Игра теней

Саундтреки к главе: Meg Myers – Curbstomp Ed Sheeran – I See Fire (вообще не в тему, но автора укуривает под многое).

Она пришла с факелом в руке. Собственно поэтому Дэн сперва подумал, что в другой у ней должна быть зажата бутылка с маггловским бензином, а огонь наверно подожжён от Адового пламени, чтобы наверняка спалить всех их... Но она бросила его на землю при виде медленно подходящего Алекса, который понимал её действия не больше остальных, поэтому как насторожённый зверь пытался уловить каждое движение. Это была не та Джульетта, которую он украл с первого в её жизни бала. Не та Джули, которая, улыбаясь, протянула Радимичу руку, знакомясь перед директорским кабинетом. И, быть может, она и уронила факел, но в её зрачках горел такой огонь, который не погаснет. Дэн молчал, не в силах, не в праве сказать ей что-нибудь или даже кивнуть, а Флинт сложила руки на груди, глядя прямо перед собой, на оборотня, который ждал, когда она скажет своё слово. Лес вокруг притих в ожидании опускающихся стремительно зимних сумерек, снег мягко кружился зачарованными безжизненными мотыльками, а замок позади казался больше берлогой, чем старинным поместьем. Приближающаяся полная луна плохо действовала на нервы оборотней, делая их более раздражительными, но Джульетта не придавала этому никакого значения, только иногда щурила глаза. — Я здесь, — выговаривая чётко каждое слово, наконец, произнесла она и тряхнула головой. Дэн заметил, что она остригла волосы, но не удивился — после всего, что с ней случилось, она могла бы всё тело зататуировать в вампирском таборе, и то не было бы причин для изумления. — Вижу, — осторожно ответил Лестрейнж, и Дэн заметил, как он махнул рукой двум своим "братьям", в обличии волков держащихся чуть позади. Они качнули хвостами и разделились, поднимая носы по ветру, но чужого запаха здесь не было — Радимич бы почувствовал так же. — Боишься его теперь? — слабо и невесело усмехнулась Джул, запрокидывая голову. — Правильно делаешь. — Я привык к этому замку, и срываться с места снова не хотелось бы, — пожал плечами Алекс. — Но ты, кажется, сама бежишь от своего защитника, я прав? В проницательности оборотню не откажешь — в глазах Флинт мелькнула боль, почти затмившая огонь, из чего Дэн сделал вывод, что древний демон не смог до конца завладеть её душой, осталась ещё чистая часть. Самая сильная, испытанная в горе и отчаянии, та, что так любил мужчина, которого так и не смог до конца понять Радимич. Да, в этом для серба не было секрета — он увидел связь между двумя этими, казалось, разделёнными всеми измерениями людьми и понял, что только дело времени, когда они почувствуют её по-настоящему. Что же теперь случилось между ними? — Это тебя не касается, — без раздражения, но заметно неприязненно проговорила Джульетта и протянула Алексу руку. Дэн подался вперёд: на тонком пальце что-то блеснуло... — Кольцо Кэтрин, которое твой незадачливый отец не додумался украсть с трупа Орнеллы. А вот эти слова она выплюнула ему в лицо. Смерть родственников — дальних или близких — была явно больной темой. Лестрейнж не обратил на это внимания и схватил девушку за протянутую ладонь. — Не может быть, я думал это только... — А ты умеешь? — не удержалась и откликнулась Джул. — Я сделала всё, что зависело от меня. Принесла тебе побрякушку вкупе со своей персоной, но не думай, что я прониклась идеей о волчьем мире, где оборотни какают радугой. Теперь поговорим о нашей сделке. — Сделке? — нахмурился Алекс, отпуская её руку. — Естественно, — поджала губы Джул. — От тебя мне требуется только одно: чтобы ни ты, ни твои маленькие сучки не трогали людей, которые мне дороги. Я усвоила урок. Лестрейнж сглотнул и бросил на неё быстрый взгляд — вся фигура напряжена, и челюсти плотно сжаты. Такая не отступится от своего, нет, ни за что. — И что, мы будем клясться на мизинчиках или как? Алекс не был бы собой, оставив сарказм позади себя. — Непреложный обет, — голос девушки стал холоднее на несколько градусов. — Я останусь с тобой и буду здесь до конца, которого ты всё никак не дождёшься. Отдам Кэтрин себя ради всего вашего дерьма. Но ты принесёшь свою клятву. Дэн смотрел на руки, связанные зелёным огнём, видел губы, повторяющие слова, но думал совсем о другом. Ему не хотелось видеть сломленной Джульетты и торжества Алекса — он желал бы более всего очутиться в мягких руках Веры, почувствовать её запах и чувствовать мягкие поцелуи на своих щеках, и забыть обо всём. Джул задержала на нём свой взгляд, по крайней мере, так показалось Дэну, но потом он понял, что смотрела за его спину, на сестёр Домингес, которые, не мигая, наблюдали за Алексом. — Давай сюда своё пойло, — приказным тоном велела Флинт, снова разбивая в осколки образ прежней гриффиндорки. *** Строганова была не так далеко от него, как думала. По крайней мере, в отличие от Веры, Дэн мог её видеть, изредка позволяя слабости, такой сладкой и мучительной, одновременно завладеть им почти без остатка. Это било, угрожало ему и Саше, маленькой, ни о чём не подозревающей, но не видеть её было ещё большим злом. Ему бы хотелось говорить, что она — его девушка. Смеяться с ней в библиотеке, делая их домашние задания, на которые после Дурмстранга можно было смотреть с видом гения. Внутри происходило всё то, что глупые подростки переживают в четырнадцать, а мудрые дамы описывают в романах, когда им подступает срок, но так уж сложилось, что Дэна любовь настигла совсем не вовремя. Так или иначе, он обернулся волком, стоя прямо перед воротами деревни Хранителей, и проскользнул внутрь вместе с последним обозом и наступившим Рождеством. Праздник шествовал по улицам с колядками, весёлым смехом и яркими сполохами в глазах зверя, тут же очутившегося в толпе людей, для которых волк, прибившийся зимой поближе к теплу и еде — далеко не неожиданность. Дэн ещё не до конца привык к своей новой сущности, которой его "одарил" Алекс: всё окружающее чувствовалось в несколько раз глубже, каждый запах стал словно нитью, а в их обилии нетрудно было запутаться. Оборотень легко избавился от толпы празднующих и затрусил к дому княгини, но по дороге учуял тот аромат, который ни с каким бы не перепутал: лаванда, сладкий привкус на языке и что-то ещё абсолютно лёгкое воздушное. Он поскользнулся на льду, повернувшись стремительно, чтобы не потерять след, и увидел свою Веру, гуляющую по улице. Или нет... Она шла куда-то и выглядела изрядно озабоченной. Кажется, она заплутала, поэтому спросила дорогу у какой-то девушки и свернула в сторону. Волк следовал за ней бесшумной тенью, когда Строганова снова сменила курс, и Дэн, подумавший было, что она направляется в церковь, совсем потерялся в догадках, но продолжил свой скромный путь. Луна освещала переулок, фонари горели, а звёзды, холодные, северные, сияли на тёмном небосклоне совсем не так, как там, где он был должен. Здесь они были чисты, совсем как Вера, может быть, поэтому его так тянуло в это место и к ней самой? Дом был незнаком Радимичу, и он остановился у какой-то закрытой лавочки на углу, пристально вглядываясь в силуэт девушки в шубке. Она всё ещё перебиралась через сугробы на другой стороне улицы, как вдруг волк почувствовал чужой запах, сильный, бьющий в ноздри перегаром, пряными закусками и другими ароматами любой пивной. Но помимо этого оборотень учуял ещё кое-что, уже знакомое, он встречал это прежде, пусть и не запоминал толком, будучи простым человеком. Он осторожно обернулся, стараясь не привлечь внимания Веры, и тут же увидел человека, которого видел всего один раз в жизни, но от него так разило мускусным грубым одеколоном, как ни от кого другого. Григорий Долохов — сын Пожирателя и лидер сербского восстания в те времена, когда Радимич ещё учился в школе. Тогда они прорвались было в Думстранг, но Крам — тогдашний директор — не дал им и до внутреннего двора добраться. Но Дэн хорошо помнил человека, оттолкнувшего его с дороги — перед такой силой он всегда пасовал и редко мог справиться с собой, чтобы храбрость и отвага затмили страх. И теперь враг, как и опасалась старая княгиня, нашёл наследницу, которая и не знала, что смерть оказалась в двух метрах от неё, прямо за спиной. Вдруг Вера, отчего-то сомневающаяся, заходить в этот непонятный дом или нет, на секунду задрала голову, чтобы увидеть небо, и тёплое дыхание вырвалось у неё изо рта, когда она тоже увидела те самые звёзды... Дэн не мог позволить, чтобы это был её последний вздох. Только эта мысль и привела его в сознание — он увидел, что Долохов уже достал палочку из кармана, и не стал медлить, с рычанием бросаясь на руку мужчины. Тот был изрядно пьян и в темноте не сразу сообразил, что произошло, и только хорошенько выругался, когда зубы зверя прокусили толстую кожу дублёнки и оцарапали его руку. Чуткое ухо волка уловило звук закрывающейся двери — видимо, в этот момент Вера, наконец, решилась. Оборотни — волки больше обычных, так что Дэну не стоило особого труда повалить мужчину на спину, и он показал клыки во всей красе. Он понимал, что на этом Долохов вряд ли успокоится, но и показывать своего лица не стоило — если мужчина знает путь к Алексу, то рано или поздно разоблачит Дэна в его стремлениях. Радимичу хватило минуты, чтобы принять своё решение. Когда он оставил на щеке Григория кровавый след когтей — рваную рану, то стремительно направился в сторону выхода из деревни, чтобы скорее вернуться в Англию, пока Лестрейнж не заметил отсутствия стражника своей самой ценной пленницы. *** Иногда Дэн думал, что его предназначение в этой вселенной — охранять своенравных девчонок. Конечно, помимо этого у него ещё было много размышлений касательно своей отчаянно запутавшейся судьбы, но это стало совсем очевидным, когда Алекс запер Джул в Лютном переулке и поручил Радимичу его первое задание, как члену стаи. — Может быть, я начну тебе доверять, если ты не облажаешься в этот раз, — сказал он, прищурившись. — Она не должна и шагу сделать из этого чёртового паба, иначе вся сделка к херам, а это совсем не в моих интересах. Так Джульетта оказалась запертой в четырёх углах, а Дэн домашним эльфом и сторожевым псом в одночасье. Надо было заметить, что характер Флинт, после того, как она испробовала зелье Дианы, начал претерпевать какие-то невообразимые катаклизмы, и серб, порой, просто с ужасом наблюдал за тем, как она вопит посреди ночи, заставляя его зажечь все свечи. — Пусть они уйдут! Уйдите все, скройтесь, я не могу, не могу слушать вас больше! Он понимал, что она видит призраков, и последние вряд ли приходят рассказать сказку на ночь. Но хуже этого было, пожалуй, только одно: когда Джул превращалась в Кэтрин. Дэн замечал это очень быстро — другой взгляд, улыбка лукавая и хищная, голову склоняет по-другому, а все слова, каждая фраза, словно смазаны ядом и мёдом одновременно. — Твой хозяин — сам ещё слишком мальчишка... — проговорила она однажды, и в этот момент Дэна угораздило посмотреть в глаза этой не Флинт. — Но это мне и на руку. Словом, оборотень начал понимать, отчего Джул так покорно отдалась судьбе — рано или поздно Эрншо погубит Алекса, если даже ему удастся добиться всего, чего он так жаждет. Странная у этой девчонки была форма мести, но парень не стал удивляться — с такой родственницей у неё не было вариантов. Но настоящая Джульетта была абсолютно разбитой, как физически, так и морально. Она почти не вставала с кровати, будучи самой собой, мало ела и разве что читала иногда, но чаще всего просто смотрела в окно, где Лондон стойко претерпевал последние вьюги зимы и оставшиеся попытки завоевания февралём. Она практически не говорила с Дэном, хотя тот пару раз и пытался, но каждый раз чувствовал себя больше, чем неловко — всё-таки он был и оставался предателем. Однажды она сама заговорила, скрипучим после сна или долгого молчания голосом. — Мы теперь оба оборотни, Дэнни, и, видит Бог, я ещё большая преступница, нежели ты... Эти слова не требовали ответной фразы или вопроса, поэтому он просто задул свечу рядом с её кроватью и пожелал спокойной ночи. Но сердце его одолевали разные чувства: от жалости до сомнения, от желания помочь до осознания собственной никчёмности. И, пожалуй, именно последнее делало его жизнь ещё более мрачной, чем в начале этого года, когда он всего лишь хотел спасти сестру. Та была теперь заложницей Алекса, хотя справедливости ради стоило заметить, что Лестрейнж не был груб с маленькой волчицей, и она стала частью общины оборотней, которая не вызывала у Дэна никаких неприятных чувств. Наоборот, большинство этих людей просто не желало отказываться от своей второй сущности, а фанатиков, подобных Лестрейнжу, нашлось бы немного. Так, в бесконечных размышлениях, прерывающихся внезапными появлениями Алекса, которому вдруг взбредало в голову проведать свою заключённую, и проводили дни Джул с Радимичем, который только изредка спускался вниз, чтобы взять еды в пабе или попросить что-нибудь у прислуги. Но даже Лестрейнж заметил, что Флинт угасает на глазах. — Ты уверен, что она ничего не принимает тайком? — напряжённо спросил он Дэна, отведя того в сторону. — Никакого замедленного яда или другой херни? Юноша подумал, что если бы даже знал — не сказал бы ни слова. — Я всё время с ней. Исключая, конечно, душ, ты же... — Так вы ещё не перепихнулись? — невинно поинтересовался Алекс, вскидывая брови. Дэн откровенно отказывался понимать человека перед собой, его мотивы и любые слова, бесконтрольно вылетающие из этого рта. Он только многозначительно посмотрел на Лестрейнжа, поджав губы. — Ах да, ты влюблён в её подружку, помню-помню, столько драмы из ничего... — хохотнул Алекс. — Хотя я был уверен, что первым настоящим проявлением Кэтрин станут какие-нибудь шлюховатые замашки у нашей святой гриффиндорки. — Бога ради, избавь меня от своих гипотез, — выдавил из себя Дэн, толкая дверь, чтобы снова остаться вместе с Флинт и избежать общества своего патрона. *** Следующая ночь заставила Дэна изрядно помучиться, в первую очередь, от того, что он совершенно не понимал, что происходит вокруг него. Около одиннадцати Радимич закрыл за собой дверь в комнату, смежную со спальней Джульетты, оставив маленькую щёлку, чтобы услышать, если она позовёт его. Последние два дня она даже не поднималась с постели, только завтракала и иногда ужинала, хотя большую часть еды Дэн уносил обратно. Юноша задремал всего на полчаса, как вдруг его чуткое ухо оборотня уловило слабые всхлипы и короткий вскрик, и это заставило его подскочить, натянуть джинсы и вернуться к Флинт, которая не гасила своих свечей. Она спала и металась, обуреваемая какими-то своими кошмарами, полными, по-видимому, настоящего ужаса. Дэн тронул её за плечо и, когда Джул никак не отреагировала, затряс её сильнее, как куклу, и только тогда она распахнула воспалённые глаза. Казалось, что она просто не давала потокам слёз вырваться наружу, и рыдания оставались внутри, загнивая и уничтожая её. Как будто одной Кэтрин было мало, чтобы разрушить эту хрупкую душу. Испарина выступила у неё на лбу, словно перед этим она не спала, а с чудовищем боролась, и теперь переводила дух. — Это просто сон, — попытался успокоить её Радимич и натянуто улыбнулся. Джул отвела взгляд и сглотнула, протягивая руку к кружке, которая стояла на тумбочке. А обернувшись, вдруг застыла и опрокинула воду на постель, зачарованная тем, что увидела за спиной Дэна. Тот беспокойно дёрнулся, но ничего не увидел, и сразу почувствовал себя слепым идиотом — собственно как и всегда в присутствии медиума. — Ты пришла, наконец-то... Ты пришла, чтобы забрать меня? Не слишком торопилась, что и говорить, Нелл... Я готова, правда. Я уже отпустила его, я готова, честное слово, я клянусь, только избавь меня от неё, ради всего святого, ради...— Джул было сложно даже бормотать свои мольбы, у неё перехватило дыхание... — ради нашей дружбы, пожалуйста, Нелл! В последнем её обращении было столько боли, что она выкрикнула имя неизвестной на выдохе и опустила голову на колени, больше не сдерживая глухой истерики, которая сжимала её за плечи куда крепче Радимича. Тот приготовился утешать её, как и в предыдущие разы, но она вдруг крепко схватила юношу за руку и жарко зашептала: — Хочешь увидеть её, хочешь? Я покажу тебе, что я не сумасшедшая, что я не... — Я уверен, что ты не сумасшедшая, — твёрдо перебил её Дэн, но Джул не обратила внимания. Её огромные, по-настоящему безумные глаза уже горели огнём Эрншо: ярким и всепоглощающим. Она крепко сжала его пальцы и что-то прошептала, а потом только кивнула ему на центр комнаты, но Радимич до последнего не хотел смотреть. Он боялся, что спятит, если увидит, но по взгляду Флинт понял, что она заставит его повернуться, если даже он умудрится наложить на себя Петрификус Тоталус. Причин для страхов не было — перед ним стояла девушка в полотняной рубахе до пола, похожая на Джульетту, и с грустным выражением на лице. Такое бывает у врачей, которые должны сказать пациенту, сколько тому осталось. Она встретилась взглядом с Дэном и только кивнула ему. — Милая, ты должна бороться... — видимо, в который раз она обратилась к Флинт, но та только замотала головой. — Она приходит ко мне каждую грёбанную ночь, и иногда я теряюсь между реальностью и сном! — прорычала гриффиндорка в лучших традициях Альбуса Поттера. — Я терпела, Джул, ты просто обязана делать то же самое, — поджала губы Феллини, подходя ближе к кровати. Идеальные, притягательные черты лица портила напряжённость и складка между бровей, но, даже несмотря на это, Дэн и в ней видел наследницу. Чёрт их знает как, но и Стефани Финнеган, и Джульетта, и эта давно погибшая девушка были связаны одной судьбой, одним проклятьем. — Зачем откладывать дело в долгий ящик, если я безнадёжна? — с некоторой досадой снова спросила Джул, вскидывая полные упрямства глаза на родственницу. — Шанс есть всегда, но иногда мы слишком напуганы, чтобы увидеть его. Иногда нить слишком тонка, чтобы выдержать нас, но возможность спастись существует для любого человека, и ты уже доказывала это, просто это удавалось тебе легче, чем сейчас, — горячо ответила Орнелла и отступила. — Нет, стой... — Ты должна... — Пожалуйста! Но потерянная в пространстве душа уже растворилась в воздухе, и Джул обмякла в руках Дэна, который аккуратно вытащил свою руку из её. Страх плотным туманом характерного лондонского утра окутал их, и он был согласен с Флинт: мало что могло ему внушить надежду при теперешнем положении дел. *** Он уснул в кресле в комнате Флинт, наблюдая, как та медленно забылась после изрядного количества снотворного, которого он подлил ей в глинтвейн. Солнце медленно вставало над Лютным переулком, пробиваясь тусклыми лучами сквозь серую вату снежных туч — в дверь постучали, и Радимич отогнал от себя последнюю мутную дрёму, медленно вставая с места, потягиваясь и разминая затёкшие кости. Достав палочку на всякий случай, он открыл, пребывая в полной уверенности, что это Алекс решил их проверить с утра пораньше. Больше никто не знал о местоположении спрятанной девушки и её незадачливого стража. То есть, так думал Дэн до того момента, как увидел на пороге явно злого директора Хогвартса. — Ну привет, — буркнул последний и, заметив сжавшиеся пальцы Дэна на бесполезном против него оружии, добавил. — Ты действительно думаешь, что это меня остановит? http://royaldirewolf.tumblr.com/post/73949375103