Башня Бдения - нелетописное. До Скайхолда и обратно

      Утро встретило их ароматом свежего хлеба и подогретого сыра — Элиссе даже показалось, что она волшебным образом очутилась в башне Бдения, но, увы, до нее еще было далеко. После недолгих сборов и быстрого завтрака в гостеприимном доме старосты, они вышли во двор, где их ожидали оседланные мулы и несколько мешков с припасами и одеялами. Жена старосты лично подобрала теплые плащи и меховые шапки, обрубив слабые возражения Андерса на корню: «там такой ветер свищет, что все мозги выдует через уши!».       — Вот, Корноухий, Стервец и Яблочко. Наши лучшие, — староста похлопал серого мула по шее и протянул поводья Элиссе.       — Стервец? — с улыбкой уточнила она.       — Характер пакостный, так и норовит за задницу укусить… в смысле, другого мула. Не людей, — поспешно добавил староста. — Но выносливый.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Элисса, передавая остаток суммы в руки. Похудевший кошелек печально звякнул оставшимися монетами.       — Чур я сажусь на Яблочко, — быстро сказал Андерс. — Разъезжать верхом на Стервеце — это слишком.       — Ладно, значит, мне придется, — вздохнула Элисса. — Чтоб он впереди шел и не кусал тебя за задницу.       — Не меня, а мула!       — Вот-вот, я о том же…       Попрощавшись с Грэмом, который тоже оказался ранней пташкой, они отправились в путь.       Элисса с тяжелым вздохом уставилась на узкую горную тропу. Да, мулы полностью оправдали свою цену и показали себя гораздо лучше чем кони, но опять подниматься наверх, к снегам и пронизывающему ветру…       — Как там тебе говорили? «Открыть свое сердце и излить душу»? — ехидно поинтересовался Андерс. — Я, конечно, не король Ферелдена, да и «Крови Каленхада» у меня нет, но готов выслушать все, что на сердце накопилось.       — Ненавижу горы, — мрачно ответила Элисса, натягивая теплую шапку. — Они прекрасные, да, величественные, но во имя Создателя, я их просто ненавижу.       — Но согласись, воздух здесь гораздо лучше, чем на Глубинных Тропах.       — Ну разве что это, — нехотя согласилась Элисса.       Кое где узкую тропинку скрывали залежи снега, а один раз пришлось спешиться и идти по слою льда, ведя мулов за собой — один неверный шаг мог привести к падению в пропасть. Элисса даже не удивилась, услышав драконий рев над головой. Грозная тень промелькнула в небе, шумно хлопнули крылья — и дракон полетел прочь, сжимая в когтях горного барана.       — Хорошо хоть не высшая драконица, — пробормотала Элисса, спиной вжимаясь в отвесную скалу и старательно не глядя под ноги. Мулы, к их чести, даже ушами не повели.       — Я однажды читал про гигантских птиц, размером с дракона, которые любят селиться в горах, — жизнерадостно сообщил Андерс, и Элисса, застонав, двинулась вперед. — Что, просто хотел тебя подбодрить.       — Вот уж спасибо!       Ночевать устроились почти с комфортом — скальный выступ неплохо защищал от ветра, а на площадке хватало места и для них, и для мулов. Андерс растопил снег и получилось даже обмыться — хотя после первого же порыва ветра Элисса пожалела об этом, поспешно натягивая теплую одежду обратно. Благо хоть костер горел ярко и не думал гаснуть, несмотря на отсутствие дров.       — Обожаю магию, — пробормотала Элисса, подсаживаясь ближе к огню. Андерс невесело хмыкнул:       — Большая часть Тедаса с тобой не согласится.       — Их право, — она пожала плечами.       — Почему так? — неожиданно спросил Андерс. — Я понимаю, если есть родственник из магов, но ведь в твоей семье?..       — Магов не было, — Элисса покачала головой. — Просто я за свою жизнь — прежнюю жизнь — видела исключительно благонадежных магов, которые были лояльны Церкви и имели право путешествовать по Ферелдену с исследовательскими миссиями. Ну и целители, конечно. Как можно опасаться целителя?       Андерс красноречиво кашлянул.       Она помолчала, разглядывая собственные руки, а потом негромко добавила:       — А еще… Это было празднование пятнадцатилетия принца Кайлана. Мы все прибыли в Денерим, и я была злая, как бешеная виверна — потому что меня нарядили в чудесное белое платье с кружевами.       — Ты так не любишь платья? — уточнил Андерс. Элисса поморщилась.       — Да нет. Просто оно было белым. А значит, все мои планы — незаметно утащить Натаниэля и Томаса в сад, и поиграть в битву за реку Дейн — насмарку. Я уже хотела «случайно» опрокинуть на себя что-нибудь, чтобы переодеться, но тут пришла очередь поздравлений от магов.       Она даже сейчас видела это, как наяву: огромный огненный лев Орлея и огненный же мабари Ферелдена, схлестнувшиеся в битве, а над ними распахивает крылья гигантский дракон — и поверженный лев рассыпается искрами…       — Это было очень красиво, — сказала Элисса, помолчав. — И совершенно непохоже на церковные проповеди о «страшной и ужасной магии».       — Именно тогда ты захотела стать магом? — уточнил Андерс, улыбаясь.       — Ага. Увы, не суждено мне быть Великой Чародейкой, — Элисса развела руками.       — Зато ты совершенно точно стала великим Стражем-Командором, а это тоже неплохо, — Андерс потерся носом о ее щеку. Помедлив, он провел рукой над огнем — и пламя, дрогнув, выгнулось, заплясало, становясь рыжим котом. Кот широко зевнул, потянулся и свернулся в клубочек, вновь превращаясь в огонь. Элисса, пораженно вздохнув, прижала ладонь ко рту и взглянула на Андерса, борясь со рвущимся с языка: «А можно еще?!»       — Можно, — Андерс улыбнулся, видимо, прочитав эту мольбу в ее глазах. От костра рыжей стайкой вспорхнули огненные бабочки, закружились над ними и погасли. Маленький огненный грифон взмахнул крыльями, сражаясь с драконом. Золотая галла грациозно поклонилась им, рассыпая искры с точеных рожек.       — Я люблю магию, — произнесла Элисса сквозь комок в горле.       — Я тоже. Люблю. — В его зрачках отражался пляшущий огонь, и она потянулась к нему. Завязки плащей словно расплелись сами собой, а замерзнуть бы не получилось даже при всем желании.       Когда небо перестало кружить перед глазами, Элисса хрипло уточнила:       — Это ведь сейчас тоже была магия?       — Она самая, — Андерс улыбался, водя пальцами по ее руке. — Немного электричества, немного фантазии…       — Я даже боюсь спрашивать, где ты этому научился.       — Обижаешь! Все мои знания исключительно из библиотеки Круга, — Андерс слегка прищурился. — А вот способы применения этих знаний… зависят от воображения.       — Да здравствует твое воображение, — Элисса закрыла глаза, погружаясь в сон, совершенно не тревожась о драконах, гигантских птицах и прочих неведомых тварях, населяющих горы. Даже если бы мимо прошел отряд Порождений Тьмы во главе с Архитектором, громко распевающим гимн Орлея, она бы не обратила на них внимания.       Судя по всему, самый опасный и трудный отрезок пути они прошли — горная тропа постепенно расширялась, так что на ней уже можно было ехать вдвоем.       — Будет очень весело, если мы доберемся до оплота, а нам вежливо скажут: «Идите прочь», или невежливо нашпигую стрелами и метательными копьями, — Андерс настороженно вскинулся, но вместо авварского охотника увидел лишь очередного горного барана.       — Значит, будем искать другие варианты, — Элисса пожала плечами. — На худой конец, отправимся в Тевинтер, ни за что не поверю, что там не было подобных случаев. Ну, в самом худшем варианте придется тебе и дальше жить со Справедливостью в голове.       — Этого бы мне не хотелось, — признался Андерс.       Груда камней неожиданно дрогнула и выпрямилась, становясь человеком в хитро скроенном плаще, который позволял полностью слиться с местностью.       — Что вы здесь забыли, низинники? — сурово поинтересовался аввар, поднимая копье. Вокруг послышался шорох и вскоре к нему присоединились и другие — охотники? Разведчики? Андерс медленно поднял руки.       — Мы друзья инквизитора Тепловей, — негромко сказал он. Аввар пожал плечами.       — Тогда вы сможете убраться отсюда живыми.       — Нам необходимо встретиться с шаманом оплота, — Элисса настороженно следила за авварами. Один из них вдруг шагнул к предводителю и что-то негромко шепнул на ухо.       — Ты… В тебе сидит дух? — мужчина посмотрел на Андерса уже внимательнее. — Идемте. Тан Солнцевласая решит.       — Ну хоть не стрела в колено, — пробормотал Андерс и Элисса, шикнув, дернула его за рукав.       — Не тяни льва за усы, — шепнула она ему на ухо. — Аввары обидчивые…       — И хорошо слышат, — сухо сказал предводитель отряда. Почти весь путь до оплота Элисса и Андерс старательно хранили очень вежливое молчание.       Несмотря на свое название, Морозная котловина была… теплой. Среди зеленой травы и ярких цветов мелькали крохотные птички, больше похожие на бабочек, а от многочисленных ручьев — Элисса даже спешилась, чтобы убедиться — шел легкий пар.       — Они теплые, — удивленно сказала она, забираясь Стервецу на спину. — Представляешь?       — Сердца Отца Гор всегда горячо, — авварская разведчица бросила на них быстрый взгляд. Элисса кивнула, принимая объяснение. Миновав сторожевой лагерь Инквизиции, они поднялись к оплоту.       — Ждите здесь, низинники, — предводитель разведчиков повелительно махнул рукой и прошел в низкий, одноэтажный бревенчатый дом, сразу задернув за собой полог из шкур.       — Что-то я уже начинаю сомневаться в успехе, — пробормотал Андерс нервозно потирая руки.       — Зато посмотри, как красиво вокруг, — Элисса обвела рукой искрящееся под солнцем озеро, яркую, сочную зелень на склонах. — Ладно, слабое утешение, сама знаю.       — Проходите, — аввар приглашающее махнул им, приоткрыв полог.       Внутри царил полумрак — Элисса заморгала, борясь с цветными пятнами в глаза. Вскоре удалось разглядеть низкий стол с высоким кувшином и блюда с плоскими, золотистыми лепешками, которые одуряющее пахли маслом и специями. Андерс еле слышно сглотнул набежавшую слюну. Сама тан Солнцевласая сидела на высоком стуле, во главе стола, упираясь подбородком в скрещенные пальцы рук. Увидев гостей, она улыбнулась краем рта.       — Несколько дней назад из оплота инквизитора Тепловей пришло послание, что два Серых Стража ищут помощи нашего авгура.       — Это так, — настороженно согласился Андерс.       Тан наклонилась вперед, ставя локти на стол.       — Мое имя — Свара Янесдоттен Солнцевласая, я тан оплота Каменный медведь. С этого мгновения вы — гости нашего оплота, и да падет гнев Отца Гор на тех, кто нарушит закон гостеприимства, да отринет Хозяйка Небес душу тех, кто при жизни нарушил закон гостеприимства, и отвернется от них Гаккон Зимодых, и не узнают они сладости победы, если нарушат закон гостеприимства, — говоря все это неспешным речитативом, женщина разлила тягучую, золотистую жидкость по трем небольшим пиалам и разломила круглую лепешку на три части.       Элисса медленно откусила кусок лепешки и запила ее медовухой. Сочетание оказалось неожиданно вкусным.       — Я надеюсь, это не значит, что после того, как мы покинем ваш оплот, нас нашпигуют стрелами, раз мы уже не гости? — поинтересовался Андерс, жуя угощение. Свара улыбнулась:       — Если вы не оскорбите кого-то из наших охотников и не причините вреда Сторваккер, нашему оплотному зверю, вам нечего опасаться.       — К счастью, мы здесь с более чем мирными целями, — осторожно сказала Элисса. Тан Солнцевласая кивнула.       — Скоро придет авгур. Он решит, смогут ли духи помочь вашему другу.       — А что взамен? — прямо спросил Андерс. — Какая цена?       — Цену скажут духи, — полог дрогнул, попуская высокого, крепко сложенного мужчину в маске из звериного черепа, полностью скрывавшей его лицо. — Я вижу, Солнцевласая. Духи согласны попытаться. Идем, человек с двумя душами. Этот разговор только между нами.       Андерс бросил короткий панический взгляд на Элиссу и та ободряюще улыбнулась. После того, как мужчины скрылись, Свара Солнцевласая чуть расслабилась.       — Авгуры обсудят свои дела, а воины — свои. Скажи, как твое имя, воительница?       Элисса смущенно охнула, сообразив, что они так и не представились.       — Меня зовут Элисса, моего друга — Андерс. То, что мы из Серых Стражей вы уже знаете…       — О да. Могу ли я узнать имя твоего отца?       — Брайс. Брайс Кусланд, — спустя десять лет она уже могла называть его имя без колючего кома в горле, да и голос уже не сбивался на задушенный хрип.       — Элисса Брайсдоттен, скажи, всех ли принимают Серые Стражи? — Свара пристально смотрела на нее своими голубыми, льдистыми глазами, и Элисса пожала плечами:       — Да. Гномы, эльфы, богатые и бедные, маги и воины… Серым Стражем может стать любой, если переживет Посвящение.       — Справедливо. — Свара Солнцевласая, помедлив, сказала: — После того, как инквизитор Тепловей помогла освободить Гаккона Зимодыха, гаккониты остались без своего лидера и без оплотного зверя. Часть их ушла в горы, подальше от нас, надеясь основать новый дом, часть — влилась в наш клан, и… Не все этому рады.       — Вы хотите, чтобы мы забрали гакконитов с собой? — уточнила Элисса, и Свара покачала головой.       — Это было бы предательством по отношению к ним. Гаккониты теперь — часть нашего оплота, они стали нам родней… но не все. Им не по душе мирная жизнь, их сердца жаждут битвы, и охота на гургутов или гигантских пауков эту жажду не утоляет.       — Как Серый Страж, я могу применить право Призыва, — задумчиво сказала Элисса. — Но мне кажется, проще будет предложить желающим присоединиться к нам. Сейчас, увы, наш орден переживает не самые лучшие времена, но когда все успокоится... Мы с радостью примем ваших воинов.       — Это будет лучший вариант, — тан Солнцевласая кивнула.       Они посидели еще немного — помимо всего прочего, Элисса рассказала об авварском склепе в подвалах башни Бдения и об их сражении с призраком Руадана, шамана, который отвернулся от богов и впустил в душу демонов… Тан Солнцевласая эту историю выслушала с неподдельным интересом, и попросила пересказать ее Фуллне Хетсдоттен, их скальду. На этом Элисса, вежливо попрощавшись, выбралась наружу и прищурилась — закатное солнце било прямо в глаза. Немного побродив по оплоту, она, спросив дорогу, отправилась к авгуру. Подниматься пришлось почти на самую вершину горы.       Андерс сидел возле пещеры авгура, на широком и плоском камне и с мрачным видом разглядывал длинную, со множеством узлов, веревку у себя на коленях.       — Я надеюсь, ты не собираешься вешаться? — спросила Элисса, обняв его со спины. Андерс покачал головой.       — Нет, совсем нет. Так, думаю… Кстати, а ты знала, что браки у авваров длятся ровно столько лет, сколько узлов успеет развязать жених, пока невеста поет гимны? — тут же сменил он тему.       — Нет, но традиция неплохая. Знаю как минимум пять семейств, которые бы такой обряд прошли и разбежались спустя год или два после свадьбы, — Элисса села рядом.       Андерс улыбнулся краем рта, теребя веревку, и завязывая новые узлы поверх старых.       — Я вот подумал… хорошо бы и в Серые Стражи так принимали.       — Ага. Так и вижу: сенешаль Варэл уже охрип, читая всю Песнь Света от начала и до конца, включая нестройные куплеты и прочие невошедшие части, а ты все возишься с первым узлом, после чего говоришь: «Ну, значит не судьба!» и с громким хохотом убегаешь в закат.       — Ты ко мне несправедлива, — Андерс фыркнул, видимо, представив то же самое. — Хотя бы один узел я бы точно развязал… Может даже два.       — Угу, конечно… — Элисса покачала головой, тактично не напоминая, что он даже полугода не выдержал в рядах Серых Стражей и благополучно сбежал.       — Жаль только, скверна никуда бы не делась… — Андерс, помрачнев, дернул веревку, затягивая очередной узел. Элисса молча положила голову ему на плечо. Она сама часто задумывалась об этом — в последнее время даже чаще обычного. Сколько ей осталось жизни? Пятнадцать? Двадцать лет? Тогда, во время Мора, ей казалось что тридцать лет жизни в запасе — это огромный срок, а сейчас приходило осознание: нет. С другой стороны — если бы не Дункан и не его право Призыва, сгорела бы она вместе с родителями в Хайевере, так что — грех жаловаться. Андерс неожиданно ойкнул и подергал веревку.       — Ты чего? — спросила Элисса, выныривая из своих мыслей.       — Я, кажется, только что разрушил надежды какого-то аввара на долгий и крепкий брак, — с виноватым видом признался Андерс, показывая ей затянутый намертво узел.       Элисса прикусила губу, борясь со смехом.       — А может, сожжешь ее незаметно? — предложила она шепотом. Позади раздался очень громкий кашель, и Элисса втянула голову в плечи, чувствуя себя нашкодившей девчонкой. Андерс поспешно обернулся к неслышно подошедшему авгуру.       — Извините… я тут… случайно.       Авгур смерил веревку и Андерса задумчивым взглядом и отвернулся.       — Сам навертел — сам распутывай. Без магии.       — Да чтоб мне провалиться! — в сердцах бросил Андерс, глядя на узел.       Элисса какое-то время понаблюдала, как он, ругаясь и поминая разные части тела Создателя и Андрасте (иногда в весьма затейливых конструкциях), возится с узлами, и со вздохом отобрала у него веревку.       — Лучше посвети мне, — буркнула она. Андерс, послушно выпустив светлячка из посоха, упрямо потянул веревку к себе. — Да подожди, я попробую…       — Я сам. Вечно я натворю дел, а потом расхлебывают другие, — сказал он, наклоняясь к узлу и почти касаясь его носом.       Солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, когда Андерс со вздохом согласился на помощь Элиссы. В четыре руки, одну отмычку и обломок кинжала дело пошло на лад, и пока луна медленно взбиралась по небосводу, они наконец-то распустили одну из петель.       — Может, оставим так, а? — предложила Элисса, вскидывая голову и часто моргая — от узора веревки в глазах уже рябило. — Зато точно проверят чувства…       — Нет уж, — Андерс упрямо закусил губу, сражаясь с веревкой. — Надо распутать до конца.       Элисса, вздохнув, склонилась над узлом, нервным движением заправив отросшие волосы за уши — проклятье, вот почему она в Скайхолде забыла и не обкорнала их, как и планировала?! Зато теперь пряди лезли в глаза, щекотали нос и не вызывали ничего, кроме глухого раздражения…       — Погоди немного, — Андерс осторожно собрал ее волосы и затянул в куцый хвостик при помощи кожаного шнурка. — Что? Он чистый. Привык держать запас на все случаи жизни.       — Угу, Ланселап ведь постоянно их норовил стащить… — Элисса улыбнулась воспоминаниям. — Мы как-то отодвигали шкаф от стены — там столько твоих шнурков было… а еще пара моих заколок, фибула Хоу, и огреновский обручальный браслет, который мы, собственно, и искали.       — Какой талантливый котик, — Андерс мечтательно улыбнулся.       — Рыжий бандит с обаятельной мордой. Но талантливый, да, — согласилась Элисса.       Наконец, все лишние узлы были распутаны. Элисса с радостным возгласом выпрямилась и потерла глаза, в которые словно песка насыпали. Андерс с хрустом размял шею и преувеличенно аккуратно положил веревку на камень.       — Мы спасли авварский брак, ура!       — Надо написать в Вейсхаупт, чтобы выдали сильверитовые крылья за доблесть и усидчивость, — Элисса поднялась на ноги и потянулась. — Идем?       — Да нет. Я останусь тут — авгур сказал, что нам надо будет рано уходить, с первыми лучами рассвета.       Элисса кивнула и, взглянув на путь к жилой части оплота, подавила тяжелый вздох: до участка, где горели факелы, было далековато, а идти в темноте над обрывом было немного… жутко. Андерс взял ее за руку и потянул за собой.       — Побуду немного личным фонарщиком, — сказал он с веселой ухмылкой.       С магическим светлячком идти было и правда легче. Они медленно спускались по камням, в которых лишь при наличии воображения можно было угадать ступени.       — Не знаю, как все завтра пройдет, и будет ли у меня еще такая возможность, — Андерс нарушил тишину, и Элисса настороженно взглянула на него, чувствуя, как сжимается ладонь вокруг ее пальцев. — Чтобы ты знала — я … очень рад, что встретил тебя.       — Я тоже, — Элисса кашлянула. — И оставь эти упаднические мысли, нам еще Тедас завоевывать котятами.       — И щенками мабари, — Андерс кивнул, останавливаясь возле первого факела. — Тогда… до завтра?       — До завтра. И удачи тебе… и Справедливости.       — Спасибо.       Они стояли в круге света, и качнувшись друг к другу, обнялись. Элисса остро пожалела о том, что Андерс избавился от своей накидки — можно было бы списать шмыганье на вездесущие перья.       До гостевого дома, где им разрешили переночевать, Элисса добралась уже в одиночестве. Из разговора с тан Солнцевласой она знала, что этот ритуал «разодержимости» может занять несколько часов. Иногда — день, но никогда дольше. На закономерный вопрос: «А что если не успеют?» Свара красноречиво покачала головой, и Элисса прикусила язык. Это, конечно, было разумным, но легче не становилось.       С первыми лучами солнца Элисса поняла, что ее ждет очень долгий день. Заняться было катастрофически нечем, и от безделья в голову лезли всякие непрошеные мысли, от которых внутренности словно стискивало ледяной рукой. Побродив по оплоту, Элисса подсела к юным охотникам, которых Мастер Охоты учил делать ловушки из лиан, прутьев и веток. Она никогда не увлекалась созданием капканов — ее талантов хватало на их обезвреживание и только, но занятие требовало внимания и точности. Элисса даже ненадолго расслабилась, но одного взгляда на солнце, неумолимо двигающееся по небу, хватило, чтобы почти получившаяся ловчая петля развязалась и выпала из рук.       — Дерьмо наговое, — пробормотала Элисса, в сердцах ломая прут в руках.       — Эй, низинница, — вчерашний аввар-разведчик окликнул ее со спины. — Ты охотилась на гургутов?       — У нас они не водятся, — коротко ответила Элисса.       — Хочешь поучаствовать?       Элисса мгновенно вскочила на ноги.       — Хочу, — твердо сказала она. Один из охотников недовольно поморщился:       — Слыхал я, что низинники охотятся только на нагов и зайцев, и то — с помощью собак, чтоб ручки свои нежные не замарать. Небось, увидит гургута и наложит в штаны от страха.       — По себе судишь? — прищурилась Элисса. Аввар насупился, а от других охотников раздались дружеские смешки.       — Я — Йоган Ситигсен, а тот недовольный — Грим Сальгардсен, хотя мы его зовем Ядоплюем, — аввар-разведчик коротко пожал ей руку. — Ты владеешь луком или копьем?       — Луком… немного. В основном — кинжалом и мечом.       — Пойдешь со мной, — Йоган кивнул.       На время охоты ей одолжили небольшой кинжал, взамен сломанного Шипа Розы, и Элисса не могла не оценить мастерство, с которым он был сделан. Короткое лезвие словно источало холод, а рукоять лежала в ладони так удобно, словно была продолжением руки.       — Он сделан по образцу Милости Гаккона Зимодыха, — пояснила одна из охотниц, заметив восхищение в глазах Элиссы. — Чтобы отпустить духи тяжелораненых воинов к Хозяйке Небес.       — Его сделал великий мастер, — с уважением сказала Элисса, проведя пальцами по лезвию. Охотница неожиданно улыбнулась.       — Я передам моему отцу твои слова.       Покинув оплот, они спустились в долину, где среди множества мелких озер гургутам было раздолье — хватало и рыбы, и болотных рыболовов. Обманчиво ленивые и неповоротливые, гургуты были не настолько опасными противниками, как виверны или, тем более, драконы, но все равно могли доставить проблем неопытному охотнику.       — Бить нужно либо в брюхо, либо в глаза. Еще есть точка, где голова к шее крепится, но дотуда сложно добраться, нужно практически сесть на него, — негромко объяснял Йоган. — Обычно, лучники его дразнят, а копейщики бьют в брюхо. Может, все-таки лук возьмешь?       — Нет уж, тогда я точно опозорюсь, — Элисса махнула рукой. — Славы почетной истребительницы гугргутов мне и так не видать, конечно, но может, хоть как-то помогу.       Йоган кивнул и прижал палец к губам. Они подходили к месту охоты. Крупный, коричнево-зеленый зверь настороженно поднял морду, оглядывая кусты, и вновь наклонился к воде, выслеживая рыбу. Короткий всплеск, неуловимое движение челюстью — и гургут заглотнул добычу, не разжевывая. Элисса прищурилась. Азарт потихоньку захватывал ее, напрочь вытесняя все прочие мысли.       Сама охота не заняла много времени. Грим, стоило отдать ему должное, мастерски стрелял из лука, ухитряясь пробить своими стрелами даже прочную чешую на спине. Сама Элисса тоже не оплошала — ей удалось подрезать сухожилие на задней лапе, прокатившись спиной по илу и в последний момент увернувшись от когтей передней. Гургут взревел, припадая на одну лапу и беспорядочно мечась из стороны в сторону, и Йоган с помощью копья добил зверя. Охотники радостно взревели, а Элисса, тяжело дыша, опустилась на камень. Внутри все пело — конечно, охота на гургута не могла сравниться с выслеживанием Порождений тьмы на Глубинных Тропах, но в этом-то и была особая прелесть. Она вскинула голову и сжала зубы — солнце уже миновало зенит, день перевалил за половину.       — Эй, низинница, — сердито рявкнул Грим, подбирая стрелы. — А потрошить зверя кто будет? Или ручки боишься замарать?       — Заткнись, Ядоплюй, уж кто бы говорил… — одна из охотниц презрительно фыркнула, ловко вспарывая кожу на брюхе. — Но ты присоединяйся, если хочешь.       Элисса не стала отказываться. Марать руки — после пятого или шестого морового волка, с которого она, на пару с Алистером, снимала шкуру, чистота рук ее заботила в последнюю очередь. Шкура у гургута была действительно прочной, а от внутренностей шел тяжелый, болотистый запах.       — И куда оно все пойдет? — спросила она, отирая пот со лба — хвостик, который ей завязал Андерс, выдержал не только всю ночь, но и охоту.       — Шкуру и внутренности отправим Инквизиции, мясо сами съедим, — Йоган споро орудовал ножом, вырезая желчный пузырь. — Ты не смотри, что воняет, если его хорошенько промыть и подержать пару суток в кислом молоке — угощение что надо.       Элисса решила поверить на слово — все-таки, есть гургута, даже если он не будет вонять тиной, не хотелось.       После возвращения в оплот она все-таки отыскала Фуллну — скальда, о которой говорила тан Солнцевласая. Фуллна оживилась, едва услышав про башню Бдения, и старательно записала историю падшего шамана.       — Думаю, из этого получится отличная сага, — довольно сказала она, окинув взглядом исписанный свиток. — К слову, в авварских легендах есть упоминание грифонов.       — Правда? — обрадовалась Элисса.       — Да. Однажды Хозяйка Небес увидела, что страшные чудовища напали на один из кланов, и что даже Гаккон Зимодых не в силах им помочь. Преисполнившись сочувствием, Хозяйка Небес послала воинам своих любимых зверей — наполовину львов, наполовину орлов, и с их помощью аввары одолели чудовищ.       — Здорово, — искренне ответила Элисса. — Жаль, что грифонов больше нет.       — Может быть Хозяйка Небес смилуется, и вновь пошлет их. Мир, где нет грифонов — очень печальное место. — Фуллна ободряюще сжала ее локоть.       На закат Элисса смотрела с тяжелым сердцем. От полного погружения в пучину тоски ее останавливала только мысль, что слезы и страдания ничего не изменят. А значит — нет смысла зря сотрясать воздух.       Йоган позвал ее в круг охотников: сегодня она имела полное право сесть к костру с другими авварами. Грим Ядоплюй долго сверлил ее тяжелым взглядом, после чего, презрительно сощурившись, протянул:       — Наверное, это самая крупная добыча, что ты видела, низинница.       — И покрупнее было, — отозвалась Элисса, отпивая медовуху. Грим не унимался.       — Да ну? Небось, видела, как твои слуги забили медведя и возомнила себя бесстрашной охотницей? Я однажды убил гигантского паука, по сравнению с которым тот гургут — ящерица.       — А я убила Архидемона, — протянула Элисса с широкой улыбкой. — Огромная такая ящерка, с крыльями, еще и скверной плюется.       — Врешь! — Грим даже привстал со своего места. Охотники, переглянувшись, начали негромко стучать ногами по земле.       — Я вижу, — в глазах Йогана заплясали смешинки, — в нашем кругу два великих воина. Так что же, решим, кто из них лучший?       — Испытание! Испытание Гаккона! — загудели охотники.       — Что за испытание? — спросила Элисса.       — Воины сражаются тупым оружием, чтобы выяснить, на чьей стороне правда. Принимаешь вызов? — объяснил Йоган.       — С удовольствием!       Тан Солнцевласая выслушав Йогана, лишь кивнула, даже не скрывая улыбки.       — Да победит достойнейший, — громко сказала она.       Элисса сжимала рукояти тупых мечей. Грим выбрал тяжелую двуручную секиру и старательно напрягал мышцы, пытаясь устрашить соперницу еще до начала боя. А Элисса почему-то вспомнила тренировочные бои в лагере — Стен, после того, как Элисса помогла найти его меч, согласился помочь «кадану» стать лучше. И не щадил ее — меч был острым, и бил тоже в полную силу. Зато Элисса через пару недель научилась уворачиваться, и перестала пугать Винн ранами, вывихами и синяками. Вряд ли Грим будет опаснее, чем кунари.       Этот бой и правда был похож на сражения со Стеном. С одной разницей — Стен был гораздо быстрее и беспощаднее. Но Грим тоже смог удивить — когда Элисса увернулась от взмаха секиры и скользнула ближе, уже готовясь нанести решающий удар, он уронил секиру и выхватил кинжал, нацелив его точно ей в горло. Они замерли друг напротив друга — меч Элиссы упирался Гриму в печень, а его кинжал — в горло Элиссы.       — Гаккон Зимодых сказал свое слово! — сказала Свара Солнцевласая, сложив руки на груди. — Вы оба достойны, и оба в чем-то солгали. Время истины. Грим Сальгардсен, в чем была твоя ложь?       Аввар, насупившись, опустил руку с кинжалом.       — Паук был очень старым, неповоротливым и почти слепым, — неохотно признал он. — И без двух лап.       — Элисса Брайсдоттен, в чем была твоя ложь?       — Архидемона ранил Риордан, Серый Страж, пожертвовав своей жизнью, а наши союзники измотали его. Но добила его именно я.       — Гаккон Зимодых решил ваш спор. Вы оба — достойные воины, но не стоит преувеличивать свои заслуги. Во лжи нет чести, и в пустом бахвальстве — тоже. — Тан Солнцевласая кивнула им.       Грим, помедлив, протянул руку, и Элисса без колебаний пожала ее.       — Возможно, не все низинники слабы и изнежены. Если у тебя есть сестра, я бы хотел попросить разрешения ее украсть, — сказал он. Элисса покачала головой:       — У меня только старший брат. А у него двое сыновей, но им еще и десяти лет не исполнилось.       — Жаль, — искренне ответил Грим, и добавил: — Пусть они вырастут славными воинами.       После того, как их спор был улажен, Грим перестал плеваться ядом, и Элисса расслабилась, с интересом слушая охотничьи байки. Скверна внутри дрогнула, и Элисса почувствовала как груз, камнем лежавший на плечах, исчезает. Она пружинисто вскочила на ноги, завертела головой и почти сразу заметила знакомую фигуру. Андерс на мгновение замер, а потом быстрым шагом направился в ее сторону. Элисса без раздумий бросилась ему навстречу и поспешно обняла, пряча лицо на груди.       — Все прошло… успешно? — слегка дрожащим голосом уточнила она. Андерс, не размыкая рук, выдохнул ей в шею:       — Более чем. В общем, — он чуть отстранился, глядя ей в глаза, — теперь я снова я. Не потерял рассудок, не стал Усмиренным и не превратился в одержимое чудовище.       — А что, были и такие варианты? — Элисса нервно сглотнула и покачала головой. — Хорошо, что я про них не знала… Как ты? — спохватилась она. Андерс отвел глаза в сторону.       — Очень… пусто. Даже не представлял, насколько я привык к Справедливости.       Элисса обняла его крепче. Мимопроходящие аввары вежливо обходили их, словно огромный камень посреди дороги.       — Нет, на самом деле, все хорошо, — с напускной бодростью сказал Андерс. — И ему точно лучше вернуться в Тень.       — Андерс… я понимаю, что это очень невежливо, но… я лопну от любопытства. Как? Как это вообще происходит? — Элисса, встряхнувшись, взяла себя в руки и потянула Андерса в сторону. Он открыл было рот и тут же закрыл его.       — Я понятия не имею, как это описать словами.       Элисса кивнула, принимая его ответ. Возвращаться в круг охотников не хотелось, хоть там, судя по всему началась часть с ритуальными — или не очень ритуальными — танцами и песнопениями. Андерс, взяв ее за руку, пошел куда-то вперед. Неторопливым шагом они спустились по тропе к берегу озера, по которому протянулась серебристая лунная дорожка. Андерс, взяв в руки горсть камней, бросил один в воду.       — Знаешь, как иногда две нити переплетают так крепко, что они становятся единым целым? — спросил он, бросая камни. Элисса кивнула, обхватив себя за плечи. — Это очень похожее ощущение. Однажды я сказал Хоук, что не знаю, где заканчиваюсь я, и начинается Справедливость.       Андерс швырнул оставшиеся камни, и они с громким плеском погрузились в озеро. Отряхнув ладони, он подошел к Элиссе и кивнул в сторону валунов, на которых можно было сесть. Мимоходом пожалев, что не догадалась захватить теплое одеяло, Элисса устроилась на камне, прижавшись к Андерсу.       — Сначала все было как обычное погружение в Тень, разве что сам ритуал… непривычный. Лириум, какие-то травы, странное заклинание — и вот мы уже в Тени. Только на этот раз я все ощущал и видел наравне со Справедливостью. И там нас уже поджидали духи — Мудрости, Доблести, Сострадания, Любви, Самопожертвования…       — Оживленная компания, — пробормотала Элисса. Андерс еле заметно улыбнулся краем рта.       — О да. Они… разговаривали. Со Справедливостью и со мной. Но не словами, а… образами? Звуками, ощущениями, даже запахами… Такое сложно объяснить. И они стали нас расплетать.       — Как это? — Элисса непонимающе нахмурилась.       — Как те самые нити. Я заново прожил всю свою жизнь, с первого вздоха и до сегодняшнего дня. Сам не знаю, как не свихнулся — сколько раз мне хотелось самому себе заорать: «Остановись, идиот, что ты делаешь?!»…       — А зачем? — Элисса села ровнее. — Ведь Справедливость был с тобой не с самого начала.       Андерс кивнул.       — Но он впитал в себя всю мою память. И нужно было отделить его сущность от моей.       Они смолкли. Сатина, вторая луна, медленно скользила по небу, подбираясь к своей сестре, и по озеру протянулась вторая серебристая дорожка.       — Ты знала, что Справедливость действительно влюбился в Ору? — вдруг спросил Андерс. Элисса, вздрогнув, покачала головой.       — Я, конечно, подозревала это, но…       — Он сам не понимал, что с ним и почему от одного вида этой женщины он словно слышал пение Тени. Он думал, что это лишь память Кристофа, но он… вобрал в себя его чувства. Мне даже жаль его: сначала любовь, потом — моя ненависть… Кажется, я понимаю, почему Солас был в такой ярости. Духам не место в нашем мире.       Андерс, ссутулившись, спрятал лицо в ладони.       — Из-за меня он перестал быть собой. Почти стал демоном.       — Но сейчас он ведь вернулся в Тень, значит, все хорошо? — осторожно спросила Элисса, обняв его за плечи. Андерс покачал головой.       — Не совсем. Он… исчез. Духи ведь не умирают — они растворяются в Тени, а потом, спустя какое-то время, вновь появляются. Только уже не помнят ничего, что было.       — Создатель… — прошептала Элисса, вздрогнув. — Он… вы знали, чем все закончится?       Андерс молча кивнул и пояснил:       — Солас предупреждал, что такое возможно. Он был знаком с духом Мудрости, которую маги-недоучки вытащили в наш мир, превратив в демона Гордыни. Ее… не удалось спасти, и Соласу пришлось помочь ей раствориться в Тени. Она потом вернулась, но уже не помнила его.       — Мне жаль, — тихо сказала Элисса.       Они сидели в тишине. В небе сияли и перемигивались яркие звезды, в озере что-то шумно плеснуло, и по воде пробежала рябь.       — Если хочешь, можешь идти спать. Я еще посижу, — Андерс искоса глянул на нее. Элисса с сомнением нахмурилась.       — А ты хочешь тут сидеть в одиночестве?       — Нет.       — Ну вот и все.       Элисса поерзала, плотнее запахивая теплый плащ, тайком зевнула в воротник — Андерс, обхватив ее за плечи, потянул на себя. Она устроила голову на его коленях и зевнула уже не таясь.       — У тебя чудовищно острые и твердые колени, ты знал?       — Теперь буду знать, — Андерс, судя по голосу, улыбался.       Элисса почувствовала, как он мягко гладит ее по голове, обводит ухо и, явно задумавшись о чем-то своем, начинает осторожно почесывать за ним и, не сдержавшись, рассмеялась:       — Андерс! Я не Ланселап, ты перепутал.       — Ой, — он отдернул руку. — Извини.       — Да ладно, продолжай. Только не жди, что я начну мурлыкать или мяукать. — Элисса, отсмеявшись, прикрыла глаза. Разумеется, по закону подлости спать ей расхотелось. Просто было хорошо лежать так, в тишине, глядя из-под опущенных ресниц на безмятежное озеро, расчерченное лунными дорожками. С Андерсом вообще было хорошо — и разговаривать, и смеяться, и молчать. Идти в бой, зная, что он подстрахует их отряд, прикроет магическим щитом или швырнет в противников чем-то мощным и смертельным, а уже потом, после боя, будет громко ругаться, залечивая их раны, клясться, что «в следующий раз даже посохом не шевельну, вот будешь знать, Хоу, как прыгать в самую гущу!», ворковать над Ланселапом, который продрых весь бой в его заплечном мешке… Засыпать и просыпаться рядом.       От озера потянуло зябким холодом, небо посветлело, теряя чернильную темноту. Элисса, зевнув, села прямо и потянулась — все тело затекло от неудобной позы, а в шею словно вбили клин. Глаза неприятно зудели, и она растерла их тыльной стороной ладони.       — Уже светает, — сказала она, нарушая тишину. Андерс кивнул.       — Ага. В хорошей компании время летит незаметно, правда?       — Это уж точно. Ладно. — Элисса встряхнулась, прогоняя сонливость. — Теперь осталось самое сложное: раздобыть лютню, чтобы на обратном пути петь по тавернам.       Андерс сдавленно раскашлялся и уставился на собственные руки.       — Кажется, я должен кое в чем признаться. Я… в общем, на самом деле я ужасно играю.       — Серьезно? — Элисса фыркнула.       — Более чем. Ни единой верной ноты. Мертвецы восстают из праха, лишь бы убраться куда подальше от моей музыки.       — Значит, мы будем брать двойную плату — и за песни, и за избавление от беспокойных мертвецов, — жизнерадостно предложила Элисса.       — Тогда уж тройную — чтобы я перестал играть, — добавил Андерс и они расхохотались.       Солнце медленно поднималось из-за горизонта, прогоняя ночь.       Путь до башни Бдения занял чуть больше двух недель. Спустившись с гор возле Хоннлита, они обменяли мулов, которые действительно были незаменимы на горных тропах, на верховых лошадей и двинулись в дорогу. Пару раз действительно приходилось задержаться, правда, петь по тавернам они так и не решились. Зато настрелять баранов или убить хищного медведя-людоеда было им по силам.       Ферелден потихоньку оправлялся от маго-храмовничьей войны, чему немало способствовали лагеря Инквизиции, расположенные в каждом регионе. Элисса краем глаза отмечала флаги с гербом Инквизиции: в голове мелькнула мысль, что после победы над Корифеем найдется много недовольных таким положением дел.       В ворота башни Бдения они въехали ранним утром — во дворе обнаружилась только Сигрун, которая потрясенно распахнула глаза.       — Да чтоб меня Камень выплюнул. Ты где его нашла?! — спросила она, переводя взгляд с Андерса на Элиссу и обратно.       — Не поверишь, на Глубинных тропах, — весело ответил Андерс.       — Вот я всегда знала, что там полным полно всякой гадости, — Сигрун, хихикнув, протянула руку. — С возвращением, пропажа.       — Да-да, я тоже рад тебя видеть, — Андерс пожал ей руку.       — Хоу будет прыгать до потолка от счастья, — мечтательно сказала Сигрун. Элисса нахмурилась:       — Это еще почему?       Ответить гномка не успела — Андерс, издав счастливый вопль, присел на корточки, вытянув руки:       — Ланселап! Кис-кис-кис, иди ко мне, мой хороший!       Рыжий кот величественно прошествовал мимо него, презрительно дернув хвостом, и с громким мурлыканьем ткнулся Элиссе в сапоги.       — Я ведь предупреждала, что вряд ли он тебя вспомнит. — Элисса со вздохом подхватила кота на руки. — Ох, я смотрю, тебя тут точно голодом не морили… Это же не кот, а какой-то кабанчик.       — Ничего не кабанчик, — возразил Андерс, аккуратно почесывая подбородок Ланселапа. Тот поначалу недовольно прижимал уши, но, сообразив, что теперь его гладят в четыре руки, сменил гнев на милость и задрал мордочку. — Отличный крупный котик… Такой умный, замечательный котик…       — Элисса Кусланд! — из башни вылетел Хоу, размахивая какими-то бумагами. — Зараза мелкая, я тебя сейчас придушу!       — У меня кот! — быстро крикнула Элисса. — Ты же не будешь меня душить с котом на руках?       — Буду! — Натаниэль остановился рядом с ними, кивнул Андерсу, словно видел его пару минут назад. — В общем, Страж-Командор, отдавай кота владельцу и бери: вот тебе письмо от торговой гильдии Амарантайна с просьбой уменьшить налоги в связи с тяжелой обстановкой, вот тебе требование от королевского казначея — увеличить налоги в связи с непростой обстановкой, вот анонимный донос на фермера Брэдли, что он держит в амбаре мятежных магов крови, вот еще один донос — на фермера Фреда, что он пригрел у себя отряд храмовников. Еще тебя ждет письмо от Первого Стража, госпожа Вулси с ее вопросами финансирования, от констебля Айдана тоже парочка писем… Все! Я свободен!       Всучив ей пачку писем и полуразвернутых свитков, Натаниэль громко расхохотался и подпрыгнул на месте. Элисса, сглотнув, сделала крошечный шаг назад.       — Я тут вдруг подумала, что мне срочно надо вернуться в Андерфелс, я, кажется, в Вейсхаупте забыла свое любимое писчее перо, — пробормотала она, и Натаниэль цепко ухватил ее за локоть.       — И не мечтай даже! Вперед, долг зовет, Страж-Командор.       — Не бойся, — Андерс заговорщицки подмигнул ей, опуская Ланселапа на землю. — Если что — сбежим вместе.       — А вот это видел? — Натаниэль сунул ему кулак под нос и, ухватив за воротник, потащил за собой. — Хватит, набегались уже.

***

      Элисса сидела за столом в своем кабинете и сдавленно хихикала, кусая кулак. Перед ней лежал уже пятый лист объяснительной записки от юного, но очень перспективного стража Джораха.       — Над чем веселишься? — спросил Андерс, стукнув в приоткрытую дверь.       — Словами не передать, — Элисса протянула ему уже прочитанные листы. — Ты должен увидеть это своими глазами. У господина Тетраса появился достойный конкурент.       — Быть такого не может! — Андерс живо схватил листы и присел на краешек стола. Элисса услышала первый сдавленный смешок и вернулась к своему чтению. «И тут я увидил полное страховидлище, ростом с трех здаровых мужиков, рагатаю башкою и огроменнейшими клычищами, кажный с мою руку! Тут уж смертушка моя пришла, подумал я, но вспомнил, шо вы, страж-камандор, зарубили аж цельного Ахридемона, а в нем росту поболе буде. И с именим вашим я пабижал и вонзил меч страховидлищу в евойное сердце! И правирнул! Ванючая кровь так и хлынула, а страховидлище заривело и упало прямо на миня. И тут бы мне памереть, да только спасла жизню мне прикрасная Мэша с фермы старого Огга, там еще яблоньки растут а подле дыры в заборе крапива злючая. Три дня и три ночи баролась она за жизню мою, сил не жалея, потому и не было миня на посту, в чем вам клянусь именем Создателя и невесты евойной Андрасте!»       — Потрясающе, — Андерс согнулся пополам, пытаясь отдышаться. — Десять отрядов порождений тьмы, пять эмиссаров…       — И один огр, — Элисса помахала своим листом в воздухе.       — Боюсь, солнце, придется тебе попрощаться с титулом «Героини Ферелдена». Подросла достойная смена.       — Да я с радостью! — Элисса всплеснула руками. — Хоть сейчас выдам медаль, сильверитовые крылья и титул Стража-Командора.       — И сбежим? — спросил Андерс, подмигнув. Элисса закивала:       — Непременно. В Ривейн? Или в Антиву?       — А давай найдем Хоук и Изабеллу, и будем бороздить моря в поисках неведомых стран?       — С удовольствием…       Планы побега нарушил Натаниэль Хоу, возникнув на пороге как мрачный дух из глубин Тени.       — Пока вы тут глупостями занимаетесь, нам, между прочим, привезли продовольствие.       — Были какие-то сложности? — уточнила Элисса. Натаниэль помотал головой и она пожала плечами. — Ну вот и все.       Со двора донеслись громкие вопли, и Элисса мгновенно сорвалась с места, выбегая из кабинета. Пару месяцев назад, когда вопрос с Корифеем был окончательно решен, она вновь съездила к авварам, и, исполняя обещание, предложила им вступить в ряды Серых Стражей. Желающих, конечно, было немного, а то, что самым первым вызвался Грим Ядоплюй ее вовсе не удивило. Как бойцы против Порождений тьмы аввары были бесподобны, а вот с остальными Стражами отношения еще требовало налаживать, и Элиссе то и дело приходилось сглаживать неизбежные конфликты.       Выскочив наружу, она лихорадочно огляделась. Вроде никто никого не пытается убить или накормить песком, что внушало оптимизм.       — Драконы! — заорал один из Стражей, вытянув руку к небу. — Драконы! Архидемоны! Мор!       — Проснись, это просто орлы! — рявкнул другой.       Выбежавший следом Натаниэль за ее спиной тихо охнул.       — Это не драконы… и не орлы…       — Грифоны… — прошептала Элисса.       Серые крылья, крепкие клювы и острые когти. Прекрасные, легендарные создания медленно спускались с неба.       — Ущипните меня, я же не сплю? — зачарованно пробормотал Андерс и тут же подпрыгнул на месте. — Хоу, чтоб тебя, я просил ущипнуть, а не отрывать мне ухо!       Не обращая на них внимания, Элисса шагнула вперед. Со спины темно-серого грифона ей весело улыбнулся Страуд.       — Кусланд! Рад видеть.       — Страуд… как?! Откуда?! — она пораженно хватала воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Грифон глянул на нее круглым, золотистым глазом и издал негромкий клекот.       — Это благодаря Валье. — Страуд спрыгнул на землю и погладил грифона по шее. Со второго грифона, серого с черными кончиками крыльев, аккуратно слезла щуплая невысокая эльфийка в чародейской мантии, и тут же, занервничав, прижалась к своему зверю. — Это она спасла последнюю уцелевшую кладку грифонов.       Валья покачала головой.       — Не совсем, — тихо сказала она, одернув рукава. — Я только нашла, но саму кладку спасла Иссея.       — Погоди, ты говоришь про сестру Гараэла? Героя Четвертого Мора?! — Натаниэль хлопнул себя по груди. — Но как это возможно?       Грифон Вальи взмахнул крыльями, поднимая в воздух песок и мелкий сор. Валья, охнув, обхватила его за шею.       — Тихо, Тень, спокойно, моя хорошая, все нормально, — заворковала она, и Элисса улыбнулась — уж очень знакомые были у эльфийки интонации, точно так же Андерс разговаривал с Ланселапом.       — Все объясним, — Страуд кивнул им. — Для начала — это Шэра. Племенная грифоница для Стражей Ферелдена. Скоро она отложит яйца, так что вам понадобится быстро подготовить для нее уголок.       Третья грифоница — светлого, почти серебристого цвета, с любопытством рассматривала внутренний двор Башни Бдения. Заинтересовавшись, она подошла к бочке с дождевой водой и фыркнула в нее, поднимая фонтан брызг. Издав довольный клекот, она повторила фокус.       — Во имя Создателя, я точно не сплю? — почти жалобно пробормотал Андерс, осторожно подходя к ней. Шэра недоверчиво вскинулась, но вскоре успокоившись, позволила себя погладить по клюву.       — Благословение Хозяйки небес, — вдруг сказал Грим, зачарованно глядя на грифонов. — Видимо, впереди нас ждет славная битва. Вот уж не думал, что увижу своими глазами… — он оборвал сам себя, покачав головой.       Возвращение грифонов было настоящим праздником, который стоило отметить. На кухне закипела работа, в главный зал потащили длинные столы. Элисса пригласила Валью и Страуда в свой кабинет, подальше от шума и радостных воплей. Грифонов оставили во дворе, под присмотром Андерса и Сигрун, которые смотрели на них влюбленными глазами. В тишине кабинета Валья справилась со смущением и пересказала всю историю: как она нашла послание и дневник Иссейи в библиотеке Стражей в Вейсхаупте, как она с друзьями отыскала кладку, которую Иссея спасла от скверны ценой собственной жизни…[1]       — Только никогда, никогда! — Валья вскинулась, кусая губу. — Никогда не смейте проводить с ними ритуал Посвящения! И никогда не используйте магию крови на грифонах. Эти выжили только чудом, а чудеса… Чудеса могут и не повториться.       — Не волнуйся, — Элисса кивнула. — Мы все это понимаем. Мир без грифонов — печальное место, — повторила она слова Фуллны.       Валья несмело улыбнулась.       — Если можно… Я останусь у вас, пока Шэра не высидит птенцов. Их нужно учить нападать на Порождений Тьмы — и чтобы они ни в коем случае их не клевали. Да и… Тень обязательно поможет Шэре с птенцами. Я постараюсь не стеснять ваших Стражей…       — Конечно. Мы всегда рады… Тьфу, да к демонам политесы! Валья, после того, что ты сделала — тебе даже король Ферелдена собственный дворец отдаст, да еще и двери сам откроет. Поверь, я знаю, о чем говорю. — Элисса покачала головой, пытаясь поверить в то, что грифоны действительно вернулись из небытия. — Ты нас не стеснишь, не переживай.       Праздник затянулся до поздней ночи. Устав от шума, Элисса выскользнула из главного зала, и, не в силах бороться с собой, отправилась к грифонам. Серокрыл — грифон Страуда и Тень дремали, устроившись рядом, а Шэру она нашла чуть в стороне — грифоница, нежно курлыча, прислонилась головой к сидевшей рядом Сигрун.       — У нее такие перышки… — прошептала Сигрун, осторожно погладив грифоницу.       Элисса, затаив дыхание протянула руку и почувствовала, как внутри все оборвалось: она действительно гладила грифона! Настоящего, живого!       За спиной раздались шумные шаги, и рядом плюхнулся Огрен.       — Столько шума, — нарочито грубо сказал он, поглядывая на Шэру. — Ну подумаешь… Эх, а есть ли карликовые грифоны? Ну какие-нибудь… понигрифы там?       — Скажешь тоже, «понигрифы», — фыркнула Сигрун. Огрен, поворчав, осторожно протянул и тут же отдернул руку. Шэра, вздохнув совершенно по-человечески, развернула крыло и Огрен осторожно его погладил. Следом пришел Андерс, за которым, разумеется, прибежал Ланселап. Кот, обнюхав кисточку львиного хвоста, попытался ее поймать, и Шэра поспешно отдернула хвост. Ланселап перевернулся на спину и Шэра снова дернула хвостом, явно заигрывая. В конце концов объявился Натаниэль и сел рядом с другими.       В тишине раздался тихий смех Вальи — эльфийка неслышно подошла к ним. В своей чародейской мантии она сливалась с темнотой, только глаза горели, словно у Ланселапа.       — Я тоже первые две недели ночевала в грифонятне, — сказала она и Тень, услышав знакомый голос, встрепенулась. — Тише, девочка, спи, хорошая моя.       — А как иначе? — спросил Андерс. — Это ведь… чудо.       — Настоящее чудо, — согласилась Валья.       Элисса отстраненно слушала их голоса, прислонившись к плечу Андерса. Какие бы новые испытания не готовила им судьба, она не боялась. Потому что грифоны вернулись в их мир.