Девочка, которую любит Солнце.

Ветер играл с распущенными золотыми волосами, пока девочка слабо раскачивалась на качелях. Сапфировые глаза с легким любопытством наблюдали за тем, как дети бегали по площадке, играя в разнообразные игры. В воздухе стоял шум и гам, повсюду разносились крики, от которых она иногда морщилась. Сама Наруко даже не пыталась прибиться к детям, зная, что играть с ней никто не будет. Ее с детских площадок-то родители детей перестали гнать только из-за того, что теперь почти вся Коноха знала, что за это можно было нарваться на гнев Учиха Шисуи (да и всего Клана Учиха в принципе). Неохотно, но ее оставили в покое, просто игнорируя, если, конечно, сама девочка не пыталась контактировать с другими детьми. Сидящие на лавочках мамочки с колясками только перешептывались между собой, кидая на Узумаки ненавистные взгляды. И пускай благодаря своему слуху она все слышала, Наруко уже давно игнорировала слова других людей. Ей хватало и того, что ее просто не трогали, и что взрослые запрещали своим детям подходить к ней — Узумаки могла спокойно качаться на качелях, не боясь, что сейчас ее кто-то ударит. Она спокойно игнорировала шепот, с нетерпением ожидая завтрашнего вечера, когда должны были вернуться Шисуи и Итачи Учиха с очередной Миссии. И Наруко с нетерпением этого ожидала, скрашивая собственную скуку наблюдением за другими детьми. Кто-то чуть дальше от площадки гонял мяч, пытаясь забить друг другу гол — крик стоял на весь район, отчего Узумаки морщилась. Кто-то рисовал мелками на асфальте разные картинки, хотя Наруко считала, что это были просто ужасные каракули, позорившие художественное искусство. Некоторые дети носились по площадке, играя то ли в салки, то ли в прядки. Наруко морщится, когда во время бега одна из девочек падает, расцарапывая коленку и поднимая крик на всю деревню. Наблюдая за тем, как около нее стала крутиться обеспокоенная мать, Узумаки непонимающе покачала головой — зачем так громко кричать из-за разодранной коленки? Это ведь одна из самых безболезненных ран, которые можно получить. Переведя взгляд, старательно игнорируя завывания, девочка посмотрела на играющих в песочнице детей, разделившихся на две половины. С одной играли мальчишки, строя замки и играя в войнушку, а с другой девочки лепили куличи и «готовили» еду. Некоторые бесились на горке, а кто-то никак не мог отлипнуть от карусели. Наруко тоже хотела бы поиграть, однако девочка знала, что ей не позволят этого сделать, поэтому просто наблюдала, качаясь на качелях. И, наблюдая за остальными, Узумаки не заметила внимательного взгляда на самой себе. Он наблюдал за ней уже давно, после того дня, когда впервые заметил на улице. И он видел, как к ней относились люди, видел, как ее били, обзывали, желали Смерти и кидались камнями. Он категорически не понимал поведения людей, это не поддавалось ни его уму, ни логике. Черт возьми, он так не задумывался даже над сложными головоломками от своего отца. Что казалось ему еще более удивительным — девочка никогда никому не отвечала. Она терпела, но никогда не отвечала тем же своим обидчикам. И ему казалось, что эта девочка была самой доброй в Деревне. А еще она чем-то напоминала ему Солнце, обладая такой же солнечной внешностью. Он видел, как Солнце любило ее — оно игриво вплетало солнечные зайчики в золотистые волосы и радостными бликами отражалось в льдисто-голубых, словно сапфировых, глазах. Шикамару Нара действительно не мог понять, чем эта солнечная девочка заслужила к себе такого отношения. И он задавал эти вопросы своим родителям, подмечая странную для них реакцию — глухая боль и яркий гнев. Ему казалось, что его родители знали что-то, что не знал больше никто. (Шикамару обсуждал это с лучшим другом и выяснил, что его родители реагировали на вопросы об этой девочке так же). Он задавал много вопросов своим родителям, пока его отец не сказал, чтобы он поступал так, как считает нужным. И Шикамару хотел поступить именно так. Он внимательно наблюдал за солнечной девочкой, улавливая каждый изменения. Шикамару отчетливо помнит первую встречу с солнечной девочкой, что почти потухла. Пожалуй, Шикамару никогда не забудет пустой, словно стеклянный, взгляд ее голубых глаз. А потом солнечная девочка пропала, и через время он увидел ее новой. Новая она сияла, словно светилась, и тепло улыбалась. Она искрилась огнем Жизни, позволяя солнечным лучам ласкать золотые локоны, пока в сапфировых глазах искрились веселые искры. Рядом с ней казалось, будто само Солнце улыбалось. Солнечная девочка была очень доброй и открытой, это было видно по ее поступкам и взглядам, однако одновременно с этим она могла быть обжигающе опасной и скрытной. За очередным наблюдением Шикамару провел почти весь день, наблюдая за тем, как девочка просто раскачивалась на качелях, наблюдая за другими людьми. К вечеру многие мамочки стали расходиться, забирая своих детей; а еще через час за остальными стали приходить взрослые, что, завидев девочку на качелях, шептали детям о том, чтобы те ни в коем случае к ней не подходили. Шикамару сжимал кулаки, но подмечал, что кое-что изменилось. Раньше взрослые не гнушались прогнать солнечную девочку с площадки, а дети с подачи взрослых не боялись пинать и толкать ее. Теперь все поменялось — взрослые только шептались, но ни слова не говорили девочке, а если их дети пытались как-то обидеть ее, то сразу же забирали их. Ему казалось это немного странным, и мальчик просто не понимал, что послужило для таких изменений. Переведя взгляд на причину своих мыслей, он заметил, что девочка продолжала сидеть на качелях, рассматривая темнеющее небо. Легкий ветер слабо играл с золотыми волосами, пока девочка старательно игнорировала все недружелюбные взгляды в свою сторону. Шикамару задумался о том, сколько еще она будет сидеть, и прикинул, что у него самого было еще два часа до того, как за ним мог бы прийти отец. Решив, Нара удобно устроился в тени деревьев, оставаясь незаметным, и продолжил наблюдать. Спустя час площадка полностью опустела, однако девочка продолжала рассматривать небо, слабо покачиваясь на качелях, не замечая внимательного взгляда на себе. Сидящий в тени деревьев Шикамару также продолжал разглядывать солнечного ребенка, думая о поведении других людей. Через пару секунд тишину разрушил крик, раздавшийся со стороны входа: — Лисенок! — повернувшись в сторону, Шикамару увидел молодого черноволосого и черноглазого парня в форме Анбу, маска от которой была закреплена сбоку. Широко улыбаясь, он направлялся в сторону качающейся на качелях девочки, что, встрепенувшись, удивленно уставилась на Шиноби. В следующий момент на ее губах появилась радостная улыбка, и Шикамару увидел, как вспыхнули голубые глаза. — Нии-сан! — проворно соскочив с качелей, золотоволосая бегом направилась к присевшему на корточки парню, что уже через минуту прижимал к себе девочку. Шикамару удивленно приподнял брови, заметив, что они были совершенно не похожи, хотя девочка определенно назвала этого парня своим братом. «Кажется, я знаю, почему все резко «подобрели» к ней и опасаются выгонять с площадки,» — заприметив несколько пятен крови на экипировке, мальчишка только усмехнулся. — Я скучал, — подросток улыбнулся шире. — Я тоже! — голубоглазая улыбнулась еще шире, после чего завалила своего старшего брата вопросами: — Ичи-кун пошел домой? А вы почему вернулись раньше? Я ждала тебя завтра! — посмеявшись над надувшей щеки сестрой, Шиноби растрепал ей волосы. — Закончили Задание раньше, вот и вернулись, — выпрямившись, он прищурился: — А что, ты не рада? — Конечно рада, Даттебайо! — Хаха, тогда пошли домой, — протянув сестре руку, парень улыбнулся. — Агась! Мне нужно многое рассказать, Даттебайо! — Обязательно, Нару. Что ж, кажется, Шикамару принял решение.

***

Крепко держась за руку Шисуи, Наруко слабо подпрыгивала, радуясь тому, что ее старший брат наконец-то вернулся с тяжелой Миссии. Девочка весело рассказывала обо всем, что с ней случилось, пока Шисуи внимательно слушал. Узумаки рассказала о своих родителях и как узнала об этом, после чего переключилась на знакомство с Анбу и Джонинами. Шисуи периодически хихикал, когда девочка старательно пыталась копировать манеру речи Шиноби. Наруко также рассказала, как провела время с Защитниками, трое из которых оказались учениками ее отца, но, к сожалению, девочка так и не узнала их личности, однако пообещала узнать. Наруко также рассказывала о тренировках с Фуиндзюцу и как проводила время в кабинете Хокаге. Шедший рядом Шисуи только улыбался, иногда хихикая, а иногда хмурясь. Периодически Учиха вставлял в истории смешные комментарии, отчего Наруко смеялась, а после рассказывал смешные истории из новой Миссии. Иногда Шисуи также вспоминал разные смешные ситуации с другими Шиноби и Анбу, после чего весело рассказывал их. В очередной раз отсмеявшись после очередной смешной истории, Наруко выбежала вперед: — Знаешь, нии-сан, — обернувшись к брату, девочка заложила руки за спину. — Я обещаю, что стану той, кем вы сможете гордиться. Я хочу, чтобы ка-сан и то-сан, одзии-сан, Асу-сан, Куре-сан, Ми-сан, Фу-сан, Ичи-кун, ребята и Защитники гордились мной. Наруко улыбнулась, склонив голову к плечу, не заметив, как на нее упали лучи закатного Солнца, что почти полностью скрылось, после чего продолжила: — Я хочу, чтобы ты смог мной гордиться! Узумаки широко улыбнулась, обнажая клыки, отчего Шисуи застыл, распахнув глаза. Наруко впервые улыбалась так широко и от всего сердца… Она впервые улыбалась столь свободно и легко… …Так открыто. — Я обещаю, что вы будете гордиться мной, Даттебайо! Шисуи зажмурился, чувствуя подступившие к глазам слезы, стараясь сморгнуть их. Он понял, что у него наконец-то получилось. Он смог, смог Возродить ее из Пепла, словно Феникса. …Нет, они смогли. Не заметив, он оказался около сестры, прижимая ее к себе. Щелкнув Наруко по лбу, Шисуи широко улыбнулся, прошептав: — Я верю тебе, имото. У тебя все получится. …И никто из них никогда не узнает, что в тот самый момент на спине девочки засияла татуировка, что почти мгновенно исчезла.

***

— Мой Господин! — огромные двери распахнулись. — Датчики зафиксировали пробуждение Истиной! Голос эхом разнесся по каменному помещению, отталкивая от каменного пола, мраморных стен, огромных потолков и колонн. Приглушенный свет был единственным освещением в этом месте — он падал прямо на в центр около стены, где стоял массивный трон. Рассмотреть сидящего на нем человека было невозможным, там сгущалась Тьма, все скрывавшая. Ответом служила тишина. — К сожалению, мы не успели отследить сигнал, он был мимолетен. И снова тишина. — Но мы обязательно отыщем нового Хранителя, Мой Господин! — Я очень надеюсь на тебя, — раздался с трона холодный голос, и среди всполохов Тьмы блеснула клыкастая улыбка. — Да, Мой Господин. Во Тьме сияли ярко-алые глаза, что радостно щурились, а в следующий момент… …По помещению прокатил безумный смешок. __________ Написано — 19.04.24 г. В 18:16. Автор: Туруруру, я наконец-то завершила написание этой Арки, Господи, спасибо! Смешно, что из Четырнадцати Глав, она превратилась в Двадцать Пять -,- Ах да, извиняюсь за неожиданную пропажу.