Проклятое будущее

— Оу, я тебя разбудил? Извини, не думал совершить такое, что способно нарушить твой сон. — после неловкого молчания, решился прервать нелепую тишину, застывшую между ними. Хитоми усиленно моргает глазами, пытаясь восстановить прерванную связь с реальностью. Казалось, путь к мозгу накрыл вязкий молочный туман, который с успехом запутывал и сбивал с толку исходяющую извне информацию, не давая им добраться до их прямого назаначения — мозга. Туман стремительно распластался к органам чувств, намеренно перекрывая их функции и обратно погружая их в пленительный сон. Услышав в ответ одно тяжелое дыхание, юноша снова попытался разговорить девушку. — Как себя чувствуешь? Ничего не болит? — бестактные вопросы нарочно слетели с болтливого языка. Сразу же поняв, насколько глупо они прозвучали, особенно после того, что с ней случилось, поспешил перевести тему. Пальцы машинально потянулись к волосам, неловко расчесывая ими непослушные пряди. Но не было и смысла так беспокоиться, ведь Хитоми его все равно не услышит, а если и услышит, то шанс, что что-нибудь из этого сможет разобрать — слишком низок. — Позволь представиться, меня зовут Сатору Годжо. А тебя? — из губ сорвалась нервная усмешка, как заявилось осознание — если так будет продолжаться и дальше, то получится, что он будет беседовать с самим с собой. — Ты вообще тут? Алоо? Прием! — слегка наклонившись, нелепо помахал растопыренной ладонью перед самым лицом девушки, якобы пытаясь привлечь ее внимание. Тц, она что, не понимает мою речь или говорить не умеет? Нет, вроде как умеет. Светлые брови недовольно нахмурились — либо незнакомка специально игнорирует его вопросы, либо обратно собирается вырубиться, а может, и то и то. Разочарованно выдохнув и по привычке заправив руки в карманы, двинулся в сторону выхода, понимая, что сейчас не получится из нее вытащить и скупое словечко. Чтож, придется отложить разговор куда-то на потом. Не сразу, но понемногу, целенаправленными усилиями Хитоми удалось разогнать прилипчивый туман, возвращая себе контроль над телом. И первое, что она решила предпринять, практически подсознательно — это встать с постели. Зачем? Может, понять, где она сейчас находится, оценить ситуацию. Но острая боль одной большой судорогой заполнила организм, полностью исключая какую-либо возможность сдвинуться с лежачего положения. Из сдавленной грудной клетки непроизвольно вырвался болезненный, наподобие стона, хрип. Неожиданно, откуда-то сзади донесся глухой сип, вынуждая Годжо мгновенно застыть на месте. Не послышалось ли мне? — мимо пронеслась обнадеживающая мысль, вынуждая юношу нетерпеливо обернуться. Глаза вновь устремили взгляд на особу. Хитоми резко закашляла — гортань скрутила сухость похлеще безжизненной Сахары, от чего начало неприятно пульсировать в висках, а легкие начинал душить прерывистый кашель. — Ну что, наконец проснулась, Спящая красавица? — уголки губ приподнялись в привычной усмешке, пока юноша догадался преподнести незнакомке стаканчик с питьевой водой. Девушка бесцеремонно схватила пальцами стекло, жадно глотая необходимую, заветную жидкость, без проблем опустошая его содержимое. Разделавшись уже со вторым полным стаканом, Хитоми удовлетворенно выдохнула. Сатору, что все это время молча наблюдал, давая незнакомке время утолить свои животные потребности, решил заново начать знакомство, которое в первый раз задалось не слишком гладко, как хотелось бы. Но не успел он и произнести саднящий кончик языка вопрос, как он же раздался, только теперь уже с губ девушки. — Ты кто? — У меня к тебе тот же вопрос. Я — Сатору Годжо, а ты? — Хитоми… Хитоми Нагивара. — равнодушно бросила, зацепившись взглядом о скучную стену, покрытым серой краской. Что она нашла в этой мутной стене, когда перед ней сижу я? — недоумевало эго шамана. Говорят, глаза — зеркало души. Но в ее глазах можно было разглядеть только пустоту, как будто и нет у нее души, к слову совсем. Радужки запачкала блеклая, холодная морось, старательно пряча неизведанный мир, что находится за ней - потухшие остатки безжизненного пепла. Лицо было полностью расслаблено, не выражая и намека на какую-либо эмоцию. — Хитоми, значит… — шепотом прокрутил имя на языке, как бы пробуя неизведанное лакомство с блаженной улыбкой. — Ты… как ты связана с этим амулетом и что он представляет из себя? — решив не тянуть время, поспешил сразу же перейти к вопросу. Девушка озадаченно прищурилась, интуитивно находя кончиками пальцев кулон и уверяясь, что он как всегда на месте. Но на удивление через несколько мгновений стеклянная оболочка апатии с характерным треском раскололась, острыми осколками впиваясь в измученное сердце. Реальность притупилась, затопляя разум в воспоминаниях о той самой злосчастной минуте. Минута, что раскрошила беззаботное настоящее, словно карточный домик, и определила уничтожила ее судьбу. — Что… что произошло тогда? В той квартире… Девушка старалась как можно крепче держать себя в руках, не позволяя окончательно превратиться в одну развалину. Но и руки ее предали, поддаваясь необъяснимой дрожи. Сырая морось скопилась в уголках глаз, в любую секунду готовясь вылиться наружу. Она втягивает кислород вглубь легких, стараясь восполнить пронизывающий тело его дефицит. Ощущает, как душный воздух в закрытой комнате обволакивает горло привкусом хрупкой тоски, ненависти и жалости к себе. Заметив ее реакцию, Сатору тут же притих, незримо прикусив болтливый язык и уже сто раз успел пожалеть о сказанном. Все перестает казаться таким легким и банальным - найти общий язык будет с ней непросто. Он уже отбросил всякие надежды услышать от Хитоми ответ, подозревая, что наверняка она уже ненавидит его, но неожиданно робкий девичий голос дрогнул в повисшем молчании. — Мама… Картина, что он увидел в той маленькой квартире, в маленькой спальне, невольно всплыла перед глазами. Годжо пораженно застыл: та старушка — ее мать? За свою жизнь, пусть и не настолько долгую, он видел и обстоятельства похуже, но главное — видела ли она раньше то, что он видит практически ежедневно? Вероятно, нет. Он точно помнит себя таким же, и он понимает, насколько это хреново. Но несмотря на это он все равно был растерян и не знал что и сказать в ответ. Поддержать? Извиниться? Перевести тему? — Извини, мне очень жаль. — это все, на что был способен потрясенный юноша. Нагивара лишь молча кивнула головой, прикрывая на секунду веки, дабы утихомирить возбудившиеся нервы и незаметно утереть соленые капли, что стремительно оставляли за собой обжигающий след на бледных щеках. — Я вспомнила тебя. Твой голос. Мимолетно встретившись взглядами, Хитоми сразу же отвела свой, вновь пялясь на однотонную стену. — Это ты принес меня сюда? Ты спас меня? Он не знал, следует ли продолжать разговор и неумышленно тыкать в болезненные темы совсем незнакомого ему человека. Он лишь молча кивнул в ответ. — Зачем? Ради чего? — сглотнув тугой узел, неестественно стянувший горло, продолжила, — Ты же сам видел, что творило мое тело. Зачем ты оставил меня в живых, если все, что я могу делать, это вредить окружающим, сама того не желая? Голос предательски дрожал, временами надламываясь и образовывая в нем глубокие трещины. — Разве я заслужила это? Ты ведь сам хотел убить меня, так почему передумал? Почему я должна лежать в уютной постели, когда тело затапливает кровь убитых мною людей? Разве такое чудовище как я, у которого буквально отобрали смысл жизни, должно дышать, жить?! — на последнем слове практически сорвалась на раздирающий душу крик, взвыв от безысходности. — Я… мне стало жаль тебя и я не нашел другого выхо… — он был полностью обескуражен неожиданной сменой эмоций, не находя нужных слов. — Откуда у тебя столько стремления повлиять на чье-то существование, если тебя об этом даже не просили?! — острые, словно кинжалы, слова надсадно прервали его. Девушка, больше не имея сил сдерживаться, пустилась навзрыд, словно вулкан, выплевывая скопившуюся внутри горячую лаву. Слезы бесконтрольно стекали по изгибам щек, а девушка агрессивно вытирала их разбитыми костяшками. Подавилась тяжелым воздухом, не собираясь успокаиваться. Маленький, беспомощный зверек, вплотную загнанный в угол своими же эмоциями. Сатору втянул весь кислород в легкие одним глубоким глотком, оставаясь спокойным (точнее, пытаясь) и соображая, что сейчас следует предпринять, ведь ему никогда раньше не удавалось попадать в такие ситуации. Внутренние органы сжимались в тревожный ком. Но не успел он что-либо придумать, как тело само собой потянулось вперед, обвивая широкие ладони вокруг беззащитного существа, крепко обнимая. Он вжал ее в теплую мужскую грудь и зажмурил глаза, ожидая последующей реакции женского тела. Замер, буквально забывая, как дышать, напрягаясь всем телом, дабы не спугнуть хрупкий организм. Хитоми, почувствовав невесомое прикосновение тепла рук через тугие бинты, неосознанно вздрогнула, но не стала его отталкивать, а даже наоборот, схватилась тонкими пальцами за плотную ткань, ближе прижимаясь к источнику тепла, словно слепо ища в руках незнакомца защиту. — Ты не заслуживаешь смерти, каждый имеет шанс на прощение. — прохрипел вполголоса, и одна рука осталась на месте, как другая плавно переместилась на белоснежную макушку, бережно поглаживая ее. Постепенно истерические всхлипы затихнули, вскоре и вовсе прекращаясь. Хрупкое тело полностью обмякло под натиском человеческого тепла, что напоминало ей заботливые объятия матери. Два сердцебиения слились в одну нарастающую капель, что заглушала все остальное на фоне. Задыхаясь мужским ароматом, что переполнял легкие и специально вытеснял из нее кислород, Хитоми нехотя отстранилась. Сатору на секунду замешкался, но тоже отпрянул. Не вытерпев, подушечками больших пальцев вытер остатки засохших капель с мягкой кожи девушки, криво улыбаясь. Опасливо нахмурившись со спонтанных действий шамана, она вновь прикрыла тяжелые ресницы, протяжно выдыхая. Юноша снова уставился на нее, безмолвно пытаясь найти ответы в двух бездонных ямах, пронизанные абсолютной незивестностью. Девушка, давая понять, что не собирается отступать, в ответ впилась взглядом в глаза рядом сидящего, что напоминали чарующее голубое небо средь бело дня, усыпанное кудрявыми облаками. Казалось, уже вечность прошла, как два молодых, совсем чужих друг другу человека медленно и сознательно утопали в друг друге. Внезапно, дверь бесшумно приоткрылась, впуская в комнату незнакомую девушку, и Нагивара, заметив это, резко отвела глаза в сторону, прерывая тонкую нить едва зародившегося между ними доверия. — Сатору?! — тонкий голосок, полный недоумения, рассек затянувшуюся тишину. — Что ты здесь забыл? От неожиданности сердце пропустило удар, но внешне он был как всегда невозмутим.