Игра теней

Зима здесь была совсем другая, к такой Лорри не привыкла. Она была как большой и могучий зверь: то поднимала лапы, рычала, ревела белугой, то ласкала взгляд нежным белоснежным покровом, укутывающим всё живое на этой старой, пропахшей временем земле. Они вдвоём с бабушкой сидели в волшебных санях, мчащих их к деревне "хранителей", и тёплый соболиный мех сполз с плеча девочки, но она не заметила этого — все заворожено глядела на снежное море, раскинувшееся перед глазами. — Простудишься, Верочка, — бабушка не звала её иначе, да Нортон и не пыталась приучить её к иному. Она только улыбнулась и крепче натянула на себя мех, который больше был похож на одно сплошное одеяло, и она совершенно не понимала, как в нём возможно ходить. Она бы надела пуховик, если бы приехала играть в снежки. Но уже в этих санях она чувствовала какое-то противное стягивающее чувство в районе желудка — каждое слово, произнесённое здесь, обретало особое значение. В этом месте её мать провела, возможно, лучшие дни своего беззаботного детства, значит, и для неё оно должно стать родным. Лорри была в этом безнадёжно, отчаянно уверенна. — Я чувствую себя Сантой, — усмехнулась она, обращаясь к Ольге, глядящей прямо в горизонт, точку между двумя горами, где, по всей вероятности, находилась цель этого сложного путешествия. — Ты больше похожа на Герду, дорогая, — не сразу откликнулась женщина и улыбнулась ей, коснувшись рукой нежной щеки, и Лорри почувствовала приятный аромат лаванды, которым всегда пахла бабушка. Ей вдруг захотелось прижаться к её ногам и сидеть так всё время, чувствуя себя в полной безопасности, вдали от любых тревог. Почему-то именно в этот момент, посреди снежной тайги, могучего леса и уже успевшей обезуметь зимы, она поняла, что именно этого жаждала столько времени. И теперь у неё даже не осталось обиды за проведённые в одиночестве годы — она была готова благодарить любые силы за то, что дали ей шанс почувствовать себя частью настоящей семейной преданности. И входя под своды крепости, выточенной из скалы, ставшей частью природы, она расправила плечи, вскинула подбородок даже без напоминания. Ей говорили, что она однажды станет здесь старшей, займёт главное кресло за столом среди многочисленных родственников, но только теперь она сумела принять, что это всё происходит на самом деле. Что люди, встречающие её, видят в ней не чужую, как те кузины на балу, а надежду на то, что род, главенствующий среди них, не угаснет. Они зовутся "хранителями" как раз оттого, что за тысячу лет сумели не утратить того, что веками накапливали и создавали их предки: традиции, силу и дары — магию. К этой философии Лорри ещё не скоро привыкнет, но одна вещь в ней откровенно радовала её: здесь сквиб или маггл никогда не будет осуждён. Разве что брак её матери с тем, кто понятия не имел о здешних порядках, и побег из дома, но и это отныне не было преступлением — это Нортон видела в глазах людей, которые смотрели на неё из толпы, вышедшей взглянуть на маленькую княжну. Они были одеты непривычно, лица их были совсем другими, порода, как сказала бы Джульетта, тоже иная, но что-то неуловимо родное сквозило в самом воздухе, который проникал под кожу и наполнял лёгкие, каким-то непонятным образом смешивался с кровью, пробуждая в той другой характер. — Мы рады приветствовать вас, княжна, княгиня, — вперёд вышел мужчина в отделанном мехом подобии куртки, который по очереди поцеловал руки гостий. Его волосы были русыми, как и у большинства здесь стоящих. Но в чертах лица была фамильная аристократичность, которую Лорри видела и у англичан, в том числе Джул — они даже не замечают, как она проявляется, передаваясь по наследству. — Простите, сэр, я плохо говорю по-русски, пользуюсь чарами, но ваш акцент... — со смущённой улыбкой проговорила девушка после того, как бабушка поприветствовала незнакомца. — Ах да, я и забыл, — улыбнулся он, продолжая на хорошем английском, но с всё тем же непривычным произношением. — Михаил Рюрикович, я один из семей-основателей, так что встречаю вас от их имени. Лорри нахмурилась, вспоминая какую-то знакомую на слух фамилию — она увлеклась в последнее время чтением книг по генеалогии — Я думала, что... — Так и есть, царская линия прервалась со смертью наследников Ивана IV. Но наша ветвь всегда оставалась скрытой, и мы не стремились выходить из тени, что и спасло нашу семью от смуты, — он говорил много незнакомых слов, в которых Лорри решила разобраться позже. Сейчас ей хотелось беспрестанно разглядывать дома-крепости, сложенные из крепких брёвен, таких огромных, что она бы, наверное, не смогла обхватить их руками. Эти дома были украшены резными коньками на крышах, изящными, с выточенными узорами столбами, и всё это производило огромное впечатление на Лорри. — Вижу, вам у нас нравится, — со снисходительной усмешкой вырвал её из мыслей мужчина. — Больше, чем вы можете представить, — храбро ответила Нортон. Она же котёнок, львёнок, как говорил её директор. Он бы напомнил ей об этом, будь он здесь, и подруга тоже. Девушка ответила про себя, что профессор и Джул уже вместе стояли в её мыслях, и это было настолько естественно, что она даже не удивилась этому. Она шла по улице, на которой снег был плотно утоптан, в окружении незнакомых людей и тщетно пыталась отыскать взглядом Дэна. Он и его стражеская компания как сквозь землю провалились, зато неограниченное множество парней, глазеющих на неё без всякого стеснения, были рядом, и Лорри многого стоило хранить хладнокровие. Вдруг ей в лицо ударил снежный порыв, раздался визг, и с соседней крыши на них что-то упало. Нортон зажмурилась, думая, что вот он, настал момент, когда Долоховы или другие собираются забрать у неё жизнь, но вскоре услышала только гневный вопль своего нового знакомого. Открыв же глаза, ей предстала совершенно другая картина — Михаил держал двоих парней за шивороты их косовороток и выглядел откровенно взбешённым. Люди вокруг, напротив, прятали улыбки и усмешки, что заставляло молодую княжну думать, что они наслаждаются ситуацией. Да и сами преступники не ощущали себя виновными, по крайней мере, их широкие улыбки свидетельствовали об этом. Тот, что был чуть повыше, тряхнул смоляными тёмными кудрями, хитро прищурился, скользя взглядом по Лорри, а блондин рядом с ним шмыгнул носом и закатил глаза, вырываясь из хватки. — Пап, мы просто опоздали! — Ты должен помнить, что для тебя это непозволительно, — проворчал мужчина, отряхивая мех княжича. Его друг, который не был похож на русских, к которым Нортон даже успела привыкнуть, шутливо отсалютовал ей, и девушка даже успела почувствовать раздражение. Но долго это не продлилось, потому что тот самый Роман, с удивительно весёлым и приятным лицом, взял её ручку в кружевной перчатке и смачно поцеловал. Молодой повеса повернулся к отцу и состроил послушную гримасу, покорную судьбе. — Теперь удовлетворён? — Боюсь, что этот вопрос должен быть адресован мне, — решила подать голос Нортон и тут же стала казнить себя за то, что непрошенные слова сорвались с её языка. Она склонила голову, взглянув в насмешливые карие глаза, и прошла мимо, старательно подобрав подол шубы, чтобы не споткнуться. Девушка, которую направили ей прислуживать или помогать, тут же подхватила Лорри под руку, и вместе они направились к одному из домов. Внутри было тепло, даже в сенях, как назвала прихожую её сопровождающая. Она забыла представиться, а Лорри не хотела спрашивать: в её голове имена и так уже спутались и представляли собой один сплошной клубок, в котором мелькали незнакомые лица, и не было желанного, который пропал куда-то... Девушка вздохнула и сбросила жаркий, уже душащий мех с плеч на кровать с резными столбиками, которая занимала в её покоях больше всего места. Потолки здесь были низкие, и пространства было мало, но всё оно делалось неповторимо уютным благодаря коврам, расшитым золотыми, красными, чёрными нитями. Они показывали не только роскошь для Нортон — они были похожи на тот, прежний дом, к которому она привыкла за столько долгих лет. Столько долгих лет забвения... Вот на что это было похоже. Теперь она словно пробуждалась от сна, в котором пребывала с рождения, и медленно, как Белоснежка после поцелуя. Лорри даже провела кончиками пальцев по своим сухим после мороза губам, которые были холодны, как стекло, раскрашенное Джеком Фростом в тысячи разных орнаментов. Интересно, а кто в этих краях взял на себя ответственность за мелкие и приятные зимние пакости? — Если ты пытаешься наслаждаться пейзажем, то выбрала не лучший ракурс. Вот он, голос, который она так жаждала услышать. На лицо тут же скользнула улыбка, как лёгкая тень чего-то большего, существенного. Обернувшись к Дэну, который прислонился плечом к косяку, она сложила руки на груди и склонила голову, прикидывая, сколько у них есть времени на любимые перепалки до того, как придётся возвращаться к тому, что она, чёрт возьми, княжна. — Я так понимаю, ты искал более подходящий? Как иначе объяснить то, что ты шлялся где-то, вместе того, чтобы защищать меня? Между прочим, на меня напали. Она сказала это шутливым тоном и кривя губы в своей манере, но Радимич как-то сразу напрягся и нахмурился. — Кто? — Да чёрт вас, русских, разберёт, наверняка один из твоих родственников, — повела плечиком девушка, и присела поверх своей шубы по-турецки, нимало не заботясь о платье, которое немного задралось. — Я сдохну, когда ты запомнишь, что я — серб, — пробормотал Дэн, садясь. — У тебя мама была русской, — довольно использовала недавно полученные знания девушка. Он непонимающе взглянул на неё, садясь на тёплый ковёр и прислоняясь спиной к кровати. — Бабушка сказала. — Ну конечно. — Она сказала ещё кое-что, — с заминкой продолжила Лорри другим голосом, комкая подол платья. Она ждала момента, когда сможет поговорить об этом с ним, наверное с большим нетерпением, чем всей этой поездки, потому что ей нужно было получить хоть каплю уверенности. Молодой человек вскинул брови, разворачиваясь и кладя голову на сложенные руки, показывая всем своим видом, что готов слушать. — Меня будут крестить в купели, вроде так ваша магия принимает в себя, — любые вещи, которые она не понимала, Лорри всегда произносила с деланным пренебрежением, нарочно пытаясь скрыть свою неловкость. — В этих краях, в Азии вообще нет понятия магии, как таковой, — слабо улыбнулся Дэн. — Как думаешь, почему с этими волшебниками контакт не налажен? Для них волшебство — способ хранить гармонию с самим собой, особый дар, данный богом, буддой, кем угодно. Для вас — стиль жизни и только. — Мы... — Слушай, самое главное, что ты должна сделать перед этим крещением — чётко определить, где теперь свои, с кем ты отныне заодно. И я не о друзьях говорю, ведь ты же понимаешь? — перебил её Дэн так тихо, что она даже не смогла возмутиться. Наверное, потому, что каждое слово находило отклик в девичьем сердце, метущимся между тем, к чему привыкла, и родными, зовущими корнями. *** — Что, мать его пикси, он делает? — прошипела Лорри Дэну, кутаясь в меха, которые стали её верными спутниками здесь. Небольшая процессия людей остановилась у полыньи, прорубленной во льду, заковавшем небольшое озерце в нерушимые оковы, которые заморозили стихию, казалось, навсегда. Но лишь тёмное отверстие, как клякса, давало понять, что всё иначе, и оно очень пугало Лорри. На ней — под шубой — была лишь тонкая крестильная рубашка, расшитая серебряными нитками. Она нравилась девушке, но, чёрт возьми, не на морозе! Кроме того, в замешательство привёл её тот самый нахальный молодой человек, так пространно поприветствовавший Лорри давеча. Он опустил свои руки в воду и закрыл глаза, как будто собирался медитировать, и теперь все вокруг него стояли с лицами полного понимания происходящего. Одна лишь гриффиндорка без страха и упрёка с ужасом взирала на зияющую дыру во льду, манившую и пугающую одновременно. — Его дар — пламя, — шёпотом пояснил Дэн. — Тебе не будет холодно, уж поверь. — Да ты нахер издеваешься, — грубо огрызнулась Лорри, закутываясь получше. — Просто поверь, — удивительно тихо и оттого очень спокойно ответил парень, поднимая воротник кожаной куртки, подбитой лисьим мехом. — Ты же способна на это, м? Докатились, подумала Нортон, он уже берёт её на слабо. Она только покачала головой и собиралась сказать ему что-нибудь нелицеприятное, но именно в этот момент бабушка отвлекла её и кивнула так, как будто готовила к смертному бою. Отдавая свою шубу перед заветными тремя шагами до полыньи, гриффиндорка подумала, что так оно, наверное, и есть: она должно побороть любой страх, отсечь лишнее и просто... .... поверить в свою судьбу. В то, что именно она предназначена для всех этих странных и мистических таинств, полных загадок людей, к которым так тяжело привыкать, которых так удивительно узнавать. Лорри глубоко вдохнула холодный морозных воздух, который успел принять её в свои колкие объятия целиком, а затем разулась на краю, скинув лёгкие туфельки, присела на лёд, медленно опуская белые ноги в воду, и задержала на мгновение дыхание, взглянув на священника, совсем не похожего на тех, что она видела, когда приютские воспитательницы водили их в церковь. И это нужно оставить в прошлом, также сложить в коробку, аккуратно поставить на полку. — Тебе нужно нырнуть три раза подряд, — радушно улыбнулся он, опускаясь перед полыньёй на колени. — Ты же знаешь, что происходит сейчас, верно? — Я начинаю всё заново? — Только так? — Думаю, что происходит что-то важное, но до конца ещё не понимаю значения, — уже синеватыми губами проговорила Лорри, но отчего-то перестала чувствовать холод. Ещё один стихийный маг со своими штучками? — Подождите, нет! Я знаю. Я обретаю связь с чем-то большим, чему хочу принадлежать. Здесь это Богом называют, вроде как. Шутка получилась дурацкой, но Роман, стоящий близко к полынье, усмехнулся еле заметно. Остальные же люди стали перешёптываться, и священник явно заметил это. — А ты? Вот оно. То, чего она ждала, именно такого простого вопроса. — И я. — Тогда не будем терять времени, — улыбнулся мужчина, и в следующее мгновение гриффиндорка оказалась сокрыта водой, где глубина была такой синей, холодной и бесконечной... Так в воды тихой алтайской речки опустилась Лорри Нортон, выросшая в приюте и поступившая на факультет Гриффиндор в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, а вынырнула и судорожно вдохнула воздух совсем другая девушка. Вера Строганова. *** Праздничный обед в доме Рюриковичей не был похож ни на один торжественный вечер, где прежде была Вера. У неё, правда, было мало опыта, но, по крайней мере, она была абсолютно точно уверена, что англичане не начинают горланить народные песни после рюмки медовухи, причём с такими счастливыми лицами. Хотя, судя по поджатым губам бабушки, она такого поворота тоже не ожидала. Девушка скрыла улыбку и потянулась к какому-то незнакомому блюду, которое показалось ей аппетитным, но названия она совершенно не знала. Но в этом она находила особенную прелесть: постижение культуры через еду было её любимым методом. Скоро и это занятие ей изрядно поднадоело, тем более что песни прекратились, когда Михаил взглянул на старую княгиню и принял образцовый вид, заведя невыносимо скучную беседу о каких-то насущных проблемах. Будь Вера в другом настроении, она непременно сделала бы над собой усилие, чтобы вникнуть в дела этого по-прежнему таинственного места, но... Ей срочно захотелось на воздух, посмотреть на покрытые снегом горы и лес, готовящихся ко сну. Увидеть этих вечных стражей под покровом ночи было её желанием с тех пор, как она попала сюда, а помимо этого, ей хотелось безумно, чтобы следом за ней вышел кое-кто другой. Дэн был где-то со стражами за другим столом, и она надеялась, что после того, как она шумно встанет из-за стола, он додумается... Впрочем, она не очень-то думала о том, что должно происходить дальше, просто чувствовала такой прилив какого-то счастья. Строганова была уверена в том, что сегодня день чудес, происходящих именно с ней, и она не имеет права упускать шанса. На улице стало гораздо холоднее, чем когда она заходила в дом, и Вера едва не поскользнулась на крыльце и успела схватиться за резной столбик. Горячее дыхание паром вырвалось из груди, и она замешкалась, пытаясь восстановить равновесие, когда кто-то подхватил её под руку. Сердце пропустило только один удар, прежде чем она увидела, кто помог ей, и изрядно разочаровалась. — Вам следует быть аккуратнее, княжна, — усмехнулся Роман. — Спасибо, — нахмурившись, ответила Вера. Действие чар пропадало, и она иногда не разбирала слова, сетуя, что оставила палочку в своей комнате — последнее время она стала редко пользоваться ею. Правда, какое-то внутреннее чутьё помогало ей разбираться в незнакомой речи, и часто она уже улавливала суть разговора очень ясно, но это давалось ей с трудом. — Мне нравится твой акцент, — улыбнулся молодой человек, отпуская её и засовывая руки в карманы. — В нём нет ничего хорошего — только недостаток практики, — что тут скрывать, Вера всё ждала, что из дверей выйдет другой человек, и не была настроена продолжать разговор. — Я могу на ты? — между тем спросил Рома, не обращая внимания на её тон. — Всё-таки это будет больше похоже на общение со своей уже-не-невестой. Вера так резко дёрнула головой, что стукнулась о тот самый резной столбик, и её собеседник совсем невежливо хрипло рассмеялся, а она как-то по-детски пихнула его в плечо. — Что ещё за чёрт? — возмутилась она по-русски, потому что последние слова нового знакомого заставили её уже нарисовать в своём воображении дикие картины. — Никогда не понимал, почему, когда люди начинают учить новый язык, они в первую очередь учат ругательства, — задумчиво протянул Роман, вытаскивая руки и грея их дыханием. Он бросил быстрый взгляд на Строганову, и её вид встревоженного воробья заставил наглеца нахально улыбнуться, а девушка испытала ещё большее желание ударить его, чем прежде. — Когда все узнали о тебе, то мой отец первым делом объявил мне, что единственная наследница такого знатного и древнего рода — великолепный шанс наконец объединить две семьи, — пропел молодой человек, прислоняясь к другому столбику, подпирающему крышу крыльца. — Это я цитирую. — Но? — Твоя бабка, да благословят её все святые, наотрез отказалась. Сказала, что два раза на одни и те же грабли не наступает или вроде того, меня там не было. — Что ещё за грабли? — непонимающе нахмурилась Вера. Рома закатил глаза. — Ну, в одно дерьмо второй раз не наступают. Я не знаю английского аналога, уж извини, — ухмыльнулся он. — Ты мерзкий, я бы никогда не вышла за тебя замуж, — отодвинулась от него Вера и спустилась по ступенькам на снег, раздумывая над тем, чтобы захватить горсть и слепить снежок, который она бы метко пустила в лицо несостоявшегося жениха. — Мне не нравятся твои ноги, так что взаимно, — откликнулся Рома, так же спускаясь и направляясь вниз по улице к другим домам — победнее и пошумнее. Вера сжала снег в руках, комкая его, а парень на ходу улыбнулся, выкрикивая: — Хотя всё остальное я успел оценить и знаешь... Договорить Вера ему не дала, потому что умело слепленный снежок отправился прямо в лицо Роме, и он, смеясь, отряхнулся от снега, поднимая руки вверх. Затем развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, а за плечо девушку тронул тот, кого она ждала. Дэн смотрел на неё с кривой улыбкой, и сумеречные тени легли ему под глаза на бледную кожу, сразу делая его каким-то сверхъестественным и нереальным. Но руки у него были тёплыми, горячими, и Вере в миг стало жарко, когда он взял её холодные после снега пальцы в свои. — Меткий удар, — оценил Дэн, вскидывая брови. — Я старалась, — пожала плечами девушка и улыбнулась так легко и естественно, словно её улыбка сидела где-то внутри и только при звуке его голоса выбралась наружу. Но она быстро слетела в колючую ночь, как только княжна увидела рюкзак на его плече и палочку в другой руке. Пульс тут же участился, и ей большого труда стоило подавить уже зажегшийся огонёк паники в сердце. Дэн проследил за её взглядом и сглотнул. — Ты правильно поняла, — тяжело, но непоколебимо, как-то удивительно по-мужски прозвучал его голос. — Я должен уйти. Слёзы подступили к глазам, но Вера сжала губы, пытаясь понять, что же ей нужно делать сейчас, как поступить, и почему она вообще... Она ничего не решала, потому что он вдруг резко наклонился к ней и коснулся своими губами её собственных, и состояние вновь поменялось, будто кто-то то и дело бросал её из огня да в полымя. Тепло разлилось по телу, и Строганова обхватила его лицо руками, судорожно исполняя свою заветную и очень сокровенную мечту — целуя маленькую родинку на острой скуле. Радимич прижал её к себе, схватив в охапку, и уткнулся в волосы. — Я сделал свой выбор, за который буду платить до конца жизни, запомни это, — судорожно прошептал он, но Вера плохо слушала, вдыхая его запах и заботясь лишь о том, чтобы продлить этот момент. Но её желанию не суждено было сбыться. Он отпустил её и аппарировал в тот же миг, видимо, чтобы не было лишнего соблазна остаться. И девушка сразу почувствовала себя какой-то пустой, брошенной и разломанной — как такие метаморфозы вообще стали возможны? Ответа у неё не было. Вера только облизнула покрасневшие, как созревшие ягоды, губы и прикрыла глаза, тяжело выдыхая. Теперь гриффиндорку не покидала мысль о том, что её имя играет с ней плохую шутку: в последнее время всё, что остаётся — это только верить. http://royaldirewolf.tumblr.com/post/65869757863