Новогоднее чудо

      Чонгук усаживает Ёнджуна к себе на колени и двигает стул ближе к столу, чтобы и ребёнку было удобнее кушать, и ему самому не заляпаться. Чимин старается воевать со своим сыном, но пузатый Тэхён больше привлекает внимание омежки. Сам омега пытается придумать аргумент, чтобы остаться дома, хотя и сам понимает, что 1) прогулка нужна обязательно, 2) если останется он, то придётся остаться и мужу с сыном, 3) если он таки останется дома один и решит погулять — на лифте он спуститься не сможет, 4) если они останутся всей своей семьёй дома, то на них обрушится гнев Еина. Тупик. Юнги помогает папе расставлять тарелки с рагу, а отец семейства сканирует присутствующих своим ледяным взглядом (от чего бывший Ким кажется ещё более маленьким).       — Бомгю, сил моих больше нет! Ты сейчас либо кушаешь, либо мы уезжаем домой. Не будет тебе ни подарков за своё поведение, не будешь играть с Ёнджуном, мультфильмы тем более не включу, а будешь со мной сидеть рядом и всё! — взрывается Чимин и строго смотрит на ребёнка, который вертится у родителя на руках, пытаясь вырваться на пол.       — Гю, милый, а чего ты папу не слушаешься? — отвлекается Тэхён от своих размышлений и полностью переключается на самого маленького проказника. — Ты только посмотри, как папа расстроен. Гю, смотри, папа сейчас заплачет. Хочешь, чтобы папа плакал и ходил грустный?       — Не! Папа~       — Милый, и папу, и отца нужно слушаться. Они ведь так любят тебя и хотят только лучшего, малыш. Ну чего ты? Любишь папу?       — Да, — шмыгает носиком Бомгю.       — А отца любишь?       — Да.       — Тогда зачем же ты их расстраиваешь, котёнок? — омежка роняет на свою кофточку хрустальные слёзки, встаёт ножками папе на колени и обнимает, плача в шею.       Если честно, Чимин удивлён такой реакцией своего ребёнка. Где тот крикун, который так любит, когда все пляшут под его дудку, который ни на кого внимание не обращает и слушается через раз. Где этот боевой мальчишка? А что, так можно было? Почему этот чертёнок их так не слушается? Да вообще никого так не слушает, как сейчас Тэхёна? Родитель гладит сыночка по спинке и целует макушку. Бомгю ластится к папе как котёнок, продолжая плакать и цепляться за шею. Юнги тоже очень озадачен поведением сына. Он подходит ближе к своим омегам, садится рядом на корточки и тоже обнимает ребёнка, который только сильнее плакать начинает, свои красные припухшие глазки поднимает на отца и одной ручкой к нему тянется, цепляется за воротник и носиком тычется.       — Мой маленький, Гю… Мы любим тебя, сильно-сильно, — мягко шепчет Чимин и целует в тёмную макушку омежку.       — Тэхён, давай ты будешь учить своего? Юнги~я и Чимин~и прекрасно справляются и без…       — Пап! Тэ, спасибо тебе. Правда! Что ты с ним сделал? — недовольно стреляет взглядом в родителя Юнги, а после улыбается и смотрит на супруга младшего брата. — Ты прямо как психолог.       — Ну что вы… Я не думаю, что на этом всё закончилось. Просто сейчас ему стало стыдно, вот и всё. В следующий раз он не услышит и меня.       — Тэ, не принижай себя! Ты у меня ко всем подход находишь, — шепчет Чон.       — Ага, конечно. Твоя семья — яркий пример исключения, — недовольно мямлит омега.       — Больше двух и про семью говорят вслух, Тэхён, — сердится Еин.       — Пап, прекрати.       — Афа сказати, что папа самый учиший! — смело заявляет альфочка. Тэхён смущённо улыбается и лохматит макушку.       — Сын, звук «л» куда дел?       — А афа нет! — омега засмеялся с такого обиженного тона сына, который ещё и ручки скрестил, но за это моментально получил от папы своего альфы (кто бы сомневался).       — А вот что ты веселишься? Чему ребёнка учишь? Альфа в семье всегда самый лучший.       — Пап, он просто дуется. Ёнджун~а, ты меня любишь? Своего отца?       — Нет!       — Малыш, ты так говоришь, потому что обижаешься? — мягко спрашивает Тэхён, игнорируя прожигающий взгляд.       — Да.       — Ну солнышко, наш альфа прав, нужно проговаривать все звуки. И он очень хочет, чтобы ты разговаривал правильно, и я хочу. А то как тебя будет понимать друзья или воспитатели в садике?       — Ммм…       — На отца не нужно обижаться, Ён~и. Отец так любит тебя. Правда, Гу?       — Конечно же да. Я люблю самого лучшего ребёнка на свете! Ты мой альфочка любимый.       — И я! И я!       — Что и ты?       — Я любюлю тебя!       — Люб-лю, солнышко.       — Юбю!       — Л — люблю.       — Люблю.       — Молодец! Ты всё правильно сказал.       — И папу люблю! И бату! — альфочка поворачивается к папе и кладёт ручку на живот, а ему альфёнок тут же отвечает толчком. — Оооооо! Её! Её!       — Братик разговаривает с тобой, да? — смеётся Чонгук и свою руку кладёт рядом, чуть ниже, тоже получая толчок.       — Ну всё, всё, облепили со всех сторон. Хватит ребёнка беспокоить.       — Тэхён! Ты не даёшь им пообщаться с…       — Папа! — перебивает Чонгук, убирая и свою руку, и ладошку сына от омеги. — Наш крошка действительно буйный, и если начнёт толкаться — мало не покажется. И вообще, сколько раз ты уже прицепился к моему мужу? То тебе не так, это не так, там не так. Хватит! Не смей расстраивать Тэхёна больше, чем сейчас. Иначе я сильно пожалею, что согласился приехать. Нормально общаться мы можем только по телефону. И то ненормально!       — Чонгук, — зовёт Хичёль.       — Да, отец?       — Я горжусь тобой. Еин, наш сын абсолютно прав. Тем более, мы же с тобой только что разговаривали. Или память омежья?       — Так, давайте вообще кушать, всё стынет, — прерывает перепалку Юнги.       Обедала семья в напряжённой тишине. Вернее, молчании взрослых. Дети, ничего и никого не стесняясь, просили у родителей то одно, то другое, то вредничали, что невкусно, то наоборот хотели ещё ложечку, сдавая себя полностью. Тэхён предположил, что Ёнджуну не понравился перец, ведь мальчик ест и картошку, и мяско, и даже капусту (чаще не тушёную, правда, вот ему и от этого непривычно). Естественно, как принято, дети съели всё первее всех и унеслись играть в комнату, оставив родителей одних. Чонгук что-то всё шептал своей паре, вызывая улыбку у старшего и отвлекая его от мыслей тёмных. Чимин тоже тихонечко переговаривался с Юнги, но разговор у них, кажется, был о чём-то серьёзном. Еин не проронил ни слова, а всё поглядывал то на сыновей, то на их мужей. И то на Тэхёна с какой-то злобой, а может и обидой. А Хичёль постоянно его одергивал. Если так будет и за ужином, то это будет проблемой. Всё-таки сегодня сочельник, вся семья собралась вместе спустя столько лет не смотря на ссору, они должны помириться.       — Всем спасибо, мы пойдём собираться гулять, — поблагодарил Тэхён и только хотел встать, как Чонгук придавил его обратно к стулу.       — Здесь тепло, Тэ. Так и пойдём.       — Чонгук, мы будем долго гулять. Я могу замёрзнуть. А Ёнджун наверняка будет специально падать, чтобы полежать в снегу. А может и нечаянно.       — Здесь нет снега. Только на обочине немного. У моря его точно не будет.       — Это не мешает тому, что ребёнок захочет поваляться. Это городская одежда, которая в любом случае, зная нашего сына, запачкается. Я не хочу, чтобы он ехал в машине в тёплой одежде, спарился и заболел. У него день рождения послезавтра.       — Хорошо, но в машине мы можем штаны снять, а когда приедем — надеть.       — Если раздевать и одевать будешь ты — флаг тебе в руки, барабан на грудь.       — Всё-всё-всё, не злись. Давай оденем его сейчас в тёплую одежду, убедил.       — Чонгук, я думал, что ты главный в семье, — хмурится Еин.       — Ну, ты почти прав. Мы оба главные в семье.       — Так не бывает.       — Ну почему же. В нашей семье всегда было так, что ты выступаешь, как сейчас, но последнее слово за отцом. Мы каждый советуемся друг с другом, где это нужно, и принимаем совместное решение. Просто на мне большая ответственность.       — Это какая на тебе ответственность? — не понимает Тэхён.       — Воспитать достойного альфу, оберегать и заботиться о тебе, любить вас всех, защищать. Скоро у нас крошка появится на свет, и тоже альфа, и мне нужно постоянно быть рядом с вами. А в будущем и омежку родим и…       — Фу, романтик. И притормози с омегой, у тебя альфа ещё не родился, сколько раз просить-то?       — А в этом виноват только ты.       — Ну конечно, на меня всё сваливай.       — Идём.       Чонгук первый встаёт из-за стола и помогает встать Тэхёну, который, если честно, немного растерялся под взглядом старшего после бытовых выяснений отношений с мужем. Молчит — плохо, говорит — ещё хуже, ничего не делает — безответственный, что-то делает — вовсюда лезет… Омега очень подавлен этими замечаниями со стороны Еина, накручивает себя, мысленно возвращаясь в прошлое. Тогда, при первой встречи, старший омега так разозлился на Кима, мол, портит жизнь его ребёнку, да с ним Чонгук никогда ничего не добьётся, ему нужна достойная партия, а не сын бизнесмена, который даже не будет в семейном бизнесе участвовать, который опозорит не только свою семью, но ещё и их. И Чонгук серьёзно поссорился с родителями, защищая свою истинную пару. Еин даже предложил денег, чтобы Тэхён оставил их семью в прошлом. После этих слов омега просто сбежал из дома, но Чонгук догнал его на первом этаже и они вместе уехали, оставив приглашение на свадьбу. Блондин грустно улыбается, когда брюнет заволок его в комнату, самую дальнюю от кухни, когда обнимает со всей любовью и запах свой ярче делает, чтобы успокоить истинного. Крошка активно толкается, привлекая внимание папы, но отец реагирует быстрее.       — Не смей себя накручивать, омега. Хочешь, после ужина уедем?       — Не хочу, чтобы ты всю ночь за рулём был.       — Не думай обо мне.       — Я в первую очередь о себе думаю! Мне ночью жизненно необходимо обнимать своего альфу, чтобы он целовал меня и гладил.       — Папа? — родители обернулись к двери, а там в проходе стоит Чимин и держит их альфочку за руку, а сам ребёнок хнычет и вытирает рукавом кофточки слёзы.       — Потерял нас, мой маленький? — улыбается Чонгук и протягивает руку, жестом приглашая к ним. Чимин подталкивает ребёнка к родителям и шепчет извинения, что прервал семейный разговор, ведь мог и сам успокоить племянника мужа. Тэхён улыбается и кивает, мол, ничего страшного. Всё равно нужно было идти за ним, чтобы переодеть штаны.       — Мы подёми гуляти?       — Да, солнышко. Отец покажет нам море.       — Мое?       — Угу. Помнишь, мы ездили на море?       — Да! Купати!       — Только сейчас мы не будем купаться.       — Пому? Я хою купати!       — Сейчас зима, водичка холодная, ты можешь заболеть, тебе будет плохо. А ведь у тебя скоро день рождения.       — Да.       Чонгук всё это время молча переодевает сына и невольно вспоминает, как три года назад, когда Тэхён, как сейчас, только на уже девятом месяце, ходил по дому и помогал ему всё украшать, готовясь к Рождеству. 25 декабря они сделали фотографию у ёлки, где альфа нежно обнимает истинного, держа руки на животе, и оба смотрят влюбленно друг на друга. Свет в комнате приглушён, золотыми огоньками светилась гирлянда, они стояли в парных праздничных свитерах и тёплых домашних штанах и ждали, пока закончится таймер и телефон сделает кадров, вроде, десять. Правда, оба так залюбовались друг другом, что рассмеялись, и от этого фотографии получились настолько живыми, передающие все эмоции, что теперь одна из них висит в рамочке в гостиной у них дома. Тэхён сразу выложил снимок в историю в инстаграм с опросом: «как вы думаете, когда малыш родится: в мой день рождения, раньше или позже?». Большинство проголосовали за 30 декабря, вторая половина за «позже», а малыш взял и родился на следующий день, под вечер, чуть ли не через 24 часа после выставления того кадра.       — Афа! — вырывает из мыслей ребёнок, — усе поди гуляти!       — Идём, солнышко. Конечно идём.       Ёнджун сразу заулыбался и побежал в коридор, где уже одевался Бомгю. Тэхён поцеловал Чонгука в губы, взял за руку и потащил в коридор. По глазам было видно, что истинный задумался, делал всё на автомате, поэтому сейчас нужно время, пока альфа включится в реальность, а значит инициативу нужно брать в свои руки, и пофиг, что на это скажет Еин, уже на это Чон точно отреагирует.       Ёнджун не отходит от Бомгю ни на минутку. Он даже изъявил желание поехать с ним и чуть не закатил скандал, когда Чонгук хотел ему отказать. Пришлось переставлять кресло в машину к брату. Родители альф сначала собирались ехать на своей машине, но Тэхён (!) убедил их, что нет в этом смысла, ведь у них в машине достаточно места (особенно без детского кресла). Хичёль согласился сразу, ведь это шанс поиздеваться над детьми и спокойно пить у них на глазах соджу, пока те за рулём. А вот Еин отнёсся к этому скептически, но раз муж чуть не первый запрыгнул в машину, а один он не поедет (да и права закончились месяц назад, а зимой он предпочитает за руль не садиться, поэтому и не продлевает их, пока что), то пришлось согласиться.       Если верить навигатору, то до парковки у пляжа ехать двадцать минут. В машине Юнги довольно уютная атмосфера, дети подпевают любимым мелодиям из мультфильмов, а Чимин снимает их на камеру, чтобы потом скинуть Тэхёну (и если Бомгю начинает спорить с папой на его замечания, Ёнджун одергивает друга, что очень понравилось омеге). В машине Чонгука же, наоборот, довольно напряжённая атмосфера. Хотя Тэхён спокойно сидит и постукивает ногой в такт музыке, а Хичёль расспрашивает сына о машине. Еин молчит, чем и напрягает. В очередной раз песня переключается, и тут блондин чувствует толчки.       — Ой, Чонгук~а, сделай эту песню погромче, пожалуйста.       — Не вопрос. Всё хорошо?       — Кажется, крошка танцует, — альфа убирает одну руку с руля и кладёт её на живот истинного, после чего ярко улыбается, даже смеётся.       — У тебя отличный вкус, сынок, — довольно кивает Чонгук и возвращает руку на руль, делая песню ещё чуть громче.       — Вы уже думали над именем? — вдруг спрашивает Еин.       — Ещё нет. Решили придумать, когда малыш родится, чтобы посмотреть на него и… В общем да.       — Гениальный ответ.       — Спасибо, пап. Отец, разве вы меня не по такому принципу назвали?       — Ну я изначально думал, что назову тебя именно так, просто не озвучивал.       — О! Чонгук~и, там море!       — Ты прав, Тэ, почти приехали.       Удивительно, но на парковке достаточно много свободных мест, хотя сегодня воскресенье, сочельник, и людей должно быть больше обычного. Хотя, вероятно, все придут сюда вечером, или даже ночью. Ёнджун уже носится по дорожке, видимо, играет с Бомгю в догонялки, а Чимин и Юнги следят и за ними. Как только альфочка увидел машину родителей, хотел кинуться к ним, но споткнулся о ямку и чуть не упал — альфа успел поймать его за капюшон. Секундный шок сменился радостным зовом папы, который как раз вышел из машины, и, естественно, Юнги отпустил мальца к семье. Но, Чонгук перехватывает сына и усаживает к себе на плечи, на что ребёнок звонко смеётся. Бомгю просится так же к своему отцу на плечи, на что старший проклинает брата, но просьбу своего маленького чуда, естественно, выполняет. Чимин шутит, что два маленьких принца на вороном и белом конях сбежали из своих замков и встретились, а вот Тэхён уверен, что это далеко не шутка, и вполне возможно, что они истинные, тем более, что ваниль и, если вспомнить, что омега говорил, что у его сына аромат вишни, превосходно сочетаются и это правда очень смахивает на истинность.       Еин, как счастливый папа и дедушка, любуется детьми со стороны, но быстро теряет к этому интерес. Они дошли до небольшой детской площадки, где они и задержались. Альфы играют в снежки с сыновьями, лепят снеговиков и катаются с невысокой горки (гораздо меньше, чем была у Кимов, поэтому Ёнджун абсолютно спокойно спускался сам), омеги прячутся в тёплой кафешке и заказали себе по стаканчику чая, а самые старшие спустились к морю. Чуть позже к ним присоединился Чонгук, оставив сына с папой.       — Спасибо, что приехали, — улыбается Хичёль.       — Я тоже скучал по вам.       — Но не приезжал, — причитает Еин.       — Ты обижаешь моего омегу.       — Приезжай без него, — невинно говорит омега, но в ответ получает два строгих взгляда, — сейчас на месте убьёте.       — Ну, а чего ты хочешь? Чтобы мы развелись? Чтобы я забрал наших детей, и оставил его ни с чем? Чтобы я вообще забил на истинность и вышел замуж за хуй знает кого?       — Не выражайся при мне.       — Пойми, папа, что мы с Тэ — одно целое. Мы с ним семья, у нас растёт сын, скоро родится второй. На что ты обижаешься столько лет? Почему так обозлился на него?       — Я…       — Настроил планы на мою жизнь, выбрал мне омегу, а тут я с истинным — эту историю мы все слышали.       — Чонгук, твой папа просто завидует твоему омеге.       — Хёль! Сейчас получишь!       — Афа!       Ёнджун всегда появляется вовремя? Маленький альфочка бежит к ним, расставив ручки в стороны, и совсем не смотрит под ножки. Чонгук идёт к нему навстречу и очень удачно ловит ураганчик, прямо перед эпичным падением. Но ребёнок не испугался.       — Ты почему один, сын? Где папа?       — Папе похо.       — Плохо? Что такое?       — Папа говоити, боити, — показывает на поясницу, — и я поа к тебе! Хён не помати меня.       — Пойдём к папочке, Ён~и. Но, больше не убегай без разрешения, договорились?       — Да.       Чонгук быстрым шагом направился обратно к кафе. Внутри у столика стоят Чимин и Юнги, причём Бомгю чуть ли не спит на руках у папы, а на стуле сидит Тэхён и мнет в руках салфетки, изредка переходя на шипение. Младший Чон сразу подходит к ним, отдавая альфочку брату, а сам садится на корточки сбоку.       — Сильно болит?       — Просто твой сын оттачивает приёмы, шшш.       — Ёнджун сказал, что у тебя спина болит.       — Скорее, почки, куда зарядил крошка.       — Вот поэтому я и не тороплюсь со вторым, — тянет Чимин, — я как вспомню эту боль. Ой нет.       — Не думаю, что у вас второй ребёнок будет буйным, даже если и альфа.       — Всё может быть. Ну как, полегчало?       — Вы, может, ещё погуляете? — спрашивает Чонгук.       — Бомгю уже спит, считай. Устал мой малыш. Ёнджун, смотрю, тоже сонный. Думаю, пора возвращаться. Итак уже два с половиной часа гуляем. Конечно тебе тяжело, Тэ, — улыбается Чимин и поудобнее перехватывает омежку.       — На, Гук, своего сына, я за родителями.       — Да мы тут, с вами, — подаёт голос глава семьи, от чего все вздрагивают, — поехали домой.       Чонгук забирает альфочку у брата, и ребёнок тут же устраивается на плече у родителя, обнимая ручками его шею. Бомгю недовольно простонал, когда отец хотел забрать его к себе, поэтому Чимин оставил ребёнка у себя, а Юнги подошёл к Тэхёну, чтобы помочь встать и одеть верхнюю одежду. По дороге до машины он держит младшего под руку и… Чего блондин не ожидал, так это того, что старший будет разговаривать с племянником.       — Маленький спортсмен растёшь, да? Говорят, сову по полёту видно, так это про тебя? Альфа, прекращай папу так пинать.       — Всё хорошо, Юнги-щи.       — Не шипи на меня, просто «хён», вроде просил же.       — Извини.       — Как твоя семья?       — Нормально. Мой отец не отличается от вашего папы по поведению, уж прости… А, у хёна два месяца назад родился омежка, Хендери.       — Нифига себе.       — Угу. Сами в шоке.       — Ну всё, Чимин. Не отвертишься.       — Какие радикальные меры.       На парковке машин прибавилось, подтягивается народ. Как хорошо, что семья успела насладиться спокойствием и красотой. А теперь пора домой. В машине дети уснули окончательно, а с ними и Тэхён задремал. Еин настороженно сидел и, кажется, прислушивался к каждому шороху со стороны младшего омеги, а на вопрос мужа: «Ты чего?» спокойно ответил: «Переживаю за Тэхёна, альфочка у него больно буйный, а это может и навредить». Чонгук для себя решил показать истинного их доктору по приезде к ним домой, а пока что максимально оберегать и включить режим гиперопеки, хотя прекрасно знает, что за такое его прибьют. Но слова опытного папы напрягают больше, потому что в своё время буйным был именно он, и родителю пришлось совершенно не сладко лежать под наблюдением на сохранении с угрозой преждевременных родов.       В квартире Еин проводил младшего сына в их комнату, где они будут спать все втроём (квартира не настолько большая, чтобы альфочке выделить целую комнату, чтобы он спал один). Чонгук переодел спящего ребёнка, помог улечься омеге и сам устроился рядом, чтобы внимательно следить за семьёй, как стервятник. Опустим момент, что он тоже уснул. Зато так Тэхён чувствует себя гораздо лучше, обнимая и сына, и мужа.