Игра теней

Саундтрек главы: Jason Walker - Echo Джул втянула воздух, чувствуя, как пространство под рёбрами расширяется и наполняется ноябрьской свежестью, полной увядания и грусти. Природа вокруг будто готовилась к самой настоящей смерти: так самоотверженно и гордо, твёрдо веря в то, что за ней придёт воскресение, весеннее и чистое. А Флинт хотела стать частью всего происходящего, чтобы не гасить этого животворного огня в своей груди. Но с каждой каплей этого беспощадного дождя, который начался ещё ночью, он затухал, и все свои силы девушка тратила на то, чтобы продолжать поддерживать его. Холодными ли руками, терпкими ли воспоминаниями — всё одно, всё равно. Ей не хотелось слышать ни этого ужасного, режущего уши голоса Алекса, который приходил слишком часто, на её вкус, ни других людей, а только проживать эти минуты перед тем, как всё кончится. Она хотела слиться с землёй и остаться в ней до тех пор, пока не придёт её герой и не воскресит её вместе со всем этим краем и его волшебством: настоящим, живым. Тогда она улыбнётся, тогда она выльет всю свою боль и оставит её тлеть, но пока она будет только глядеть в серое небо и считать часы или дни. Джульетта будет лежать здесь, в этих корнях, и думать о былом и грядущем, потому что больше ей ничего не остаётся. Такая апатичность пришла к ней не сразу. Она хотела бороться, так, как только и умеют гриффиндорцы — с присущим рвением, страстью, безрассудной отвагой. Но каждый раз, когда душа девушки вставала на дыбы, и гордость вскидывала голову, пытаясь что-либо доказать, другая сила била её по ногам, заставляя упасть на колени. Ей удалось увидеть Стеффани, и сперва она была до смешного рада и пылала ожиданием предстоящей встречи. Да, они не ладили в школе, но разве есть место подобной мелочи здесь, где обе они — агнцы на заклании? Она не учла роковой вещи: её жертва была принужденной, а Финнеган отдавала всю себя ради любви. Истинная Эрншо, без капли иной крови. В её взгляде было столько равнодушия, которого Флинт никогда не видела прежде: бывшая однокурсница была одержима, безумна и так преданна своему безумству, что любое чужое слово, кроме его, принимала, как вызов. Она взглянула на Джульетту с презрением и как-то странно скривилась, когда та заговорила с ней, но, по крайней мере, не стала орать так, как тогда, в Больничном крыле. Она была бледной, без косметики, такой привычной для этой особы, но и без неё Стефани выглядела прекрасно. Когда Флинт встретилась с ней взглядом, то тут же поняла, что здесь не до приветствий. — Говори быстрее, — дёрнула губой Финнеган и откинула на спину волну светлых волос. — За что ты так со мной? — тихо и оскорблено проговорила её однокурсница, вскидывая внимательный взгляд карих глаз. — Что я тебе сделала? Глаза Стефани блеснули недобрым огнём, и Джульетта поняла, что директор был прав: она и вправду видела что-то совсем ужасное, когда у неё случился тот приступ. — Ты способна сделать, но видит Мерлин, я не дам этому случиться, — с заминкой ответила она, выплёвывая каждую букву с какой-то неимоверной уверенностью. — Даже ценой своей жизни. Это было сильно. Особенно для Флинт, которая денно и нощно размышляла об их общей судьбе, на которую они были обречены. — Стеф, что же ты творишь?! — со слезами в голосе прокаркала Джул, чувствуя, что очередная нить рвётся. — Твой отец не переживёт всего этого! — Ты ничего не знаешь о том, что болтаешь, — резко ответила блондинка, складывая руки на груди, словно показывая Джульетте — на этой земле ни найдётся слова, которое могло бы убедить её в обратном. Это взбесило Джульетту: она видела злость, застилающую глаза до самых век. Дыхание перехватило, но девушка упрямо сжала зубы, обдумывая, что последним бросить ей в лицо; что будет вспоминать она перед мучительной смертью и тысячелетиями обречённых скитаний во тьме. — Подумай хотя бы о своей собственной смерти, идиотка, — в конце концов прошипела Джул, дёргаясь в руках огромного парня, похожего на медведя, который крепко держал ведьму. — Неужели ты действительно веришь в то, что делаешь? На миловидном личике Финнеган расцвела такая улыбка, что Джул сразу поняла безнадёжность своих попыток. Любых. — Мы с Алексом будем любить друг друга вечно, — проговорила Стефани, вкладывая собственный смысл в каждую букву этой фразы. — До конца времён мы будем вместе, и это зависит только от меня. Но на счастье или нет, это зависело не только от Финнеган — Флинт тоже знала достаточно того, о чём оборотень понятия не имел и при этом старательно пытался узнать. Он делал всё, чтобы заставить её, но нельзя принудить ту, которая и так бродит по краю смерти и видит её пленниц каждую ночь. Он ничего не знал об этом таинстве и его боли, которая, правда, у этого проклятого дерева не проявлялась. Пока Джул слышала только зовущие голоса и всё просыпалась в ужасе от того, как они звучат у неё в голове, призывают к чему-то... В них было столько обречённости и горя, что она готова была кричать ежечасно рядом со Стефани, пытаясь донести до неё хоть часть этого ужаса, но та уже выбрала свою судьбу. И Джульетта понимала это так же ясно сейчас, как и то, что она тоже находит постепенно собственный путь. Здесь, покоясь на земле и траве, в корнях дуба Кэтрин и когда-то наверняка Морганы, она чувствовала себя слишком старой и уставшей для всего этого. Подобные мысли казались абсолютной глупостью, но её душа переживала одновременно столько чужих чувств, благодаря связи с потусторонним миром, что Флинт, находясь в этом неподвижном состоянии, порой теряла нить, соединяющую её с реальностью. Она не знала, имели ли её сны место в реальной жизни когда-либо, но вчера она видела бал, на котором Сириус встретил Орнеллу. Там было так красиво и отчего-то холодно, но стоило только взглянуть на Блэка с Феллини, и это чувство сразу пропадало. Джул проснулась с ощущением терпкой грусти — эти двое были чисты в своём счастье, возможно первые за столько столетий перерождений Эрншо. И, тем не менее, их постигла та же участь. Всё сегодняшнее утро после этого забытья она размышляла о них и даже не заметила, когда к ней неслышно подошла Камилла с обедом в руках. Запах был вкусный, и Джул сглотнула слюну, причём, кажется, слишком заметно, судя по улыбке Альварес. Последняя значительно отличалась от своей сестры, по мнению Флинт — в ней не было и толики этого безумного и непостижимого гения, отголосок которого горел в глазах Дианы, и оттого её лицо казалось более земным. Но, вместе с тем, не менее сосредоточенным на чём-то, словно она продумывала каждое своё слово, каждую мысль, думая, что от этого зависит вся её жизнь. — Чары ещё греют? — участливо спросила девушка, присаживаясь рядом и протягивая Флинт еду. Та постаралась не слишком торопливо взяться за неё и только кивнула головой. Чары были паршивые и защищали только от холода, но не от сырости земли, с которой Джул уже, казалось, смешалась. — Знаешь, ты могла бы сказать то, что знаешь, и значительно упростить себе жизнь, — вдруг сказала Кэм, склоняя голову. Джул поперхнулась и торопливо вытерла подбородок запястьем, а затем непонимающе взглянула на девушку. Та вскинула брови, и Флинт нервно хохотнула, откладывая миску и натягивая рукава уже такого родного пиджака на кулаки, обнимая себя. — Жизнь? Прости, мне показалось, что я ослышалась, — полным яда голосом откликнулась Джульетта. — Я почему-то не представляю себе жизни, в которой Англией будет править оборотень, а моей душой — древняя и проклятая сучка. Как-то по-другому мечтала закончить школу, знаешь ли. Альварес как-то слабо усмехнулась, но Джул на это не купилась. Ей не хотелось видеть никого из этой компании, а тем более их игру в плохого и доброго аврора. — Мы все боремся за свою жизнь, — наконец ответила Камилла, пожимая плечами. — Просто выживает сильнейший, и это закон природы. — Это всего лишь чужие амбиции, неудовлетворённое эго, и мы обе это знаем, — отрезала Джульетта и отползла немного от Кэм, давая понять, что не собирается продолжать разговор. — И всё-таки я советовала бы тебе хорошенько подумать, — сказала девушка и направилась к склону холма, на котором расположился лагерь оборотней. Оттуда веяло подобием настоящей жизни, но Джул была далека от неё, ей не хотелось быть рядом с ними. Лучше наедине с ночью, чем упасть в неё и никогда себе этого не простить. *** Сумерки медленно укутывали леса вокруг Джул, она даже не заметила момента, когда край неба совсем потемнел, и больше не было видно. Она задумалась, глядя на семью оленей, которая появилась в кустах так внезапно и так же быстро исчезла — может быть, трепетные животные чувствовали присутствие хищников, а может и просто из-за какого-то шума. В любом случае, Джул они не доставили никаких приятных чувств, кроме терпкой грусти, которая комом встала в горле, не имея никакого шанса выбраться наружу. Гриффиндорка прикрыла глаза, пытаясь совладать со всеми своими эмоциями, ворочавшими огромный механизм отчаяния в сердце. Она как мантру твердила про себя, что всё, что ей требуется — ждать. Он найдёт её. Он придёт. — Никогда не думала, что это место настолько хреновое, — раздался вдруг чёткий голос, такой живой и знакомый, что Джульетта распахнула веки, не веря своим ушам. Перед ней стояла Орнелла Феллини, одетая в какой-то синий балахон и стоящая босиком на земле. Она сложила руки на груди и оглядывала тысячелетний дуб с таким видом, будто не была мертва всё это время. Зато Флинт смотрела на неё в ужасе — неужели это какой-то знак? Она что, уже близка к смерти, и та послала за ней прабабку? Наконец, итальянка обратила на неё своё внимание и рассмеялась, так радостно запрокинув голову, что Джул сразу вспомнила слова Блэка о ней. "Она была веселее". Да, это точно была она, и когда девушка подошла ближе, Джул поняла, что ко всему прочему она абсолютно осязаема. Правда, руки были ледяными, но учитывая то, что до этого Джульетта видела её только в образе призрака, для гриффиндорки это не было устрашающим. Нет, ей вдруг захотелось по-детски расплакаться оттого, что она наконец-то не одна. Каким-то шестым чувством она понимала, что Орнеллы не стоит бояться, и она не причинит зла — видимо, Кэтрин в её образе где-то совсем далеко и не в этих пределах. — Так, не смей рыдать, — как-то ласково проворчала девушка, глядя на дрожащие губы Джул. — Не для этого ты столько держалась. Она присела рядом, бок к боку Флинт, и Джул звучно всхлипнула покрасневшим носом. — Как ты.. Вы... Ты здесь вообще оказалась? — Да всё дуб этот треклятый, — с какой-то досадой ответила Орнелла. — То есть, в данный момент, конечно, нам повезло, но если брать в общем смысле… А, чёрт с ним. Всё потому, что это место обладает огромной магической силой или потенциалом — как тебе будет угодно. Когда-то Моргана на этом месте принесла в жертву троих друидок, ты знала? Так что тут и тёмным волшебством пахнет. — Даже воняет, я бы сказала, — пробормотала Джул, вытирая пальцами слёзы с щёк. — Но почему именно ты? И всё-таки, как? — Всё из-за тебя, родная, — усмехнулась итальянка, запрокидывая голову и разглядывая переплетение ветвей, через которые было видно звёзды. — Любой медиум обретёт огромные возможности в этом месте, но не факт, что сможет ими воспользоваться. Но ты как раз такая. — Проклятая? — мрачно осведомилась Флинт. — Сильная, — улыбнулась Орнелла. — Ты, видно, думала обо мне, поэтому наша связь стала ещё крепче, и я смогла обрести сомнительную форму в пределах корней этого растения. — Ты и снилась мне сегодня... — протянула Джул, судорожно вздыхая. — Ваш с Сириусом бал, помнишь? В тёмных глазах Орнеллы отразилось море тоски, которое наверняка гложило ту изнутри и снедало её душу каждый год её обречённого существования. Джул пожалела, что сказала об этом, но Феллини удивительно быстро справилась с собой и слабо улыбнулась. — Это был лучший вечер в моей жизни. Ради такого вечера стоило умереть. — Я никогда этого не пойму, — проворчала Джул, запахивая на себе пиджак покрепче. — Вы все с ума спятили со своей романтической ерундой — каждая стремится погибнуть за своего любимого, но в итоге тот всё равно несчастен. И эта дура ещё... — Ты уже близка к тому, чтобы понять, — блеснула глазами Орнелла. — Ближе, чем ты думаешь. Кроме того, то, что ты другая — как раз и делает тебя единственным нашим шансом обрести, наконец, покой и свести эту дрянь в ад, который она заслужила. Джул поёжилась. — Не думаю, что я смогу... На самом деле, я всё время боюсь того, что происходит вокруг меня, знаешь? Это как вслепую бежать по узкой тропинке, где слева пропасть, а справа какие-нибудь розовые кусты с шипами, и ты всё время боишься оступиться. — Доверься своему сердцу и увидишь собственный путь даже там, где его никто не будет видеть. Доверься тому, кто видит твоё сердце, — пожала плечами Орнелла, словно повторяла рецепт бодро-перцового зелья. — Мне всегда помогало. Флинт помолчала немного, обдумывая её слова, но в них было слишком много смысла, чтобы определить их глубокое значение сейчас. Она мотнула головой и хмыкнула. — В любом случае, что я могу — сидя здесь? — А за это не волнуйся, он только и делает, что ищет тебя, — лукаво улыбнулась Феллини. — Он очень упёртый. — Иногда слишком, — проворчала Джульетта, внутренне ликуя и не зная, радовать ли себя такой притягательной новостью. Ведь возможно, что он ищет не там, может быть его сбили с правильных координат... — Слушай, что у тебя в кармане? Я села на что-то острое, — пожаловалась Орнелла, отвлекая Джул. Та сразу нахмурилась и повернула голову, пытаясь разглядеть то, о чём она говорит. А потом только вздохнула, видя, что непонятный предмет, на который она прежде не обращала внимания, лежит в пиджаке Альбуса. — У меня руки заклинанием связаны, — для наглядности повертела она кистями перед Феллини. — Так что ни малейшего понятия. — Ну, у меня-то руки на месте и, слава Мерлину, могут что-то трогать, — пробормотала Нелл и полезла за загадочной находкой. Флинт наблюдала за ней без особого энтузиазма — наверняка это зажигалка гоблинской работы, которую директор всегда таскал с собой. Может, Феллини зажжёт огонь и сложит костёр, а кто-нибудь увидит его сверху? Или просто подожжёт хворост, когда сюда придёт Алекс? Такой вариант очень нравился Джульетте. — Зеркало? Серьёзно, взрослый мужик таскает с собой зеркало? — в голосе Орнеллы насмешка смешалась с искренним удивлением. А сердце Джул пропустило удар. Она сумасшедшими от появившегося шанса глазами взглянула на маленькое зеркальце в серебряной оправе, которое словило какой-то блик в пальцах Орнеллы. Ей не могло так повезти, просто не могло. — Дай-ка мне это, — пробормотала она и торопливо протянула связанные руки, чтобы захватить зеркальце между ладоней. — Джеймс Сириус Поттер! — О, кажется у Сириуса было такое... — начала было Орнелла, но быстро замолчала, потому что изображение вдруг задёргалось, приняло другое положение и в нём отразился сонный Джеймс, который в темноте прошипел. — Ал, ты нахер совсем спятил! Ванесса меня убьёт, ей завтра на работу рано... И что у тебя с голосом? Флинт даже не успела подумать о том, что Малфой спит со старшим братом её директора, потому что она готова была рыдать от счастья, услышав голос хотя бы одного знакомого и живого человека. — Джеймс, это я, Джульетта! — не своим, плаксивым голосом проговорила она, чуть ли не заикаясь. В зеркале снова произошло какое-то движение, видимо, Поттер вышел в коридор, и зажёгся свет. Теперь лицо мужчины было крайне обеспокоенным и возбужденным; он вглядывался в Джул так, словно её не было рядом с ними больше нескольких лет. На самом деле ещё и недели не прошло. — Детка, где ты? Мой брат всех поднял и сам пытается тебя найти, но всё без толку! Ты как под землю... Кто это с тобой? И почему так темно? — Потому что сейчас ночь, — Джул не удержалась и закатила глаза, хотя тут же радостно всхлипнула. — Я не знаю, что это за место, но скажи ему, что это дуб Морганы и Кэтрин, где-нибудь в источниках должно быть об этом сказано. — Озёрный край, — подсказала Феллини. — Точно, да! Озёрный край, конечно, — торопливо добавила Джульетта. — Так кто это? — Это неважно! Скажи ему, быстрее! — Ладно, держись, — попытался улыбнуться Джеймс. — Скоро всё кончится, Джул, потерпи немного. — Пожалуйста, — прошептала Флинт, но он уже прекратил связь, видимо, торопясь. Джул впервые за всё это время позволила себе улыбнуться почти счастливо. Теперь её надежда переросла из маленького огонька в небольшой очаг, у которого можно было погреть окоченевшие руки, пальцы и порадоваться веселым искрам, которые летят во все стороны. — Тебе нужно поспать, Джул, — мягко сказала Орнелла, вставая. — Ты не знаешь, где я сейчас? Ну, ты не можешь подняться в воздух и… — Флинт и сама понимала, что её организм требует отдыха, но силилась задавать вопросы. — Это так не работает, — улыбнулась Феллини, обнимая свои колени и глядя на горизонт. — призраки дезориентированы в пространстве и времени, для нас единственным мачком в этом тумане являются медиумы, на вроде тебя. — А… — А про Озёрный край я помню ещё с тех пор, когда мне самой было семнадцать, — опередила её Нелл. — Спи, я буду здесь до утра и буду стеречь твой сон до самых первых лучей. Флинт прикрыла глаза и подумала о том, что сегодня ей не так страшно засыпать, когда рядом Орнелла. Это было диким, но в этой девушке она не видела ни намёка на зло, в её душе Кэтрин не оставила таких явственных следов или ожогов. Может быть, поэтому между ними есть эта крепкая связь? — Джул, подожди-ка… — прошептала вдруг итальянка и тронула Флинт за плечо, заставляя открыть глаза. — Мм? — Попытайся подумать о Кэтрин, может быть ты сможешь увидеть сон о ней? Глупость, конечно, но возможно ты бы смогла увидеть какую-то деталь, — задумчиво проговорила девушка. — Сомневаюсь… — нахмурилась Джульетта. — Всё же попробуй. Попытка — не пытка, — пожала плечами Орнелла. Флинт послушно кивнула и снова смежила веки, подкладывая сложенные ладони под щёку и устраивая голову на стволе дерева. Неудобно, конечно, но выбора да и особых претензий у неё не было — слишком устала. Она попыталась последовать совету прабабки и стала думать о жизни той далёкой волшебницы, которая обрекла столько поколений на соседство с тёмной магией в собственных душах. Что ею двигало? Какой она была? Дрёма накрыла Джул тёплым одеялом, и та, наконец, упала с головой в колодец сновидений. http://royaldirewolf.tumblr.com/post/63566071273