Игра теней

Мы можем влюбляться, наверное, тысячу раз за свою жизнь, но только один человек будет твоей настоящей половиной. И чувства к этому человеку затмят все. Ты забудешь про всех, кто был до него, потому что будешь только ты и он. А. Блэквайт, "Дневники Джули Спаркс"

— Профессор, я устала от умопомрачительных по качеству своей морали... — ворвавшись в кабинет, Джул замерла на пороге, с удивлением оглядывая чемоданы на полу. Надо было отдать ему должное — этот человек умел обескуражить и удивить. Она заметила среди сумок свою и уже готова была разразиться гневной тирадой, как хозяин вышел из-за ширмы, где, видимо, переодевался и улыбнулся ей, поправляя воротник джемпера, который загнулся сзади. Флинт заметила, что на нём не сорвана магазинная бирка и подавила желание закатить глаза: кто ещё скажет ей, что этот мужчина — директор школы и уважаемая личность? — Как дела? — спросил он, бросив своё бесполезное занятие и сложив руки на груди. О, ясно, он что-то задумал. Джульетта научилась видеть это по хитрым зелёным глазам, которые бессовестно глядели на неё с выражением чистейшей невиновности. — Прекрасно, — приторно откликнулась девушка, подходя ближе и беря с его стола ножницы. — Были ещё лучше до того, как Коннор силой привёл меня сюда, к этой проклятой горгулье. — Не сердись на мальчика, я посулил ему зачёт, — заметив потенциальное холодное оружие в её руках, Альбус вскинул бровь, вопросительно взглянув на неё. — Я так и подумала, — пожала плечами Джул, подходя ближе. Она поднялась на цыпочки и отрезала бирку, случайно коснувшись холодными пальцами его шеи. Кожа такая тёплая, не то что её собственная — с мороза, из-под снегопада. Ей захотелось прижаться к этим тёплым рукам, чтобы они грели и обнимали её вечно, защищая от этой вьюги, которая окружает. Но теперь, когда эта буря прокралась в её сердце, это стало невозможным. — О, спасибо, — пробормотал он, провожая взглядом картонку. — Мы уезжаем. — Серьёзно? — вскинула брови Джул, кивая себе за плечо. — А я как-то не заметила. Поттер поморщился, как от лимонного сока. Она знала, что такое поведение его раздражает, выводит из себя, и он едва держится, чтобы не сорваться, как в прошлый раз — тогда Джул впервые поняла, как много значит для него. Это знание стало лишь тяжким грузом, способным и вовсе потопить её, но где-то в глубине сердца прежняя взволнованная девочка билась наружу, хотела поддаться... — Никогда не хотела побывать в Италии? — тем временем, Альбус обошёл её, проигнорировав эту реплику, и вызвал домовика. Лиро появился во мгновение ока, учтиво поклонился им и принялся перемещать куда-то вещи. — Я бывала там в детстве, с родителями, — последние слова повисли в воздухе. — Зачем нам туда? Джул подумала было, что он нашёл что-то об Эрншо, ведь последняя, Орнелла, была именно из Италии. Только на мгновение интерес проснулся в ней, но быстро погас: что толку во всём этом, когда дело сделано? Ей больше не от кого скрывать свою сущность, но всё ещё есть те, за кого она боится, кто будет страдать без неё — Вера. Она отталкивала её, давала шанс, чтобы выжить, но та упорно противодействовала, разгребая каждый завал грубых слов и жестоких фраз, которыми Джул одаривала её сполна. — На выходных я встречался с одним человеком, который очень хотел познакомиться с тобой, — загадочно ответил Альбус. — Продолжишь играть в тень отца Гамлета или всё-таки вернёшься к оригиналу? Мне он нравится куда больше. — Хотите поговорить об этом? — язвительно спросила Джульетта, но он ничего не сказал, только вытянул руку, ладонью вверх. Разум кричал, что она должна следовать своему плану, проклятая жертвенность вопила о последствиях, а сердце заставило её неуверенно сжать длинные красивые пальцы. Он улыбнулся, и в следующий момент никого не осталось в кабинете директора Хогвартса. Старинная улочка, на которой они очутились, была чиста от снега, только лужи были кое-где. Это порядком сбило с толку Флинт, которая успела привыкнуть к холодам — здесь её окружала только пронзающая сырость, которой не было конца. Тучи набухли от непролитого дождя, и их свинцовая тяжесть отражалась в тихой воде каналов, изредка разрезаемой гондолами. Джул только неопределённо хмыкнула: не самая торжественная для Рождества обстановка. Альбус свистнул, и одна из лодок пришвартовалась у специального схода. Поттер сделал шутливый приглашающий жест, и Флинт покорно спустилась вниз, садясь на мягкий диванчик, обитый бархатом. Мужчина опустился рядом, сразу накидывая на неё плед, хотя здесь было гораздо теплее, чем в Шотландии, но Джул уже даже привыкла к этой заботе. И чем больше она привыкала к ней, тем тяжелее была мысль о том, что настанет день, когда она должна будет обрубить любую связь. Она помнила, видела, что стало с ним после смерти Офелии: перед глазами то и дело вставала картинка, на которой он режет своё запястье и с пустым взглядом опрокидывает чашу. И то необъяснимое чувство в собственной груди, когда он изо всех сил пытался увидеть невесомый призрак, коснувшийся его руки — то ли зависть, то ли трепет... Но теперь она сама на месте старшей Малфой, и он снова держится за свою привязанность. Любовью она боялась называть что-либо вокруг себя. Она слишком быстро теряет то, что осмеливается называть так. — О чём задумалась? — спросил Ал, и Джул вздрогнула, оторвавшись от созерцания прекрасных фасадов времён Ромео и тёзки. — Куда мы ед... Плывём? — Флинт даже позволила себе улыбнуться. Этот вечер был слишком нежен, чтобы портить его бессмысленным спором и неуютным разговором. Когда придёт время, она сделает то, что должна. Осталось только решиться. — Я так понимаю, что уже не отверчусь словом "сюрприз", да? — проворчал Альбус, вытягивая ноги и закидывая руку на спинку сидения. Его пальцы легко коснулись остриженных кончиков волос Джул. Она помотала головой, закусив губу. — Ладно, — улыбнулся он и довольно продолжил. Джул начала подозревать, что он испытывает истинное удовольствие от всей этой авантюры. — Около месяца назад, после твоего похищения, я решил побольше узнать об Орнелле: в конце концов, она была в своём уме перед смертью и боролась с Кэтрин очень даже... уверенно, по словам Сириуса. Джул помнила этот разговор слишком хорошо: глаза Блэка, даже призрачные, были полны вечной грусти разлуки с любимой. — И? — Иногда невообразимое количество родственников играет тебе на руку, хотя обычно... Джул поджала губы, отстранилась от него и заправила прядь за ухо. — Чёрт, — тихо выругался Альбус и взял её за руку. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел... — Продолжайте, сэр, — устало ответила Джульетта, впрочем, сердитая сама на себя: рядом с ним было гораздо теплее, а к необдуманным шуткам она сама имела страсть. — Да тут и рассказывать толком нечего, — как будто смутившись, снова начал Поттер. — Отец Орнеллы, Франческо Феллини, до сих пор жив и очень хотел с тобой встретиться, когда мы с ним увиделись. Особенно, когда я показал ему твоё фото, вот всё и решилось. — Фото? — непонимающе нахмурилась Джул, а потом глаза её расширились. — Надеюсь, не одну их тех, за которые мне давно следовало бы убить Джона? — Взял из твоего личного дела, — пожал плечами Альбус и кивнул гондольеру, который уже остановился и с интересом оглядывал парочку. — А что, у Криви есть что-нибудь интригующее для меня? Он поиграл бровями, но Джул проигнорировала его, хоть щёки и окрасил румянец. — Так, ерунда, — ответила она, отворачиваясь и снова поднимаясь на улицы. На другой стороне канала горело украшенное рождественскими огнями кафе, полное шумных итальянцев. Дети бегали вокруг столиков, и мамаши то и дело прикрикивали на них, когда уже не могли услышать сидящих рядом подруг — всё это заставило Джульетту против воли улыбнуться. — Я знал, что тебе понравится, — шепнул Поттер, поднявшийся следом. "Поэтому повёз меня вместо того, чтобы аппарировать", — договорила про себя Джул и отвернулась от скромного, но нежного городского пейзажа. Перед ней возвышалось древнее палаццо, по всем канонам отделанное мраморными фигурами ангелов, виноградными лозами и прочими атрибутами классического барокко. Дубовые, тяжёлые двери скрыты в глубине небольшой террасы, выдающейся вперёд. Она взяла директора под руку, и вместе они направились к дому, в котором свет горел только в одном окне, и Джул одолевали смешанные чувства: она не хотела впускать в свою жизнь ещё одного человека, чтобы ставить его под удар, а именно этого добивался Альбус — заставить её снова чувствовать, любить, понимать. Это бы тронуло, смутило и покорило одновременно девушку, которую он встретил в сентябре, но теперь... — Я не хочу, — заявила она, вырывая свою руку. — Ничего не поменяется от того, что я увижу своего родственника: единороги не принесут моих родителей, а Мартин не очнётся от комы под действием каких-то великолепных чар! Вы... — Ты, — удивительно спокойно вдруг поправил её Альбус, складывая руки на груди. — Это даже смешно, когда ты ругаешься со мной, употребляя это нелепое "вы", как будто оно до сих пор что-то значит. — Мы сейчас не об этом говорили, — проворчала Джул, чувствуя, что заводится. Последнее время ей это так легко удавалось — словно от спички. Она никогда не понимала, как у людей может вызывать столько агрессии в ссоре, но сейчас, она словно встала на место другого... Её как из ушата холодной водой облили: она определённо заняла чужое место. Её место, той, другой. — Я хотел, чтобы ты помогла человеку, — медленно ответил Альбус, глядя за её плечо, на кафе с детьми. — Так же, как ты помогала Вере, Стефани, даже мне, когда этого никто не просил. Но, видимо, я ошибся. Он развернулся и направился к дверям. Джул едва удерживалась от детского, беспомощного желания топнуть ногой и разреветься: теперь она прекрасно, как своё имя, знала, что бывает, когда твою душу терзают две стороны. Одна толкает к нему с неотвратимой силой, а другая царапает сердце когтями до крови, призывая броситься прочь. — Чёртов манипулятор, — простонала она сквозь зубы, следуя за ним, а затем добавила. — Если раньше у меня и возникал вопрос о выборе шляпы в твоём случае, то сейчас мне всё кажется предельно ясным. Звать его на "ты" оказалось не так странно, как она ожидала, даже проще. Словно кто-то просто откинул тюлевую занавеску перед окном, и теперь Джул могла рассмотреть Альбуса ещё лучше. — Я знал, что ты быстро привыкнешь, — улыбнулся он и пропустил гриффиндорку вперёд. Внутри пахло пряностями и тёплым ужином — нет более подходящего аромата для дома. Навстречу гостям вышел домовик, который низко поклонился, стукнувшись лбом о деревянные плашки паркета, но даже не заметил последнего, преданно глядя на Джул. — Мы так долго ждали хозяйку... Джульетта медленно повернулась к Альбусу с таким взглядом, чтобы он понял: "ещё одна подобная фраза, и меня здесь не будет". Но действия профессора опередил старик, вышедший из комнаты и остановившийся в дверях с палкой. Джульетта уже подсчитала, что ему было под девяносто, но он держался так, словно время не было властно над ним. Пожалуй, что так и кажется, когда вся твоя семья погибла, а ты живёшь столько лет спустя, подумала Джул. И тут же осеклась, вспомнив собственную историю — не эту ли теорему так хочет доказать ей Поттер? — Простите доброго эльфа, он за сто лет совсем потерялся в лицах... — седой итальянец ласково улыбнулся Джул. — Но здесь и не мудрено ошибиться. Флинт выдавила из себя ответную полуулыбку и бросила быстрый взгляд на Альбуса, но тот уже сориентировался. — Buona sera, signor Fellini, — бархатным, вежливым и самым что ни сеть располагающим к себе тоном сказал Ал и улыбнулся. — Имею честь вам представить Джульетту Флинт. — Ciao, Albus, — улыбнулся и ему Франческо, пожимая руку англичанину. — Я очень рад с тобой познакомиться, девочка. Та сглотнула и замерла, не зная, что сказать. — Взаимно, сэр... То есть, синьор? — она замешкалась, но потом подалась вперёд и обняла мужчину. Настоящая она, сквозь тьму и крики во мгле своей души, прорвалась наружу своей чистой искренностью. — Добро пожаловать домой, — услышала она шёпот с акцентом и готова была поклясться, что услышала после короткое "Нелли", но теперь уже знала, что простить такую слабость она не просто может. Обязана. *** На Рождество Джул впервые увидела здесь снег и, как завороженная, смотрела на знакомые белые мухи, которые тонким, едва заметным слоем покрывали статуи, набережную, деревья и зонты прохожих, скрывающихся от мокрых снежинок. Она пригубила тёплый глинтвейн, принесённый домовиком, и отвернулась от окна, притягивающего взгляд. На каминной полке в гостиной стояли колдографии, и их присутствие заставляло Джульетту восхищаться стойкостью старого Феллини: на каждой он был счастлив, и они явно били по больному месту. Эта поездка и вправду научила её чему-то — не держаться за свою боль, находить другие точки соприкосновения со вселенной... Но какие именно? Об этом Флинт всё ещё думала. Орнелла смеялась, запрокинув голову на одной из фотографий, к которой Джул пригляделась. К её удивлению, спустя секунду к ней присоединился Блэк, видимо, отошедший от камеры. Он прижал Нелл к себе и собственнически поцеловал в губы, с такой страстью, что Джул стало даже неловко. Да уж, Блэку удавалось смущать девушек даже будучи в мире иных! Но не только это заставило Флинт отвернуться от полки с воспоминаниями этой семьи — глядеть на обломки чужого счастья хотелось не более, чем видеть собственные. Последние Джул упорно выкидывала за порог, как только натыкалась на них в своём сознании: их острые края слишком больно резали глаза, заставляя веки краснеть от непролитых слёз. Как случилось с ней вчера, когда они наряжали ель. Та и сейчас стояла рядом, маня своими махровыми ветвями и множеством волшебных игрушек. Франческо не был волшебником, но так успешно пользовался всеми возможностями магии, что Джул не переставала удивляться ему. Он показал ей свою мастерскую, в которой делал эти самые игрушки — все инструменты там были волшебными, сделанными под заказ. Дети со всей улицы сбегались за чудесной выделки игрушками: феи, драконы, пыхающие огнём, фениксы, сгорающие и возрождающиеся из пламени прямо на глазах... Если Джул и требовалось второе дыхание в своём стремлении, то это зрелище стало им безоговорочно. И теперь, видя сказочного Санту, распевающего рождественские гимны, она вспоминала вчерашний день, когда Альбус надевал игрушки на ветки и придирчиво оглядывал лесную красавицу. Джул развешивала гирлянду, когда Франческо позвал её, и успела заметить, как неотрывно наблюдает за ней Альбус, словно пытаясь оградить от любого неловкого, сложного момента. — Поможешь мне наклеить их на окна? — с улыбкой спросил мужчина, мешая кисточкой мыльную воду. Джул подумала о том, что палочкой, которая лежит в заднем кармане, она бы ускорила процесс, но потом забыла об этом: это занятие вмещало в себя больше, чем простое рукоделие или украшение дома. Звёзды из салфеток, одна не похожая на другую, лежали стопкой рядом на белом подоконнике. За стеклом шумел канал, переполненный огнями и лицами, рождественскими гимнами на итальянском... — Конечно, — ответила Джул и взяла одну, распрямляя узорчатые вершины. С непривычки она чуть не порвала одну, но быстро приспособилась, поглядывая иногда на то, как крючковатые, тёмные пальцы деда справляются со своей задачей легко и просто. Она заклеила всю раму со своей стороны и довольно осмотрела работу. Они никогда не делали этого с родителями, но было множество других приятных предрождественских дел, которые она так любила. Снова рванула по краям незажившую рану. — Спасибо тебе, — вдруг сказал Феллини, отвлекая её от нахлынувшей волны горьких воспоминаний — чёрных стервятников. — Это не трудно, — сипло ответила Джульетта и, взглянув в глаза мужчине, сразу поняла, что он имеет в виду совсем не ту помощь, о которой она сперва подумала. В его лице была старость, умудрённая опытом, и оттого изумительно спокойная — под кустистыми седыми бровями взгляд был чистый и прямой, ничто, никакая потеря не смогла сломить его или даже согнуть. Она откашлялась и живо улыбнулась, стараясь хоть немного, хотя бы чуть-чуть походить на него силой духа. — Я всегда рада помочь, Франческо, — сказала она со всей теплотой в голосе, на какую была способна. — И я очень ценю это, — проговорил мужчина, а потом мельком посмотрел на Поттера, который с помощью беспалочковой магии водрузил звезду на вершину ёлки, явно немного рисуясь. — Мне кажется, что он тоже. Ал не сразу заметил, что за ним наблюдают, а когда увидел, то взъерошил чёрные волосы, становясь сразу удивительно похожим на Джеймса. Он улыбнулся и приблизился к ним, мимоходом обнимая Джул за плечи. Как Сириус Орнеллу на колдографии, которую Джул увидела сегодня. Точь-в-точь. — У меня от запаха поросёнка уже живот сводит, — признался он и спросил, прищурившись и разглядывая снежинки на стекле. — Когда начнём отдавать дань празднику? *** Альбус вспоминал её холодные руки всё то время, пока возвращался к Феллини из итальянского архива. Сегодня с утра они были в небольшой церкви Венеции на праздничной службе: раньше Альбус бывал только в той, что стояла в Годриковой впадине, да и то, не терял там много времени, ограничиваясь парой минут внутри и пятью на самом кладбище. Но в этот раз он простоял всю церемонию рядом с Францеско и Джул, которая заворожено смотрела на всё, что окружало её. Она сняла тёплую жилетку, отдала ему, завернувшись в белый пуховой платок, и продолжила неотрывно наблюдать за священниками, только иногда опуская глаза в сборник святочных гимнов. А Поттер столь же внимательно смотрел на неё, даже подперев щёку кулаком. Что в ней было такого, во что можно было бесповоротно влюбиться? Может быть, в этот любопытный взгляд, умный и несмотря ни на что по-детски чистый? Да, пожалуй, это увлекало его, как и это беззастенчивое покусывание губ, нежная улыбка, взмах ресниц, румянец на скулах... — Это становится неприличным, — он услышал её тихий шёпот и расплылся в глупой ухмылке. Джул больше ничего не сказала, только тихо запела вместе с остальными. Альбус прислушался и, задрав голову, заметил белых голубей, которых внезапно подступивший рождественский холод загнал на балки под крышей. Они хлопали крыльями, и эхо их жизни в вышине отдавалось во всём храме. Ал тронул за руку девушку и, заметив, что пальцы у неё совсем холодные, сжал их в своей ладони. Джул отвлеклась и вопросительно посмотрела на него, а он кивнул на свою находку и затаил дыхание, наблюдая за ней: как приоткрылся в восхищении рот, какой смысл она придаёт белым птицам в святом месте... Ей незачем было говорить это вслух, а ему использовать легиллименцию. Казалось, он может всё прочесть в её дыхании — горячем и лёгком. — Какие из твоих талантов мне ещё предстоит раскрыть? — сделав над собой усилие, спросил Альбус, когда она снова опустила глаза в книжку с латинскими стихами. — Сомневаюсь, что владею хотя бы одним — я соткана из недостатков, — ответила Джул, улыбнувшись уголками губ. Недостатки сделали её такой, что он забыл боль и скорбь по Офелии, своей первой и безупречной любви. Та была истинной леди, ему хотелось каждую минуту говорить ей о том, как она хороша, Джульетту же хотелось просто любить и заботиться — так просто, что искать в глубинах своей души потайные чувства не было нужды. На улицах было сыро от прошедшего не то дождя, не то снега, и Поттер шмыгнул носом, взглянув в окно их дома, где дрогнула занавеска. Вытерев ноги, он зашёл внутрь и позвал, смахивая тающие снежинки с пальто: — Джул! Она чуть ли не слетела по лестнице, украшенной остролистом, и выбежала к нему, взметнув короткими волосами. В шерстяных носках, она чуть не поскользнулась на паркете, и Альбус засмеялся, поймав её. — Мерлин, какая ты тёплая! — пробормотал, прижимая её ладони к своим щекам. — Но ничего, сейчас мы это исправим... — Эй! — притворно сердито возмутилась Джул, а Ал с удовлетворением заметил, что это вечное грустное выражение на лице ещё возможно исправить. Нужно только время, ох, как оно ему нужно было сейчас. — Да я не об этом, — улыбнулся Альбус и отпустил её руки. — Если ты поспешишь и быстро переоденешься, то я успею показать тебе закат в моём любимом месте на этом побережье. Неплохо звучит? — Пожалуй, — улыбнулась Джул и отправилась в свою комнату. В отличие от многих девушек, она быстро справилась со своей задачей, надев белый свитер, джинсы и высокие сапоги. Альбус подал ей пальто и шарф, а затем они оба аппарировали, выйдя из дома, на который Поттер собственноручно наложил особые защитные чары с особым закрытым кодом. Он чувствовал на себе ответственность за то, что поместье Флинтов было вскрыто, хоть и не он слил код оборотням: каждый раз размышляя об этом, он думал, что должен был тщательнее продумать защиту. У него не было возможности оплошать снова. Уберечь бы ещё Веру, но та не дастся под такое очевидное покровительство — слишком много своих проблем... Но мысли об этом покинули его, как только он очутился в месте, которое загадал. Пляж из белого мягкого песка простирался на многие километры вдаль, к горам, уже окрашенным багряной кровью первых лучей заката. Солнце садилось в море, подбирая все свои юбки оттенков палитры, которую не мог обхватить человеческий взгляд. А солёный ветер моря, шепчущего свои тихие баллады, протянул пальцы к щекам, заставляя чувствовать себя частью окружающего... Джул зачарованно смотрела на стихию перед собой и, ведомая своими собственными мотивами, мыслями и чувствами, подошла совсем близко, чтобы опустить пальцы в воду. Шёлковые волны лизнули их и сапоги, но, казалось, что ей совсем не было дела до такой мелочи. "Они не погасят того, что внутри!" — хотелось крикнуть Алу, который терял остатки самообладания, видя её такой. — Здесь чудесно, — промолвила она, выпрямляясь и делая шаг назад к нему. Она повернулась и взглянула в глаза мужчине, чуть улыбнувшись. Ласково и печально. — Я бы хотела остаться здесь. — Навсегда? — До конца, — кивнула Джул и вдруг призналась, резко втянув колючий, пропитанный морем воздух. — Ты знаешь, я жуткая трусиха. Нет, правда, когда я читала рассказы о твоём отце, то восхищалась тем, как стойко он в своём возрасте переносил всё, что случилось с ним. А я? Все вокруг меня страдают из-за меня, но я прячусь здесь. — Глупости, — закатил глаза Альбус, засовывая руки в карманы джинсов. Она сложила свои на груди и двинулась вдоль по пляжу, и он поспешил за ней. — Во-первых, я прячу тебя здесь, не забывай об этом. И мне это вроде как нравится. Во-вторых, читай меньше беллетристики — из-за моего отца, как ты знаешь, погибло людей больше, чем на самой войне. Тётя говорит, что это никогда не отпускало его. — Но он не отступился от того, что делал, и спас тех, кого любил! — пылко возразила Джул, останавливаясь. Поттер едва не наткнулся на неё, и она оказалась достаточно близко. — Мы правда должны сейчас говорить о моих мёртвых родителях? — хрипло спросил он, не сводя с неё взгляда. — Прости, — смешалась Джульетта, вспомнив, что сегодня годовщина. — Просто я... — Всё время думаешь о своём грёбаном самопожертвовании, я понял, — удивительно спокойно отозвался Альбус, жалея, что не может сейчас закурить. — Но, как ты понимаешь, это не моя любимая тема, и ты прекрасно знаешь, как я к ней отношусь. — Ну а я не могу отказаться от этой мысли, потому что всё вокруг буквально кричит и напоминает мне о том, что случилось в прошлый раз, когда я вдруг решила, что могу спать спокойно, — устало ответила Джул. Он был выше, и Джул вдруг подумала, что ей пришлось бы встать на цыпочки, чтобы поцеловать его. Ей хотелось этого больше всего на свете, а ссориться и выяснять запутанные отношения — совсем нет. Но Ал хмурился, и Джул поняла, что так просто не сможет уйти от ответов, как с успехом делала прежде. — Ты подумала о Лорри? Она очень привязана к тебе, — напряжённо произнёс он, почему-то отворачиваясь к морю. Может быть, чтобы не сказать ей лишнего, Флинт не знала. — Ты переоцениваешь женскую дружбу, — слабо усмехнулась гриффиндорка. — Я люблю её, но она забудет меня, как только по-настоящему откроет для себя всю тяжесть власти рода или как там это называется. И я не буду в обиде. Спина его напряглась, и Джул уже знала, что это плохой знак: сразу кажется, что кто-то воткнул ему кол между лопаток. Он медленно развернулся к ней лицом, с которого спало безмятежное выражение. — А что насчёт меня? Любые слова, зависшие на языке, пропали под его взглядом. Если бы Джул и постаралась найти хоть капельку неискренности в этих зелёных глазах, то не смогла — в них было столько открытой нежности, любви и... укора за то, что она отталкивает его. Как вообще можно двигаться с места, когда, кажется, руку протяни, и пальцами ощутишь всю его душу? — Оставишь меня одного, снова потерянного? Имей в виду, сделаешь глупость, и я буду держать тебя между мирами до своего собственного конца, — он наклонился ещё ближе, и Джул почувствовала влажный шёпот на своей щеке. — А ты знаешь, я слово своё держу. — Опять шантаж, — выдохнула Джул и поняла, что ещё один дюйм, и она дотронется губами до его шеи. Всего дюйм, и ей станет теплее, мягче, любимее, чем сейчас. Только этот упрямый голос в глубине кричит о проклятом долге, зовёт её прочь, убежать, не давать ему ложной надежды... Она хорошо помнила свой недавний порыв поцеловать его в щёку, но сейчас всё было по-другому. Джул медленно коснулась кожи, которая так притягательно пахла, и почувствовала, как Альбус вздрогнул. Но повтора или продолжения дожидаться не стал, а поцеловал её — жадно, желанно, кусая мягкие губы и прижимая её к себе. Джул не чувствовала собственного тела, только сердце стучащее по рёбрам, его жаркий рот, руки. И запах... Она хотела запомнить каждую секунду и охнула, когда поцелуи заскользили по её шее, и сама она нежно дотронулась губами его волос. В этот момент она вспомнила предателя-Дэна — как теперь хорошо она понимала его! Не было ничего тяжелее, чем опустить руку в карман Альбуса и незаметно вытащить палочку в то время, как он дарит ей всё, что скопилось в нём за это долгое время... — Прости меня, — со слезами в горле пробормотала она. Он отстранился от неё всего на мгновение и хотел что-то сказать, но Джул сделала шаг назад, прижимая палец к своим губам. — Я не могу потерять тебя, — срывающимся голосом проговорила она, едва справляясь с сердцем, которое заставляло её дышать в два раза быстрее. Следы поцелуев горели как ожоги, новые её шрамы. — Только не тебя. Ал не успел схватить её за руку, бросившись вперёд. Она растворилась в воздухе с громким хлопком, оставив лишь следы на белом песке. Поздравляю всех с наступающим Новым годом и Рождеством! Иллюстрации: http://royaldirewolf.tumblr.com/post/70996755985