Не рассказывай

На улице пошёл дождь. Капли стучат по крыше вокзального помещения, и Чимин даже рад, что он в безопасности. Парень прижимает колени к себе поближе, лицом утыкаясь прямо в них. Слышится, как дверь резко ударяется об стену, Пак поднимает глаза и изо всех сил начинает смеяться, потому что видит промокшего Юнги, что явно не рад такому раскладу. — Что-то не получилось у тебя круто уйти. — Чимин кладёт голову на свои колени, замечая, как Мин садится на пол чуть поодаль от него. — Заткнись. — Ты весь мокрый, тебе не холодно? — Скажи мне, тебя это ебет? — зло бросает Мин. — Какой-то ты агрессивный, хён. Юнги лишь фыркает. Он злой, потому что не ударил Чимина, потому что не выпустил пар, сам не зная, почему. — Выглядишь хреново, — произносит Пак. Старший поворачивает на него свою голову и зло кидает: — Отвали от меня блять, а? Чимин медленно встаёт с места, направляясь к нему, и садится напротив его лица. — Мои слова задели тебя за живое? — как-то не веря спрашивает Пак. Мин смотрит на него, стискивая зубы. — Так и есть, хён. Ты ранен. Видимо, не все потеряно, — младший улыбается, заглядывая тому в глаза. — Че тебе надо? — шипит Юнги. — Ничего, — Пак только лишь довольно улыбается. Старшему это не нравится. Его это просто страшно бесит, поэтому он хватает Чимина за одежду, сжимая её в своих руках. — Я тебя не боюсь. Как и ожидалось: снова твоя агрессия, когда тебе не нравится правда. — Заткнись, — шепчет Юнги, у него из носа вырывается пар. — А то что? Мин больно кусает свой язык, после чего резко тянет Пака на себя. Он впивается в него своими губами, показывая, что лучше бы ему молчать. Его движения резкие, страстные. Юнги загнанно дышит, словно воздуха нигде больше нет, кроме как у губ напротив. И ему мало. Он пересаживает Чимина на себя, руками блуждая по ногам и пояснице, постепенно переходя на спину. Мин буквально давится младшим, когда языком проникает в его рот и прикрывает глаза от возбуждения. Он покусывает чужие пухлые губы, слыша громкие выдохи. Пак отстраняется, хрипло шепча: — Ты что творишь? — Заткнись. Юнги снова тянет его на себя, затягивая в поцелуй. Ему нужно деть свой пыл хоть куда-то, поэтому он переходит на шею, затягивая кожу на ней своими губами. Пак его не отталкивает от себя, и сам он наверняка даже не знает, почему. Становится жарко. Мин же руками вцепляется в джинсы, после чего хватается за замок куртки и тянет собачку вниз. Верхняя одежда летит на пол. Юнги томно дышит, стараясь успокоиться, но его сердце не слушается: бьётся очень быстро, словно сумасшедшее. Чимин постанывает, чувствуя холодные руки на своём животе. Он закрывает глаза, выдыхая все громче. Странно все это. Ещё полчаса назад они готовы были подраться, а сейчас занимаются непонятно чем. У старшего куртка немного намокла, но это почти незаметно. Чимин помогает ему избавиться от всего, что мешает, и Юнги остаётся с голым торсом. Бросив куртку на пол, Пак возвращается в исходное положение у старшего на коленях, но вдруг замечает глаза Мина, что смотрят прямо на него. Их взгляды пересекаются. Такое происходит впервые. В глазах старшего совсем нет злости, а что тогда? Чимин не знает. Грудные клетки вздымаются часто, и младший оказывается на куче одежды, снятой в порывах страстей. Так он не замёрзнет. Всяко лучше, чем на голом холодном полу. Юнги нависает над Чимином, глазами обводя его тело. Пак ждёт, что будет дальше, хотя он мог бы и догадаться обо всем сам. Но только не с Мином. От него никогда не знаешь, чего вообще ждать, поэтому к нему так и влечет. — Переспим, а потом напьёмся, — вдруг произносит хён, а младший под ним и не спорит. Надо напиться. Определённо. После этого с Пака снимают штаны и входят без растяжки. Юнги предупреждал, что не будет нежным. Никто не удивлён. Чимин же сощуривается и больно кусает губы до крови. — Потерпи, — вдруг слышится от Мина, и младший вообще с ума сходит. — Кто ты и что сделал с Мин Юнги? — Заткнись, — фыркает старший, но совсем не злобно. Он медленно начинает толкаться. У Чимина глаза сразу же расширяются, потому что все это пугает. Над ними высоченный потолок, а на нём большая хрустальная люстра. Пак смотрит на неё и думает, какая же жизнь странная штука. От философских мыслей отвлекает старший, что целует шею, утыкаясь в неё носом и обжигая дыханием. Паку хочется кричать, но не от боли. От всех эмоций, что разом посмешивались друг с другом, так, что становится страшно. Толчки Мина медленные, и это пугает все больше. Это затишье перед бурей? Что это? Все уходит, как только Юнги достигает простату. Тогда Чимин начинает полукричать. Он стонет, закатывая глаза, и знает наверняка, что Мин Юнги совсем спятил. Чимин видит перед собой огромный потолок, что начинает кружиться. Парень зажмуривает глаза, потому что голова идёт кругом. События кажутся нереальностью. Хриплый стон старшего на ухо, мурашки по всему телу и мягкие куртки под спиной — все то, что Пак запомнит. Звуки эхом отскакивают от высоких стен, и Юнги целует его. Целует. Разрядка наступает скоро, ведь Мин увеличивает темп. Больно. С ним всегда больно, но блять, ради такого и потерпеть можно. Сможет ли младший завтра сидеть? Что будет между ними после? Горячая белая жидкость на его животе отвлекает от всего того, что ему не нужно. Юнги изливается ему внутрь. Они дышат загнанно, смотря в потолок. Внизу сквозит, а они почти голые. Их штаны не сняты полностью, только чуть спущены. Слышится частое и тяжёлое дыхание. — Первая часть договора выполнена? — спрашивает Пак, смотря на Мина. — Да. Только полежим так немного? — Ну уж нет! — Чимин поднимается со своей куртки, вытаскивая её из-под себя, после чего вынимает из кармана влажные салфетки, вытираясь. — Вот как знал! Юнги тоже достаёт куртку из-под себя. В ней лежит свитер, поэтому он надевает его, а затем натягивает и джинсы. Они быстро одеваются, не желая мёрзнуть, а затем встают с пола, смотря друг на друга. — Я знаю одно место. Неплохое, — вдруг говорит Мин, и Пак кивает. — Спорим на пивасик, что ты не сделаешь это? — Пфф… Легко. — Спорим, что ты зассышь? — А может быть, это ты ссышь? — Набьем вместе, но ящик пива будешь должен ты, — ухмыляется Юнги. Итак, пьяные, почти ползком, они двигаются в левый тату-салон, где шанс подхватить какую-нибудь гадость намного выше, чем обычно. Мужчина, что там работает, весь в наколках. Он смотрит на парочку с презрением и непониманием. — Мы закрыты, — говорит он, но Юнги лишь отталкивает его от входа своим плечом, заходя внутрь. Пак медленно моргает, уже не соображая, а потом идёт за старшим, который прямиком садится в кожаное кресло. Они хорошо накидались. Мужчина вздыхает, закрывая дверь за странными клиентами и идёт к ним. — Набей мне дракона? — говорит Мин заплетающимся голосом, сглатывая вязкую от алкоголя и кислую от чупа чупса слюну. — Где? — Здесь, — показывает на плечо. Машина с чернилами внутри жужжит и больно бьёт по коже. В Юнги много обеззараживающего спирта, ровно столько же, сколько спирта обезболивающего. Он языком ведёт по нижней губе, наблюдая, как плечо медленно забивается цветом. Чимин стоит прямо в проходе, так, словно совсем не понимает, где он сейчас. Парень моргает очень медленно, стараясь концентрироваться на картинке, но получается с большим трудом. — Теперь ты, — Мин пристально смотрит на Пака, и второй не знает, сколько вообще прошло времени. — Зачем? — младший хлопает глазами, не понимая, что от него хотят. — Мы сделаем тебе тату. Юнги сам лично выбирает Чимину картинку, что останется с ним на всю жизнь. А Пак сейчас вообще ничего не соображает. Его силой усаживают в кресло под его же непонимающие возгласы. Мастер начинает выполнять свою работу, а Юнги, как завороженный, смотрит на получающийся рисунок на плече. Это волк, серый, с клыками, он опасен. — Ты тоже должен быть таким, — говорит Мин. — Иначе будет в твоей жизни много мудаков. — Как ты? — хмыкает Пак. — Как я, — старший вытаскивает сигарету, вставляя прямо в рот, и поджигает её. — У нас не курят, — предупреждает работник. — Делай свою работу, — Юнги выпускает дым из себя, — тебе за это платят. Мужчина вздыхает, продолжая. Чимин боли не чувствует, смотря на Юнги. Он настолько в дрова, что каждое моргание даётся ему с трудом, ведь однажды он так и уснёт в кресле тату-мастера. Мин подходит к нему, вынимая сигарету из своего рта и вставляя её в рот Пака, тот делает несильную затяжку. Алкоголь вперемешку с сигаретами или почему Чимин вдруг ловит себя на мысли, что Юнги красивый. Что он бы не против замутить с ним, что ему нравятся его сильные руки и хриплые стоны. Парень так и зависает, уставившись на старшего. Будит его только громкое: «Готово» от мастера. Зачем им татуировки? Очередная провокация Юнги. Но Чимин настолько пьяный, что ему уже все равно. «А давай». Мин даёт деньги мужчине, после чего помогает Паку подняться с места. Чимина штормит, но он старается держаться. Шаг за шагом они выходят на улицу. Дождь прекратился, но там все ещё холодно. Приходится снова идти на автовокзал, который такой родной в последнее время. Мин уже ждёт на полу. — Садись! — произносит Юнги, хлопая себя по коленке. Чимин смотрит на него с непониманием, но все равно садится. Он обхватывает шею старшего руками, утыкаясь ему в грудь и носом вдыхая сигаретный аромат. Пусть завтра они сами не поверят в то, что произошло сегодня. Завтра будет ещё не скоро. Нужно наслаждаться моментом.