Башня Бдения - нелетописное. До Скайхолда и обратно

      Бесконечная и муторная ночь не принесла ни облегчения, ни бодрости. С первыми лучами рассвета Элисса выбралась из общей палатки и с наслаждением потянулась до хруста в спине. Заметив Страуда, она направилась к нему.       — Итак, что нас ждет? — спросила Элисса, кивнув на шатер Инквизиции. Страуд пожал плечами:       — Понятия не имею. Не хотелось бы, конечно, уходить из Орлея навсегда…       — Это глупости! — возразила Элисса, складывая руки на груди. — Никто в здравом уме не допустит такого.       Страуд невесело усмехнулся.       — Никто в здравом уме не захочет видеть пособников Корифея на своих землях. Да и убийц Верховной Жрицы тоже вряд ли будут встречать цветами и поцелуями.       Элисса тяжело вздохнула — он был прав. Даже после мятежа Софии Драйден на Серых Стражей в Ферелдене посматривали косо, хоть и прошло уже две сотни лет. Человеческая память живет долго…       Оба лагеря — и Стражей, и Инквизиции постепенно просыпались. Тихую зыбкость утра разбили людские голоса, звон мисок и плошек… Жизнь продолжалась. Элисса бросила короткий взгляд на мрачную громаду Адаманта, застывшую в безмолвии, и поежилась.       — Тоже кошмары? — сочувственно спросил Страуд. Она кивнула. — Я думал, эта ночь никогда не закончится…       Элисса заметила Андерса — тоже невыспавшийся и вряд ли отдохнувший, он сразу отправился к полевому лазарету, зевая в ладонь.       — Кажется, нам пора. — Страуд чуть нахмурился, увидев Кассандру и Каллена, направляющихся к инквизиторскому шатру. — Да поможет нам Создатель.       Несмотря на то, что в пустыне даже ранее утро было жарким, в шатре царил холод мерзлых пустошей.       — Безусловно, каждый в Тедасе знает, как много Серые Стражи сделали для спасения нашего мира, — кашлянув, начал Каллен. — Но сейчас, в нынешней ситуации, ваша репутация оказалась… под угрозой.       — Не только репутация, но и сам Тедас, — добавила Кассандра. — Став союзниками Корифея, Серые Стражи могли уничтожить все, что до этого стремились оберегать.       — Но мы не стали его союзниками, а дали отпор и нашли способ избавиться от его влияния, — возразил Страуд. Кассандра взмахнула рукой, отметая его слова.       — Это еще не точно. Известно, что Корифея поддерживают венатори — сможете ли вы гарантировать, что ваше странное «лекарство» убережет ваших солдат от их магии?       — Кассандра, никто не может дать таких гарантий, — вдруг сказала Лавеллан, до того молча стоявшая возле походного стола. — Ни маги, ни храмовники, ни даже Искатели Истины. Да что там, даже среди наших разведчиков находились те, кто поддавался влиянию Корифея и его приспешников!       Кассандра осеклась, покраснела и с неохотой признала:       — Да, прошу прощения. Возможно… мне хотелось верить, что хоть кто-то оказался сильнее прочих.       — Мы не идеальные воины без страха и упрека, — сказала Элисса. — Среди нас есть те, кто поддался, но достаточно и тех, кто устоял.       — В любом случае, это весьма… неприятный прецедент. Оставлять Стражей в Орлее — это все равно что оставить за спиной того, кто однажды уже ударил в нее. Изгнание вызовет слишком сильный резонанс в обществе: многие страны и города гордятся своей связью с вашим Орденом, и это может повлечь волну осуждения в адрес Инквизиции. А король Ферелдена, по слухам, и сам бывший Серый Страж, — задумчиво сказала Кассандра, потирая подбородок. — Тем более, что мы уже использовали соглашения Серых Стражей для наших собственных нужд… Репутации Инквизиции будет нанесен ощутимый удар.       Элисса чуть дернула бровью, но смолчала. Эллана вдруг подняла голову.       — Незадолго до событий на Конклаве, наш клан прибыл на Арлатвен. И Хранительница Ланайя рассказала нам о двух Серых Стражах, пришедших на помощь эльфам, несмотря на разгоравшийся в стране Мор. Другие члены клана так же с теплотой отзывались об этих Стражах, а те, кто своими глазами видел битву за Денерим, не уставали воспевать их мужество и отвагу. Вы — живой щит на границе Тедаса, щит, что хранит всех живых от скверны порождений тьмы.       Элисса отвела глаза в сторону. Ну, хотя бы можно порадоваться, что со стороны ее и Алистера решения казались мудрыми и храбрыми. Сама она чувствовала тогда лишь ужас и нарастающую панику. Страуд слегка поклонился:       — Это слишком громкие слова, ваша милость.       — Если щит треснул, — продолжила Эллана, — его можно либо выбросить… либо починить. Мы все видели храмовников, которые поддались воздействию Корифея — но видели и тех, кто отверг его власть, и пришел к нам. Станьте частью Инквизиции, боритесь с Корифеем вместе с нами. Веками ваш орден хранил Тедас от гибели, и было бы бесчестно отвернуться от вас в этот темный час.       — От лица Серых Стражей Орлея я принимаю ваше предложение, — Страуд воспрянул духом. — С вашего позволения, миледи, мне понадобится небольшой отряд — нужно отправиться в Вейсхаупт и рассказать Первому Стражу обо всем, что произошло и предупредить его о том, что Корифей может… влиять на нас.       — Разумеется, — Эллана кивнула.       Кассандра сердито хмыкнула, да и Каллен мрачно нахмурил брови, но Эллана с легкостью проигнорировала их недовольство.       Покинув инквизиторский шатер, Элисса обернулась к Страуду:       — Кажется, все прошло лучше, чем мы опасались.       — Нам повезло, что не пришлось кровью смывать свой позор…       — Думаете, ваши поддержат такой поворот? — спросила Элисса, огибая группу солдат, сидевших вокруг котла с кашей. В животе заурчало, напоминая что завтрак прошел мимо. Страуд тяжело вздохнул:       — Надеюсь. Если нет — то, быть может, прислушаются к словам Первого Стража. Но я надеюсь на их благоразумие…       За спиной раздался голос Каллена:       — В этом-то и беда вашего ордена, — он поравнялся с ними. — У Серых Стражей почти отсутствует иерархия, каждый сам себе командир…       — Что поделать, сер Каллен. На Глубинных Тропах как-то нет времени выяснять у кого чин длиннее и внушительнее, — сухо отозвалась Элисса. — Когда любой из отряда может погибнуть в следующую секунду, тот, кто остался жив, должен подхватить меч, а не озираться по сторонам в поисках направляющей руки.       Каллен неожиданно рассмеялся.       — Что ж, справедливое замечание. Но управлять такими бойцами сложно.       — А вы не управляйте. Дайте задачу, а мы сами разберемся, кого отправить и что делать, — предложил Страуд. Каллен почесал затылок.       — Да уж… Что ни день, то новые испытания моего терпения и силы духа.       Элисса хмыкнула и, услышав оклик, обернулась: возле костра сидели Варрик и Андерс. Судя по широким улыбкам и расслабленным позам, эти двое решили если не зарыть секиру войны, то отложить ее куда подальше.       — Ага! Монна Кусланд, вас-то мы и ждали, — Варрик довольно потер ладони. — Прольете свет истины на некоторые спорные моменты?       — Смотря что за моменты, — весело ответила Элисса, садясь на расстеленное одеяло.       — Это правда, что его кота звали…       — Сер Ланселап, весьма благородное создание. И почему это вдруг «звали»? Он и сейчас жив здоров, наводит страх на всех окрестных мышей и является отцом половины, если не больше, котят во всем эрлинге, — Элисса чуть не прикусила язык, когда Андерс резко повернулся к ней и схватил за плечи.       — Он жив?! — недоверчиво переспросил маг. — Правда?!       — Естественно, — ответила она. — Но что он тебя вспомнит после стольких-то лет — не обещаю…       — Хм, если я возьмусь описывать эту историю, то обязательно напишу, что кот узнал блудного мага Сандерса и бросился к нему со всех лап, раскатисто мурлыча на ходу… — Варрик ненадолго притих, сосредоточенно делая пометки на листе бумаги. — Так, а теперь следующий вопрос: правда ли, что этот кот так ударил порождение тьмы по голове, что та отвалилась?       Элисса задумчиво потерла переносицу.       — Тут действительно спорный момент, — сказала она. — С одной стороны все так и было…       — Да вы меня разыгрываете! — застонал Варрик, картинно схватившись за сердце.       — А с другой — не будем забывать о том, что за мгновение до этого Огрен взмахнул своей секирой, — закончила Элисса, и тут уже возмутился Андерс:       — Эй, я уверен, что именно сер Ланселап нанес решающий удар в той битве!       — Ну, слава Создателю, мир еще не сошел с ума, — успокоился Варрик. Хоук плюхнулась рядом с ним.       — А как по мне — так точно сошел с ума. Иначе зачем бы я еще отправлялась в Вейсхаупт вместе со Страудом?       — Ты едешь в Андерфелс? — удивился Варрик. Хоук тяжко вздохнула:       — Ну да. Все из-за этого… наследия моего долбанутого. Корифея, — пояснила она, заметив недоумение во взгляде Элиссы. — Мой папа его запечатал своей кровью, ну а я, от большого ума, эти печати того… убрала. Благими намерениями дорога в Черный Город выстлана, правду говорят.       Варрик неподдельно огорчился:       — То есть, опять сбегаешь? Ох, Хоук, птица ты вольная…       Хоук развела руками, а затем перевела взгляд на Андерса.       — Слушай… Я что сказать хотела… — Хоук опустила голову, а затем на одном дыхании выпалила: — Спасибо большое и тебе, и Справедливости, что вытащили меня из Тени.       — Не за что, — Андерс подпер голову ладонью. — Это тебе от нас обоих. А лично от меня — совет. Не пытайся взвалить на себя все беды и горести мира, Хоук. Ты не можешь быть в ответе за весь Тедас.       — Чей бы друффало ревел, — буркнула она. — Так, давай, вставай.       — Зачем?..       — Встань, говорю.       Андерс поднялся на ноги и охнул — Хоук шагнула к нему и крепко стиснула в объятиях.       — Запомни, если в следующий раз, когда я тебя увижу, на тебе не будет этой вашей мантии с грифоном, шлема с грифоном и прочих серостражных побрякушек, я точно разобью твою дурную башку посохом.       — Может, мне еще и летать на грифоне надо? — насмешливо поинтересовался Андерс.       — О, если ты где-нибудь откопаешь грифона — я даже уговорю Изабеллу принять тебя на должность старшего помощника младшего юнги, — Хоук разжала руки и хлопнула его плечу.       — Упаси меня Создатель! — в ужасе воскликнул Андерс.       Долго под Адамантом никому не хотелось оставаться, и уже через пару часов все были готовы продолжать путь. Страуд, как и говорил, отправлялся в Андерфелс вместе с отрядом Стражей и Хоук, а Инквизиция возвращалась в Скайхолд. Элисса и Андерс большую часть пути прошли вместе с ними, и уже в Лаидсе их дороги окончательно разошлись.       Насладиться красотой Долов не удалось в полной мере — гражданская война, почти расколовшая Орлей, оставила здесь уродливые раны: разрушенные поселения, выжженные участки земли, ямы, полные сгоревших трупов…       — Когда-то здесь было красиво, — заметил Андерс, разглядывая эльфийские руины. — Увы, Священные походы плохо сказываются не только на здоровье людей, но и на сохранности архитектуры.       — Может, хоть какая-нибудь из последующих Верховных Жриц и вернет Долы эльфам.       — И за это ее сожрут живьем, объявив смерть несчастным случаем, и справедливость так и не будет восстановлена. — Андерс отвернулся от стен, заросших плющом. Элисса с тревогой покосилась на него, но промолчала. Не хотелось будить духа, пока он вел себя тихо.       Воздух напоминал влажное шерстяное одеяло, монотонный звон цикад лишь усиливал ощущение жары. Элисса почти обрадовалась, услышав далекий раскат грома. Небо на западе стремительно темнело, в лицо ударил шквал горячего ветра. Сверкнула молния, другая — и лишь через несколько томительно-долгих минут им ответил глухой рокот.       — Может, не зацепит, — пробормотала Элисса, но Андерс покачал головой.       — Сейчас дойдет до нас, так что предлагаю очень быстро двигаться в сторону тех скал.       Небо, там где еще не дотянулись низкие, лилово-сизые тучи, казалось бледно-зеленым, и лишь над горизонтом протянулась желтая полоса. Ветер рванул конские гривы, поднял в воздух пепел и сухую землю, запорошил глаза… До скал добирались почти вслепую, пока молнии вспарывали небо одна за другой.       — Давай, заводи лошадей! — крикнула Элисса, спрыгивая на землю — и, словно эти слова были заклинанием, с неба упала стена дождя. Одежда моментально промокла до нитки, а перьевая накидка Андерса стала выглядеть еще более жалко и облезло. Очередная молния на секунду ослепила — и сразу же разъяренным драконом взревел гром.       Места в небольшой пещере хватало впритык. Мокрые куртки и верхние рубашки пришлось бросить на пол — абсолютно голые ровные стены не позволяли их куда-то приткнуть. Элисса поежилась, отжимая нижнюю сорочку прямо на себе. Сейчас бы костер, теплый чай и шерстяное одеяло… Громыхнуло, и порывом ветра ей в лицо швырнуло дождь. Кони нервно фыркали на каждую вспышку молний, так что Андерс после недолгих колебаний усыпил их заклинанием.       — Если они перепугаются и затопчут нас во сне будет хуже, — проворчал он, и Элисса кивнула, невольно вздрогнув от нового раската. Андерс, заметив это, хитро прищурился:       — Что, неужели бесстрашная командор Кусланд боится грозы?       — Да вот еще! — возмущенно фыркнула Элисса. — А ты сам-то?       — О нет. — Андерс широко улыбнулся, глядя на потоки дождя, завесившие выход из пещеры. — Я очень их люблю. Знаешь, благодаря такой грозе я сбежал из Круга в третий… нет, в четвертый раз. Или все-таки в третий… — он ненадолго задумался, после чего махнул рукой. — Неважно.       — Расскажешь? — Элисса потерла плечи, и Андерс придвинулся ближе, прижимая ее к себе.       — Да на самом деле ничего особенного. Привезли припасы, пока сверяли накладные, погода испортилась. Грегор поворчал, конечно, но предложил интенданту переночевать, я об этом услышал краем уха, ну и рано утром, пока все спали, выбрался из Башни, добежал до пристани и спрятался в его лодке, под старыми мешками и сетями. Никто не заметил, и я уплыл. — Андерс прикрыл глаза. — Это было непередаваемое чувство — с каждым взмахом весел я был все ближе к свободе. Когда уже показалась пристань у озера, я выпрыгнул в воду, перепугав беднягу до полусмерти, пара гребков — и вот я свободен…       Он замолчал, улыбаясь воспоминаниям, а у Элиссы защемило на сердце. Андерс ведь как эта гроза. Не удержишь, не поймаешь молнию за хвост, как ни старайся, а если и удастся — так ведь сожжет и снова вырвется на волю. Вновь сверкнуло, зашипело — и Андерс чуть запрокинул голову, словно не мог надышаться этим воздухом, свежим, наэлектризованным, свободным…       — Меня поймали через неделю, — продолжил он. — Но я уже понял, что не остановлюсь.       — Я думала, ты это еще после первого раза решил, — отозвалась Элисса. Он покачал головой.       — До этого все было… Детским. «А вот убегу, а вот и не поймаешь, бе-бе-бе», — дурашливо пропел он. — А после того раза… Это стало чем-то большим.       Элисса молча уставилась на выход из пещеры. Ливень и не думал стихать, грозя превратить равнину в болото. В голове назойливой мухой билась одна единственная мысль: он ведь вновь сбежит. Пусть не сразу, может, год, ну два-три протянет среди Стражей, а потом опять… молния под мантию попадет, и ищи ветер в поле. Так какого же клятого демона она снова лезет в этот капкан? Чтобы опять, вернувшись из рейда на Глубинные тропы, обнаружить мрачного Натаниэля, подавленную Сигрун и в доску пьяного Огрена?.. Хотя, ладно, для Огрена это состояние нормальное, скорее, тревожиться стоит если Огрен трезв, как серосское стекло. Андерс, не иначе как уловив ее настроение, сжал плечо.       — Когда опять сбежишь, — сухо, несмотря на скребущих на душе… не кошек даже, а моровых волков, сказала Элисса, — то хотя бы постарайся обставить это менее… драматично.       Андерс чуть шевельнулся.       — Если.       — Когда.       — С тобой очень сложно спорить, — ворчливо сказал Андерс.       — Потому что я права? — Элисса, не дожидаясь ответа, поднялась на ноги и вытащила из седельных сумок одеяла. — Предлагаю ложиться, и к демонам дежурство, по такому ливню к нам никто…       Андерс поймал ее руку и потянул к себе. Его поцелуи оставляли на губах горечь, и Элисса неожиданно разозлилась на саму себя. Они ведь оба могут умереть в любой момент — не одно, так другое, не демоны — так Порождения Тьмы. Проклятье, да со всем, что сейчас в мире происходит — если они доедут до авваров живыми и невредимыми, это уже можно считать чудом и волей Создателя! Так что теперь — не жить? Закрыться в себе, выставив как щит однажды сказанное Винн: «У Серых Стражей на первом месте всегда должен быть долг и только долг»? Она тряхнула головой и сама потянулась к Андерсу, запуская пальцы в мокрые волосы на затылке, стягивая кожаный шнурок, удерживающий их в хвосте — Андерс на мгновение зажмурился, прижимаясь к ее ладони. А дальше все смешалось, завертелось — и непонятно, кто за кого цеплялся отчаяннее. Все, что было важно — это касания его пальцев, еле ощутимые, дразнящие, сводящие с ума. Поцелуи в доверчиво подставленное горло, еле слышный шепот, от которого под кожей словно пробегали языки огня. Переплетенные до боли пальцы, нежность в светло-карих глазах, обещания, в которые лучше не вслушиваться, чтобы ненароком не поверить. И воздуха так мало, что не получается сделать новый вдох, и огонь внутри, в котором так легко сгореть дотла — не страшно, если вдвоем…       Гроза медленно уползала к Западному пределу, гром звучал все тише и дальше, вот только ливень и не думал стихать.       — Боюсь, к Морозной Котловине нам придется плыть, — задумчиво произнесла Элисса, прижавшись щекой к его груди. Андерс с сомнением покачал головой.       — Разве что только часть пути. Повезло, что я отлично плаваю.       — Если я предложу тебе тащить плот с нашими конями, ты сильно оскорбишься?..       — Еще как!       Элисса с довольным видом улыбнулась и прикрыла глаза. Какая разница, сколько это продлится? Все однажды закончится, даже собственная жизнь… Андерс, шевельнувшись, накрыл их вторым одеялом.       Элисса, проснувшись от трелей какой-то особенно ранней пташки, недовольно поморщилась и тут же замерла, почувствовав руку Андерса на своей спине. Когда она в последний раз так просыпалась?.. давно. Слишком давно, и уже успела отвыкнуть от этого ощущения абсолютной беззащитности. Рука на спине дрогнула, осторожно скользнула по позвоночнику, коснулась лопатки, на которой остался отпечаток зубов какого-то ретивого крикуна: быстрый был, зараза, и сильный — сумел прокусить доспехи. Элисса вздрогнула, когда Андерс поцеловал ее в шрам.       — Утро, — хрипло сказала она, боясь поворачиваться лицом к лицу.       — Вижу. — Андерс скользнул губами по ее шее. — А ты говорила, что всегда спишь с кинжалом под подушкой.       Элисса рефлекторно протянула руку и закусила губу, борясь со смехом.       — Это все твое влияние.       — От всего сердца прошу прощения, — Андерс потерся носом о ее волосы. Элисса, решившись, обернулась — и внутри все сжалось от его взгляда: счастливого, мечтательного…       — Справедливость сильно возмущен? — быстро спросила она, пока с языка не сорвалось что-то более серьезное и непоправимое. Андерс хмыкнул:       — Он в шоке. Можно сказать, всю ночь сидел с закрытыми глазами и думал о Создателе.       — От всего сердца прошу прощения, — вернула ему извинения Элисса.       Одежда, сваленная в беспорядке на полу пещеры, естественно не высохла, так что пришлось использовать магию, что сказалось на ней не лучшим образом. Андерс с тяжким вздохом расстался со своей перьевой накидкой, которая теперь больше напоминала дохлую ворону. Наскоро перекусив, они двинулись в путь — пришлось подниматься выше, потому что большая часть равнины оказалась затоплена вышедшей из берегов рекой. Раскисшая земля неприятно чавкала под копытами лошадей, а утренняя прохлада слишком быстро сменилась влажной духотой.       Они добрались до леса, когда ее конь, всхрапнув, резко остановился. — Что такое, парень? Волков почуял? — Элисса осторожно похлопала его по шее и уловила слабую дрожь, бившую животное. — Андерс?       — Что-то… не так, — Андерс поморщился, растирая висок. — Слышишь? Элисса прислушалась — и поняла, что было неправильным: тишина. Ни единой птичьей трели, никаких признаков жизни. И было еще что-то, какой-то тонкий, мерзкий звук, словно кто-то дергал единственную струну на лютне. Ее конь неожиданно взвился на дыбы, издав дикий визг — она лишь чудом не упала, ухватившись за его шею.       — Прыгай! — крикнула Элисса, соскакивая на землю. Андерс последовал ее примеру, в последний момент увернувшись от лошадиных копыт. Тишина исчезла — что-то ломилось к ним с треском и хриплым рычанием. Перепуганные кони умчались, взрывая влажную землю копытами, а на узкую тропу из кустов вырвалось… нечто. Оно походило на гигантскую друзу красных лириумных кристаллов, к которой кто-то приделал человеческие ноги и голову. Существо заревело, распахивая уродливый, искривленный рот, и рвануло к ним. Андерс швырнул ему под ноги руну паралича, но чудовище даже не замедлило свой бег. Элисса едва успела поднять клинки, ловя удар его уродливых, молотообразных рук — и почувствовала, как надрывно зазвенел меч.       — В сторону! — выкрикнул Андерс, выпуская поток ледяного воздуха. Чудовище с недоумением взглянуло на изморозь, покрывшую его тело и зарычало. Из кустов вышли другие: три существа, по виду — почти люди, вот только вместо рук у них вырастали лириумные кристаллы, длинные и острые даже на вид, и два храмовника — у одного на лице пробивалась лириумная поросль, у другого кристалл рос из шеи, заставляя голову клониться к плечу.       — Срань Создателева, — пробормотала Элисса. Храмовник с лириумным кристаллом ухмыльнулся и лениво взмахнул рукой — Андерс, закричав, упал на колени. Элисса узнала «Святую кару» и лишь крепче стиснула рукояти клинков. Что ж, значит, вот так все закончится. Две красные твари радостно заревели, а третья, странным, кружным путем, словно танцуя, подобралась к ней.       — Девку убить. Мага — в цепи и к остальным, — храмовник с лириумной порослью отвернулся. Тварь вскинула руки-лезвия, вот только Элисса уже скользнула ей за спину и с силой вонзила клинки в шею. Ее кинжал, выдержавший кровь Архидемона, кислотную слюну Матери и толстую шкуру Пожинателя, сломался с жалобным звоном. Меч, выкованный из метеоритной руды, оказался прочнее, и голова красной твари покатилась по земле. Перехватив меч двумя руками, Элисса обернулась к оставшимся тварям, рванувшим к ней, словно охотничьи псы на добычу. Они были быстрыми, слишком быстрыми, обычный человек бы вряд ли выдержал этот натиск. Ей же пока удавалось справиться — исключительно из-за скверны в крови, но даже ее не хватит надолго. Элисса пнула одну тварь, ушла от удара другой… Храмовник, расхохотавшись, ударил ее щитом, сбивая с ног.       — Взять! — сказал он, посмеиваясь, и небрежно махнув в ее сторону рукой. Лириумное чудовище радостно взревело, замахнулось…       Ослепительная вспышка синего света заставила его остановиться. Андерс медленно поднялся с земли — вот только сейчас это был не он. Элисса вздрогнула, увидев льющийся из глаз синий свет и всполохи силы на его руках.       — Прочь от нее!       На земле вспыхнула руна отталкивания, и Элиссу мягко отбросило в сторону. Даже храмовник, и тот покачнулся на ногах, и недоумевающе взглянул на мага, которому полагалось лежать без сознания. Справедливость недобро усмехнулся:       — Больше ни один храмовник не тронет меня. Вы, мерзкие чудовища, изверги, обезумевшие от скверны… — он раскинул руки, и сияние Тени стало нестерпимым. — Да падет на вас проклятие.       Из земли потянулись тонкие, багряные струйки дыма, в нос ударил удушливый смрад. Зеленая, густая трава гнила, превращаясь в бурую, скользкую массу. Элисса, захлебываясь кашлем, откатилась в сторону, за пределы области заклинания. Ядовитые испарения поднимались все выше, захлестывали с головой. Храмовник взмахнул рукой, и, кашляя, вновь прохрипел:       — Взять!       Чудовище из лириума зарычало, дернулось — и озлобленно заверещало, поняв, что не может двинуться с места. Храмовник с искривленной шеей скрючился, зажимая рот, из которого текло что-то красное, а твари с клинками вместо рук бились в силках паралича.       — Куда вы хотели везти нас? — Справедливость шагнул к храмовнику, схватил его за горло, сжал. — Отвечай!       — Иди… в Тень! — храмовник сплюнул, захрипел и обмяк. Справедливость перевел горящий взгляд на второго храмовника, и тот, захлебываясь собственной кровью и жидким лириумом, угодливо заскулил:       — Эмприз-дю-Лион! Имшаэль, ему нужны… объекты.       Красное чудовище, дернувшись еще раз, вырвалось из пут паралича, и с утробным воем ринулось к ним. Справедливость поднял руку — вокруг гигантской, поросшей лириумом туши сжались обручи из чистой силы. Чудовище вновь заревело — вот только теперь в этом рыке слышалась растерянность и боль. Дробящая темница сжималась вокруг него, пока не раздался мерзкий, выворачивающий нутро хруст — и монстр, обмякнув, повалился на землю без движения. Кристаллы лириума, росшие из его тела, раскрошились, обнажая человеческие кости.       — Отпустите… — проскулил храмовник — и взвизгнул, когда огонь жадно вгрызся в его тело. Завизжали твари, охваченные тем же пламенем. Огонь лизнул сгнившую траву и погас, распространяя облако нестерпимой вони.       Солнце продолжало светить с небес.       Справедливость стоял посреди мертвой, высушенной земли, и пламя в его глазах горело ярче прежнего. Элисса с ужасом заметила две тонкие струйки крови, протянувшиеся от носа до подбородка.       — Справедливость, — окликнула она, пытаясь подняться на ноги. — Остановись. Все кончено.       Дух медленно повел головой из стороны в сторону.       — Нет. Ничего не кончено, пока жива хоть одна из этих тварей.       — Нет. Не смей, — она с трудом поднялась на ноги, пошатнулась — взгляд упал на изуродованные тела.       — Простите, — синее пламя, бившее из глаз, на мгновение дрогнуло, но тут же вспыхнуло вновь. — Это мой долг. Ни один храмовник, оскверненный красным лириумом, не должен существовать. Я заберу всех, кого сумею. Прощайте.       — Андерс с тобой согласен?! — выкрикнула Элисса. Справедливость пожал плечами.       — Я смогу его убедить.       — Он может умереть…       — Он уже был готов умереть, уничтожая церковь. — Справедливость отвернулся. — Я знаю, что Андерс вам дорог, но долг превыше всего. Он поймет… наверное.       Он двинулся вперед, переступил через мертвого храмовника.       — Выходит, Кошмар сказал правду, а тот, кого я считала другом — солгал, — с горечью бросила ему в спину Элисса, и дух вздрогнул.       — О чем вы…       — Ты стал демоном, — Элисса сжала пальцы в кулак. — То, о чем ты говоришь… это гнев. Месть. Но никак не справедливость. Только демонам наплевать на человеческие жизни.       Справедливость рывком обернулся к ней.       — Я не демон! — закричал он. С навершия посоха сорвалась молния, ударила в дерево. — Не демон! Я… что я такое?!       Элисса шагнула вперед.       — Остановись, — жестко сказала она. — Пока еще можешь — остановись.       Справедливость опустил голову и Элисса подхватила Андерса практически у самой земли — хоть и сама не удержалась на ногах. Нащупать пульс удалось с третьей попытки; руки тряслись так, словно она поддалась на уговоры Огрена и хлебнула из его заветной фляжечки. Осторожно переложив Андерса на землю, она зажмурилась. Ладно, ведь не все так плохо, могло бы быть и хуже… «Уйду нахрен из Стражей! — подумала Элисса с какой-то злой веселостью. — Сбегу на Тропы к Архитектору, буду выращивать глубинные грибы, учить Порождений Тьмы грамматике и счету, стану лабораторной мышью…» Она представила себя в хитроумном лабиринте, в поисках кусочка сыра, и истерически расхохоталась. Смех — жуткий, лающий, перешел в хриплый вой, и Элисса уткнулась лбом в плечо Андерса.       Истерика схлынула так же быстро, как накатила, оставив ее полностью опустошенной. Надо двигаться, хотя бы подальше от мертвецов, от которых уже пополз неприятный душок — последствия заклинаний из школы Энтропии, и наблюдать за ускоренным в несколько раз процессом разложения не хотелось. Откуда-то донесся крик, и Элисса напряженно замерла, вслушиваясь в звенящую тишину. Крик повторился — теперь было слышно, что орут двое: «Помогите! Спасите!», на смеси орлейского и ферелденского. Элисса вскочила на ноги — в глазах сразу замельтешили черные точки, и она схватилась за ствол первого попавшегося дерева, пережидая дурноту.       — Я надеюсь найти тебя — вас обоих — здесь, когда вернусь, — тихо сказала она, глядя на Андерса. Решив считать молчание знаком согласия, Элисса побрела на крики.       Идти оказалось легко — лириумное чудовище, проломившееся через кусты, оставило после себя широкую тропу. На лесной прогалине стояла телега с крепкой железной клеткой — в таких перевозили преступников или диких зверей, но сейчас в ней сидело трое: двое мужчин и один мальчишка. Элисса даже не сразу его заметила, только когда он тоже подал голос, добавляя свое тонкое и жалобное: «Спасите!» к зычным мужским голосам. Ветка хрустнула под ее ногой и крики моментально стихли. Пленники уставились на нее так, словно она была выходцем с того света. Один из них — светловолосый, чем-то похожий на молодого Алистера, отмер и взволнованно затараторил:       — Монна, осторожнее! Здесь где-то бродят они… monstres rouges[1]!       — Вы про храмовников? — уточнила Элисса, и пленники вразнобой закивали. — Они мертвы.       — С'est impossible[2]! Невозможно, — пробормотал светловолосый. Второй — с темными каштановыми волосами и густой бородой, недоверчиво нахмурился:       — Вы их убили? — в его голосе не было слышно орлейского акцента. Элисса покачала головой.       — Не я. Мой спутник.       — Он что же, возродившийся Каленхад? — с сомнением спросил мужчина.       — Грэм! Твоя подозрительность может оскорбить леди! — одернул его светловолосый.       — Тихо, Жильбер.       Элисса тяжело вздохнула и подошла к телеге.       — Он не Каленхад, — проворчала она, возясь с замком. — Он маг. Сильный маг. Мы Серые Стражи.       — Благослови Создатель ваш орден! — пылко произнес Жильбер, вцепившись в железные прутья.       Элисса отперла замок и потянула дверь клетки.       — Если вам не нужна эта телега, то я ее заберу?       — Монна Страж, вам нужна помощь? — светловолосый Жильбер выскочил из телеги и на мгновение зажмурился, подставив лицо солнечным лучам. Грэм выбрался следом, сердито бурча себе что-то под нос, и помог выйти мальчишке — бледному, с бисеринками пота на лбу. Тот всхлипнул, поджимая перебинтованную какой-то тряпкой ногу, и Грэм, ругнувшись, взял его на руки.       — Да, — устало признала Элисса. — Когда на нас напали, то кони сбежали, унося на себе… в общем, унося все, что было. Мой друг потратил много сил, и сейчас лежит без сознания.       — Вы куда хоть путь держите? — спросил Грэм, усадив мальчика возле телеги.       — В Морозную Котловину.       — Так. — Грэм задумчиво посмотрел на нее, на телегу, и решительно кивнул. — Сейчас мы с вами пойдем за этим вашим магом-другом, а Жильбер посидит с Мюрреем. Тут неподалеку есть деревушка, Пьемонт, она как раз возле авварского перевала. Поможем друг другу?       — С радостью, — Элисса пожала его руку.       — Что вообще произошло? — спросила она, идя рядом с Грэмом. Тот поморщился, отводя от лица ветку.       — Бойня. Эти… твари пришли под утро, просто выволакивали нас из домов, — голос Грэма осип. — Смотрели на нас, как вот… на морковку: сгодится в похлебку или выкинуть? И там двое были, выглядят как люди, а внутри — камень. Тех, кто им подошел — засунули в клетки. А остальных перерезали.       — То есть, есть и другие пленники? — спросила Элисса. Грэм кивнул.       В молчании они дошли до недавнего места сражения и Элисса зажала рот ладонью от нестерпимой вони гнилого мяса. Грэм и тот, побледнев, сглотнул.       — А ваш приятель… он ведь не из этих? — он повел пальцами над запястьем и тут же подул на руку.       — Он не маг крови, — успокоила его Элисса, мысленно добавив: «Он просто почти одержимый».       Андерс все так и лежал без сознания, и Элисса поспешно наклонилась над ним — живой. Уже хорошо. На мгновение мелькнула мысль, заставившая ее похолодеть: а что, если Справедливость каким-то образом вытеснил самого Андерса, не на время, а навсегда?..       — Что-то уж больно тощий он у вас, — пробормотал Грэм, отвлекая ее от мыслей.       — Мы слишком долго в пути, — отозвалась Элисса.       Грэм вздохнул и, подойдя ближе, легко подхватил Андерса под мышки.       — Берите ноги и понесем так. Веса в нем, что в мабари.       Элисса кивнула. На третий раз тропа уже вызывала чувство раздражения — оставалось надеяться, что скоро они, наконец-то, двинутся вперед.       Жильбер, оставшийся на поляне, явно не терял времени даром — из оглобель он соорудил некое подобие волокуши, использовав одеяла, оставшиеся от красных храмовников       — Как раз сгодится, — пробормотал Грэм, одобрительно кивнув. — Вот что, монна Страж. Я потащу вашего приятеля, Жильбер пусть Мюррея несет, а вы тогда идите впереди, если вдруг там камень или зверь какой — вы его отгоните. Авось к вечеру доберемся до деревни.       Элисса была готова молить Создателя, хоть она в принципе не особо-то и верила, о здоровье Грэма: он тащил волокушу ни разу не пожаловавшись на тяжесть или усталость. Ей самой пришлось какое-то время понести Мюррея — Жильбер уже начал пошатываться при ходьбе — и даже сквозь одежду она заметила нездоровый жар.       — А в той деревне нас на вилы не поднимут? — пропыхтела Элисса, обходя торчавший из земли корень.       — Не должны, — с сомнением произнес Жильбер, помогая перенести Андерса через рытвину. — На худой конец, жена тамошнего сыродела — племянница нашего старосты, да примет Создатель его душу. Авось согласится приютить.       Наконец даже силач Грэм остановился.       — Все. Надо хоть немного отдышаться, а то слягу, — произнес он, потирая спину. Обернулся, с сомнением осмотрел свою ношу. — Монна, а он вообще живой?       — Надеюсь, — вырвалось у Элиссы. Андерс, шевельнувшись, не открывая глаз ответил:       — А я вот очень сомневаюсь в этом.       — Ну ты и зараза, — выдохнула Элисса, тяжело опустившись на землю рядом с ним. — И давно ты очнулся?       — Пару минут как. — Андерс приоткрыл покрасневшие от лопнувших сосудов глаза и тепло улыбнулся ей. — А вот теперь стало гораздо лучше.       — Зараза, — с нежностью повторила Элисса. Грэм, благослови его Создатель, отправил Жильбера за водой, а сам с невозмутимым видом повернулся спиной, о чем-то негромко беседуя с Мюрреем, который то и дело опасливо косился на мага.       — Сам идти сможешь? — поинтересовалась Элисса. Андерс с сомнением пожал плечами и осторожно сел.       — Если измерять мое состояние в храмовниках, то у меня где-то на отметке «Мередит Станнард», — пробормотал он. — Но, надеюсь, дойду до… куда там?       — Пьемонт, — бросил Грэм. — Уже недалеко осталось, а раз вы, мессир чародей, сами можете ходить, так вмиг доберемся.       Вернулся Жильбер, принеся воду, и после недолгого отдыха они вновь двинулись в путь. Андерс долго смотрел на Мюррея, после чего негромко спросил у Жильбера:       — Что с его ногой?       — Одна из этих abominable[3] тварей его ранила.       Андерс, нахмурившись, подошел ближе к Грэму, несшему мальчика.       — Вы не могли бы остановиться на пару минут?       Мюррей шарахнулся в сторону, бормоча молитву Создателю.       — Я тебе не наврежу, — мягко сказал Андерс, опускаясь на колено. — Я хочу помочь.       — Маги… опасные, — Мюррей вжался спиной в ноги Грэма, и тот сурово цыкнул:       — А ну хватит трусить, малец! Ты мужик или трепетная эльфка?       Мюррей, надувшись, позволил Андерсу размотать неаккуратно наложенную повязку. Даже Элисса поняла, что дело плохо: от довольно глубокого пореза расползались красные полосы. Андерс, однако, улыбнулся.       — Ну и ну, я-то думал, тут что-то опасное, а это ерунда! — беззаботно хмыкнул он, и Мюррей взвился, как укушенный:       — Ерунда? Больно-то знаете как!       — Тю, — присвистнул Грэм, разгадавший маневр Андерса. — Видал я раны и похуже, а тут — ну не иначе кошка царапнула.       — Да кошачьи царапины и то страшнее выглядят, — подхватил Андерс и улыбнулся. — Готово. Уж прости, не получится тебе кадрить девчонок шрамами на ногах.       Мюррей широко открытыми глазами уставился на абсолютно гладкую и чистую кожу, после чего вскочил на ноги и притопнул.       — Не больно! — радостно заорал он и расхохотался. Грэм, протянув руку, помог Андерсу встать на ноги и молча кивнул.       К Пьемонту добрались на закате. Встретили их, конечно, не вилами, но довольно насторожено, пока к воротам не протолкалась бойкая рыжеволосая женщина — видимо, та самая племянница почившего старосты. Признав знакомых, она деловито потащила всех за собой и практически втолкнула в дом к старосте. Мюррея, который все еще сохранял нездоровую бледность, затолкали в угол, дав краюху хлеба и молоко. Староста, выслушав рассказ Грэма и Жильбера, помрачнел.       — Выходит, и до нас доберутся не сегодня-завтра, — подытожил он, нахмурившись. — Ох, в дурное время мы живем, драконий век, как есть драконий… А вы, стало быть, Серые Стражи? — спросил он, обернувшись к Элиссе и Андерсу. — Надеюсь, вы никого из наших не собираетесь к себе звать?       — Нет. Сейчас в нашем Ордене… некоторые проблемы, — довольно обтекаемо ответила Элисса. Староста понимающе кивнул.       — Всех, значит, зацепило этой бедой. Что ж… Вам, говорите, нужны кони и еда, чтобы к авварам добраться? Тут дело такое… Лошади у нас, те, что есть, к плугу приучены, а чтоб под седлом ходить — нет такого. Больше проблем будет от них.       — То есть, нам придется идти пешком? — спросил Андерс, массируя висок. Жена старосты вдруг шагнула вперед, оттеснив мужа:       — Вот что, милок, ты уж прости, но вид у тебя нехороший. В доме у нас лечь негде, так я могу вам дать одеял, на конюшне в сене заночуете.       — Да хоть под забором, — вырвалось у Элиссы. Старостиха кивнула и поманила Андерса за собой.       — Пуская мой муж да твоя подруга все дела обсудят, а я тебя спать уложу… Элисса прикусила язык, с которого так и рвались шутливые предположения, но Андерс, будто мысли прочитал, обернулся к ней и с нарочитой грозностью погрозил пальцем.       — Так вот, о чем я, — староста пригладил окладистую бороду, в которой уже было больше пепла, чем ржавчины. — Есть у нас мулы. Крепкие, выносливые, горные дороги знают как свою кормушку.       — Мулы тоже подойдут, — согласилась Элисса. Староста кивнул:       — Вот и я так думаю. Три мула, припасы, одеяла да теплые вещи… — он сосредоточенно зашевелил губами, и Элисса внутренне напряглась. Хотелось верить что тех денег, что были у них сейчас хватит, и не придется писать госпоже Вулси в башню Бдения — хотя бы потому, что где в этой глуши найти почтового ворона, знающего маршрут?!       — Триста золотых.       — Двести пятьдесят, — быстро сказала Элисса. Староста хмыкнул:       — Двести девяносто.       — Двести шестьдесят.       — Двести восемьдесят, но вы меня практически ограбили.       — По рукам!       Элисса передала половину суммы, удостоившись понимающего кивка, и отправилась на поиски той самой конюшни, где им сегодня предстояло ночевать. Андерс помахал ей рукой из стога сена.       — Как-то не так я себе представлял ночь с тобой на сеновале, — пробормотал он, искоса взглянув на Элиссу. Та в притворном удивлении вскинула брови:       — Ничего себе, какие тайны открылись. Если тебя утешит — я тоже немного не о таком мечтала.       — Итак, сколько с тебя содрали? — деловито спросил Андерс, вытянувшись на одеяле. Сено мягко и убаюкивающее шуршало от каждого движения, и Элисса с трудом подавила зевок.       — Скажем так, на обратном пути придется вспомнить былые времена и заворачивать в каждую деревушку в поисках быстрой работенки, — проворчала она.       — Можем поступить проще. Я могу играть на лютне, а ты будешь петь.       — Андерс, да ты просто бездна скрытых талантов. Осталось только лютню раздобыть, — Элисса, не удержавшись, дернула его за прядь волос. — Увы, я приличных песен не знаю, а если я спою «Песенку про иглоспина», боюсь, нас выгонят взашей. Андерс резко сел и уставился на нее:       — Стоп. Ты хочешь сказать, что знаешь «Песенку про иглоспина»?! Ту, где…       — … можно кунари, коль встанешь на стол, а с иглоспином выйдет прокол, — тихо пропела Элисса. Андерс, застонав, закрыл лицо ладонью.       — Сдаюсь, — пробормотал он. — Из нас двоих, именно ты — бездна скрытых талантов.