Игра теней

Кажется этот стол не выдержит ещё одного раза, но Джеймс уже пообещал себе, что следующий купит из дуба — наверное, это первый шаг к серьёзным отношениям? Ванесса вздрогнула под его горячими руками, как бабочка, и тут же расслабилась, согреваясь в тёплых объятиях, которые только и спасали её в этом каменном сооружении, лишённом любого намёка на очаг. Зато вот в Поттере его было хоть отбавляй, чем она, собственно, успешно занималась каждый день и со свойственным рвением. Он, наконец, справился с застёжкой лифчика, потому что Малфой пригрозила ему начать ходить без белья, если он не перестанет его рвать. Сперва Поттер согласился, но после того, как она вышла в блузке на голое тело, костюме и сообщила, что собирается проведать Альбуса — резко передумал. Компромисс никогда не был коньком Ванессы, по крайней мере, так говорила Офелия, но теперь Несс удовлетворённо думала, что делает успехи. Впрочем, не совсем удовлетворённо: мучающие её сладкие поцелуи, как в первый раз поджигали кожу, заставляя что-то внутри кипеть и удивительным образом выкидывать из головы все мысли, за исключением тех, что были о его губах и руках, которые сжимали её бёдра. — Слушай, может ты здесь, наконец, кушетку поставишь или диван? — мысли об интерьере всё не покидали Джеймса, и Несс решила это исправить, не давая ему продолжить мысль. Она поцеловала своего парня (Мерлин и Моргана, в свои двадцать шесть она всё ещё не привыкла называть кого-нибудь "своим парнем") так, что уже через минуту Ванесса оказалась под тяжестью его тела и одновременно источником того тепла, которого ей всегда так не хватало. В Малфой-мэноре всегда было холодно, как бы эльфы ни старались прогреть его. То ли дело Поттер — такое ощущение, что ему внутрь печку вмонтировали. Она обняла его ногами, пытаясь прижать ещё ближе к себе, и вдруг почувствовала, что в спину что-то воткнулось. Джеймс продолжал целовать её шею, а Несс внезапно разобрал смех — она поняла, что неопознанный предмет наверняка оказался безрассудно забытой чернильницей. — Тебе что, щекотно? — недоверчиво и с усмешкой спросил Джим, с трудом оторвавшись от неё. — Обещай, что будешь любить меня даже грязную и с прилипшим к спине протоколом, — фыркнула Ванесса, уже приготовившись поцеловать снова, чтобы продолжить. Всю свою жизнь ей мнилось, что она знает таких парней, как свои пять пальцев, и ничего, кроме банальных глупостей, они делать не умеют, а удивлять и подавно. Но куда деваются все стереотипы, когда кто-нибудь особенный смотрит на тебя своим тем самым взглядом? Все эти чёткие и разумные мысли растворяются на языке, словно бесполезная микстура. — Я всегда буду любить тебя, — сказал Джеймс так, словно перед этим они не шутили и не занимались любовью на её столе, что, в общем-то, должно было выглядеть как-то комично. Таких фраз она всегда боялась. Они били в самое сердце, а что делать дальше? — Джеймс... — она склонила голову, чувствуя себя ещё хуже, чем секунду назад. — Ты серьёзно, Поттер? Признаёшься мне в любви, когда я лежу в чернилах, а моя правая нога рискует опуститься на дырокол? — Не знал, что у тебя есть дырокол, — пробормотал Джеймс, пытаясь скрыть смущение. — Знаешь, если тебе нечего ответить, то просто замолчи, и я продолжу, потому что это занятие вызывает у меня куда больше положительных эмоций, чем выяснение эмоционального фона. Он скривился точь-в-точь как Альбус, но Ванесса почти позабыла те времена, когда её сердце глухо отзывалось на эти мелочи. Последнее словосочетание тоже было из лексикона брата или крёстной, но девушка не обратила на это внимания, хотя обычно любила его поддеть. — Слушай, Джим, — Несс приподнялась на локтях и протянула. — Джимми. — Чёрт тебя дери, Малфой, я снова жалею, что рассказал тебе эту исто... — Нет, подожди. Я всегда считала тебя придурком, но когда поняла, что люблю этого самого придурка, не стала говорить ему сразу, потому что знала, как это напугает тебя. — Извини?! — Вспомни, в какой ступор ты встал, когда я сменила все гардины у тебя в квартире, — многозначительно ответила Малфой, размышляя о том, сколько ещё времени он сможет нависать над ней на своих руках. — Я с ними десять лет не расставался! — попытался оправдаться Поттер. — А со своим сердцем? — прозвучало слишком патетично и пафосно, но когда речь заходила о чувствах, с Джеймсом нужно было разговаривать как с ребёнком: обстоятельно и вдохновенно объяснять всё на примерах. Сперва Джеймс завис, собственно, как и в случае с теми занавесками, но потом расплылся в широкой улыбке. — Иногда мне становится интересно, что такого ты во мне нашла, но потом я просто наслаждаюсь моментом, пытаясь не думать о том, что ты можешь уйти, — проговорил он и поцеловал её. — Но ты же не сделаешь этого, правда? — Возможно, если ты не прекратишь болтать и не займёшься делом, я начну размышлять об этом, — проворчала Ванесса и приготовилась сказать ещё пару слов, но её намёки Джеймс понял исключительно верно. *** — Чёрт, я опаздываю, — выругалась Ванесса, надевая туфли и быстро оглядывая устроенный ими беспорядок. Джеймс подошёл к ней сзади и застегнул две маленькие пуговички на блузке. — Куда? — он улыбнулся ей, когда она обернулась и стала пытаться завязать волосы, чтобы они не выглядели такими взъерошенными. — Нужно сдать дела до того, как архив закроется, — пробормотала девушка и легко поцеловала его в губы. — Подождёшь меня? — Без проблем, — заверил её Поттер, пропуская Ванессу и выходя вперёд. — Пойду куплю нам кофе и вернусь, ладно? — О да, кофе — то, что мне сейчас нужно, — довольно откликнулась Малфой и направилась в сторону архива, а потом вдруг обернулась и послала ему воздушный поцелуй. Джеймс вышел из министерства как и положено, через маггловский туалет, одновременно с этим думая, что крёстной давно пора было бы сменить эти варварские обычаи на что-нибудь более цивилизованное, если даже Санта забирается в дома через трубу. Напротив здания, в котором сконцентрировалась вся верхушка магического мира, располагалась любимая кофейня Малфой и почти всех чиновников разного масштаба, аврората и визенгамота вместе взятых. Джеймс фыркнул, когда снежинки последнего февральского уже мокрого снегопада попали ему на ресницы, и вошёл в заведение. У прилавка он увидел сестру, которая расплачивалась за булочки, и улыбнулся ей, целуя в щёку. — Привет, Никки, — хитро прищурился он, с удовольствием наблюдая, как закатывает глаза Уизли. — Как дела? Родители Доминик выбрали такое замечательное имя своей младшей девочке, которое каждый из членов огромной семьи склонял на свой лад. Мини, Дом, Ник — вот он крест дочери француженки. — Лучше, чем твои. Меня не выгоняли из лучшего клуба Англии. — Ты прелесть. — Ну, не дуйся, ты же знаешь мой характер, — миролюбиво улыбнулась Уизли и тут же ойкнула. — Слушай, ты же встретишь Малфой? Она просила меня сделать кое-какие выписки из дел по оборотням, я по ним специализируюсь в аврорате. Ничего особенного, просто бумажная работа... Не передашь ей? Джеймс нахмурился, беря в руки документы, исписанные разными почерками, помеченные кое-где стикерами. Он глянул только на первый заголовок, и лицо его тут же изменилось: "Кровавый маньяк Торренхолла выпущен на свободу после десяти лет заключения и принятия лекарства по ходатайству своей семьи..." — Это что ещё за херь? — непонимающе посмотрел на сестру Джеймс. — Я сделала то, что она просила, — недовольная таким тоном, ответила Доминик и обошла его. — Идёшь на ужин в Нору на выходных? — Да.. — Джеймс увлечённо перебирал бумаги, а потом остановился и резко мотнул головой. — То есть нет. Он и не заметил, как Доминик ушла, стоя посреди кофейни, спохватился только через двадцать минут и так и ушёл без покупок. Всю дорогу он продолжал перебирать всё, что всучила ему сестра, и среди этого материала были только статьи, касающиеся оборотней, отпущенных под залог по медицинскому освидетельствованию, всё том же ходатайстве. Больше тридцати разных примеров с приведёнными статьями, которые использовались адвокатами, и подробно изложенными протоколами следствий. "...семья выплатила нужную сумму, и подсудимый был выпущен после принятия лекарства." "Адвокат Джефферсон убедил присяжных в сокращения срока пребывания в Азкабане для подсудимого путём предоставления справки о его медицинском состоянии и..." "...после чего выяснилось, что упомянутый оборотень был обращён насильно и пребывал в состоянии аффекта после данного инцидента, что сыграло решающую роль в вынесении обвинения". Строчки плавились перед глазами Джеймса, когда он открывал дверь в кабинет Ванессы. Все слова из этих глухих и сухих документов звучали в ушах, как назойливое жужжание мухи, и он даже зажмурился на секунду, пока не понял, что всё это не материально. Просто он сам в грёбанном состоянии аффекта. Ванесса, видимо, уже давно ждала его и сидела на диване в пальто, держа в руках книгу — "Грозовой перевал". — Знаешь, я ставлю галеон, что автор не была магглом... — она подняла голову и тут же изменилась в лице, увидев его взгляд. — Что-то случилось? Джим, что-то с Алом? — Нет, — челюсти у Поттера сжались после этого короткого заявления; он прошёл до её стола и достаточно демонстративно бросил бумаги на зелёное сукно. — Это с тобой что-то не так. Взгляд Ванессы изменился с просто озадаченного на раздражённо-озадаченный. — Какого чёрта ты... — Ты пытаешься найти способ спасти Алекса, — прорычал Джеймс, мотнув головой в сторону бумаг, и Малфой побледнела, тоже бросив на них быстрый взгляд. В одну секунду она превратилась из расслабленной любимой девушки в дочь своего холодного отца, настоящую наследницу этого рода. Это было больно, но внутри Поттера бушевала такая буря, что подобное последствие стало уже побочным. — Мерлина ради, Несс! Он пытался убить моего брата уже трижды, убивает людей, собирается вызвать проклятую суку из загробного мира, а ты... — Что, пытаюсь спасти своего брата? — вдруг резко ответила Ванесса, поднимаясь на ноги. — Думаешь, тебе одному известно, что такое семья? Не забывай, что у меня она тоже есть, и я имею право на её защиту! — Мы что, в суде? Я не оспариваю твои грёбанные права, но посмотри на него! Он безумен! — Джеймс чувствовал, что всё рушится, как карточный домик, и любое слово, любой звук, которые они издают, обладает непозволительной властью причинять боль. Худшее правило мира заключается в том, что наиболее преуспеть в моральном унижении и кровавом убийстве всяких чувств могут только по-настоящему близкие люди. — Алекс всего лишь ребёнок, которому никто никогда не показывал семьи и любви, он в этом не виновен, — твёрдо ответила Ванесса. — Он такой же, как и ты, Джеймс. Джеймс просто посмотрел на неё, пытаясь сдержаться и не закричать. — Что ты знаешь о жизни, когда никому не нужен? Когда у тебя есть родители, но им плевать на тебя, так же, как и остальным родственникам, а вдруг предоставляется шанс доказать всем, что ты годен на что-то очень значимое? Ты нихрена не знаешь о такой жизни, но ты такой же ребёнок и ведёшь себя так же, — дрожащими руками Ванесса потянулась к документам. — А этот разговор только и доказывает мои слова. — Конечно, мне не понять, — едко откликнулся Джеймс. — Я же в херовой сказке живу, у меня ведь всё есть! — Не пытайся давить на меня смертью родителей, я, чёрт тебя дери, знаю, что это значит, уж поверь мне! Поттер поймал её за руку. — Ты строишь из себя железную леди и главу семьи только потому, что у Скорпиуса на это яиц не хватает, но ты такой же ребёнок, каким называешь меня и этого трахнутого, — проговорил он каждое слово. — И знаешь что? Вспомни каждого, о ком ты пыталась заботиться, и то, что из этого вышло! Может, пора прекратить свои хреновы попытки и начать просто жить? Это вышло немного жестче, чем он ожидал, особенно, учитывая то, что она замечательно справилась с Альбусом после смерти Фэй, и не её вина, что он не любил её. Но Джеймс обладал не лучшим качеством сначала говорить и только после размышлять о сказанном. — Слушай, я не совсем то... — Именно поэтому я ничего тебе не сказала! — А может быть потому, что твоё подсознание просто сохранило крупинку здравого смысла и пыталось удержать тебя от самого настоящего безумия?! — снова начал закипать Джеймс. — Я всего лишь хочу сохранить свою чёртову семью, как ты не можешь этого понять! — он уже видел, как дрожат её губы. — А он хочет захватить весь мир, — продолжил Поттер. — Может ты ещё и поможешь ему в этом? Ванесса сглотнула и всё-таки взяла бумаги в руки, пытаясь совладать с собой. — Достаточно, — она хотела ещё что-то сказать, но видно слёзы душили её, и это зрелище ещё одной оборванной ниткой отозвалось в сердце Джеймса. Он хотел, чтобы всё оказалось злой шуткой и только, но... Как? Как оставить то, что как по мановению чёрной магии разверзает целую пропасть между ними, и вернуть прежнюю лёгкость и счастье, которые были каким-то невероятным даром? Поттеру на секунду показалось, что он видит один огромный костёр в своих глазах, и нет больше ничего, кроме этого пепелища, которое застит глаза, заставляет себя чувствовать худшим из предателей. — Несс, я... — Ты не можешь. — Я люблю тебя, но... — Не существует "но", Джимми. Есть только то, что всегда оставалось между нами и только и ждало подходящего времени, чтобы выбраться наружу, — пробормотала Ванесса и поскорее отвернулась к двери, вероятно, чтобы скрыть слёзы. — Отлично. Просто невероятно, — в след ей бросил Джеймс, наблюдая, как она убегает, скрывается от него, но он надеялся, что последние слова она всё-таки услышит. — Если ты всё это знала, то почему не оттолкнула меня тогда? *** Нет, ни черта она не знала — так решил Поттер, настойчиво стуча в дверь крёстной и стоя под первым из дождей, который только усиливал капель, бегущую по стёклам, желобам и топящую остатки снега. Джеймс думал, что худшим похмельем будет то, что было после годовщины смерти родителей в один из рождественских праздников, но теперь он уже решил, что в списке появился новый кандидат. Самое худшее в головной боли с утра после отличной пьяной ночи с кузенами и друзьями — это понимание того, что ничего не ушло, хотя вчера казалось, что мир встал на ноги. Зачем люди вообще придумали алкоголь? Чтобы ненадолго отодвигать окружающее их дерьмо и танцевать с зажатым носом, делая вид, что его не существует? От таких мыслей Джеймс почувствовал себя невероятно старым, потому что ещё лет восемь назад он едва ли задумался о том, что это самое дерьмо вообще есть. Иногда ему хотелось вернуться в то время, когда всё было в порядке. Когда он спал с Оливией Джонс, играл за свой любимый клуб, навещал крёстную и был абсолютно самодостаточным человеком. Теперь он стал невероятно уязвимым, и ему не хотелось видеть брата — в последний раз тот выглядел подозрительно и загадочно счастливым, что пытался очень тщательно скрывать, и у него даже получалось, но не с Джеймсом. Не с тем человеком, который тащил его два квартала в свои девять лет, потому что маленький придурок сломал свою дурацкую руку. Но, тем не менее, торчать дома ему не хотелось ещё больше, несмотря на то, что пёс был в восторге видеть хозяина так часто: Поттеру же казалось, что исчезнувшая Ванесса забрала всё, что на самом деле нравилось ему в этом доме, хотя она ни разу не приходила. Дверь, наконец, отворилась, и Поттер недовольно поморщился, услышав, как один из близнецов неожиданно громко выкрикнул его имя. Джеймсу показалось, что он использовал все возможности человеческого голоса для этого. — О, привет, дорогой, — улыбнулась крёстная, бережно держа малышку Лолу на руках. — Хьюго и Аманда попросили меня посидеть с ними на выходных и я... — Нет, в этой семье ничего не будет происходить нормально, пока из министра делают няньку, — проворчал Джеймс, выдавил улыбку и поцеловал Гермиону. Та сморщила нос и осуждающе на него посмотрела. — Даже не думай приближаться к детям с таким амбре, Джеймс Поттер, — поджала губы она. — Не знаю, как переживу это, — Джим скинул пальто в кресло, потом удрученно кивнул, вернулся и повесил его на вешалку. — Где дядя? — О, Рона срочно вызвали на новое место преступления по делу этих воров, как их... Боже мой, он говорил тысячу раз, — вскинула брови миссис Уизли, и в этот момент их гостиной послышался хор всё тех же оглушительных голосов. — Ба, матч начался! — Как думаешь, Аманда родила их с такими глотками или Хьюго уже после что-то изобрёл? — упражняться в остроумии сейчас было единственным занятием Джеймса, доставляющим ему истинную радость. — Что за матч? Гермиона проигнорировала его замечание и, взяв поднос с печеньем и сервизом, направилась в гостиную, жестом приглашая Джеймса следовать за собой. Он устроился на ковре перед огромной плазмой — пожалуй, одним из сотни привнесённых министром предметов в утварь обычного волшебного дома. Близнецы с радостными воплями принялись использовать дядю как грушу для битья, но он ловко перехватил их руки и, пользуясь случаем, пока те не могли сопротивляться так активно, спросил у крёстной, что за матч. — Пушки играют с кем-то, — пожала плечами Гермиона, и Джеймс заметил на её коленях блокнот. — Ты ненавидишь квиддич, — вскинул брови Джеймс. — Я бы не стала выражаться так радикально, но общая формулировка имеет смысл, — с лёгкой улыбкой откликнулась Гермиона и надела очки. — Зато мой муж с ума сходит по нему и ужасно расстроился, когда не смог посмотреть матч с мальчиками. Она принялась что-то помечать, даже зарисовать и, с интересом заглянув в её записи, Поттер обнаружил что-то вроде:"...косой вратарь снова потерял из виду мяч. О, нет, все мячи"; "...Доудсон, нет, Боулсон пытается пробиться сквозь чужих противников, но сшибает своего загонщика с метлы. Как предсказуемо. Фабиан в восторге от того, что дядя летит вверх тормашками". — Ты же знаешь, что его будут повторять. — Я делаю это с тех пор, как мы женаты, Джим, — усмехнулась Гермиона. — Если у меня, конечно, есть время, и знаешь, так я научилась понимать его — ведь это не менее важно, чем преданно любить. — Иногда есть вещи, которые понять сложнее, чем вид спорта, — глухо откликнулся Поттер. — Согласна, — вздохнула Гермиона и потрепала его по волосам. — Порой это даже невозможно, но кем мы будем, если бросим пытаться и сдадимся? Джеймс замолчал, порядком сбитый с толку, и просто прижался к коленям крёстной, всё ещё надеясь, что после этого он снова станет тем мальчиком, самой большой проблемой которого была разбитая ваза в гостиной. Пытаться и не сдаваться. Не самый волшебный рецепт, который он слышал, но тоже сойдёт. Только вот сказала бы она что-нибудь для того, чтобы он не сдавался. Хотя бы слово. — Дядя Джеймс, там сова для тебя! Я накормил её, и она даже не укусила меня, представляешь?! — заорал Фабиан, размахивая письмом, которое получил в кухне, когда бегал за подоспевшим кофейником бабушки. Сердце Джеймса дрогнуло, когда он вскрывал неподписанный конверт, на котором было только стандартным почерком самопишущего письма выведено его имя. Он надеялся увидеть герб Малфоев или почувствовать запах, любой знак, но первые же слова вернули его в жестокую реальность: это было письмо с работы, от Оливера Вуда. — Что там, Джим? — с любопытством спросила Гермиона, наклоняясь к нему. — Тренер зовёт в сборную Англии, скоро ведь чемпионат, — с косой улыбкой откликнулся Поттер, засовывая бумагу в задний карман джинсов. — О, это замечательно, — широко улыбнулась женщина и тут же обняла его. Она знала, знала, отчего его выгнали из клуба, но теперь не показала и мускулом о своей осведомлённости — лишь искренне радовалась. Да, замечательно. Просто прекрасно. http://royaldirewolf.tumblr.com/post/77284321592