Игра теней

Джеймс угрюмо наблюдал за каплями, которые стекали по краю зонта и звонко падали в лужу прямо перед машиной. Его тётя Гермиона взяла его под руку, выходя из авто, и как-то изящно умудрилась перемахнуть через целое море между асфальтом и подножкой, в то время как сам Поттер вступил туда со смачным звуком. Они направились в сторону Пикадилли, и мужчина пару раз нервно обернулся, бросая неприязненные взгляды на двух телохранителей-авроров, которые неизменно сопровождали министра. — Знаешь, я так благодарна тебе, что ты согласился, — отвлекла его крёстная, и он покрепче сжал зонт в руках, потому что порывы ветра усилились. — Роуз должна вернуться только завтра, а Хьюго совершенно не может: вчера вечером Аманду увезли в Мунго, у неё были первые схватки. Какая ирония, подумал Джеймс. Кто-то умирает, кто-то рождается, главное, что жизнь не прекращается ни на мгновение. — Я вообще не понимаю, зачем мы должны быть там, — немного ворчливо и больше для порядка откликнулся Джеймс. Гермиона тяжело вздохнула. — Ты сам знаешь, почему. Да, пожалуй, что он и вправду знал. Вся семья Малфоев была на похоронах его родителей. Хотя прежде всего, конечно, это было из-за Ала, который не пережил бы тот день, не будь рядом Офелии и Скорпиуса. Поттер невольно хмыкнул: как всё изменилось с тех пор, так, словно прошло не тринадцать лет, а тридцать три. Не было больше доброй светлой и тонкой феи с нежным именем, сломалась мужская и вроде бы проверенная дружба брата. Но несмотря ни на что, Джеймс будет помнить то злосчастное утро всю свою жизнь — будто каждая его краска, каждое слово впиталось в кожу своей горечью и тоской того мальчишки, каким он был. В отличие от сегодняшнего, тот рассвет был чистым и морозным. Белоснежный снег лежал повсюду, и воздух был прян от прошедшего Рождества. Магазины Лондона сверкали мишурой, огнями и всякой атрибутикой. Почему-то в память Поттера врезалась нелепая фигурка Санта-Клауса, пытающаяся влезть на крышу одного из бутиков — это заставило его навсегда забыть о том, что существуют сказки с добрым концом. Он помнил, как шептали ему губы крёстной на ухо, когда он смотрела на гробы и тела родителей в них: "... они были счастливы, когда умирали". Это было глупо, думал тогда Джеймс. Его родители и подумать-то ни о чём не успели — их самолёт попал в буран, и он разбился в горах за считанные минуты, если не секунды. Но он всё равно понимающе сжимал руку Гермионы, которая сама дрожала от истерики, бьющей её изнутри. Хотя в чём-то она была права. Он никогда не видел таких умиротворённых лиц у своих отца и матери. Они выглядели так, словно прилегли заснуть в эти дурацкие коробки, а кто-то по ошибке принял их за мёртвых. Да, ошибка. Именно так до последнего думал Джеймс. Это всё была чья-то одна огромная оплошность: и то, как после они делили наследство, и титул лорда, который ему пришлось принять, и сбежавшая от проблем Лили... Впрочем, он никогда не винил её. У каждого из них тогда был кто-то, кто мог поддержать. У Джеймса — такие близкие крёстные, Альбус всё время был со своей невестой; а она, их сестра, решила всё изменить в своей жизни, уехав во Францию, и у неё получилось. Она вышла замуж и родила сына, которого Поттер видел от силы пять раз, но каждый раз при взгляде в глаза сестры он понимал, что никого из них не обмануть. Те дети, что гордились своим отцом, канючили сладости, разбивали коленки, были так наивно счастливы — погибли вместе со всеми, кто летел тем злосчастным рейсом. Словом, он знал, почему идёт туда сейчас вместе с Гермионой (они всегда звали тётку только по имени, с самого детства). И дело было не только в том, что на похоронах тринадцать лет назад Малфои поддержали их. Неделю назад Джеймса бросила девушка. Точнее, он просто обнаружил пустую квартиру, что было весьма прискорбно, потому что Каталея, так звали эту колумбийскую принцессу, отлично готовила. Они встретились на финале чемпионата мира и после провели полный чувств и страстей июль, исследуя её родину и другие латинские страны. Но, вернувшись к простым будням, оба постепенно обнаружили, что это не то, хоть и упорно, до конца пытались уверить себя в обратном. Снова почувствовав себя свободным до слёз человеком, Джеймс поспешил окунуться во все радости, которые так ценил ещё с тех самых пор, как отец за шиворот притаскивал его семнадцатилетнего домой из какого-нибудь маггловского бара. Поэтому, когда позавчера с утра крёстная позвонила ему, он с похмелья не узнал её голос и перебрал не меньше дюжины имён вслух, успев изрядно опозориться, и ему ничего не оставалось, как согласиться сопровождать министра на похороны её школьного врага. Кроме всего прочего, было ещё кое-что. Он прекрасно знал, что если бы не щекотливая ситуация между Алом и Скорпиусом, то Гермиона позвала бы его брата с собой. Просто потому что тот больше подходит для таких ситуаций, где нужно сказать нужное слово, понимающе и вовремя улыбнуться, сделать то или иное движение. Слизеринец, что с него взять? В их семье в таких случаях говорилось: "Это же Альбус". Когда Джеймс выигрывал матчи и забивал голы или пьяным разносил всю мебель в каком-нибудь салоне, все пожимали плечами, кивали головами: "Это же Джеймс". Когда Фред сделал какую-то умопомрачительную штуку, которая позволяла ученикам исчезать с занятий, и одновременно создал головную боль для МакГонагалл, его родственники охали, но к каждой фразе неизменно прибавляли: "Это же Фред". Роуз, бывало, годами не вылезала из африканских стран, налаживая контакты в колониях, и даже тогда каждый считал своим долгом многозначительно заметить: "Ну, это же Роуз". Собственно, так было со всеми его кузенами и кузинами, и именно поэтому Джим хватался за любую возможность повернуть всё другим боком и доказать, что на самом деле они могут быть совершенно разными, не такими, какими их привыкли видеть окружающие. Пока он думал об этом, они успели подойти к огромному величественному зданию, скрытому от глаз магглов специальными чарами. Джеймс знал его много лет, и всегда он внушал ему неповторимое уныние, но сейчас он не подал виду. Только украдкой взглянул на крёстную мать и вдруг заметил, как она постарела. Обычно она всё время была воплощением постоянного движения, работы и стойкости, но сейчас, в это сумрачное лондонское утро, она на мгновение стала лишь женщиной. Уставшей и спокойной, исполненной достоинства, но до сих пор не допускающей даже мысли о покое. Гермиона заметила его взгляд и едва улыбнулась уголками губ, сжимая ладонь крестника. И он с облегчением осознал, что это ничего не меняет — она будет рядом. Каменные барельефы на фасаде здания, готические скульптуры — всё это словно настраивало любого пришедшего на особенную ноту скорби и горя. Внутри было темно, несмотря на высокие потолки и стеклянный купол. Это подобие часовни, где проходили прощания с великими мира сего, казалось Джеймсу слишком вычурным, но кому дело до этого, когда посреди всего мрачного великолепия стоит гроб с трупом? Подойдя ближе, Поттер сглотнул. Он нечасто видел старого Малфоя при жизни, но ещё тогда он оставил у него впечатление отнюдь не самого приятного типа. Помнится, он даже с удивлением размышлял, как у него могла получиться такая полная света и чистоты прекрасная девочка — Офелия? Но это в прошлом, она ведь тоже в могиле. Сейчас и без того бледное лицо лорда приобрело желтоватый оттенок, а редкие волосы были безупречно уложены. Почему-то это бросилось в глаза Джеймсу, и он подумал о том, кто занимался всем этим: было ли ему страшно? Не важно, всё глупость. Нужно всего лишь сочувственно кивать и высказать свои соболезнования семье. А вот, кстати, и они. Белый, будто полотно, Скорпиус вдруг приобрёл разительное сходство с почившим отцом, его жена, которая, видимо, даже не пыталась скрыть красных глаз, дочь, не скрывающая искренних и горячих крупных слёз. И сестра. Ванесса — тонкая и изящная, с безупречно прямой спиной и маленькими руками в перчатках являла собой пример аристократии и была подлинной наследницей своего родителя. В отличие от брата и его семьи, она не показывала эмоций, лишь изредка облизывала пересыхающие губы и нервно вскидывала подбородок. Джеймс заметил, как Скорпиус косится на неё, и подумал о том, что, возможно, родовой перстень справедливее было бы передать ей. Он знал её девчонкой младше на три курса, которая всегда жила в тени прославившихся брата и сестры, хоть те и не желали этого никогда. Он с ней даже не здоровался в школе, и по-настоящему Джим узнал её в то лето, когда в доме на Гриммо Офелия устроила ремонт, в целях поднять настроение Альбусу и сплотить Поттеров. Получилось у неё, правда, только по первому пункту, но да это и неважно теперь. Она старалась. Ванесса же прибывала с братом и сестрой, всегда неизменно холодная, так что даже Лили — её ровесница — не пыталась с ней заговаривать. Она заходила на несколько минут, здоровалась, приносила еду и уходила. Но даже в эти короткие мгновения она держалась королевой с высоко поднятой головой и идеальной причёской, платьем и манерами. Сначала это веселило Джима, а потом он вдруг случайно заметил её взгляд в сторону Альбуса, и ему стало не до смеха. Разве может поместиться столько боли и любви в глазах пятнадцатилетней девушки, едва почувствовавшей себя будущей женщиной? Ответа не было, только Поттер почувствовал себя так, словно на секунду открыл чужую душу, но крышка этого чердака быстро захлопнулась, и больше ключей он не нашёл. Да он и не видел её с тех пор, как хоронили Офелию. Признаться честно, Джеймс тогда подумал о том, что Ванесса из ревности погубила сестру, но позже от Альбуса узнал, что она была с бабушкой в тот вечер, не отлучаясь. Потонув в воспоминаниях, он пропустил большую часть некролога, прочитанный над телом умершего его другом, Блейзом Забини, по лицу которого было не прочесть, подкосила ли его смерть однокурсника. — ... мы потеряли лучшего семьянина из тех, что я знал, отца и сына, друга и брата, — донеслись до Джеймса последние слова речи, и мерный голос старого слизеринца стих. Люди двинулись к семье, чтобы выразить слова сочувствия, и Поттер заметил, как беззащитно они выглядят: Мерида и Скорпиус. Словно звери, загнанные в клетку пылающими огнями факелов. Очевидно, что это же увидела и Гермиона, потому что они с крестником обменяли понимающими взглядами. Они оба слишком хорошо знали этих людей, чтобы заметить фальшь, которой те всегда бежали. Снова взяв министра под руку, Джеймс направился к длинной очереди людей, которые с бесстрастными лицами говорили одни и те же слова, после отходя в сторону. Поттер раздражённо закатил глаза, когда Нелли Паркинсон, стоящая перед ним, успела томно взмахнуть ресницами при виде Скорпиуса. Времена идут — нелепые надежды остаются. Наконец, они оказались перед семьёй Малфоев. Мерида, рыжая, как драконье пламя, и худая, будто тростинка, прижималась к мужу и гладила его плечо так доверчиво и нежно, что у Джеймса на мгновение защемило сердце. Ещё десять лет назад он бы фыркнул, увидев такую картину, но сейчас, когда в его доме было холодно и пусто, он стал более сентиментальным. Правда, слабость быстро прошла, и он уверенно протянул руку Скорпиусу, наблюдая, как тот медленно и с опаской пожимает её. Вся эта ерунда с обвинениями против Альбуса здорово изменила его, подумал Джеймс. Казалось бы, совсем недавно он был другим: с открытой, полной счастья улыбкой и светящимися глазами. Весь мир сам, словно урчащий кот, ложился к его ногам лишь оттого, что этот мальчишка, как и его сестра, пытался в каждом видеть лишь добрую сущность. Как он только умудрился уговорить шляпу отправить его на змеиный факультет? — Мне жаль, Скор, — сказал Джим, глядя в глаза Малфою. Тот замешкался и кивнул, но от большей неловкости их спасла Гермиона. — Твой отец многое сделал для Мунго, милый, — ласково проговорила она, тоже сжимая его руку. — Поверь, я благодарна ему, как никто другой. Здесь нет и толики тех людей, которых он по-настоящему спас своими зельями, а они были бы счастливы воздать ему должные почести. Ванесса стояла позади брата, но не слушала никого, как показалось Джеймсу. Она рассматривала колечко на своём пальце, проходящих мимо людей, делала что угодно, но только не слушала. Поттер вспомнил, что именно при её родах умерла Астория Малфой, оставив мужу троих детей и пустой дом. Возможно, поэтому в ней не было столько всепоглощающей радости, как в Офелии? Она родилась с горьковатым привкусом в своей детской душе, и ничто не могло этого изменить. — Соболезную, — хрипло проговорил Джеймс, вдруг встретившись с ней взглядом. И тут она отколола такую штуку, которой Поттер совсем не ожидал, особенно в сочетании со стилем благородной леди. — О, брось, — резко ответила она, а потом закатила глаза, замечая, как непонимающе вытягивается его лицо. — Тебе плевать, было и будет, зачем ломать комедию? Я была о тебе лучшего мнения. — Несс! Тихий окрик Скорпиуса был призван успокоить её, но она завелась ещё больше, правда, не сказав ни слова. Она стремительно развернулась на каблуках и направилась к тем, кто стоял в очереди на прощание с Драко. Джеймс заметил, как побелели красивые мягкие губы, сжались тонкие пальцы, и ему стало нестерпимо жаль её. Тем временем, Гермиона подтолкнула и его в ту же сторону, одновременно наколдовывая венок со словами прощания. Время тянулось долго и нудно, но быстрее, чем на похоронах его родителей. Тогда каждый непременно пытался сотворить возле гроба что-нибудь трогательное, что запомнилось бы и передавалось в из уст в уста. Мысль об этом вызывала у Джеймса отвращение — даже после смерти многие хотели нажиться на имени его отца. Когда подошла очередь стоящей впереди Ванессы, она вдруг пошатнулась, и Джеймс подался вперёд, чтобы подхватить её под острый локоток. Краем глаза он заметил, как блеснули росинки слёз на ресницах, чистые, словно капли первого весеннего дождя, а лицо на секунду искривилось, став таким детским и беззащитным. Вся маска слетела с неё, разбившись об этот чёрный блестящий пол, и она взглянула на Поттера со смесью смущения и тревоги. — Спасибо, — выдавила она, восстанавливая равновесие, и тут же обернулась к гробу. Убрав распущенные волосы на одно плечо, она быстро склонилась к рукам отца, сложенным на груди, и коснулась губами его обручального кольца. Затем обернулась и, не глядя ни на кого, направилась к выходу твёрдой походкой. Джеймс задумался, смотря ей вслед, и только Гермиона вернула его к реальности, взяв за руку. —Думаю, что мы тоже можем идти, — сказала она и прибавила, когда они были уже у дверей. — Мне нужно поговорить с тобой, Джим. Поттер мысленно приготовился либо к нотации, либо к какому-нибудь обеспокоенному рассказу, так как именно в таких случаях крёстная называла его Джимом и никак иначе. — Сперва я хотела поговорить об этом напрямую с Альбусом, но потом подумала, что у тебя получится лучше, — с заминкой продолжила она, наблюдая, как племянник раскрывает зонт. — Меня он никогда воспринимал так, как ты. — Что случилось? — спросил Поттер, желая предотвратить любые самокопания Гермионы, которые могли привести к выводу, что она плохо позаботилась о младшем сыне Гарри и Джинни. — Ты, вероятно, помнишь, что твой брат сделал великое открытие, изобретя лекарство от ликантропии, верно? — начала свой рассказ женщина, ёжась, когда порыв ветра хлестнул её каплями по лицу. — Тогда все желающие получили свою дозу, но нашлись те, кто считал болезнь своим даром и... В общем, они скрылись в лесах по всему миру. До сих пор это была закрытая от общественности информация, тем более, что прошло уже пять лет, а они до сих пор никак не обнаружили своё местоположение. Но сегодня с утра мне пришла депеша: в Суссексе произошло кровавое убийство. Две семьи на окраине деревни Бридж-Вилладж нашли с развороченными горлами. Словом, полный кошмар, не видела такого со времён Грейбека! Гермиона в возбуждении выкрикнула последнюю фразу, а Джеймс нахмурился. — Кого? — Не важно, он был Пожирателем, — с трудом ответила женщина и, судорожно вздохнув, поспешила продолжить. — Это ещё не самое главное. Кровью на одной из стен была нарисована голова оскалившегося волка, и подписано "Месть" на кельтском. — Что ещё за чёрт? — скривился Поттер, его крёстная пожала плечами. — Мой отдел аналитиков уверен, что это для того, чтобы запутать следы, а я... Я не знаю. Я только очень волнуюсь за Ала — сам понимаешь, какие мотивы есть у оборотней, чтобы желать ему смерти. Джеймс нервно хохотнул. — Я один вижу здесь иронию, да? Ответом ему был тяжёлый взгляд и лёгкий подзатыльник. — Всё очень серьёзно, Джим! — прошипела она. — Надеюсь, ты не подведёшь меня. Я хочу, чтобы он был как можно внимательнее, ведь он практически ставит под удар школу. — В таком случае не было бы лучшим снять его? — задумчиво ответил ей крестник. — Я думала об этом, — вздохнула Гермиона. — Но это отнюдь не простая задачка — снять с поста директора Хогвартса, не назвав объективной причины. Даже если это и произойдёт, то только к Рождеству, а это слишком долгий срок, сам понимаешь. Слишком многие жизни на кону, чтобы рисковать. — Ал — лучший дуэлянт, и у него есть мозги, — попытался успокоить женщину Джеймс. — Уверен, он что-нибудь придумает и создаст Хогвартсу дополнительную защиту. В крайнем случае, вычислит этих оборотней и выльет им в глотку лекарство. Найдёт способ, в любом случае. — Да, именно этого я и боюсь, — проворчала министр. *** Вернувшись домой, Джеймс бросил ключи от квартиры на столик и улыбнулся, услышав призывный лай своего пса. Торопливо стянув ботинки, он прошёл по коридору, оглядываясь в поисках Бродяги — породистой лайки, которую ему подарил крёстный три года назад. Это была уже третья собака с такой кличкой: первую Поттер получил на своё одиннадцатилетие, вторую в его квартиру приволокла одна из бесчисленных подружек. Он застал пса валяющимся на его кровати, которую Джеймс с утра не захотел заправить ввиду напавшей лени и того, что машина Гермионы уже стояла под окнами, когда он наспех одевался. Но мужчина выронил из рук пиджак, который до этого снял, когда увидел Бродягу. Дело было далеко не в том, что животное пренебрегало любыми правилами приличия: вся шерсть собаки стала сине-фиолетовой, сменяя весь спектр оттенков этих цветов, стоило ей только повернуться. Заметив хозяина, она бросилась к нему, высунув зелёный язык и блистая жёлтыми глазами, а Джеймс сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Теперь мысленно он перебирал имена предполагаемых виновных, и мысль металась от Альбуса к Фреду и обратно. Когда он присел на корточки, Бродяга бросился к нему и принялся лизать лицо и руки Поттера, пока тот, весело фыркая против воли, не схватил его за ошейник. — И кто это тебя так, а, приятель? Шерсть не красила рук — это наводило Джеймса на мысль, что Фреда можно исключить из подозреваемых, учитывая, что на шее собаки не нашлось никакого специального медальона, меняющего внешность. Зато на кухне он обнаружил странный корм в миске пса и испытал нечеловеческое желание взвыть — как этому идиоту можно доверять управление школой, если он до сих пор находит время для своих придурковатых шалостей? Конечно, если бы Джим провернул такое с Альбусовой кошкой, затея отнюдь не показалась бы ему дурацкой, но теперь он, пылая праведным гневом, направился к камину. Едва опустив голову в зелёное пламя, он взревел. — Ты — чёртов кретин, Альбус Северус Поттер! В кабинете упомянутого не оказалось, но он быстро появился там, как только услышал дикие звуки, что издавал человек, чей голос отдалённо напоминал его брата. — Тише, — шикнул на него хозяин особняка, появившись перед камином. Джеймс оторопел от такой наглости и моргнул пару раз, прежде чем очередной поток ругательств был готов вырваться из его рта, но Ал остановил его. — Твой ор отдаётся во всём доме, — недовольно заметил он. — Лучше приходи сам, всё равно поговорить надо. Сердитый брат всё-таки послушался, мысленно пообещав себе устроить новоиспечённому директору хорошую трёпку, и во мгновение ока оказался в его кабинете, выполненном в подлинном слизеринском стиле, к чему Джим уже давно привык. Привык к этим панелям из тёмного дерева и обитой зелёным сукном оставшейся части стен, к мебельному ансамблю из маренного дуба, который достался по наследству от Блэков и был отреставрирован, к креслу с высокой спинкой из салатового плюша, которое всегда было слишком ярким пятном для этой комнаты. Но его выбирала Офелия, так что оно точно будет здесь стоять до тех пор, пока его нынешний хозяин жив. — Что ты сделал с моим псом? — прошипел Джеймс, сверкая синими глазами. — Имей в виду, я подвешу твою чёртову кошку за хвост, как только она попадётся мне на глаза! — Всё в порядке с этим исчадием ада, — буркнул Ал, медленно сворачивая в руках какой-то лист бумаги. — К вечеру краска сойдёт. Просто он заляпал своей слюной мою любимую рубашку! — Он был рад тебя видеть, — поджал губы старший Поттер, складывая руки на груди. — И кстати, ты что, решил монастырь открыть? Раньше тебя громкость моего голоса не смущала. — Открою тебе один уже давно не секрет, — ехидно усмехнулся Альбус. — Твой голос не смущает, он пугает. А ещё будит, если в моём доме есть человек, которому нужно отдохнуть. К слову об этом, что там стряслось на похоронах? — Каких похоронах? — не сразу переключился Джеймс, но скептический взгляд брата вернул его в реальность. — Точно, похороны. Вроде ничего особенного, хотя я был там полчаса от силы. Ну знаешь, прощания, соболезнования, и нас там с Гермионой след простыл. Потом она затащила меня к себе на чай — приманила покупными эклерами. Представляешь, что учинили её внуки? Я имею в виду Гидеона и Фабиона, конечно, Аманда третьим всё никак не разродится... — Погоди, — рука Ала потянулась к бутылке с дорогим маггловским виски, стоящим на столе, и бокалам. — Мадди уже в больнице? — Ага, — кивнул Джим, устраиваясь на небольшом диванчике и вытягивая ноги. — Говорят, роды тяжёлые, Хьюго себе места не находит. — Так что там с близнецами? — спросил Альбус, протягивая своему гостю бокал и садясь рядом. — Взорвали дом? — Сунули дяде Рону в чашку паука перед тем, как тот хотел налить туда молока, — брат от смеха облился алкоголем, и Джеймс фыркнул, наблюдая за ним, а затем замолчал, прислушиваясь. Ему показалось, что он слышал тихие шаги за стеной и хлопок аппарации домовика. — Что за гости в этом склепе? — Склеп у тебя в голове, Джейми, — беззлобно откликнулся Ал и тут же прислушался, а потом нехотя прибавил. — Это Несс. Упомянутый Джейми не успел как следует пихнуть его в ногу за столь нелюбимое детское прозвище и округлил глаза, ожидая продолжения. Его не последовало, и он скривился, толкая брата в плечо. — Имей в виду, ты обязан мне всё рассказать. Старший брат поиграл бровями, но Альбус только закатил глаза. — Ничего не было, — тут же открестился он, делая приличный глоток. — И не будет. — О, ладно, ещё скажи, что она тебя не привлекает, — хмыкнул Джим. — Видел её сегодня и могу сказать точно, что она похорошела с тех пор, как я видел её в последний раз. А на язык так же остра, как и была. — Ты не понимаешь, — пробормотал Ал, допивая алкоголь и бездумно глядя в окно, на котором словно глицериновые застыли капли дождя. — Несс столько сделала для меня после смерти Фэй, что я просто не могу поступить с ней, как урод. Она любит меня, я знаю, поверь, но я... — А ты её нет, — тихо закончил его брат. — Мерлин, почему с тобой всегда проблемы? — Наверное, иначе мне было бы скучно жить, — совсем не оптимистично ответил Альбус. — Сегодня она появилась здесь, рыдая, и я попытался утешить её, она заснула, бормоча что-то про отца. А я, знаешь, сидел рядом с ней и думал, что делал бы, если бы на её месте была она. Как вёл бы себя, о чём думал бы. — И? — вскинул брови Джеймс. Брат взглянул на него тёмными в свете камина глазами и просто помотал головой, запуская руки в волосы. В этом жесте таилась вся его боль, которая никогда не утихала за последние десять лет, даже на минуту. И старшему Поттеру ничего не оставалось, как сочувственно потрепать его по плечу, зная, что он поймёт: Джеймс будет рядом. Они друг у друга — единственная семья, и этого ничто не сможет изменить. — И ещё, о проблемах, — вдруг вспомнил брюнет и пересказал брату то, о чём они говорили с Гермионой. Тот долго молчал, а потом просто закрыл глаза, и Джим понял, что никогда не видел его таким уставшим. — Этого ещё не хватало, — пробормотал он, и ненадолго они снова замолчали, потому что Джеймс был уверен, что Альбусу нужно время, чтобы как-то обдумать эту ситуацию с оборотнями. Сам он думал, что всё это — полнейшее дерьмо, и любой специальной группе не составит труда справиться с ней, тем более что полнолуние только раз в месяц. — Ал? Хриплый после сна голосок прорезал тишину вместе с дверным скрипом, и Альбус дёрнулся, нахмурившись. Прислонившись плечом к косяку и пытаясь опустить синюю широкую рубашку хозяина дома как можно ниже, впрочем, безуспешно, Ванесса закусила губу. Невольно, Джеймс сравнил её с той аристократкой, что взирала на остальных с чувством собственного достоинства утром, и подивился разительной переменой. Она выглядела такой милой, пусть и растрепанной, такой нежной и уютной. — Ну, привет, — ощущая дикую неловкость, пробормотал Джим, ставя свой бокал на подлокотник дивана. Несс беззащитно взглянула на Ала, раздумывая, как ей выкрутиться из ситуации, но Джеймса что-то упрямо дёргало за язык и он добавил. — Я не кусаюсь, хоть с утра ты и не была особенно вежлива со мной. Румянец тронул молочные щёки, и Ванесса склонила голову, прищурившись. Ал не сдержал слабой улыбки, наблюдая за ними. — А ты даже не был козлом, Поттер, — с вызовом ответила она. Перед глазами мелькнули худые ножки, и она с удобством села между ними двумя, а Джим ощутил лёгкий шлейф духов. — Тебе лучше? — обеспокоенно спросил Альбус, касаясь её плеча. Несс лишь невесело усмехнулась, и мужчины сразу поняли, что более дурацким вопросом наверное стал бы: "Ты в порядке?". — По крайней мере, меня перестало тошнить от слёз, — всё же ответила девушка и потянулась за бокалом Ала, правда, уже пустым. Подняв с пола бутылку, она плеснула себе янтарной жидкости и выпила её одним махом, запрокинув голову. Джеймс ясно ощутил, где прячется настоящая Малфой. Явно не в тех джунглях манер и учтивых улыбок, в которых чёрт ногу сломит, и не в футляре показного равнодушия. Здесь, на диване в кабинете его брата, в рубашке не по размеру и с открытым прямым взглядом — это всё она. Тени играли на её лице, коленках и пальцах, и он, словно чуткий зверь, улавливал каждое движение, которое отчего-то казалось соблазнительным и завораживающим. Наваждение спало в следующую минуту. Камин загорелся зелёным пламенем, и в нём показалась голова Невилла, который обеспокоенно взглянул на Альбуса. — Ты нужен здесь, — голос Невилла прозвучал натянуто. — Что случилось? — тут же поднимаясь и беря со стола палочку, спросил Ал, бросив быстрый взгляд на своих гостей. — Это Джул, и теперь всё гораздо хуже, — только и ответил ему крёстный, скрываясь в волшебном огне. Бонус к главе: http://royaldirewolf.tumblr.com/post/56411105053