Игра теней

— Джул, погоди! — Вера бежала за подругой уже почти два лестничных пролёта, перебираясь через младшекурсников и даже столкнув со ступеньки Коннора, который грязно выругался ей вслед. Но Флинт так и не обернулась, пока Строганова не схватила гриффиндорку за предплечье, заставляя остановиться. Джульетта была бледна настолько, что синие вены тёмной сеточкой пролегли у её глаз, а у рта выступили тёмно-зелёной линией. Это пугало, заставляло избегать её грубого, сильного и ударяющего наотмашь взгляда, но Вера стойко держалась, не давая сердцу спасовать перед этим морем тоски, а страху сломить её и утопить. Она должна была ей помочь, иначе она сама потеряет веру — в себя и остальных. Как бы двояко это не звучало. — Ты на обед идёшь? Я думала, ты поможешь мне с Трансфигурацией, я отстала по... — Где твой супермен, чтобы помогать тебе учить уроки? — вдруг резко ответила Джул, сжав её руку куда сильнее, чем это сделала оно сама до этого. — Сукин сын сбежал, узнав всё, что нужно было другому, и теперь ты задумалась об успеваемости? Раскрой глаза, Ло, и поразмысли над тем, есть ли у меня хоть какое-нибудь желание заработать этот трахнутый кубок для моего любимого факультета. Бросив последние слова в воздухе, она сорвалась с места, стремительными шагами пересекая школьный коридор и сбивая всех со своего курса, как маггловский асфальтоукладчик. Она оттолкнула с дороги какого-то парня без мантии, но Вера не успела заметить лица — отвернулась для того, чтобы украдкой вытереть слезу. Никто не говорил, что будет легко. Это должно согнуть их, чтобы, как и принято во всех приличных историях, у них, в конце концов, появилось второе дыхание, а затем они бы встали на ноги покрепче и вросли в эту землю. — Бога ради, что эта одержимая делает в школе? Ей на кладбище место — посмотри на эти глаза! Ух... — она узнала того несчастного, которого Джул едва не сшибла. Этот голос заставил её подобраться, собраться по кускам, чтобы по-настоящему грубо, так же тяжело, как и Джул, взглянуть в глаза Ромы, который неведомо что забыл в Хогвартсе. Наглый, хамоватый и с невыносимой ухмылкой, которую хочется стереть с лица метким ударом ноги. Раньше, в приюте, Вера так и делала, обычно приправляя свой удар крепким словом, но сейчас она решила начать с последнего. — Ты отвратителен, знаешь об этом? — проговорила она, сужая глаза. Но вдруг, в голове её прошло некоторое помутнение, вызванное злостью, и она поняла, что он только что назвал Джул одержимой, ничего не зная... — О чём ты вообще болтаешь? — едва не перебила она себя. Но Рюрикович не из тех, кто так легко пропускает оскорбление мимо ушей. Он сложил руки на груди и вскинул голову так, что Вере снова захотелось его ударить. — А ты ужасно воспитана, но я как-то терплю тебя, княжна, — последнее слово вылетело из его рта откровенной насмешкой, поэтому Строганова грузно вздохнула всеми лёгкими, предчувствуя, что разговор будет долгим. Чёрт её дёрнул начать с такого приветствия, так она до сути и завтра не доберётся! Ладно, главное проявить терпение — зря её что ли бабушка учила? Сжав руки в кулаки и чуть ли не издавая скрежет зубами, она медленно пришла в состояние, в котором могла воспринимать его идиотские шуточки. — Зачем ты приехал? — выговаривая каждое слово, и с наиболее вежливой улыбочкой спросила она, склоняя голову. Рома с минуту смотрел на неё заинтересованно, выжидая то, как она проявит себя, но потом деланно разочарованно закатил глаза. — Я ожидал от тебя большего, честно говоря. Ладно, у меня две новости, — он поднял кулак вверх и стал разгибать пальцы, — хорошая и плохая, с какой начать? — Учитывая, что понятия о добре и зле у нас совершенно разные — давай с плохой, — не удержалась Вера, но почему-то собеседнику это доставило большое удовольствие. — Твой телохранитель вступил в ряды кусачих и рычащих, — Рома звучно клацнул зубами, обнажая белоснежные зубы, но Вера отшатнулась от него не из-за этого. Что это значит? Откуда этот-то знает о них и вообще.. обо всём, чёрт его дери? Может, он говорит о том, что Дэн просто ушёл к... Видимо, заметив отблеск надежды на её лице, Рюрикович помотал головой, растеряв своё воодушевление этим разговором. — Его обратили, и не спрашивай меня, откуда знаю — свои каналы, — добавил он. — Хорошая новость в том, что сестра его в живых и с ним вместе. Я думал, хоть это тебя успокоит. Такая осведомлённость её жизнью испугала бы Веру, если бы у неё оставались силы думать об этом. Она едва нашла силы, чтобы сделать свой рывок, и снова удар под дых — неожиданный и оттого более болезненный. Так не случается в правильных сказках из потрёпанной книжки, которую она так лелеяла в детстве. В витражное окно рядом с ними ударил тугой снежок, и Рома дёрнулся, но это всего лишь какой-то первокурсник промахнулся. Стекло было холодным, и Строганова сперва коснулась его пальцами, а затем лбом, и ненадолго ей стало легче; агония, обнявшая за плечи, отпустила. Но оно скоро нагрелось, и вместе с болью вернулось понимание того, какой именно он сделал выбор. "— Я сделал свой выбор, за который буду платить до конца жизни, запомни это." И он выбрал не её. О, уж она запомнит, пусть не сомневается. Одна только мысль побуждала её раскрыть глаза, которые щипало от непролитых слёз, и попытаться откашляться, но это не помогало против железной руки, сжавшей связки. — Ты сказал про Джул, что она одержима, с чего ты это взял? Рома был явно удивлён таким внезапным поворотом. Он нахмурился, и с лица его пропало любое подобие усмешки или игры на люди; юноша слегка коснулся её плеча. Вера не посмотрела на него, сжимая подоконник в пальцах с силой и благодаря все силы за то, что он каменный. — Насчёт Радимича — для него не всё потеряно, ты же знаешь, — сказал он, наверняка пытаясь утешить, но его слова резали горло. — Я много слышал о вашем директоре, и, кажется, он гений. Вера очень сомневалась, что данный конкретно взятый гений захочет помогать предателю, но быстро отогнала прочь эти мысли, цепляясь за последнее пламя в своём сознании, не дающее ей так же отречься от всего, как и Джул. — Ром, — она подняла глаза и впервые назвала его по имени, первый раз заговорила по-русски. — Скажи мне, что ты увидел в той девчонке, которая толкнула тебя, и брось эти заговоры — у тебя плохо получается. С минуту он задумчиво глядел на неё, щуря голубые глаза, а потом слабо улыбнулся. — Тогда пойдём, прогуляемся — тебе явно надо дышать свежим воздухом. *** До Рождества оставалось всего ничего, и Хогвартс был весь окутан праздничным духом, не пропадающим даже в самые тёмные времена. От него веяло необъяснимым предчувствием торжества, которое и на последних курсах школы заставляет ощущать себя маленькой девочкой, впервые попавшей в мир волшебства и чудес, о котором всегда мечтала. Несмотря ни на что, Вера улыбнулась, глядя как малыши зачарованно уставились на Хагрида, тащащего огромную ель к замку. Великан переселился в сторожку подальше в лес, поэтому ныне его мало кто видел — он стал живой и таинственной легендой. Но неизменно к зимним праздникам у школы волшебства появлялось дерево с огромными зелёными лапами; Вера всегда смотрела на неё, как на знак, символизирующий что-то трепетное, по-детски волнующее. Седой великан принялся поднимать дерево с помощью магии, а русские свернули на тропинку к озеру, уже замерзшему, где людей было поменьше — из этого Вера сделала вывод, что разговор будет не из лёгких. Рома вообще был не из самых простых людей, которых ей приходилось встречать: вроде бы нет ничего необычного в поведении этого избалованного наследника, но тайны окружают его, как и нити, по которым он узнаёт свои вести. — Давай присядем? Болтать нам предстоит долго, — заинтриговал её молодой человек и взял за руку, утягивая за собой к скамейке. Вера поддалась и смахнула закоченевшей от мороза ладонью снег там, где хотела сесть. Рома, похоже, совершенно не замечал зимы, словно она была его вечным спутником, приветливым и верным. Она развалился, расставив ноги, и вытащил из кармана шапку, чтобы натянуть её на голову. — Ну? — поторопила его гриффиндорка, мечтающая залезть под одеяло и оставаться там так долго, как сможет. — Я концентрируюсь, женщина, в тебе есть хоть капля совести? Между прочим, предмет разговора... — Господа ради, — закатила глаза Строганова, отвернулась от него и, насупившись, уставилась в горизонт. Как можно быть таким раздражающим, когда он видел, что у неё есть тысячи проблем, которым её время куда нужнее, чем его проклятому поведению идиота? — Я слышал, что твоя бабушка занимается с тобой, это правда? — он наконец-то сменил тон, видимо, поняв, что больше она не в состоянии продолжать эту перепалку. — Откуда? — Что — "откуда"? — непонимающе взглянул на неё Рома. — Откуда ты, чёрт возьми, знаешь всё? — Значит, правда, — улыбнулся Рюрикович так, что ей снова захотелось его ударить. — Что ж, в таком случае вы ещё не дошли до темы "магия душ", верно? Именно это помогло мне с ходу увидеть в твоей подружке огромный потенциал для какого-то огромного и очень сквернопахнущего дерьма. Вера осеклась, хотя хотела сказать что-нибудь язвительное. Всё, что он сказал, оказалось правдой, и у неё действительно не было повода не верить ему, а теперь... — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, она — жертва, — тихо проговорила Вера, потому что каждое слово давалось ей с трудом. Не верилось, что теперь она признала факт, который прежде казался лишь глупой теорией. — Все одержимые стали такими не по своей воле, — пожал плечами Рома, и Вера заметила у него какой-то задумчивый взгляд, далёкий от этого свежего снега и шотландского пейзажа. Она же вспомнила глаза Джул сегодня утром, и в сердце что-то ёкнуло — она словно увидела наяву те страдания, которые ждут её подругу в будущем. Даже её слабого книжного опыта хватало, чтобы представить, какие именно вещи происходят с теми, чьи души терзают. А уж о том, что говорила об этом история Эрншо и говорить нечего. Вера сжала кулаки от бессилия и тупой боли, возможно, уже фантомной. Где ей искать ответы, когда они вроде бы и лежат под ногами, но в таком тумане, что стоит сделать неверный шаг — и всё пойдёт прахом? — У меня есть дар, — выдавила она, снова обращая внимание Рюриковича на себя. — Я знаю, — откликнулся тот, и Вера едва не скрипнула зубами. Как можно было доверяться такому человеку? — Замечательно, — тяжело сказал она, вкладывая в свой тон столько свинца, что на заряженный дробовик хватило бы с лихвой. — Итак, я умею исцелять, но действует ли это на душу? Я смогу помочь Джул? — Почему ты не спросишь у бабушки? — вскинул брови Рома, подпирая голову рукой, устроившейся на спинке скамейки. — Она захочет знать, зачем мне это надо, станет волноваться и отговаривать меня от риска, — закатив глаза, ответила Вера. — А ты у нас, значит, рискуешь, пьёшь шампанское и... — Я гриффиндорка, — перебила его девушка. — И моя подруга в опасности. Рома помедлил, глядя ей в глаза. За время этого зрительного контакта Вера, казалось, пережила всё, что только можно: взгляд у него был какой-то неоднозначный — то ли оценивающий, то ли задумчивый, но определённо пугающий. — Что ж, умная княжна, ты правильно догадалась, — наконец ответил молодой человек. — Но для этого тебе необходимо освоить магию, о которой я тебе говорил, иначе это бесполезная трата времени и сил. Вот оно, момент, когда Вере придётся его просить, как бы она не желала иного. Она бы хотела, чтобы это был Дэн. Чтобы он рассказал ей всё, помог и стал держать её руку в своей, когда она будет на своём дурацком тернистом пути. — Ты научишь меня? — немного хриплым голосом спросила Вера. Рома помедлил, потом улыбнулся чему-то своему и вдруг протянул руку к её запястью, увешанному разными фенечками. Он провёл пальцем по браслетам, остановился на лазурной с жёлтым узором и спросил: — Сделаешь мне такую? — Это твоя плата? — скептически изогнула бровь Вера. — Вообще-то я делаю их только для близких, это что-то вроде символа. — Тогда буду заниматься благотворительностью, — притворно расстроено вздохнул Рома и развернулся к ней, протягивая свои руки ладонями вверх. — Начнём прямо сейчас. Итак, первый урок — глаза тебе не помощники, ты должна чувствовать сердцем. — Но ты же увидел в Джул, когда она прошла мимо? — удивилась Вера. — Ты не спросила, сколько лет я владею этим, — загадочно ответил он. А ведь правда, сколько ему вообще лет? Выглядел он старше её, причём достаточно — может, ему даже двадцать, кто его знает. — Клади свои ладони и закрывай свои глаза, хватит болтать. Вера послушалась. Руки у него были сухие, жилистые и тёплые, так что ладоням Строгановой сразу стало гораздо комфортнее и уютнее. — Сосредоточься на своих ощущениях, — вдруг мягко и как-то вкрадчиво сказал Рома, и Вера едва не отдёрнула руки, когда его горячее дыхание коснулось её уха. Она не будет бояться, ей нельзя. Нахмурившись, девушка полностью отрешилась от звуков и шума, которые окружали их, эмоций, воспоминаний, тревог и забот. Это было трудно, кто спорит, но ещё сложнее было понять, что же в конечном счёте она видит своим сердцем — огонёк в темноте. Это он согревал её ладони, но как только Вера заметила его, он стал приближаться и расти, превращаясь в пламя, которое отогнало мороз от её пальцев и, в конце концов, стало жечь кожу. Огонь объял её в сознании, и она вскрикнула, распахнув глаза. Рома улыбался, хотя ей самой хотелось плакать — у неё ничего не вышло, она сорвалась! — Я... — Не у многих получается с первого раза, если ты ждёшь моей похвалы, — перебил её Рома. — О чём ты? Я видела только огонь, он обжёг, и я... — от волнения слова путались, потому что Вера только сейчас почувствовала, насколько на самом деле глубоко ушла в себе в поисках собственного третьего глаза. — Моя стихийная магия — огонь, — терпеливо объяснил Рома, отпуская её руки. Сразу стало холоднее. — Забыла, как я грел для тебя ванную? Кстати, если хочешь повторить... На лицо его вернулось излюбленная маска, которая сразу прогнала последние остатки того мощного волшебства из девушки. — Не в этой жизни, — закатила Вера глаза, недовольно фыркнув. Но, несмотря на это, про себя она ликовала — вместе с этим обжигающим ощущением в груди она почувствовала новый шанс. Новую надежду. *** В гриффиндорской гостиной было душно: практически все собрались здесь, готовясь к последним зачётам перед зимними каникулами. Те подступили так скоро, что Вера сама едва успела закончить все работы и сдать их вовремя. Четвёртый курс, конечно, не выпускной, но всё же учителя решили не давать им спуску, особенно Поттер, который завалил половину курса, включая даже Райвенкло, на оборонных чарах. Теперь несчастные готовились к пересдаче после каникул, которую мстительный профессор назначил на первый день после выходных. Вера скользнула взглядом по старшим курсам: Коннор в углу, с ним рядом Вуд и дальше по списку. Короткостриженой ныне головы она никак не могла найти, только её кота, одиноко слонявшегося по комнате в поисках хозяйки. — Ну, и где ты её потерял? — ласково спросила Строганова, подхватывая Артура на руки и прижимая к себе. Животное слабо мяукнуло, вырываясь, и слегка царапнуло её руку, что Вера приняла намёком и отпустила его. Кот направился к спальням, как и положено настоящему питомцу, а гриффиндорка, спохватившись, отправилась за ним. За дверью с медной табличкой "7" оказалась пустая комната. Вера прошла мимо кровати Стефани, на прикроватной тумбочке которой косметика осталась нетронутой и уже запылившейся. Движущиеся колдографии знаменитостей и собственные фотографии Финнеган словно были частью другой истории, в которой их обладательница была гораздо удачливее. Постель Джульетты была заправлена безупречно, видимо, хозяйка ещё не приходила сюда. Это насторожило Строганову, как и то, что прежде висящие плакаты и рисунки пропали со стены рядом с гриффиндорским знаменем, на котором лев разевает пасть. Услышь мой рёв. Теперь царь зверей остался один на этой скучной стене противостоять целой армии кошмаров и прочих невидимых врагов. Вера провела пальцами по голым обоям и вздрогнула, когда за спиной раздался голос. — Она сорвала их, когда вернулась в школу после смерти родителей, — Мэри-Энн вышла из ванной с завёрнутой в полотенце головой и в розовом халате. — Не знаешь, где она? — тема была тяжёлой, и Строгановой не хотелось начинать любые расспросы. — Понятия не имею, — равнодушно откликнулась семикурсница, взяв в руки пилочку и садясь на свою расправленную уже постель. — Зато я очень хорошо запомнила, что около двух часов назад сюда явился директор, собрал все её вещи, ни слова не сказав, и был таков. Вера нахмурилась и села напротив. — То есть как? — Мерлин, я похожа на прорицательницу? — раздражённо спросила Мери-Энн, отрываясь от своего занятия. — Не мне тебе объяснять, как он помешан на Флинт, а в его мотивах сам Реддл ногу сломит. — Я бы на твоём месте помалкивала про главное зло всех времён и народов, когда новое не за горами, — буркнула Вера, но её слова заинтересовали девушку против воли. — С чего ты взяла, что он помешан? — Ты, наверное, слепая, — фыркнула гриффиндорка и отложила, наконец, свою пилочку, вскидывая голубые глаза на Строганову. — На тебя хоть раз смотрели так, как на неё он каждый раз? Зачем о чём-то говорить, когда всё и так ясно. Мне больше интересно, как он будет из этого дерьма выбираться. Она потеряла того, кто смотрел на неё так, поэтому остальные слова Мери-Энн Вера слышала, как сквозь вату. Он ушёл от неё, и этого его взгляда ей не хватало в зимние вечера, как никогда. http://royaldirewolf.tumblr.com/post/68894034158