостаток. — Корнелиус в кабинете? — спросил он. — Да, сэр, хотите, я посмотрю, свободен ли он сейчас? — Это было бы замечательно, — улыбнулся Джеймс. Персиваль исчез и вернулся с сияющей улыбкой, поправляя на тонком носу очки в роговой оправе.  — Он свободен и будет рад поговорить с вами, Лорд Поттер. — Спасибо, Перси. Кстати, твоя мама передаёт тебе привет. Она хотела узнать, не мог бы ты с Пенелопой как-нибудь прийти и выпить послеобеденного чая. Перси коротко поклонился в знак благодарности и вернулся к своему столу. Джеймс открыл массивную дубовую дверь и вошел в кабинет министра. С портретами различных личностей, которые занимали этот кабинет, покрывающими две стены, он выглядел очень похожим на кабинет директора в Хогвартсе. Большой письменный стол красного дерева был самым желанным предметом в правительстве волшебной Великобритании. Джеймс позволил себе на мгновение задержать на нём взгляд, поскольку Корнелиус стоял лицом к окну. Маленькая хищная улыбка изогнула уголки его рта. Он обошёл его и присоединился к Фаджу у окна, собственнически проводя пальцем по обшивке.  — Добрый день, Корнелиус. Как идут дебаты по поводу реорганизации отдела магических существ? — Медленно, но верно, — ответил Корнелиус, — с вашей помощью это было бы более определённо. — А 100 000 голосов помогут? — небрежно спросил Джеймс. — Конечно, этого было бы более чем достаточно. Как поживает твоя жена Лили? Джеймс поморщился, вспомнив недавний разговор с женой. — Ну, она уже скучает по своему драгоценному мальчику. Мы оба. — Да, но его образование очень важно. Вы оба очень любите своего сына, да? — Он — наше пламя в приближающейся холодной зиме, Корнелиус, — загадочно сказал Джеймс, тыча пальцем в рану, которая была возвращением Тёмного Лорда, так что она снова начала кровоточить. — В самом деле, — нервно отозвался Корнелиус, — как ты думаешь, сколько хлопот доставят Долорес студенты Слизерина? — Надеюсь, их не будет, хотя я с сожалением признаю, что одним из главных зачинщиков этого дома, скорее всего, будет Райл Блэк. Мальчик неуравновешен, и отметина на его лице вызывает беспокойство. — Однако, — Джеймс поднял голову и подошел к Корнелиусу, настойчиво глядя ему в глаза, — если бы я был на вашем знаменитом месте, я бы дал Долорес разрешение делать то, что она считает необходимым, если студенты выйдут из-под контроля. — Вы когда-нибудь хотели бы получить эту должность, Лорд Поттер? Не обращая внимания на желание крикнуть: «Да, именно этого я хочу и добьюсь», Джеймс вздохнул, криво усмехнулся и сказал: — Нет, Корнелиус. Обязанности на этом посту очень тяжелы, и я сомневаюсь, что они предназначены для меня. Взглянув на свои тяжёлые серебряные часы, он вздрогнул (как будто не планировал встречу именно на это время) и сказал: — Добрый Мерлин, взгляните на время! Я должен покинуть вас, Корнелиус. У меня встреча с Руфусом Скримджером и Кингсли Шеклболтом через 20 минут; я не хочу опаздывать. — Идите, Лорд Поттер. Я понимаю, какое значение вы придаёте пунктуальности. Улыбаясь, он вышел. Поттер был в прекрасном настроении. На самом деле ему нужно было быть на месте через 25 минут, но сначала он должен был сделать остановку, чтобы сделать автоматическую передачу в Гринготтсе. Он быстро подошёл к месту и достал один из специальных пергаментов. Гринготтс начал делать их для переводов со счетов, и они были довольно удобны. Он ввёл один номер счета, с которого переводился перевод, и ещё один номер в ячейку «кому». 100 000 голосов, конечно, означали 100 000 галеонов. Заполнив сумму, он с трудом подавил ухмылку. Когда выяснится откуда Корнелиус брал деньги, никто никогда не узнает, что они исходили от него. Он открыл специальный счёт под вымышленным именем в филиале Гринготтса в Швейцарии. Таким образом, Корнелиус потерпит грандиозное поражение, а он останется на пьедестале, не обращая внимания на вероятные обвинения Министра в том, что деньги поступали от него. В конце концов, не было никакой возможности проследить Лорда Джеймса Годрика Поттера до Ульриха Ван Бюрена. В очень хорошем настроении он бросил листок в открытую каминную решётку и смотрел, как он исчезает. Уставившись на перстень с гербом Поттеров на своем пальце, Джеймс грубо усмехнулся. Если он добьётся своего, то к концу января тяжёлая печать Министерства будет у него на безымянном пальце. Следующее, что он сделал, это написал записку своей «дорогой жене» Лили, сообщив ей, что он задержится на встречи в Испании. В последней записке Рите предлагалось поужинать в одном из ресторанов Барселоны. Может, Рита и репортёр, но она достаточно хорошенькая, чтобы удовлетворить его потребности. Лили не понимала манипуляций и хитрости, которые были необходимы для успешной карьеры, которую он имел. К сожалению, становилось всё более очевидным, что ему придется официально развестись с Лили, прежде чем она сделает что-то, что поставит его в неловкое положение. Она подарила ему Захарию, и, женившись на ней, он привел маленького Нюниуса в бешенство. Он знал, что их связывала только платоническая дружба, но всё равно ему доставляло огромное удовольствие разлучить их. И всё же его долг и верность ей были давно выполнены. Грациозно он вышел из здания министерства и аппарировал. Не стоит опаздывать на его встречу в маггловском Лондоне. В конце концов, он был достаточно твёрд в своем мнении о пунктуальности. Райл направился к слизеринскому столу, с нетерпением ожидая начала занятий. В этом году у него не лёгкий график. Он изучал историю магии, Гербологию, Зелья, Защиту от Тёмных Искусств, Астрономию, Трансфигурацию, Зелья, Чары, Древние Руны и Арифметику. У него было такое же расписание, как у Драко и Блейза. Панси занималась Гаданием и Заботой о Магических Существах вместо Арифмантики и Древних Рун. Она сказала, что забота о магических существах была лёгким «П», когда её учил профессор Граббли-Дёрг, а не олух Хагрид, которого уволили в прошлом году. Теодор Нотт также посещал занятия по Трансфигурации, Астрономии и Чарам. Когда он заметил 5-й курс, то напрягся, прежде чем заставить себя расслабиться и занять своё обычное место напротив Блейза. Болтливый итальянский мальчик обсуждал их занятия и задавался вопросом, как будет составлено расписание. Драко фыркнул и сказал: — Зелья, Защита и Чары будут с гриффиндорцами, вот увидишь. Гербология будет с пуффами, Астрономия, трансфигурация и древние руны, вероятно, будут с воронами. — Я точно знаю, что у нас Зелья с придурками, — фыркнул Райл, — Северус оплакивал этот факт буквально на днях на моём последнем уроке Окклюменции перед началом семестра. Я думаю в основном из-за реакции моего отца. — Твой отец был единственным Блэком в Гриффиндоре, — пропищала Панси, — его мать Вальбурга всегда считала это его недостатком, но многие чистокровки видят в этом его стремление быть личностью, а не просто ещё одним именем на не по годам развитом Блэком в генеалогическом древе. — Папа сказал мне, что никогда не ладил со своей матерью. Он сказал, что был совершенно шокирован, когда шляпа отправила его в Гриффиндор. Он сказал, что ему всегда было неловко говорить, что он потомок самого непопулярного директора, который когда-либо был в Хогвартсе. Блейз фыркнул от смеха, когда Драко протянул: — Финеас Найджелус. Его портрет висит в кабинете директора школы. Я слышал, что у него довольно скверный характер. По словам Сева, все рассчитывали на то, что он будет постоянно спорить с директором. — Папа говорил, что он никогда не ладил с Финеасом после того, как отключил его, когда ему было 15. Найджелус высказал своё мнение о поведении отца по отношению к матери, и Сириус разозлился. Ториан затрясся от смеха. — Он отключил одного из своих прадедов? Я знаю, что у твоего отца есть характер, но не представлял, что он сможет зайти так далеко. — Само собой разумеется, — хихикнул Райл, — разговоры между Финеасом и папой такие же тёплые, как ледник посреди зимы. — Финеас Найджелус — старый, заносчивый чистокровный с твёрдыми взглядами, — раздался над его плечом язвительный голос, — твой отец сделал это, потому что знал, что это доставит тому большие неприятности. — Доброе утро, сэр, — сказал Райл, поворачивая голову и улыбаясь профессору Снейпу. Сверкая ониксовыми глазами, он ответил: — И вам доброго утра, 5-й год. Вот ваше расписание. Первое занятие, которое у вас сегодня, а поскольку сегодня вторник, — это Защита от Тёмных Искусств. Сделайте всё возможное, чтобы не спровоцировать мадам Амбридж, пожалуйста. Она очень хороший друг и Министра, и Лорда Джеймса Поттера. Слизеринцы 5-го курса сопротивлялись закатыванию глаз и ответили: — Да, сэр. — Хорошо. Пробы на открытые позиции охотника, загонщика и ловца состоятся в субботу ровно в 11:30. Капитан команды — Фосетт. Я ожидаю лучшего года, чем позапрошлого, когда мы проиграли Поттеру и его Гриффиндорцам. Райл направился к классу Защиты, идя рядом с Теодором Ноттом. Слизеринец тихо сказал: — Прости, если расстроил тебя вчера, Райл. Я и не замечал, что смотрю на тебя. — Все в порядке, Теодор. Я тоже не хотел огрызаться на тебя; просто мне казалось, что каждый раз, когда я поднимаю глаза, ты смотришь прямо на меня. Это немного нервировало. Они вошли в класс Защиты и заняли свои места в правой части комнаты. Ровно в то время, когда должен был начаться урок, дверь захлопнулась, заставив многих учеников подпрыгнуть. Амбридж спустилась по лестнице из своего кабинета, одетая во вчерашний розовый кардиган. — Когда вы будете сдавать С.О.В., двери захлопнутся и закроются точно в ту же секунду. Так что в течение всего этого года я буду делать то же самое с вами, — сказала она своим девчачьим, хриплым голосом. Когда ученики начали доставать свои палочки, она сказала: — Палочки прочь, дети. В этом году мы будем изучать утверждённый Министерством учебный план из-за вашего удивительного отсутствия надлежащего обучения. Возьмите ваши книги и прочтите первую главу, «Основы Для Начинающих». Райл уже прочёл всю главу, но все равно вытащил книгу вместе с пером и пергаментом, чтобы делать заметки. Он услышал стук каблуков, остановившихся рядом с его столом, и поднял голову. На лице Амбридж появилась холодная улыбка, когда она сказала: — Зачем тебе перо и пергамент, дитя? — Я собирался делать заметки по ходу чтения, профессор, — сказал он, стараясь не выйти из себя от такой формы обращения. — Разве я сказала, что ты можешь делать заметки? А теперь убери перо и пергамент. Попытка показать себя сокурсникам — это совсем не похвально, маленький слизеринец. Райл стиснул зубы. — Моё имя Райл Блэк, профессор. Я ничего не пытаюсь показаться студентам, записывая заметки, которые помогут мне изучать ваш предмет позже. — 10 баллов с Слизерина за высказывание вне очереди и за препинание с учителем, маленький слизеринец. А теперь убери перо и пергамент. Райл едва удержался, чтобы не сунуть перо обратно в сумку с такой силой, что оно сломается. Эта женщина собиралась сильно испытать его терпение к концу года. Он не любил, когда с ним разговаривали, как с пятилетним ребенком. — Профессор? — спросил Захария. — Да, мистер Поттер, — пропела она. — Я прочел эту главу. Могу ли я сделать несколько заметок? — Конечно, мистер Поттер. Ваша преданность учёбе достойна восхищения. 10 очков Гриффиндору. Райл напрягся от ярости. Так вот как будет проходить Защита, да? Что, ж он всегда умел бороться с огнём. Однако гораздо лучше было бороться с огнём льдом. У них завтра двойные Зелья с профессором Снейпом, и это будет расплата, двойная.