Игра теней

Святая вода не в силах помочь тебе, Тысячам армий не сдержать меня. Меня не волнуют твои деньги, И власть мне не нужна , И пришла я сюда, Чтобы сжечь твое королевство дотла.

1910 год, Англия. — Говорят, что она путешествовала в Америку маггловским способом, — возмущённо шептала Мелания Блэк своим кузинам, а те поражённо охали, как и было им положено. — На... Слизеринка замялась, забыв замысловатое слово, которое небрежно употребила в разговоре мать. В любом случае это было не важно, и она, дабы скрыть неловкость, закатила глаза и обмахнулась веером, давая понять, что это её не интересует. В голубой гостиной Ноттов, в их поместье в Кенте, было светло и просторно, а каждый предмет интерьера светился радостью молодой жены Бартоломью — Елены. Она с лукавой улыбкой наблюдала за гостями и прежде всего за теперешней золовкой, прежней однокурсницей Мел. Та не сменила своего амплуа, даже когда вышла замуж, и осталась всё такой же сплетницей. Впрочем, это не волновало миловидную блондинку, которая учтиво разговаривала со своей свекровью: что-то в этом мире должно оставаться неизменным. Её снедало нетерпение в преддверии приезда любимой подруги, которая и вправду прослыла настоящей авантюристкой, избрав такой необычный способ путешествий. — Ты совсем не слушаешь меня, — укорила старая Присцилла свою невестку. — Обращая на двери больше взглядов, ты не приблизишь появление желанной гостьи, зато прослывёшь сумасбродной. Девушка потупила взор, втайне посмеиваясь над старинными постулатами, которыми полнилась женщина. За свой медовый месяц она успела отвыкнуть от них, и теперь они напоминали о чём-то совсем далёком — сватовстве, предсвадебной суете и прочих радостях её холостой жизни. Наконец, скрипнули створчатые двери, которые распахнули домовики, покорно склоняя головы перед вошедшей. Та сняла с головы широкополую шляпу, незаметно поправила манжеты лёгкой сатиновой блузки салатового цвета и смахнула пепел из камина с атласа изумрудной юбки с завышенной талией. Затем девушка оглядела гостиную с яркой улыбкой и блеском в глазах, которые придавали ей какой-то неповторимый оттенок жизни: бурной и бьющей ключом. Остановив свой взгляд на подруге, Дженнифер едва заметно подмигнула ей и обернулась к какому-то молодому человеку, позвавшему её. Елена отставила чашку на столик и встала, извинившись перед свекровью. — ...кажется, это совершенно не имеет значения, — донёсся до неё обрывок прохладно брошенной фразы, но Нотт не обратила на неё внимания, как и на самого собеседника Эрншо, лишь кивнула ему, подхватывая подругу под локоть. — Осторожнее, дорогуша, твой муж на нас смотрит! — со смехом прошептала на ухо Елене Джен, и в нос блондинке ударил запах резких духов с малиновым ароматом. Нотт закатила глаза и увлекла за собой Эрншо к выходу в сад, где было куда более пустынно, и отсутствовал острый язычок Мелании Блэк. Последняя, между делом, успела что-то фыркнуть, но увлечённая Елена ничего не заметила, только с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух, в котором путались запахи трав и сырой земли. — Я скучала, — улыбнулась она, глядя в весёлое лицо Дженнифер, которая заинтересованно рассматривала качели неподалёку. — Не могу признаться в том же, хотя тебя мне очень не хватало, — ответила Эрншо и поспешила добавить, давясь возбуждением, которое внезапно захватило её. — Знаешь, как красив Нью-Йорк? По правде сказать, янки действительно постарались, ничего не скажешь... — Он стал тебе ближе Альбиона, нас? — с укором и усмешкой одновременно пожурила Нотт. — Пока не знаю, — неоднозначно фыркнула Джен, качнув головой. — Но я точно предпочту его вашему обществу, если матушка решит выдать меня замуж по расчёту. Елена почувствовала неловкость, как только подруга заговорила об этом. Нотт знала, что Эрншо намекает на её историю, и вспомнила события двухмесячной давности, когда подруга с жаром отговаривала её от брака без любви. Она всегда была жуткой авантюристкой, эта взбалмошная девчонка и верила в сказки со счастливым концом, где у каждой есть принц. Её подруга не тешила себя глупыми надеждами, она ясно видела, что пора выбирать, а Барти был лучшим из тех, что она когда-либо видела. Не любимым, но лучшим, достойным уважения и счастья скромным мальчиком, всего лишь на год старше её самой. Прикрыв на секунду глаза, она избавилась от глупых воспоминаний и повела плечом, протягивая руку и срывая с ветки вишни белый и нежный цветок, который после вертолётиком полетел в траву. — По какому случаю торжество? — видимо, Дженнифер тоже ощутила, что заминка вышла слишком явственной, поэтому умело свернула тему разговора. — Неужто ты собираешься подарить миру маленького наследника аристократии? — Я... Нет, всё гораздо более скучно, — улыбнулась Елена. — К Барти приехал его дальний родственник, ты, должно быть, знаешь его. Его здесь все знают. — Понятия не имею, о ком ты, я ведь не изучала родословную своего муженька ночи напролёт, — Нотт пропустила остроту мимо ушей, одарив подругу усталым взглядом. — Гриндевальд, — она сказала эту фамилию и с удовольствием заметила непонимание и заинтригованность на лице Дженнифер. — Подожди-ка... Тот искатель Даров, верно? — нахмурила брови Эрншо, снимая с одной руки кружевную перчатку, чтобы было удобнее сорвать веточку вишни. — Кажется, приятель этого нового школьного учителя, да? Который вёл у нас Защиту в последний год, я о нем. Джен едва исполнилось семнадцать, она поехала в Хогвартс в десять лет, но всё равно казалась старше сверстников, потому что всегда была осведомлена о каждом событии и человеке вокруг и куда лучше владела собой. — Видишь, ты осведомлена о нём даже больше меня, — вернула долг Елена и улыбнулась, а затем обернулась к дверям, потому что услышала, как открылась входная, и в гостиной все зашевелились. Не прошло и мгновения, как в саду появился Бартоломью с незнакомым мужчиной, руки которого были сцеплены за спиной. Дженнифер резко развернулась, когда Нотт тронула её за плечо, и ветка, только что сорванная, упала на землю. Она увидела мужчин и задержала взгляд на том, что был старше, выше и смотрелся увереннее своего племянника. У него были немного ссутуленные, но крепкие плечи, и прямой взгляд серых глаз, который жалил из-под светлой чёлки русых волос. На лице застыло выражение вежливой усталости, с которой он слушал Барти, но оно исчезло, едва он обратил свой взгляд на девушек. Он поцеловал руку Елены и задержал губы на ладони Дженнифер, а та, казалось, задержала дыхание. — Говорят, вы вернулись из Америки? — вскинул брови Геллерт, рассматривая, как играют тени заходящего солнца на точёном личике. — Это всё, что обо мне говорят? — с тусклой улыбкой спросила Эрншо, пряча взгляд. Нотты скрылись в доме, когда их позвала Присцилла, а гости остались наедине, и разговор перетекал от одного предмета к другому, что было поистине странным для Дженнифер. Она не привыкла, что ей так интересно в мужском обществе: в большинстве случаев, противоположный пол либо терял возможность внятно выражаться в её присутствии, либо пестрил аляповатыми намёками и комплиментами. Этот человек был другим, не похожим на остальных. Он ни слова не сказал, когда она с удобством устроилась на детской качели, и только качнул верёвки, отправляя её в движение. Он лишь улыбнулся, когда она делилась впечатлениями о городах, где путешествовала, как самая настоящая маггла. Последний факт не был для неё принципиальным, но ведь это было так весело и необычно! Она заметила на его запястье часы, на циферблате которых был нарисован символ, который она столько раз видела в любимом сборнике Барда Биддля. — Вы любитель легенд или... — Что-то вроде, — не дал ей продолжить логический ряд мужчина и быстро улыбнулся. — А вы? Дженнифер посмотрела на него недоумённо. — Как же, — его лицо приобрело странное выражение, но даже таким оно было прекрасно. — Разве вы ничего не знаете о своей далёкой прабабке? И кольце, которое носите? — Ах, вы об этом, — легкомысленно рассмеялась Эрншо. — В детстве меня пугали, что страшная Кэтрин придёт за мной и заберёт мою душу, если я тотчас не успокоюсь и не отправлюсь спать. Но такие способы на меня никогда не действовали, я была редкостной непоседой. Глядя на её беззаботный, настоящий смех, Геллерт позволил себе улыбнуться искренне, впервые за много лет. Она была надеждой на многое, новым очаровательным шансом, и ради этого стоило вернуться. *** Дженнифер пьяно улыбнулась, и влажные губы вновь заскользили по его груди вниз, заставляя мужчину подобраться и напрячь все мышцы. Дьяволица, словно нарочно оборачивала всё так, что он не мог делать того, что хотел. Мягкие пряди волос очутились в его руке, и он сжал кулак, будто поймал птицу, которая до этого всё норовила вырваться из его цепких силков. Это было правдой, она попалась, но разве он сам не стал её добычей? Он ловил себя на мысли, что каждый вздох красавицы с томным взглядом мучил его и заставлял чувствовать себя некомфортно. Она же только облизывала губы и ничего не говорила, но стреляла в него такими взглядами, что ленивый не твердил о том, что связывает молодую Эрншо с таинственным Гриндевальдом, который попал в её сети и не имел возможности выбраться. Но его давно перестало волновать всеобщее внимание, кажется тогда, когда он впервые понял, что слухи будут ходить за ним по пятам, пока он жив. Девушка поёрзала на нём и вернула в реальность, где они устроились в просторном кресле, и на Джен уже практически не было одежды. Она сидела на нём, нагая и прекрасная, ни о чём не заботясь, страстная до безумия. Девушка выгнулась, и её цепкие ноготки прочертили дорожку по его ключицам. — Почему ты со мной? — зачем-то спросил Геллерт, хотя этого не было в его планах. Он не хотел давать себе волю наслаждаться ею, но она не оставляла выбора. — Мы, Эрншо, знаешь ли, любим плохих парней, светлые мальчики нас не цепляют, — жарко прошептала она и добавила. — Одну ошибку два раза не повторяют. Он знал, о чём она. Для всего этого рода Годрик Гриффиндор — проклятое имя, и попадание на его факультет гораздо больший проступок, чем у тех же Блэков. Для последних — это игра в солдатики, для её семьи боль, пронесенная через века. — Я хочу подарить тебе кое-что, — отстранился от неё Геллерт и открыл шкатулку, стоящую на столике рядом. Он протянул ей подвеску с ярко горящим рубином, в глубине которого горел золотой крест. Ему стоило большого труда добыть эту вещицу, но он не мог поступить иначе. Он думал, что она отдаст ему сторицей, подчинит тёмные силы, всё, что червивая душа Кэтрин даст ей. А она ему подарит власть, всё, чего он так желает. Всё. Она же думала о том, что у неё есть всё, чего она когда-либо желала, и только ласково улыбнулась, принимая подарок. Длинная цепочка звякнула, и подвеска опустилась на грудь. — Ты нужен мне и без подарков, — улыбнулась Дженнифер и приникла к его губам, а оторвавшись, добавила. — Спасибо. Потом склонила голову, и под её взглядом он снова почувствовал себя беззащитным: в ней будто пылал страстный и безумный огонь, который не затушить, а он только что подкинул поленьев. Её тёплые ладони легли на шею мужчины, пальцы проникли в волосы, и она всем телом прижалась к нему, поднимая порыв страсти и желания во всём его существе. Он не сдержался и выдавил хриплый стон, который подстеленной птицей вырвался из лёгких, как сигнал для неё. Жадная, хищная улыбка на её губах, и Геллерт понимает, что сдаёт позиции. *** Перед глазами Дженнифер всё пылало, словно начался огромный пожар, а её забыли в поместье, и она мечется из стороны в сторону, пытаясь найти выход. Но его не было, существовало только лицо Геллерта и её собственные спутанные мысли, которые порхали от одного предмета к другому. Она перестала чувствовать саму себя. Ей казалось, будто внутри неё зародилась какая-то агония, которая только и ждёт момента, чтобы вырваться наружу и захлестнуть всех вокруг. И Джен устала бороться, она постепенно позволяла этой болезни, горячке, пробраться в своё больное сердце и занять своё место там, рядом с любовь к Гриндевальду, постепенно вытесняя и её. — Дженнифер, милая, посмотри вниз... Они были в Нурменгарде — огромной крепости, которую её мужчина приспособил не только под жильё, но и под тюрьму. Это не смущало Эрншо, последнее время её вообще ничего не смущало. Кроме чужого хриплого женского голоса в своей голове. Безразлично девушка опустила взгляд на луга и поля внизу, которые были покрыты редким леском. В сумерках ночи она видела, как между стволами мелькают серые тени, и вдруг в ушах зазвучал вой. Призывный и тягучий, словно мёд, он заставил её вздрогнуть и обнять себя руками, не замечая, как с голого плеча спадает мантия кровавого цвета. Порыв ветра бросил ей прядь волос на лицо, но она даже не заметила. — Что это за звук? — тихо спросила она, обнимая Геллерта и пытаясь спрятаться от нещадного воя. Он звучал... Ей казалось, что это зовут её собственные дети. Как изголодавшиеся по матери сироты, они кричали и требовали Дженнифер спуститься, и часть её, та страшная часть рвалась к ним. Его мягкие руки вернули её к реальности, и на мгновение тихое безумие в её глазах сменилось ужасом, и слёзы дрожали в них, словно россыпь бриллиантов. — Что... Что это значит, Геллерт? Я не понимаю... Прошу тебя, любимый, расскажи мне! Ты же знаешь, что я сделаю всё для тебя, только скажи мне правду! Мужчина стойко держался, запретив себе давать слабину, хотя даже его холодное, будто у змеи, сердце ёкнуло, когда он увидел, как изгибаются беспомощно пухлые губы. Это было похоже на предсмертный крик. В колокол на высокой башне вдруг кто-то ударил и заглушил вой, заставил девушку замереть в его объятиях и прекратить свой жаркий шёпот. Она несколько минут смотрела перед собой, не моргая, и он уже успел испугаться, но она только приоткрыла рот и часто задышала. Дженнифер уступила. Она не смогла устоять против напора проклятой души Кэтрин и любви к нему. Она, эта дикая и гордая, независимая девушка, сломалась, отдавая себя на алтарь его власти и свободы идей. — Я сделаю всё для тебя, — даже голос перестал принадлежать ей, но последние слова были сказаны всё ещё той девушкой, что он всё-таки полюбил. А теперь это была Кэтрин, он чувствовал это. Он видел это в потемневших глазах и по выражению лица, в ставших резкими скулах, которые ему нравилось целовать раньше. — Мне нужна месть, меня убивали столько раз, что я только и хочу, что мстить, — она приблизилась к нему движениями кошки и последние слова прошептала на ухо Геллерта, обдавая его горячим дыханием. — Я не буду наложницей или рабыней. Слова разили настоящим лихорадочным безумием, которое било из неё, и только теперь Геллерт стал ощущать, как всё рушится вокруг него. — Стой, Кэтрин, — признаться, ему стало страшно на мгновение, всего на миг. — Я вернул тебе счастье, помнишь? — Чего ты хочешь, хвалебных песен? Знаешь, одна ведьма научила меня старой мудрости: бойся данайцев, дары приносящих, — эта, другая Джен выговаривала каждое слово так, словно выплёвывала кости. Прежняя делала это, словно целовала. — Впрочем, я исполню одно твоё желание, славный и послушный мальчик, верящий в сказки настолько, что имел глупость оживлять их. Геллерт молчал, буравя взглядом разошедшуюся колдунью, которая направилась к лестнице замка. — Ты получишь Дары Смерти, которые так желаешь, а после... Она повела плечом, поправляя мантию. — Не стой на моём пути — я подожгу тебя и любого, кто встанет между нами. *** Геллерт жил два месяца в каком-то забытьи, где не было места настоящей радости от того, что он, наконец, подчинил себе смерть. Кэтрин не соврала, и у него действительно в скором времени оказались камень, палочка, которую ему удачно удалось украсть, и мантия, добытая очень сложным путём, и Гриндевальду не хотелось думать, убийство скольких Поттеров стоит за этим. Отчего-то на него надвинулась такая апатия, что он понял: где бы он не находился, что бы не было в его руках — он проиграл битву. Он не проиграл перед Альбусом, которому хотел что-то доказать, нет. Перед самим собой и только, потому что он видел, как все шансы стремительно уплывают из его рук. Пора было принимать ответственность на себя, решил он, увидев в утреннем Пророке сообщение об очередном нападении оборотней, которые в последнее время разбушевались. Он знал отчего. От кого. Она призвала их за собой, чтобы уничтожать своих врагов одного за другим, не щадя и не давая жалости всколыхнуть совесть. Геллерт взял со стола незаконченный портрет маггловского художника, который Дженнифер привезла ему из Прованса. Девушка, улыбающаяся ему в глаза, не была убийцей, он сделал её такой. И пришла пора платить по счетам. Он проник в отдел аврората, чтобы отследить все сводки, которые приходили в информационный отдел по специальной схеме — быстрее, чем совиной почтой. Он заметил, как какой-то старый мракоборец устало хмурится, потирая переносицу, и под мантией-невидимкой подошёл ближе, чтобы прочесть всего короткую фразу. "Альфа Омеге: стая обнаружена у Бридж Вилладж, жду дальнейших указаний." Этого хватило Гриндевальду, чтобы аппарировать прямо к месту, где, по словам аврора, должны были оказаться волки, и очутился на огромной поляне, посреди которой какой-то фермер пас овец. Небо затянуло серыми тучами, но мужичонка только сонно или близоруко щурился, видимо, считая стадо. К счастью, Геллерт аппарировал за его спиной, и не пришлось тратить ни время, ни силы на Обливиэйт. Вокруг было пустынно, но каким-то шестым чувством волшебник ощущал присутствие сверхъестественного совсем рядом, так что решил остаться здесь, по крайней мере, на час. — Идёшь в деревню, приятель? — пробубнил фермер и повернулся к незнакомцу с доброжелательной улыбкой. Мысленно Гриндевальд мрачно возликовал, что вот ещё одна тупейшая ошибка магглов — доверяться каждому встречному, но затем решил, что стоит быть поприветливее. — Хотел передохнуть здесь, — лаконично ответил он с быстрой улыбкой и сел в траву, незаметно пряча палочку. Фермер замолк, видимо, мудро решив, что не стоит донимать разговорами хмурого мужчину, и по прошествии получаса пошёл сгонять свою скотину, пустив пса впереди. Геллерт же встрепенулся, услышав оглушительный треск в кустах, рычание и нестройный вой. Он поднялся и схватился за палочку, напрягаясь. Стая вылетела из леса, а впереди на огромном чёрном волке сидела она, проклятая ныне ведьма, которую он сделал такой. Но Геллерт не тратил времени на размышления, он бросал заклятьями разной сложности, темномагическими в первую очередь. Но её щит был слишком мощным: казалось, что она вложила в него всю злость, которая скопилась внутри. Он несколько раз пытался достать её Авадой, но не вышло, промахнулся. И, когда она была уже в пяти метрах от него, он предпринял отчаянный шаг. Рядом с пнём, где сидел фермер, мирно покоилось его ружьё. Геллерт неумело вскинул его, пальцем нашёл курок и прицелился, повторяя про себя все правила дуэлянта, как мантру. Выстрел, и алое пятно расплывается по животу Эрншо, и волки замирают, почувствовав металлический привкус на языке, передавшийся с ароматом. Гриндевальд выдохнул, так и не разжав ствола ружья в своих руках. Но желанного облегчения не появилось, напротив, он почувствовал ещё больший груз вины. Словно кто-то подложил в грудную клетку свинца. Он исправил ошибки. Но он отправил в ад ту единственную, что заставляла его сердце биться чаще. http://royaldirewolf.tumblr.com/post/57694626095