Игра теней

Серый, неприметный воробей вспорхнул с ветки раскидистого клёна, и вниз, на землю, полетел кроваво-красный листок с тонкими светлыми прожилками. Тёмная бархатная лапа огромного зверя бесшумно ступила на него, сминая под собой, и тут же поднялась, устремляясь к ступеням дома, покрытого налётом старины и пыли. Животное осторожно поднялось по потрескавшемуся камню к дверям — под лоснящейся шерстью спины методично двигались лопатки в напряжённом ритме. Дыхание, вырывавшееся из приоткрытой пасти, выходило с лёгким рычанием, рождавшимся в груди, и каждый, услышав его, по закону природы должен был замереть. Дверь легко поддалась, но холл ожидаемо пустовал, и зверь прошёл дальше, тряхнув чёрной гривой. Вокруг не было ни намёка на присутствие живого человека или даже эльфа — старое поместье было похоже на труп дракона или василиска, мёртвого, но ещё целого. Зверь принюхался, качнув хвостом. В этом доме пахло смертью, он чувствовал её холодный и мерзкий шёпот, следующий по пятам. Но лев лишь двинулся дальше, проходя в гостиную, где на зелёном ковре в беспорядке покоились осколки разбитой вазы. Кожаные диваны потускнели, а в воздухе образовался пыльный туман, отчего зверь вдруг чихнул, проходя по комнате. Здесь его ничего не заинтересовало, разве что стяг, висящий на стене, обращённой на север: "Tojorus pur". Всё той же мягкой поступью он направился к лестнице, что вела вниз, на секунду поднял голову вверх, и кончик носа зашевелился, улавливая запахи. Ступени, видимо, прогнившие за долгое время без магии, затрещали под весом животного, но лев двигался так невозмутимо, словно был хозяином здесь и по праву шествовал царём мимо старых портретов, на которых пустовало тёмное пространство. В чём толк дома без хозяев? Он спускался всё ниже, преодолев цокольный этаж. Он шёл на тот запах, что учуял с порога — движимый своим обонянием, зверь не прекращал движения к заветной цели. Словно вернулся на простор мест, где был полноправным правителем, охотником, хищником. Он чуял, что добыча близко, что он почти у места... От маленькой двери в глубине подвала разило холодом, морозом, и сердце погнало по жилам животного кровь быстрее. Лев выпустил когти и мощным ударом лапы открыл последнюю преграду. Нерадивые хозяева не соизволили освободить зачарованное маленькое помещение от покрывшегося корочкой льда мяса, для которого предназначалась коморка. Несмотря на то, что в остальном доме чары постепенно выветривались, здесь всё оставалось по-прежнему — словно благодаря естественному влиянию холода время остановило свой бег. Не только для туш свиней и телят, подвешенных за ноги к потолку. Для безжизненного тела девушки, брошенного тряпичной куклой к дальней стене. Зелёные глаза льва остановили взгляд на несчастной, и момент, подвластный магии, превратил дикого зверя в человека. *** Когда Альбусу Поттеру было семнадцать лет, его жизнь совершила головокружительный виток, ставя всё вокруг под другим углом, будто ребёнок, играясь, перевернул калейдоскоп. До этого он был подростком, дерущимся со старшим братом, попадающим в переделки с лучшим другом и любимой девушкой. Конечно, существовали определённые оговорки, учитывая его фамилию и способности, но в целом — у него было всё, и он даже не подозревал об этом. Не задумывался. Его волновали истории о возможных подвигах, скрытые возможности магии, что угодно, только не... Гибель родителей. Он помнил этот день иначе, чем другие люди, разве что Лили и Джеймс могли понять его, что было редким случаем. Да и то, всё равно со своего собственного ракурса. Они ждали, что родители приедут к вечеру, и сестра просидела до полуночи у ёлки, хотя ей было тогда четырнадцать. Отчего-то Алу хорошо запомнилась рыжая голова девочки, которая глядела не в поисках подарков, а на дверь, дёргаясь при каждом шорохе. Картина осталась в его памяти навсегда, оттиснутая умелым мастером так, что закрой он глаза и подумай о проклятом Рождестве — первым воспоминанием станет злосчастный вечер. Сам он провёл его в своей комнате, сердясь на то, что ему не разрешили погулять с Фэй по ночному Лондону. Какими глупыми кажутся мысли, когда видишь их с пьедестала тридцатилетнего мужчины! Но тогда он просто тихо ненавидел всё вокруг, в особенности — Джеймса. Тот, правда, был той ещё задницей в свой первый год самостоятельной жизни. Отправился праздновать со своими друзьями по команде, оставив младших дожидаться родителей и объяснять последним его отсутствие. Всё так, только если мы говорим о Альбусе, то это не имеет никакого значения: дело было в нём самом. Он чувствовал, что юношеский максимализм перерастает в нечто большее, тяжёлое, ворочающееся в груди. Страстное желание, агония, определённое безумство, вот чем он был болен, когда тайком воровал книги из библиотеки Блэков в поисках старых заклинаний, как можно сильнее, как можно тяжелее, как можно сложнее.. Он и листал один из таких фолиантов в момент, когда в комнату зашла Гермиона со странным выражением лица: словно кто-то умер. Ирония была в том, что Альбус сперва подумала так саркастически, подозревая, что на самом деле Джеймс вляпался в какое-нибудь очередное дерьмо. И ошибся, что случалось редко. Он и не подозревал до того момента, что твёрдо стоит на ногах только оттого, что под ним были прочные и крепкие доски. Которыми были его родители. И совершенно естественно, что он упал вниз, как только почувствовал их отсутствие. Некоторые говорят, что полностью ощущают смерть близкого человека, когда прошло время. Ала же никто не спрашивал: он просто потерял опору, к которой привык, как к очкам, которые носил в детстве, и полетел ко всем чертям, будто Алиса в своём дурацком сне. Но его не ждал белый кролик, только два чёрных гроба. Стоя у свежевырытых могил, слушая пафосные речи и истерики разных женщин, похожие на крики раненных зверей, Альбус и сам готов был взвыть, и только Офелия, мягкая и молчаливая, не давала ему сорваться, схватив за руку в последний момент перед падением в яму без дна. *** — Джеймс! — Ал безуспешно орал в маленькое зеркальце, зажатое в ладони. Когда-то давно отец подарил им два маленьких квадрата этой двусторонней связи, сделанных из одного такого, принадлежавшего Сириусу. Долгое время они ими не пользовались, но однажды время пришло, и с тех пор оба брата бессознательно носили зеркала с собой в кармане, рядом с ключами и палочкой. Но сейчас, по-видимому, старший Поттер всё ещё оставался в постели, делая все попытки дозваться его обречёнными. — Чтоб тебе, гриндилоу сраный, — в сердцах проворчал мужчина, убирая зеркало в задний карман и покрепче запахивая куртку, потому что вне анимагической формы в помещении было гораздо холоднее. Взгляд снова упал на девушку, в которой он признал Орнеллу Феллини, как только увидел её. Не только потому, что запомнил её из воспоминаний Флинт — она была до дрожи похожа на саму Джул, и от этого Альбусу становилось не по себе. Интуиция не подвела его: помня о том, что Сириус так и не нашёл могилы своей названной невесты, он поднял архив Блэков и нашёл старое поместье, отданное в приданое молодой тогда Лестрейнж вместе со счётом в Гринготтсе. Очевидно, что молодому влюблённому путь сюда был закрыт его же кузиной, как предателю крови. Чары бы не пропустили и Альбуса, не будь безумная ведьма по-прежнему мертва. И было ясно, что больше Лестрейнж не возвращалась в этот дом, иначе точно позаботилась о том, чтобы приказать домовикам убрать разбитую вазу и тело соответственно. Но в пучину истории кануть не хотелось, так что он просто присел на корточки и с некоторым сомнением и трепетом взглянул на когда-то смуглое лицо вблизи. Она была слишком хороша, даже сейчас, пролежав в этой заморозке больше шестидесяти лет. Но любоваться было нечем — Поттер испытывал только неловкость, глядя на точёный лоб синеватого оттенка и закрытые глаза с инеем на ресницах. Он аккуратно поднял маленькую ручку и увидел, как в свете Люмоса, который он зажёг сразу, блеснуло серебро маленького и неприметного ободка колечка. Альбус перевернул руку ладонью вверх и с определённым облегчением прочитал заветное слово, выгравированное грубо и неумело:"Felix". — Ал? — голос раздался так неожиданно, что Поттера чуть удар не хватил. Он едва не выронил это незамысловатое украшение, только снятое с тонкого пальчика. Сунув кольцо в передний карман рубашки, Альбус раздражённо вытащил на свет зеркало и зло взглянул на заспанного брата, который отчаянно зевал. — Ты уже в Азкабане? Почему вокруг тебя так темно? — будничным тоном осведомился Джеймс, щурясь и, видимо, тщетно пытаясь разглядеть обстановку вокруг брата. — Подрывайся, ты мне нужен, — решая не тратить время на любезности, Ал тут же выпустил серебристого льва из своей палочки. — Я послал тебе патронуса с координатами. Понятное дело, что Джим попытался что-то возразить, но Альбус проворно вернул зеркальце на прежнее место до того, как ему удалось. Оглянувшись вокруг, он трансфигурировал ящик из-под каких-то морепродуктов в гроб и отлевитировал тело Орнеллы на белые подушки внутри. Когда он уже складывал её руки на груди, как положено, то подумал, что слишком невозмутимо занимается этим для человека, потерявшего стольких людей в таких же коробках. Но ничего не всколыхнулось внутри — Ал лишь знал, что эта девушка заслуживает быть похороненной, как положено человеку. Раздался жуткий грохот в подвале, вскоре дверь в каморку распахнулась, и на свет появился Джеймс, отряхиваясь от пыли и с паутиной в взлохмаченных волосах. Его рубашка была не застёгнута на несколько пуговиц, которые он спросонья пропустил, когда одевался. Он сперва непонимающе взглянул на брата, потом заметил гроб. — Что за... Господи, ты кого-то убил?! — глаза Джима катастрофически расширились, а Ал только почувствовал, как теряет контроль над собой. — Ну, конечно, — тон Ала сочился сарказмом. — Мне не хватает собственного особняка, вот ещё одно Блэковское наследство решил прихватить, а хозяйку грохнул между делом! Джеймс не изменил своего выражения лица, так что Альбусу пришлось сдаться. — Это была шутка, ты, придурок, — покачал головой младший брат. — Девушку зовут Орнелла Феллини, помнишь, я рассказывал? — Первое правило гриффиндорца: держи ухо востро со слизеринцем, — ввернул Джеймс и бросил опасливый взгляд на гроб. — Слушай, её ж давно... — Такими темпами мы до старости будем здесь стоять, а я уже замёрз, — проворчал Ал и кивнул на гроб. — Помоги мне левитировать на улицу, там расскажу. *** В двадцать лет жизнь Альбуса снова сменила разноцветные стёклышки, создавая новый узор, но на этот раз осколки вонзились в его душу гораздо прочнее. Гибель Офелии была слишком тяжёлым моментом, чтобы не стать отправной точкой его настоящей жизни и его... теперешнего волшебства. После похорон и ссоры со Скорпиусом, он был более чем разбит. Казалось, что он будто спал, а кто-то подошёл к нему беззащитному и пробил ногой грудную клетку, разбудив и убив одновременно. Хотя нет, он остался едва живым, что, правда, было не самым желанным для Ала на тот момент. Он существовал бесполезным созданием, запершись в своём доме и не требуя ничего, кроме покоя, когда все вокруг пытались показать свою причастность к его судьбе. Это раздражало, и в конце концов, он попросту перекрыл любой доступ в свой дом, основательно наплевав на все устои своей большой семьи. И буквально на следующий день случилось непоправимое. В жизни человека случаются моменты, когда тот попросту сам меняет маршрут собственной судьбы, а зачастую даже ломает. С Поттером это случилось в момент, когда он случайно открыл книгу, найденную на чердаке Блэк-холла в сундуке матери Сириуса со сложным блокировочным заклинанием. Сначала он просто от скуки пытался подобрать отмыкающую формулу, но, обнаружив внутри маленькую книгу в чёрном переплёте, забыл, с чего начинал. На обложке коротко значилось: "Смерть". Повествование начиналось со сказки Барда Биддля, которую Альбус так любил в детстве — настолько, что отец, читая сказки перед сном, наверное, помнил её наизусть от предлога до запятой. Дальше шли абсолютно белые страницы, и Поттер хотел было бросить книгу гнить здесь, но что-то остановило его руку, не иначе, как призрак Вальбурги, не желавшей своему добру такой участи. Дальше всё было гораздо сложнее. Начиная с того, что он нашёл способ раскрыть маскировочные чары, которыми не пользовались веками, и, заканчивая тем, что содержимое было написано на кельтском, которого Поттер не знал. Но выучил, когда захотел докопаться до истины и, понимая, что ничто не отвлечёт его так, как эта единственная возможность удержаться на плаву. Так всегда было — он и Роуз могли попасть в жестокий переплёт, но их тяга к знаниям, как бы это избито не звучало, постоянное желание узнавать новое и учиться, раскрывать секреты, помогала выплывать на поверхность. В этот раз глоток воздуха стоил слишком дорого. В таинственной книге подробно описывался обряд, вызывающий саму смерть. Тёмный предок Вальбурги сотворил его, погибнув от безумия, подобно одной из племянниц женщины, а последняя собиралась передать секрет одному из сыновей, но, видимо, так и не успела. Он останавливался несколько дней перед своим столом, чтобы прочитать пару строк, мотнуть головой и отправиться заниматься другими делами. Но однажды, проснувшись от дикого кошмара, который был похож на реальность до последней чёрточки, Альбус подбежал к столу и решительно принялся изучать написанное. Поттер нашёл Дары быстрее, чем предполагал, это на самом деле заняло немного времени, особенно, если у тебя есть домовик. В Запретном Лесу легко отыскался камень с помощью специально созданного заклинания поиска, зато вот с палочкой ему пришлось провозиться, учитывая, что она лежала на дне почти двадцать восемь лет, разломанная на куски. Починить её так и не вышло, хотя впоследствии оказалось, что и не требовалось. Стащить мантию тоже не составило сложности, потому что Джеймс никогда не следил за своими вещами так, как положено. Ещё для обряда требовалась серебряная чаша, в которую складывались дары и поджигались специальным заклинанием священного пламени, которое не может причинить вреда. Как только пара капель крови мага падала в сосуд — он мог говорить. Альбус мог говорить. Со смертью. Это длилось не больше минуты, он знал, потому что Лиро засекал время, дрожа от страха в другой комнате. Поттер чувствовал её запах — запах серы и задыхался, а на короткий миг руки, которыми он держал чашу, ошпарило кипятком. Но он вытерпел и получил право лишь на одну просьбу, которую загадал ещё в первый раз, почувствовав осязаемую боль потери. Он хотел получить возможность ощущать присутствие своих близких наяву и чувствовать их. Но, как говорит старая легенда: нет хуже наказания, чем исполненные желания. Ал и не понимал до конца, в чём подвох, пока по наказу не выпил воды, разбавленной своей кровью. Его, как и остальных, смерть обвела вокруг пальца: Поттеру досталось то, чего он хотел. Во сне и только. Каждая такая ночь, полная осязаемых сновидений, была чревата утром, в котором не было ничего, кроме тоски и холода, сковавшего сердце. Так Альбус Поттер стал Меченым Смертью. *** Ал поёжился от холодного северного ветра, который поднялся, когда они выбрались наружу. Джеймс рядом с ним воткнул лопату в землю и вытер грязные руки об себя, разительно напоминая дядю Рона. — Нам следовало в детстве больше уделять внимания хозяйственной магии, — проворчал он. — Может быть, мы бы запомнили копающее заклинание. Альбус тоже выкинул наружу последний комок земли и с помощью руки брата выбрался из ямы. Джим снова недовольно посмотрел на непривычно молчаливого слизеринца. — Напомни, почему мы не позвали твоего домовика? — посчитал должным ещё раз включиться старший Поттер. — Потому что он принадлежит Блэкам и принялся бы наводить здесь порядок до посинения, чувствуя долг перед семьёй, а мне этого не надо, — в том же тоне ответил Ал, взмахнул палочкой и гроб опустился в могилу. — Давай закапывать что ли? С этим они справились гораздо быстрее, так что уже вскоре Ал колдовал над ближайшим камнем, создавая надгробие. Ветер бросил ему на лицо волосы, и он нахмурился, пытаясь придумать, что написать кроме имени. В конце концов, серая надгробная доска опустилась на своё место, и Поттер поднялся с корточек, кусая губы. — Что не так? — озадаченно спросил Джеймс, наблюдая за ним. — Нет, всё в порядке, — наигранно улыбнулся Альбус, и он знал, что брат раскусил его фальшь. — Спасибо, что помог. Но тот ничего не сказал, только кивнул. — Ладно, я домой, у меня ещё тренировка скоро, — он хлопнул младшего по плечу и аппарировал. Ал ещё немного понаблюдал за яблонями в саду, которые клонили кроны к земле из-за поднявшегося ветра, а затем последовал примеру брата. Он появился перед воротами Хогвартса и в который раз посетовал на то, что в замке аппарация запрещена. Проникнув внутрь, он последовал в свой кабинет, радуясь, что сегодня воскресенье и учеников в коридорах попадается мало. Он легко взбежал по ступеням, открыл дверь и с удивлением обнаружил внутри Джульетту, собирающуюся уходить. Девушка вздрогнула, когда так внезапно увидела директора, но быстро улыбнулась. — Иногда мне кажется, что ты здесь живёшь, — заметил Ал, проходя. — Мне тоже, — кивнула Флинт, останавливаясь у косяка и прислоняясь к нему плечом. — Лорри с утра написала бабушка и пригласила на обед, а вас не было, вот она и попросила меня провести — у неё не было пароля. — Она и её верный страж? — усмехнулся Поттер, останавливаясь и раздумывая. — Да, Дэн везде с ней, — закатила глаза Джул. — И иногда это напрягает. Альбус не слушал её, думая о своём. Слова Флинт звучали, как фоновая музыка в голове. Он решал другой вопрос, разламывая в пальцах сигарету. Подняв глаза на девушку, Поттер обнаружил, что на ней куртка. — Собиралась прогуляться? — спросил он. — Могу составить тебе компанию? Видно было, что Джул слегка опешила, но легко взяла себя в руки. Удивительно, как быстро она научилась не терять бдительности в его присутствии. — Почему нет? — Чур, я выбираю место нашей прогулки, — решительно заявил Альбус и пересёк кабинет стремительными шагами, хватая её за руку. *** Венок из белых лилий изящно спланировал на серый камень поверх тиснёных чёрных букв:

"Орнелла Элизабет Феллини, 1960 — 1976, audentes fortuna juvat."

Джул опустила палочку и заправила за ухо прядь смоляных волос, которыми игрался осенний, пахнущий травами ветер. Её пальцы коснулись букв, и губы прошептали, словно вспоминая давно забытый мотив: — Счастье сопутствует смелым... Здесь, под землёй, была скрыта девушка, похожая на неё душой и даже телом, что же она могла думать о своём будущем? Альбус не знал, но подозревал, что ничего приятного, судя по тому, как судорожно она втянула воздух и прикрыла глаза. Он обошёл её и присел рядом, на землю. — Спасибо, — тихо сказала Джульетта, повернувшись к нему. Мужчина криво улыбнулся и только кивнул, ничего не ответив. Тёплая ладонь нашла мягкие девичьи пальцы и сжала их, защищая от первых холодов. http://royaldirewolf.tumblr.com/post/59487283707